Я буду твоими глазами

Знаете, как тяжело бывает, когда все время перед глазами беспросветная тьма, а окружающие лишь давят на клапан злости, подбивая тебя к все более депрессивным мыслям? Знаете, как тяжело бывает однажды понять, разрушить остатки глупой надежды, что никогда не сможешь увидеть свое отражение, никогда не сможешь увидеть окружающий мир? И когда ты хочешь, чтобы на тебя внезапно свалилось чудо, что изменит абсолютно все, а оно и правда, в буквальном смысле падает с неба. А Чонгуку и представлять не надо — это его жизнь. У этого, потрепанного жизнью мальчишки, была лишь одна простая мечта, которая для многих бессмысленна и глупа, но для него это главная цель, которой он никогда не достигнет — научиться видеть. Мечта его, чтобы хотя-бы один день за все семнадцать долгих лет вспыхнул яркими красками, а желание увидеть белый свет было осуществлено. И окружающим не понять это глупое желание, что совсем не является глупым, как бы подумали те, кому это не понять. Считают эту цель бессмысленной те, кто знают, каково видеть. Его повседневный день начинался с открытия глаз, хотя это бессмысленно и все равно была беспросветная тьма, но для него это уже достижение. Он вставал легко, а не как тогда, когда только-только переехал. Буквально порхая по двухэтажному дому, не смотря на слепоту, Чонгук разговаривал параллельно сам с собой, пытаясь представить образ в своей голове, хотя прекрасно понимает, что не увидит даже примера, он не сможет придумать ничего годного. Но он привык. Садится пить чай, в очередной раз чуть не обжог кожу на руке, но и это для него обыкновенная рутина. На ребрах покалывают гематомы после того, как он хотел выйти в город, но его застали те, кого он и видеть не желает. Ким Наби — тот, кто руководствует всей этой шайкой, что каждый раз, когда Чонгук выйдет в город, ловят его и оставляют синяки под покровом одежды. Садясь за стол, он вспоминает про реабилитационные процедуры, ведь сегодня суббота. Опять к нему придут какие-то врачи-эксперты по мнению матери, которые будут пытаться дать ложную надежду. Допив безвкусный чай и поразмышляв о жизни, он снова поднимается на второй этаж, забирая свой смартфон с зарядки, между прочим, также приспособленный для слабовидящих или слепых. И так начинался каждый его выходной день, а по будням он просто подолгу лежал, думая, как же все-таки выглядит хоть какой-то оттенок, кроме чёрного. И так начинался каждый день в его никчемной тёмной жизни без капли белого. Чёрный — красивый цвет, не правда ли? Но для того, у кого он перед глазами днями напролёт он уже тошнотно-тёмный.

***

Белая трость стоит в комнате, так раздражающе в углу. И скоро придут врачи и очередная сиделка, которая будет лишь слух мозолить своим «Какая же все-таки сложная работа… но платят прилично». Сложной работой они называют сидеть три часа подряд, наблюдать за реабилитацией Чонгука. И скоро врачи начнут капать ему капли в глаза, хотя эти капли ничего не дают, лишь увлажняют их. И потом придёт инструктор и будет снова проверять, насколько хорошо Чонгук ходит с тростью. Он даже не выходит никуда, зачем ему эта трость? И снова, все по кругу, девять кругов Ада. Личного, персонального Ада Чонгука. И как же больно бывает однажды забиться в угол дома, где он все равно один и начать рыдать. Плакать от того, что один, плакать от того, что он не такой как все. Почему именно он? Почему не тот же самый Ким Наби? Было бы все по-другому. Так бы было лучше. Люди говорят под своими глупыми масками жалости, что понимают его, что им «искренне» жаль его. Как они могут его понимать, если никогда не были незрячими? Людям, что видят этот мир во всех красках, никогда не понять, что значит, никогда не видеть себя. Люди говорят, что он красивый, что у него красивые глаза и ровные черты лица. Он старался понять, какой он, наощупь. Но не мог представить. Он не может представить самого себя. Люди говорят, что Чонгук хороший парень, но ведёт себя как ребенок. Только вот, откуда им знать о радостях Чонгука, о том, почему он такой?

***

Очередной будний день, не наполненный красками. Стоящая на столе колонка «Алиса» воспроизводит классическую музыку, а гитара, на которой так яростно хотел научиться играть Чонгук, стоит и пылится в углу. Он переключает сонату, включая «Сонату 16» Моцарта. Он прикрывает расслабленно глаза, уже и не прислушиваясь к нотам, погружается в свои мысли. Тонет в океане собственных размышлений. «В чем смысл жизни?» — мимолетно пробегает мысль, — «В том, чтобы жить. Проживать каждый момент? Я не знаю, в чем её смысл» — Боже, да я просто драматизирую… — он накрывает лоб ладонью. На самом деле он и не старается прибедниться или выстроить из себя жертву. У него хотя-бы обувь на ногах есть и родители покупают все самое лучшее для реабилитации. Он чувствует иногда себя избалованным. Есть те, кто живут гораздо хуже и не жалуются. Например… а он и не знает кого поставить в пример. У всех есть то, чего нет у Чонгука и у него есть то, чего нет у других. Только если во втором речь идёт о материальных ценностях и большого количества денег, то в первом же самое главное — зрение. Понятие о том, как выстроен мир. Чонгук думает, ему и правда бы стоило поменьше плакать и считать себя жертвой. А если, чудо просто возьмёт и упадёт с неба? Ну вот просто из ниоткуда. А если, Бог решит сжалиться над этим мальчишкой? Хотя, Чонгук уже не маленький, чтобы верить в сказки. Всё равно ничего такого не случится, надеяться смысла нет. Как и плакать дальше смысл отсутствует. Если бы был хоть кто-то, хотя-бы один человек, который сможет его понять. Но он будет говорить, что все хорошо. Что все прекрасно и ему не обидно из-за очередных стебов знакомых и из-за чёрного юмора, который те считают смешным. И внезапно, со стороны балкона раздаётся грохот. А после сразу же вопли мата мужским грубым голосом. Чонгук пугается моментально, вставая с кровати и касается пальцем сенсора Алисы, чтобы та выключила музыку. Чонгук берет свою трость, собираясь направиться на этот самый балкон, откуда идет шорох. Ему становится боязно, мало ли, его убить пришли, а он даже сделать ничего не сможет. Поэтому он сейчас соберётся и выйдет на балкон, если надо — вызовет полицию. Чонгук берет по пути свой смартфон, вспоминая номер полиции. Он направляется к балкону с надеждой, что ничего плохого или ему показалось. Галлюцинации, белочка, да что угодно, лишь бы не было ничего плохого. Или, может, это будет его новый друг? Ну что за глупость. Если с ним и будет кто-то дружить, то лишь призраки. Он выходит на балкон, крепко держа трость в руке. Выходя на открытый балкон, его окутывает свежий ветер. Он чувствует чье-то присутствие. Обстановка накаливается, слышно лишь тяжёлые вздохи двух людей. — Кто здесь? — лишь одна фраза, а парень, на вид одного возраста с Чонгуком, поднимается, потирая ушибленное место и смотрит с интересом. Чонгук лишь вздыхает воздух, ожидая ответа и слушая чужое дыхание. — Я… простите, я нечаянно упал с ветки… — он начал тараторить объяснение, почесывая затылок и бегает взглядом по помещению балкона. Подмечает про себя, что парень этот, хозяин дома, безупречный, красивый до невозможности. Он вглядывается ему в глаза, стараясь заметить хоть что-то, кроме пустоты. А взгляд хозяина, точнее, направление глаз, такой пронизывающий. Смотрит словно сквозь таинственного незнакомца, словно сканирует каждую клетку его тела, — Я убегал, и получилось так, что я попал к Вам на территорию. Прошу только, не вызывайте полицию, я могу покинуть дом. Меня, кстати, Тэхен зовут, если нужно. А Чонгука словно током прошибло: есть собеседник, живой. Это чудо для такого, как Чонгук, что и жизни-то не видел. Он подходит ближе, словно неземного бриллианта, касаясь невесомо нового друга. Касается его плеча, а на лице написано, как тот удивлён и счастлив. Тэхен не сопротивляется. Даёт себя ощупывать на проверку того, насколько он живой, но смотрит странно, словно на сумасшедшего. — Ты человек… — знает же, как странно звучит эта фраза, но настоящих людей он не встречал уже давно… всю жизнь, если быть точнее. Были лишь жалкие копии, старающиеся быть людьми, но они не обладают теми качествами, что хороший человек — Тебя это так удивляет? — он выкидывает одну бровь, думая, что с Чонгуком что-то не то. Может, неадекват? Он аккуратно отодвигается, уходя из-под прикосновений. — Прости, я просто… — он не может ничего сказать, понимая, что повёл себя глупо. Он опускает голову вниз, краснея до самых кончиков ушей, — Я просто… — он шмыгает носом, понимая, что слезы подкатывают к глазам. Браво, Чон Чонгук, ты опозорился перед человеком. — Эй-эй, все хорошо? — Тэхен подходит ближе, кладёт руки на плечи Чонгуку. Чонгуку показалось или у того было беспокойство в голосе. Тот лишь кивает, пока кристально-чистая слеза скатывается по щеке. Он быстро вытирает её. — Просто… да неважно, в принципе, — он глупо улыбается, стараясь разбавить обстановку. У Тэхена что-то в сердце щёлкает и по телу разливается тепло от этой улыбки. Чонгук приятный человек, от него так и веет добром и невинностью. — Хорошо, не буду настаивать, — улыбается в ответ лучезарной улыбкой, красоту которой Чонгук чувствует. — Просто интересно, как ты залез на дерево так, что с ветки упал на второй этаж. — Что?.. А. ты про это, — он немного нервно посмеивается, — Мы с друзьями поспорили, чтобы я залез на дерево, чем выше — тем лучше. Ну и, как ты понял уже, я оказался здесь. — на щеках румянец и он думает, что просто опозорил себя и своих друзей глупыми спорами, но Чонгук смеётся. Впервые искренне, от самого сердца. Он, удивляясь самому себе, лишь продолжает смеяться, а Тэхен понимает, что не стоит париться о том, что он возможно опозорился. Он начинает смеяться вместе с Чонгуком.

***

— Да, мам, я хочу, чтобы он был моей сиделкой Вот как Чонгук представляет Тэхена матери. После общения с неким Ким Тэхеном Чонгуку стало лучше, правда. Он стал расцветать на глазах. Он узнал, что Тэхену девятнадцать и он здесь ненадолго. Ведь скоро он уедет обратно к родителям. Конечно, Чонгуку стало грустно, но у них ещё достаточно времени, чтобы общаться. Они стали друзьями. Тэхен неплохой парень, занимается спортом, имеет подработку. Он с детства занимается дзюдо и имеет чёрный пояс. Это восхитило Чонгука, который даже отпор дать не может хулиганам. Тэхен подрабатывает в кафе официантом на полставки и получает стипендию в Сеульском институте искусств. Хочет быть музыкантом и мечтает заделать карьеру. Идеальный музыкальных слух, умение играть на фортепиано и хороший вкус в музыке — все как и любит Чонгук. Он любит музыку, любит фортепиано и классику, любит слышать живое исполнение. И поэтому, через неделю, Тэхен приводит его к себе на пару в институте, чтобы сыграть, любимую чонгукову, «Сонату 16», которую разучивал очень долго, специально для него. А Чонгук внимательно слушает, восхищаясь умением Тэхена. А на реабилитации, где Тэхен уже стал постоянной сиделкой, они все время непринуждённо болтают. И каждый раз когда узнавали, что ментальное здоровье Чонгука пошло на поправку, а он стал незакрытым и общительным, то родители Чонгука хвалили Тэхена, давая ему плату даже больше положенного. Но тот упорно отказывался, принимая только ту, что должна была быть. И каждый раз, когда у Чонгука что-то получалось с инструктором, то Тэхен, как ребенок, восхищенно хлопал в ладоши, чем вызывал смех у Чонгука и недовольство инструктора. А потом, Тэхен Чонгука прокатил на своем мотоцикле где-то за городом, на равнине. Они ехали, получая встречный поток воздуха в глаза, когда Тэхен посоветовал Чонгуку ненадолго поднять стекло шлема, но также быстро опустить, чтобы, не дай бог, не заболел. А спустя пару дней их общения, то Тэхен ловит Ким Наби где-то за торговым центром и наглядно дает понять, но без насилия, что Чонгука трогать больше не рекомендуется. Чонгуковы синяки под одеждой стали сходить потихоньку, особенно когда Тэхен ласково мажет заживляющую мазь на синяки на ребрах. И это было прекрасное чувство нежности, разрывающее сердце в самом позитивном ключе. И Чонгук влюбляется. Влюбляется спустя семь дней, шесть встреч, пять выпитых кружек чая, четыре встречи с родителями, три капли закапанных в глаза, две тренировки с инструктором и один проезд на тэхеновом мотоцикле. Влюбляется впервые, с таким невинным трепетом. Влюбляется чисто, и что самое главное, любит душу, а не внешность. И он влюбляется по-настоящему, и плевать, что в парня. Сердцу не прикажешь. И когда мама спрашивает, почему именно Тэхен, то Чонгук лишь плечами пожимает. А ещё через пару дней признается маме в столь непонятных чувств, а она не осуждает: нельзя осуждать из-за первой любви. Даже если к своему полу. И с Тэхеном они проводят много времени, а когда вспоминают, как познакомились, то они заливисто смеются. И Чонгук обо всем забываем в те моменты, когда они вдвоём, а сердце делает неистовые кульбиты. И когда Тэхен заболел, то Чонгук почти все время был рядом. Грипп — не очень классная вещь. И Тэхен почти переставал дышать, когда Чонгук ему бережно перевязывал шарф. И внезапно, в этот момент, Тэхен неосознанно касается тёплой руки Чонгука, поглаживая ее. А тот замирает, наслаждаясь прикосновением. И не сопротивляется, позволяет Тэхену продлевать эти касания. В этот момент планета словно останавливается для них лишь двоих, время замедляется. После Тэхен просто разворачивается так, чтобы оказаться лицом к Чонгуку, отпуская его ладонь. Опускает глаза, прикрывая веки и задумывается, кусая нижнюю губу. — Знаешь… — он поднимает на него взгляд полный неизвестного трепета, но Чонгук этого не увидит. Он чувствует. Чувствует трепет во взгляде карих глаз напротив, он чувствует лучезарную улыбку, он чувствует что-то необъяснимое, — Я понял, что не смогу жить без тебя. В твоих глазах миллионы звёзд, что осветили мою душу. Я знаю, что ты не видишь, но поверь мне на слово: ты самый красивый из всех, кого я встречал, — и Чонгук верит. Сердце бьётся быстрее, температура, кажется, подскочила до тридцати восьми. Тэхен берет его нежные ладони в свои и шепчет, — Я буду твоими глазами, твоим взглядом в этот тусклый мир, но я обещаю, — делает короткую паузу, сглатывая, — обещаю его осветить. Чонгук молчит, подбирая слова. В голову ничего не приходит. — За эти полторы недели ты стал роднее многих. Все же Чонгук неуверенно отвечает, боясь словно отпугнуть. — Ты тоже… как родной, — он держит тэхеновы руки крепко, боясь отпустить, — Я люблю тебя, — лишь три слова, а по телу Тэхена, прямо по венам, разливается тепло. После этого момента их обоих настигнут крепкие объятия. — Чонгук, а будет странным если… — Не будет, — заверяет, — не будет. И сразу же после этого их губы сливаются воедино. Целует Тэхен столь нежный участок кожи Чонгука. А тот сначала не понимает, что делать, но после начинает неуверенно отвечать, вкладывая в эти попытки всю свою любовь. И с того дня они встречаются, часто подолгу целуясь под покровом ночи, пока их лица освещает луна. Но переспать Тэхен пообещал только после совершеннолетия Чонгука, хотя сейчас лишь июнь. И среди темноты появились проблески солнечного света и надежды на лучшее. И объятия Тэхена греют. И когда он сидит на стуле перед Тэхеном, а тот расчесывает его тёмные локоны шелковистых густых волос. И когда Тэхен ведёт Чонгука за ручку в ресторан в центре города, но тот лишь говорит, что не знает, что он будет. Тогда Тэхен заказывает ему стейк и салат, чтобы Чонгук наелся наверняка. Тэхен ещё в первый день подметил худобу того. Чувствует уплетает за обе щеки, пока Тэхен ему подсказывает, как пользоваться ножиком, чтобы не отрезать себе пальцы. И он быстро учится и уже идеально владеет столовым ножом и вилкой.

***

Но единственное за что переживает Чонгук, так это за то, что Тэхен по окончанию сентября уедет. И каждый раз это как соль на рану, как ножом по сердцу. Но Тэхен уверяет Чонгука, что ещё много времени, что сейчас лишь конец июня, что они будут вместе, что Тэхен попробует забрать с собой Чонгука. А Чонгук лишь утыкается ему в плечо и плачет, а Тэхен лишь по спине его поглаживает, обнимая и шепчет, что все хорошо, что он рядом. И Чонгуку становится в разы легче в его объятиях. Эти объятия ему роднее, чем вся его жизнь. И мечта про то, что он хочет видеть уже не такая манящая, как та, чтобы всю жизнь провести с Ким Тэхеном. И когда наступило долгожданное совершеннолетие, то Тэхен исполнил свое обещание, взяв Чонгука нежно и трепетно. И они непринуждённо болтают о том, о сём тогда, когда Тэхен. его растягивает, чтобы тот не переживал. Тэхен всегда так делает, когда Чонгуку страшно — завязывает разговор, и этот раз не исключение. А после медленно и аккуратно входит, не причиняя никакой боли, параллельно целуя его шею. И оргазм прошибает током до самого мозга костей, когда Чонгук, через совсем небольшой промежуток времени, кончает, то Тэхен продолжает, говоря, что это совершенно нормально. И Чонгук верит, а после помогает и своей любви дойти до финала. И Чонгук попробовал курить тэхеновы сигареты. Он попробовал, а после закашлялся. Тэхен ему дал воду, слегка хлопая по спине, говоря, чтобы тот не задыхался. А после они смеются, а Тэхен лишь докуривает сигарету за Чонгуком. Кстати, поцелуи со вкусом табака расслабляют. И Чонгук познакомился с тэхеновыми родителями. Он был представлен не другом, а парнем, когда Тэхен болтал со своей мамой по скайпу. И были одни слова, что напомнили Чонгуку о столь страшном для него событии. «Скоро ты будешь дома, Тэхен» Улыбка Чонгука ушла с лица, что не ускользнуло от взгляда Тэхена. Но он сначала сделал вид, что не заметил. Потом попрощался с мамой и закрыл ноутбук, замечая беспокойство на лице Чонгука. Тёплыми ладонями он берет его лицо за щеки и притягивает к себе, нежно чмокая по-детски. Смотрит успокаивающе и Чонгук чувствует от него тоже самое беспокойство. Полмесяца. Две недели, если быть точным. — Осталось лишь две недели и ты уедешь, я не смогу без тебя. — откровение вырвалось само по себе, он стал осознавать этот ужас жизни без Тэхена, когда уже через полмесяца он с ним попрощается. Он не почувствует больше большие ладони на своей талии и ему уже никто не скажет «Покушай, ты очень худой». И никто не полюбит также сильно и никого Чонгук не сможет полюбить столь сильно. И не будет больше Чонгук засыпать в объятиях после ночи, наполненной жарким воспоминаниями. И никто нежно не обнимет, промурчав на ухо «Доброе утро». Но пока Тэхен сидит рядом, поглаживая свою любовь по спине и шепчет, что все хорошо. Сейчас не стоит переживать, Сейчас стоит любить так, словно он завтра умрёт. Моментально Чонгук поднимает свою голову с плеча Тэхена и вслепую, с первого раза, находит его обветренные губы, целуя их со всей нежностью, прижимаясь ближе. Тэхену несколько приглашений не надо — нежные поглаживания сменились крепкими объятиями и жарким поцелуем. Руки Тэхена быстро скользят под широкую футболку Чонгука, ощупывая ребра и водит ладонями по пояснице, заставляя Чонгука легко простонать. Знает же, что у него спина чувствительная.

***

Один день. Лишь один короткий день, двадцать четыре часа, тысяча четыреста сорок минут, восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд. Именно столько осталось, чтобы насладиться прикосновениями и бархатистым низким голосом. Он помогает собирать чемодан, находясь в общежитии, в комнате Тэхена. По щекам беззвучно текут слезы. Тэхен, обнимая, целует в лоб. — Зайчонок, все будет хорошо, — Чонгук верит, верит, поэтому льнет к Тэхену как кот, прикрывая глаза, — Я люблю тебя, — шепчет, и очи Чонгука загораются надеждой. Он расслабляет мышцы под нежными прикосновениями, выдыхая воздух. — И всегда буду любить. «Соната 16» теперь очень сильно напоминает о Тэхене, каждый раз переслушивая её, он плачет. И кровать стала не той без объятий Тэхена и обнаженного тела, прижимающегося в послеоргазменном состояния. И кухня уже не та, без Тэхена, что будет стоять и делать любимый чонгуков американо. И не будет стоять запаха горького кофе на всю кухню. И комната для реабилитаций уже не та, без рядом сидящего Тэхена, который будет вести разговор на случайную тему, например: «какой твой любимый цвет?». И жизнь стала не той, без присутствия рядом Тэхена, который всегда поддержит. И Наби стал что-то подозревать, что Тэхена нет и можно дальше издеваться над Чонгуком. И скоро Тэхен меняет номер, от чего они перестают даже созваниваться. Под чёрной худи зияют новые гематомы, оставленные ногой Наби. И Чонгук пытался, правда пытался, дать отпор, но получалось из рук вон плохо, стоило только Наби отойти. И родители ложаться в больницу после аварии. И жизнь снова становиться ярко-чёрной и нет больше тех нежных улыбок, которые дарил Чонгуку Тэхен. И больше ничего нет. И не будет.

***

Чонгук ложится на кровать, вздыхая, ставит «Лунную Сонату» на повтор. Вспоминает их знакомство и смеётся. Упал с ветки из-за спора… от чего им было смешно? Ведь это, мать твою, больно. Но Чонгук смеётся. Тэхен всегда просил не задумываться, больно ему или нет. Просил думать о себе, а не о нем. И он потирает пальцами виски от усталости, шипя сквозь зубы, когда синяки на ребрах снова начинают ныть. Он недовольно морщится. Снова день, все тот же день, который не ощущается. Чонгук слился со временем. И ведь, когда они ещё не встретились было лучше, не было удушающего чувства боли, не было скуки по человеку, не было воспоминаний. Лишь бы только стереть их. И кофе снова становится безвкусным, а дома тишина — лишь музыка тихая играет, мелодией протекает в уши. И лежит Чонгук, не плача — устал строить жертву — лежит и глазками моргает, да вслушиваясь в мелодию. Он знал с самого начала, что так будет, но отказывался принимать правду, не верил. А теперь ощущает каждой клеткой кожи, что это — реальность. И Тэхен тоже реальным был. И уехал он по-настоящему, в свою жизнь. Подарил сначала всего себя, а потом уехал, забрав все и немного лишнего. Оставив лишь светлые воспоминания, что выделяются своей красочностью от других, тёмных. И так, невзначай, оставил новую цветущую рану, неспециально. И все же Чонгук выходит с дома, надеясь, что снова не столкнётся с Наби. Идёт в магазин, самый ближайший и берет самые дешёвые сигареты — какие курит Тэхен. И снова пробует курить. Получается не сразу, но получается. Он расслабляется на время под действием никотина. И, увидев это, Тэхен сказал бы, что Чонгуку не стоит курить, чтобы избежать проблем со здоровьем. И Чонгук бы послушал его, выбросив сигареты. Но сейчас ему никто этого не говорит, поэтому он их не выбрасывает. И закуривает одну, стоя где-то у дороги. Вздыхает горький дым, вспоминая, что вот-вот придёт врач. Но… ему все равно. Сейчас он не хочет ничего. Просто стоять и вспоминать о нем, вдыхая запах сигарет, которые Чонгук никогда не любил. И впервые ему захотелось увидеть то, что так прекрасно описывал Тэхен — море. «Успокаивающую воду, перекатывающуюся волнами, что отражает красный закат. И морская гладь невероятно красивая, от неё исходит аура спокойствия. Берег — то место, где можно уединиться с собой» — так Тэхен описывал море. И Чонгук правда считает его красивым. Слова дают многое. И то была лишь одна попытка объяснить, что такое море. И Чонгук идёт на море. На одиночный берег, где после проводит весь оставшийся день и всю ночь. Садится на холодный песок, откидываясь на спину и ложится, слушая шум волн. Море затягивает, не так ли? И удалось Чонгуку ненадолго от реальности сбежать.

***

И прошло два года. И кофе все также безвкусный. И кухня все также не та. И на кровати он также спит в одиночку. И никто с ним не стоит больше ночью на балконе, нежно целуя чонгуковы губы. И нет больше никого. И родители не выдержали комы, погибли. И надежда угасает потихоньку, оставляя лишь малейшую каплю. И спустя два года он так и не смог забыть нежных прикосновений. И он так и не предал свою любовь, все два года был один. И мечта не ушла та самая — провести всю жизнь с Ким Тэхеном. И не забыл он тот бархатистый голос, от которого у Чонгука были мурашки на коже. И когда он стоял и курил, а в наушниках играл Моцарт на всю громкость, то он лишь прикрыл глаза, по привычке поднимая голову к небу. Внезапно, кто-то вытаскивает один наушник, а в ухе до боли знакомый низкий голос. — Скучал? — губы легко касаются уха, а талию накрывают тёплые ладони.