Я вижу свет

Столько дней у окна сидел, Столько лет мучился, ждал. Я жил и не замечал, Как был слеп. Грегори не замечает ,как Гринхилла в его жизни становится слишком много. Они вместе гуляют по Лондону, он покупает ему краски с кисточками. Аккуратно убирает с его лица чёлку. Вечерние прогулки с Германом отличаются от того когда он один. Звезды в такие дни словно ярче ,чем обычно. Казалось чувства блондина замечали все кроме объекта этих чувств. Грегори был погружен в собственный мир, где Гринхилл казался просто хорошим другом, немного эксцентричным, но безусловно интересным. Он не видел, как взгляд Германа задерживается на нем дольше положенного, как его улыбка становится теплее, когда они вместе. Он не слышал, как меняется тон голоса Гринхилла, когда он обращается к нему. Для Грегори их дружба была чем-то естественным, как смена времен года, и он не придавал особого значения ни одному из этих маленьких знаков. Однажды вечером, когда они сидели на скамейке в парке, любуясь звездным небом, Герман, как обычно, замолчал, погрузившись в свои мысли. Грегори, заметив это, легонько толкнул его плечом. -О чем задумался? - спросил он, улыбаясь. Герман вздрогнул, вынырнув из глубин своих размышлений. -Просто... о звездах- ответил он, отводя взгляд. Но Грегори заметил, как покраснели кончики его ушей, и в его сердце на мгновение что-то дрогнуло. Он не понял, что именно, но это ощущение было приятным, новым и немного пугающим. В тот вечер они разошлись позже обычного. Грегори долго не мог заснуть, ворочаясь в постели и вспоминая теплые ладони Германа, когда тот помогал ему натягивать шарф. Он все еще не понимал, что происходит, но что-то определенно изменилось. Впервые в его мыслях Гринхилл был не просто другом, а чем-то большим, размытым и пока не совсем понятным. И хотя он по-прежнему не осознавал глубину чувств Германа, он начал чувствовать, что их дружба выходит на новый уровень, который он еще не готов был до конца принять или понять. Но одно было ясно: все эти маленькие моменты, их общие прогулки, смех и тишина, сплетались в нечто, что становилось для Грегори все более значимым. Рядом с ним звезды так сияют, Рядом с ним спала пелена. Как во сне открылось мне, Что здесь моя судьба. Вайолет помнит каждую встречу с Германом до становления перфектами,как милый робкий мальчик приносил ему в тайне сладости желая увидеть глаза ,что напоминали цветок рапунцель. Сам будущий староста факультета волка тогда незаметно залился краской до самых ушей от смущения. Лишь сейчас я вижу свет, Словно ночь вдруг отступила. Лишь сейчас я вижу свет, Купол неба голубой. Он подскажет мне ответ.... И вот сейчас стоя на причале на фестивале. Грегории смотрит на протянуть блондинок руку и спускается в лодку садясь рядом. Они отплывают от берега ,а в небо поднимаються тысячи фонариков. - знаешь ...а ведь я раньше боялся-начал говорить Грегории сняв капюшон и любуясь собеседником - а теперь?- спросил Герман удивляясь тому что Вайолет может чего-то бояться - а теперь ....я больше не боюсь. Столько дней плыл я как в тумане. Столько лет грезил наяву. Как я жил, сам не замечая, Что во тьме тону. Для Германа было неважно, что Вайолет не замечает его чувства. Ну и пусть, главное, что позволяет быть рядом и обнимать нежно, все хорошо. Эта мысль стала для Германа своеобразной мантрой, которую он повторял себе каждый раз, когда видел, как взгляд Вайолета скользит по нему, не задерживаясь, или когда он с энтузиазмом рассказывала о ком-то другом. Он ценил каждый момент рядом с ним каждый случайный прикосновение, каждый смех, которым он озарял пространство вокруг. Он был словно тень, которая неотступно следовала за солнцем, довольствуясь его теплом, даже если солнце никогда не посмотрит прямо на него. Герман научился находить радость в мелочах. Он наслаждался, когда Вайолет, замерзнув, прижимался к нему, и он мог согреть его своими объятиями. Он хранил в памяти каждое еегослово, каждую шутку, каждую мимолетную гримасу, которую он невольно показывал. Он был своего рода летописцем его жизни, незаметным и преданным. Иногда, когда он смотрел на него смеющегося и непринужденного, его сердце переполнялось нежностью, настолько сильной, что казалось, будто она должна выплеснуться наружу. Но он сдерживался, довольствуясь ролью друга, понимая, что любой намек на его настоящие чувства может разрушить хрупкое равновесие, которое они создали. Он боялся спугнуть это хрупкое доверие, он боялся потерять возможность быть рядом, пусть даже в тени его жизни. В его глазах, Вайолет был целым миром, и он был готов довольствоваться даже самой малой его частью. И пока он позволяла ему быть рядом, пока он мог обнимать его, пусть и по-дружески, для него все было хорошо. Это был его способ любить, тихий, самоотверженный, и, возможно, немного трагичный. Но для Германа это был единственный способ, который он знал. Он продолжал дарить ей свою нежность, надеясь, что однажды, возможно, в один прекрасный день, она заметит не только его присутствие, но и глубину его чувств. Рядом с ним звёзды так сияют, Рядом с ним этот мир расцвёл. Как во сне открылось мне, Что я судьбу нашел. Грегори легонько усмехнулся и наблюдал за сотней фонарей над Темзой. Гринхилл взял фонарик,что купил заранее для них. Их руки соприкоснулись прежде,чем они отпустили его в небо. - так чего ты больше не боишься? Грегори лишь нежно улыбнулся и накрыл ладони Германа своими. Тепло его рук, такое знакомое и в то же время новое, разлилось по телу Германа, прогоняя внезапную тревогу. Этот простой жест – переплетение пальцев, легкое сжатие – казался чем-то интимным, чем-то, что выходило за рамки обычной дружбы. В глазах Грегори не было ни насмешки, ни жалости, только тепло и какая-то тихая, но глубокая привязанность. Герман на мгновение замер, словно боясь нарушить хрупкий момент. Его сердце билось так сильно, что казалось, будто Грегори должен был услышать его. Он смотрел в глаза блондина, пытаясь прочитать в них хоть что-то, какой-то намек на понимание. И, возможно, ему казалось, но он видел там что-то новое, что-то, что отличалось от их обычных дружеских взглядов. Была ли это нежность, сочувствие или что-то еще, Герман не мог с уверенностью сказать, но это ощущение заставило его дыхание перехватить. Грегори, словно почувствовав его замешательство, слегка сжал его ладони. -Холодно?- спросил он мягким голосом, в котором звучала забота. Герман покачал головой, не в силах вымолвить и слова. Ему было не холодно. Ему было тепло, слишком тепло. Тепло от прикосновения Грегори, от его улыбки, от всего того, что происходило между ними. Это была игра, в которую они начали играть, не зная правил, и Герман отчаянно надеялся, что они оба поймут, как в нее играть, не ранив друг друга. Он не хотел спугнуть этот момент, он хотел задержать его как можно дольше, наслаждаясь теплом рук Грегори, его улыбкой, его взглядом, в котором, как он надеялся, теперь было немного больше, чем просто дружба. В этот момент между ними повисло молчание, которое говорило гораздо больше, чем любые слова. Каждый из них знал, что что-то изменилось, что их отношения вступили на новую, неизведанную территорию. - я теперь с тобой.... Грегори улыбнулся клаля голову на плечо блондина и засыпая. Он устал чему просто нужен сон,а ещё тёплый Гринхилл под боком от которого жар как от печки