Как с салфетки сошел

На языке разливается такой приятный вкус, новогодний, сладкий, но в то же время с кислинкой, без которой мандаринка была бы уже не той. В меру мягкая, в меру твердая, и кожура с нее хорошо сходила, и запах такой прям м-м… Над головой мерцают разноцветные огоньки гирлянды, и ради нее пришлось доставать из домашних закромов изоленту, потому что один ряд лампочек решил выйти из строя. Хорошо, что Тэхён — мастер на все руки. Настолько мастер, что, встречая Новый год в гордом одиночестве, умудрился создать атмосферу такого праздника, будто тут целый табор пройдется. Даром что подарочные коробки под елкой почти все пустые и никто не восхитится тем, какая она, красавица, пушистая и наряженная. Тэхён угрохал на нее целых три часа. И на дом примерно столько же. Зато теперь витает приятный запах еловых веток, искусственный, конечно, спасибо ароматизаторам, и конкретно сейчас мандаринок. Кажется, он обожрался ими раньше времени. Так. И вообще! Нельзя отвлекаться. У него тут дело важное. От натуги по старой привычке невольно высовывается кончик языка и плотно стискивается зубами и губами. Мама говорит, что привычка эта дурная, потому что в такие моменты Тэхён выглядит глупо. Но он же не виноват, что ему так легче думается? Как он вообще может выглядеть глупо, если в этот момент усердно размышляет? Так-так-так. Что еще? Точно! Татуировки. Вот прям целый рукав. Обязательно должен быть. И… и… и родинка под губой. Можно прям совсем маленькую. И на носу где-нибудь. Или сразу две? Да, две. Так милее. И можно пирсинг. Можно два. Черт, а если в ушах проколы еще? Не перебор? Да не, нормально. В самый раз. И милый будет, и грозный. М-м. Тэхён чуть отстраняется от исписанной салфетки и покусывает губы. Блин, так как будто слишком идеальный получается, надо хоть изъян какой-то добавить, а то никогда не встретит. Может, шрам? Где-нибудь на лице маленький. Не слишком заметный, да. На скуле? Сойдет. Да и Тэхён все равно не за внешность любить будет, это так, приятный бонус. А вот с характером будет сложнее, конечно. Надо чтобы и щедрый, но не так чтобы слишком, а то бедствовать будут. И веселый, но без перегибов, никакой клоунады. Но чувство юмора должно быть хорошим. И нежный, чтобы не чурался обнимать и целовать. Не обязательно на людях, но хотя бы в компании близких? Ну да. Черт, салфетка заканчивается. Надо брать вторую. Потом просто сложит вместе в одну. Ради второй салфетки приходится плестись на кухню мимо всех этих торжественно украшенных комнат. Их, конечно, не то чтобы очень много: всего лишь зал, спальня, которую пришлось покинуть, да кухня с ванной. Коридоры не считаются. Да и кухню с ванной вроде тоже при подсчете комнат не берут. Да насрать. Елка красиво раскинула ветви, почти искрится в своем величии в полумраке комнаты, и Тэхён, проходя мимо нее, невольно замедляет шаг. Взгляд опускается на кучу пустых коробок, имитирующих подарки. На самом деле и одного, но не пустого было бы достаточно. С губ срывается смешок. Не досадный, нет! Просто ироничный. Забавно же, когда двадцать шесть исполнилось буквально вчера, а тебе даже Новый год отметить не с кем. Ну и день рождения. Нет, в плане… друзья-то имеются, но у них свои семьи, родители там, возлюбленные. Тэхён будет не пришей кобыле хвост. Может, стоило все-таки к родителям поехать? Ой, нет, это же вообще кошмар. Его бы просто затюкали с этими вот вопросами «а когда внуки?», «а девушка?», «а ты еще не передумал влюбляться в парней?». Нет, мам, не передумал, и детей не будет, потому что матки у меня все еще нет, и вряд ли она когда-то появится, как и не появится у моего будущего, дай боже его вообще, партнера. Так. Унывать нельзя. Тэхён вообще пожелание на Новый год писал. Вот это, знаете, которое потом еще поджигаешь, смахиваешь пепел в шампанское и красиво все выпиваешь в последние секунды уходящего года, радуясь тому, что в следующем желание обязательно сбудется. Ему вот хочется своего человека. Идеального человека. Не в рамках идеальности в целом, а идеального именно для него. Кому-то он может показаться скучным, кому-то ненормальным, красивым или не, но на это все равно. Главное, чтобы для Тэхёна идеальный. Он просто слишком устал справлять Новый год в одиночестве. И не только Новый год — любые праздники вообще. Может, все дело в Тэхёне? Почему-то же у него к его грустным двадцати шести нет того, к кому он мог бы притереться плечом за пересмотром всех частей Гарри Поттера с самой первой на рождественских праздниках. Или просто кого-то, на кого можно закинуть ночью ногу. Пока под эту роль подходит второе одеяло и две лишние подушки, но… Так. Не унывать. Никакой грусти. Вон, там три минутки-то всего осталось, надо уже готовиться. Зажигалку доставать, шампанское наливать, благо он открыл его заранее. Тэхён торопливо дописывает последние строчки своего самого сокровенного желания и накладывает салфеточки друг на друга. Потом скручивает в жгутик. Кто ж знал, что это станет самой главной проблемой? Оно почти не горит. Тэхён зажигает ровно за минуту до конца года, но оно… оно очень медленно горит. Возможно, сама судьба против того, чтобы у Тэхёна появился парень, кто знает. Жадничает самыми идеальными, да? Он и так наклоняет салфетку, и сяк, потом пламя, все-таки немного разгоревшееся, обжигает пальцы, и Тэхён досадливо ойкает, разжимая их. Салфетка падает в бокал с шампанским… и с таким тихим шипением затухает. Остается двадцать секунд. Тэхён глядит на нее, уныло поникшую на дне бокала, и опускает уголки губ. Да насрать. И залпом выпивает все шампанское. Салфетка прилипает к языку, приходится судорожно жевать и глотать, потом липнет уже к горлу, и Тэхён закашливается, понуро думая, что он сейчас просто помрет лишь потому, что хотя бы раз в жизни решил пожелать для себя любви. Бьет по груди кулаком, судорожно глотает-глотает-глотает, панически глядя на часы. И проглатывает. Стрелка ровно в этот момент перемещается на заветное 00:00. — С Новым годом, — хриплое. Не грустное, нет. Просто… да насрать. Все равно глупо это: уповать на какие-то странные, вычитанные в интернете традиции. В Корее вообще так не делают, и Новый год у них не так отмечают, дурацкий гугл. Может на Соллаль попробовать? Хотя это, наверное, будет еще более глупо. Тэхён убирает пустые тарелки со стола, стараясь убедить себя в том, что они не идеально чистые. Просто толпа гостей уже разошлась, и надо убираться, не оставлять же все в таком виде? Нет конечно. И стояли они не просто так, нет, никакого одиночества. Никакого… Одиночества… Одиночество накрывает с головой, когда потухает последняя ароматическая свеча, и весь дом окунается в холодный полумрак. Приветливо сияет елка, неприветливо сгущается ночь за окном. Родители строчат на телефон сообщения, поздравляя с Новым годом, их же строчат друзья, и кто-то на улице задорно взрывает хлопушку. Наспех выпитое на голодный желудок шампанское кружит голову, но заедать его теми скромными приготовленными салатиками не хочется, потому что их вкус неумолимо напомнит о том, что тарелки были убраны пустыми, а красиво разложенная еда распихана по салатникам уже совсем не в том приятном виде, в котором она была на празднично украшенном столе в хрустальных мисках. Тэхён их еще пару лет назад приобрел, но никто так и не оценил. Возможно, потому что пылятся в шкафу круглый год и достаются только по праздникам? Такова участь всей красивой посуды, увы. На уголке стола сиротливо ютится пачка с бенгальскими огоньками — каждый год закупает их столько же, сколько потом выкидывать, потому что, честно говоря, зажигать их в одиночестве — полный отстой. Нет способа вернее почувствовать себя самым одиноким во вселенной человеком. Наверное, именно поэтому Тэхён и хватается за зажигалку. Хуже-то уже все равно не будет? Уголки губ грустно опущены, палец прокручивает колесико, чиркает. Искра зажигается в полумраке и тут же потухает. Палец снова прокручивает колесико. Искра снова потухает. Ну класс, еще и газ в зажигалке закончился. Может, в круглосуточный спуститься? До него идти-то всего пару минут, и зажигалку купить и перекусить заодно. И хоть скрасит такой же испорченный праздник несчастному продавцу, которому пришлось выходить на смену даже в Новый год. А, и голову проветрит, а то уж больно кружится всего лишь после одного бокала шампанского! Да уж, праздник во всей красе. Тэхён неторопливо натягивает куртку, заправляет свои вечно лезущие в лицо патлы под шапку, медленно затягивает шею в шарф, пялясь на свое отражение в зеркале. Может, он просто некрасивый? Для тех, кто нравится Тэхёну как минимум. Не подходит, не дотягивает уровнем. Да можно ему хоть кого-нибудь, он будет любого любить, главное, чтобы добрый был и верный. И тоже любил в ответ. Внешность — это вообще не главное, пф. Дверь хлопает чуть сильнее, чем стоило бы, ноги досадно топают по лестнице, потому что лифт ждать лень. Да и спускаться тут всего четыре этажа, не сломается. Ну, только если не навернется где-то по пути. Что-то сильно его от шампанского развезло. На улице волшебно идет снег. Первый в этом году, и Тэхён встает под желтым тусклым фонарем, разглядывая как ветер мечет под ним снежинки. Небо совсем темное, затянутое облаками, ни звезд не видно, ни луны. Только снег, белый-белый, с крупными снежинками. Одна попадает прям на ресницы, и Тэхён по инерции моргает. Проказница тает на коже и стекает каплей к губам. Красиво. Жаль, что растает к утру. Вся магия укроется в ночи и останется лужами в городе на горе проснувшимся жителям. Руки подмерзают. Тэхён торопливо растирает их, дышит паром, прячет в карманы. Надо идти. Лестница эта еще… и почему Сеул весь в них, нельзя было в низовье город построить? Вот так кто-нибудь поскользнется в новогоднюю ночь, и все. Никакого праздника, и дай бог просто больница, а не гроб. Что-то совсем мысли депрессивные пошли. Тэхён им морщится, потом задирает голову, рассматривая грустно мигающую вывеску магазина. Тусклая совсем, тоже ей, наверное, не нравится работать в Новый год. Продавец приветствует удивленным взглядом и устало слетевшим с губ «добро пожаловать», хотя по лицу видно, что радуется он даже меньше Тэхёна. Явно устал, бедняга. Купить ему что ли какое-нибудь лакомство? Тэхён бездумно бредет мимо прилавков, пытаясь прислушаться к зову своего голода. Взгляд то и дело липнет к холодильнику с явно поредевшими рядами соджу, но напиваться — идея явно не самая лучшая. Его вон как от шампанского развезло, уже о всяких грустностях думает. Молоко-молоко-молоко. Всех видов прям: и шоколадное, и клубничное, а где кукурузное? Даром что все химозное, где ж они тут коров разведут? Яйца вареные. В соевом соусе! Нет, это, конечно, вкусно, но явно не то. Может… колбасу взять? Вон курица копченая. Или просто рамен заварить… а это что? Тэхён замирает напротив буквально пустого прилавка с одиноким оставшимся незнакомым чем-то. Последним оставшимся незнакомым чем-то. Что это вообще? Неловко нагибается, чтобы протянуть руку, но тут на брови наползает шапка. Приходится с цыком стянуть ее с башки. «Сы-рок» — успевают прочитать глаза до того, как неведомое лакомство попало бы в загребущие руки Тэхёна. Заморское, что ли, какое? О, судя по тому, что остался последний, явно вкусное. Да и не особо дорогое. Вот он и нашел что поесть. А! И продавцу надо купить что-то вкусное. Праздник же все-таки. От мыслей отвлекает какое-то непонятное копошение сбоку, и Тэхён машинально поворачивается. Чтобы обомлеть. Черт возьми, да это же… да это же буквально то, что он описал на своей несчастной салфетке! Идеал! Парень, если быть точнее. Красивый… Невероятно красивый. И пирсинг есть… Сразу несколько: и в губе, и в брови, и даже в мочках ушей. И глаза какие… такие большие, круглые, просто загляденье. Волосы чуть влажные, видимо, от снега и немного завивающиеся кольцами, рассыпаются по макушке, мягко обрамляя будто вылепленное по всем самым сокровенным мечтам Тэхёна лицо. И родинки! У него родинки есть! И на носу, и под губой, и на щеке даже. И шрам на скуле! Тэхён аж испуганно икает. Может, ему просто по пьяни мерещится? И идеал этот тоже смотрит так пристально в ответ, аж неловко становится. Надо бы перестать на него пялиться. А может… познакомиться? Это же чудо! Он же прям как с салфетки сошел! Даже шрам совпал! Взгляд торопливо переводится на последний оставшийся сырок и замечает тянущиеся к нему пальцы. С татуировками! Хочется досадно простонать. У него еще и татуировки есть! Стоп. В смысле эти пальцы тянутся к сырку? Тэхён дергается. Буквально всем телом дергается, вновь протягивая руку, и успевает схватить свою добычу ровно в тот момент, когда на противоположном конце упаковки смыкаются пальцы этого ходячего списка желаний Тэхёна. — Я первый его заметил, — голос чуть хрипит от долгого молчания. — А я первый взял, — невозмутимо отвечает обладатель богического голоса, и не зажмуриться не получается. Вот же… засада. — Отдай, — Тэхён тянет на себя. Незнакомец тоже тянет на себя в ответ. — Нет, — все так же невозмутимо. Вот же… нахал! Нет, он точно не подходит под список желаний Тэхёна. Внешность все еще не главное. И пусть он выглядит просто, ну, невозможно красиво, но… Но Тэхён написал, например, про щедрость. И про доброту. И вежливость. А этот… а этот тянет на себя сырок с такой наглой усмешкой, что все волшебство момента просто рассыпается ворохом снежинок. Красивый? Да черта с два! Тэхён возмущенно хмурится, изо всех сил цепляясь за несчастное лакомство. Даже упирается нахалу рукой в плечо, но тот, надо же, блять, еще одно попадание в список, сильный зараза. На раз-два отрывает загребущие лапки и от своего плеча, и от сырка Тэхёна и мило-мило щурится, пока машет им в воздухе. — Спасибо, — ой, блять, а теперь про вежливость вспомнил. — Да подавись им, — досадное. Насрать вообще на этот сырок. Не в нем было дело. И попроси этот придурок у Тэхёна нормально, он бы вообще без проблем отдал! А тот взял и начал как ребенок перетягивать его. Даже обидно. С Новым годом, блять! Желание что-то покупать пропадает. Жалко, конечно, парня за кассой, хотелось все-таки и его порадовать, но… Да насрать. Тэхён выскакивает как ошпаренный из магазина и торопливо прется куда-то вперед, досадно прикусив губу. Это такой знак судьбы, да? Прекрати, Тэхён, мечтать о любви, тебе будут попадаться только какие-то придурки, как бы ты ни старался. Да? Да?! Хочется взвыть. Главное, теперь позорно не разреветься, вот это вообще фиаско будет. Нет ничего лучше, чем провести новогоднюю ночь в слезах, да? Гадство полнейшее. Надо было сидеть дома среди своих пустых тарелок, не так бы сильно испортил себе настроение. Может, реально нажраться? — Стой! Ну а что? Праздник же. Утром, конечно, голова будет болеть, но это всяко лучше, чем всякие противные мысли о том, как Тэхён одинок. Ужасно одинок. — Да стой ты! Обидно. Чертовски обидно, и почему ему так не везет? Даже в новогоднюю ночь! А в новогодние ночи вообще чудеса должны случаться! — Да подожди! На плечо внезапно падает чья-то увесистая рука и до того резко разворачивает, что Тэхён мигом понимает, что ни хрена у него шампанское не выветрилось. Перед глазами все на мгновение плывет и шатается, ноги едва не разъезжаются, а охреневший в край нахал почти сгибается пополам, пытаясь отдышаться. Он что, от самого магазина за Тэхёном бежал? И щеки теперь такие красные. Стоит в одной толстовке… Толстовке? Какого хрена он ходит зимой в толстовке? Ну точно конченный. Такие придурки Тэхёну не- — Вот, — протягивает сырок. — Прости, я, кажется, тебя обидел, — досадно выдыхает. Чего? Тэхён по инерции берет виновника всех ссор и войн. Удивленно хлопает ресницами. — Что? — Прости, говорю, — с улыбкой. — Я изначально не планировал его забирать. Хотел купить и отдать тебе. Но ты так забавно за него боролся, что мне захотелось немного повредничать. Кто ж знал, что ты так из магазина драпанешь? Что он вообще несет?.. — Купить и… отдать мне? Существо напротив довольно улыбается. Потом опускает взгляд на руки Тэхёна. Тэхён тоже на них взгляд опускает. Грустно рассматривает свой сырок, не совсем честно отвоеванный. На пачку с бенгальскими огоньками, зажатую в другой ладони. А он уже о ней и забыл. И про зажигалку забыл. Ну да, казалось бы, куда еще хуже? Вздох получается тяжелее, чем изначально планировалось. Странный этот еще, с сырком который, по карманам роется, ищет что-то. Достает. Зажигалку достает. — Зажжешь? — Зажгу. У него не колесико — кнопка обычная. И огонь хороший. Серая палочка зажигается быстро, у Тэхёна обычно вообще по пять минут на это уходило. Шипит, нагревается, краснеет, прям как щеки на морозе. Еще пара секунд, и в воздух с треском разлетаются искры. Красивые такие, яркие-яркие. Немного отогреваются кончики пальцев. Тэхён протягивает вторую палочку этому парню напротив. Его огонек тоже быстро загорается. Странно они, наверное, выглядят, да? Стоят молча в новогоднюю ночь посреди улицы, пялятся на бенгальские огоньки. Они быстро потухают, но в пачке их еще много, и Тэхён почти с тоской думает, что в первый раз спустя лет пять зажигает их не в одиночестве. С человеком вот. Который сырок у него попытался своровать в магазине. Почему-то становится теплее. Не только кончикам пальцев. У этого странного с сырком красиво отражаются искры в глазах: такие прям маленькие-маленькие огонечки. И улыбка тоже красивая, слабая, но добрая. Возможно, ему тоже не с кем было зажигать бенгальские огни? Или чему он так радуется? — Спасибо, — почти шепотом. На улице такой мороз, что даже собственное дыхание видно: оно разлетается паром в воздухе вместе с искрами от бенгальских огней. Всполохи света прыгают по лицу и озорным блеском отражаются в колечке пирсинга в губе. Красивый-красивый-красивый. Аж досадно становится. — Ты очень красивый, — незнакомец из магазина будто читает мысли Тэхёна. Только он это?.. Тэхёну говорит? — Кто? — недоуменное. Вдруг огонек? — Ты, — смеется теперь. Сам как огонек буквально. Искрит стоит улыбкой, почти щурится довольно. — Я Чонгук, — и представляется, будто спохватившись. — Мы живем с тобой на одном этаже, но ты всегда ходишь весь такой в своем мире, и мне ни разу не выпало шанса с тобой познакомиться, — тараторит, — и сейчас в магазине я хотел наконец-то нормально представиться и, может, ну… — досадно вздыхает, — боже, забудь. Меня понесло. Что-что он там про познакомиться сказал? Тэхён недовольно морщит нос, качая головой. Поджигает новый огонек от потухающего — Чонгука. — Нет уж, договаривай. Нахал из магазина теперь тоже свой нос морщит. А у него родинка там! Почти как у Тэхёна! И вздыхает. Чего он так вздыхает? И чего так улыбается? Странно улыбается: то ли грустно, то ли радостно — не разберешь. — Я просто вышел купить себе чего-нибудь выпить, чтобы хотя бы не так грустно было отмечать одному, а тут ты… прямо как новогоднее чудо, — покусывает колечко в губе. — Я просто хотел познакомиться. Давно еще. Хотя всегда все порчу, когда нервничаю. Отмечать одному?.. На одном этаже?.. Хотел… познакомиться? Возможно, шампанское прям крепко засело в крови. Или от чего так голова кружится? — Так это ты по вечерам на гитаре играешь? — ошарашенное. — Мешаю? — Чонгук виновато округляет глаза. Да не то чтобы… Тэхён просто мысленно стонет от того, что этот списанный с салфетки… в еще один пункт попал. На гитаре играет! И на одном этаже живут! Даже ездить не пришлось бы друг к другу на другой конец города! Стоп. Теперь его куда-то не туда понесло. Этот нахал у него сырок стырил! Чтобы ему же отдать — гадостливо шепчет подсознание. И на одном этаже живете… и во все пункты попадает… и Тэхён ему понравился давно. И бенгальский огонек зажег! — Нет, — качает головой, когда Чонгук, видимо, приняв молчание за согласие, грустно опускает плечи, — не мешает. Красиво играешь. Теперь вот улыбается. Как же легко ему поднять настроение. Как звезда на елке, прям. И красивый, что аж пальцы на ногах немеют. Или это от холода? Точно! Холод! — Ты в одной толстовке, — Тэхён испуганно спохватывается. — Да нормально. Мне не холодно. А у самого зубы стучат. В ладони еще хрустит упаковка загадочного сырка и явно плавится. Да и Тэхён плавится. Щеки вспыхивают, несмотря на холод, и надо бы вообще остудиться, но, черт, такое приятное ощущение. И снег еще красиво падает. Он у Чонгука тоже застревает в ресницах, отчего он промаргивается, а потом еще прикусывает колечко в губе, так внимательно всматриваясь в лицо Тэхёна, что прям совсем в жар бросает. — Как тебя зовут? — Тэхён, — а ощущение было такое, будто спросит совсем что-то другое. — Ты целуешься с первыми встречными? Ага, в новогоднюю ночь, но не под омелой, а просто под снегопадом, недалеко от вывески уставшего работать магазина, с согревающимся сырком в одной руке, потухшим бенгальским огоньком в другой и недогоревшей салфеткой в желудке. Самое то. — Нет, — почти шепотом, — но на первом свидании — да. Чонгук широко улыбается. О, кажется, намеки он тоже хорошо читает. — Пойдем на свидание? — Ты даже не уточнил, гей ли я, — Тэхён смеется. Убирает сырок в карман. Потом еще недолго смотрит на свою ладонь. Чудо какое-то, ну правда. Оно так действительно бывает? Чтобы прям в новогоднюю ночь? Он правда понравился Чонгуку? Правда давно? — У меня радар хороший, — и улыбается хитро, искрит глазами — никакие бенгальские огни не нужны. — Я на Новый год загадал, чтобы он работать наконец начал. Как видишь, — осторожно протягивает руку, подцепляя горячие пальцы. У него у самого горячие! Сейчас ведь оба просто сгорят, — сбылось. И у Тэхёна… кажется, тоже сбылось. Очень хочется верить в это, да? — Я елку нарядил, — но получается это как-то грустно, — и у меня дома есть много еды, которую никто даже не попробовал, потому что я… тоже- — Пойдем. Еще один пункт: чтобы понимал с полуслова. Тэхён восхищенно выдыхает. — С Новым годом, — шепчет себе под нос, пока Чонгук оперативно разворачивается на пятках и, крепко переплетя свои пальцы с пальцами Тэхёна, утягивает его за собой вдоль заснеженных дорожек и лестниц. Возможно, если он начнет падать, теперь будет кто-то, кто, если что, будет ловить. Приятное чувство. И так хорошо-хорошо. Как будто солнце выглянуло, но оно ведь не выглянуло: спит под горизонтом, а это просто новогоднее чудо наконец-то постучалось в двери. Тэхён его, кажется, заждался. Чонгук об этом, правда, пока что не знает. И, может, не скоро узнает. Сначала все-таки салаты попробует. И елку похвалит! Со смехом закинет несчастный сырок в одну из пустых коробок, позже пообещав сделать нормальный подарок. Да не нужны они Тэхёну! Чонгук сам как подарок. И сырок вкусным оказался, они его потом пополам поделили. Не жадные же оба. А Чонгук вот вообще характером не похож на того, кого Тэхён описывал в своей салфетке: взбалмошный, со странными шутками, шрамом на щеке, потому что неудачно покатался на велосипеде пару лет назад, великовозрастный дурень, хрупкой нервной системой, так что мелодрамы с ним не посмотришь, и любовью ко всему розовому, белому и пушистому. У него кошелек такой! Но это все позже. К следующему новому году, а может, и еще позже. Совсем позже, к тому моменту, когда Тэхён со спокойной душой закинет уже свою ногу не на подушку, а Чонгуку на бедро, притрется щекой к плечу и тихо, но с довольной улыбкой прошепчет: — А я тебя себе на Новый год загадал. Ну тот еще, когда ты сырок мой спиздил, помнишь? — А я загадал, чтобы ты наконец-то обратил на меня внимание. — Ты же про радар говорил! — Я много желаний загадал. И все сбылись. А пока Тэхён просто завороженно глядит на осыпающееся снегом небо, мысленно прикидывая, долго ли ему доставать все его красивые тарелочки и раскладывать по ним салаты. И крепче переплетает пальцы с пальцами Чонгука. А на душе так хорошо и спокойно. Праздник же все-таки. Самый настоящий. Поэтому, наверное, так и тянет улыбаться.