двое не спят

Давай забудем про раны

И выйдем

Из темноты

Какие на вечность планы?

У меня

Кстати, ты.

П.Шалчюс

- Арс. Как думаешь, есть жизнь после смерти? - Антон сидит на подоконнике, хмурится, потирает пальцем переносицу. Затягивается глубоко и медленно, будто не хочет с ним расставаться, выпускает серый дым в приоткрытое кухонное окно. Арсений стоит рядом, кутается в мягкий клетчатый плед, смотрит на улицу. А там погода беснуется, метель такая, что соседнего дома не видать. Ветер завывает так, что аж в трубах слышно. Дворник орудует лопатой, расчищая заснеженные дорожки, а белая крупа беспощадно сыпется сверху, будто в небесной канцелярии перевернулся грузовик с манкой. Они поздно вернулись со съёмок (или рано, тут уж как посмотреть). Кофе и чая за эти сутки было выпито рекордное количество, адреналин в крови не унимался, потому и сон к ним никак не шёл. - Ох уж эти твои разговоры в пять утра - отвечает Арс, зевает и ёжится от морозного воздуха, - не уверен, что после смерти есть хоть что-то, кроме ничего. Антон щелчком пальца отправляет бычок в непродолжительный полет, который заканчивается серой дыркой в сугробе. Закрывает окно, поворачивается к Арсению. Притягивает к себе, обвивает холодными руками талию, чувствует на коже мурашки - то ли от перепада температур, то ли от прикосновений родного тела. Он кладёт подбородок на грудь и смотрит в голубые глаза. - А если, всё – таки, есть? - не унимается он. - Ну и что? Какой сейчас от этого толк? - мягко отвечает Арсений упрямым зелёным глазам. Он устраивается между длинных ног, края пледа накидывает на чужие плечи - в одной футболке выперся, ну надо же! Ещё ближе прижимается и кладёт руки на спину. Гладит по лопаткам, делится теплом. Сейчас они будто в своём мирке, как в детстве в шалаше из одеял, прячутся от всех, дышат друг другом. За окном ветер деревья до земли нагибает, а у них тут идиллия. Антон без Арсения себя не представляет, вот в чем дело. Наверное, не правильно вот так жить другим человеком. Безбожно скучать, когда разъезжаются по разным городам. Тосковать, когда не совпадают графики. Тянуться друг к другу магнитиками. Но это всё же не болезненные зависимые отношения, а настоящая удача - в огромном мире встретить родственную душу, с которой готов проводить 24/7. Только рядом с Арсом Антон остаётся собой и дышит полной грудью. Без маски на лице. Без напускной радости. Без фальши. Свободно и легко. Только на него готов смотреть часами. Запах его вдыхать, вместо кислорода. Только его губы осыпать поцелуями, только его волосы путать пальцами. Только его плечи сжимать в объятиях. Только его никому и никогда. Он только Его. Бывает, в голове проносится шальная мысль - а вдруг они расстанутся. И сразу дыхание перехватывает, будто тело обдали ледяной водой. И сердце так болезненно сжимается. Для этих переживаний нет никаких обоснованных причин и природа их неизвестна. Возможно, Антону надо просто меньше думать о всяком, меньше сомневаться в завтрашнем дне. И побольше отдыхать. - Подстраховываюсь, - Антон, кажется, серьёзен как никогда, - вдруг мы не сможем найти друг друга. Там. - он кивает головой куда-то вверх, - А я не хочу без тебя, Арс. Нигде не хочу без тебя. Арсений наклоняет голову и смотрит нежно-нежно. Чувствует, как в груди нарастает желание сгрести Антона в охапку, прижать, залюбать и не отпускать. Чтобы у того не осталось никаких сомнений в нужности. - Хммм, - он задумывается, - какие есть предложения? - Давай договоримся, где мы встретимся в другой жизни. Антону в последнее время тревожно и страшно. Он старается это скрыть, чтобы лишний раз не перекладывать свои проблемы на любимые плечи. Может просто усталость накопилась или нервишки к концу года сдают. Он не знает. Просто чувствует, что держится на плаву только благодаря Арсению - от него веет стабильностью и безопасностью, и это заземляет и успокаивает лучше любого седативного. Какая бы буря не была во вне, в их квартире всегда штиль, умиротворение и пахнет уютом. Он для Антона единственно значимый. Самый важный. Без него никак. Остаться без Арса - смерти подобно. Эта мысль навязчиво пульсирует в голове уже несколько дней. И, кажется, Антон нашёл способ хоть как-то себя успокоить. Пусть странный, наивный, инфантильный. Да какая разница. Главное, чтобы он помог ему вновь обрести равновесие. Арсений вздохнул, потянулся вперёд и чмокнул в макушку. Этот человек невозможен! Какая ещё другая жизнь? Им бы с этой разобраться сначала, а он, зачем то, думает о том, чего, вероятнее всего, никогда не случится! Антон смотрит выжидающе, будто этот разговор ему жизненно необходим. А он и, правда, необходим. И Арсений сдаётся: - Если тебе так будет спокойнее, давай, - в конце концов, с него не убудет. Конечно, тема разговора, мягко говоря, странная, но и Антон в последнее время сам не свой. Арсений видит, как он возвращается домой бесконечно загруженный, уставший, дёрганый. Может молчать, глядя в одну точку, а потом прижаться близко-близко сильно - сильно, обвить своими длинными конечностями и подолгу не отпускать. Арсений знает - декабрь всегда такой, выматывающий, испытывающий на прочность, поэтому не задаёт лишних вопросов. Просто рядом. Всегда наготове с чаем и целебными объятиями. Он до сих пор уверен, что забота - лучшее проявление любви. Арсений чувствует, что для Антона он сейчас как искусственное дыхание, как реанимация, как запасное сердце. Это ответственно, но не страшно. Он не боится, он просто знает, что нужен и всегда готов подхватить, если Антон начнёт падать. Зелёные глаза улыбнулись в ответ. Эта улыбка дорого стоит. Эту улыбку в последнее время Арсений видит так редко, что сейчас она греет похлеще батарей в разгар отопительного сезона. - Я уже думал над этим, - Антон оживился, - может Бермамыт? Помнишь? Гоняли в августе, закат встречали, на Эльбрус смотрели. И никого вокруг не было - только ты, я и горы. Там невероятно! Мне кажется, у меня не хватит словарного запаса, чтобы описать всё, что я чувствую, но здесь - он положил ладонь на грудь, - становится так тепло, когда я вспоминаю эту поездку. Антон прикрыл глаза, глубоко вздохнул и расплылся в кошачьей улыбке, погружаясь в воспоминания. - А ещё там смешные яки гуляли, траву жевали! Славные такие, мохнатые, добрые. Помнишь? Яша и Эммануэль, - он хихикнул, - носы у них классные - большие и сопливые. Ты ещё ворчал, чтобы я их не трогал, а то они сожрут меня. А я наглаживал их и слёзно просил тебя хотя бы одного забрать с собой. Но ты чёт отказался, - нарочито обиженно пробубнил он, оттопырив нижнюю губу. - Конечно, отказался! Этот як весит килограмм 400, а ты умолял его взять домой, будто это не гигантский комок шерсти, а котёнок размером с ладошку! - любовь Антона к животным не знает границ, - А вообще, ты прав, на Бермамыт было незабываемо, - согласился он. И вдруг ощутил сильное желание зайти в галерею телефона и найти летние фото, чтобы снова погрузиться в ту атмосферу бескрайней красоты и свободы. И он обязательно это сделает, но чуть позже, когда они определятся с местом встречи. Это сейчас важно для Антона, а значит и для Арсения тоже. Антон смотрит, как ребёнок - открыто, искренне, и, чуть подумав, добавляет: - Знаешь, время идёт так быстро, всё меняется. Что-то уходит, что-то приходит. А горы – они ведь вечны. Они стояли тысячи лет назад и простоят ещё столько же. Они свободны, они вне времени. Я им доверяю. Они нас точно дождутся, Арс. Арсений улыбается. Ну что за прелесть! У него в сердце так много Антона, что он едва может назвать этот орган своим. Этот разговор, их отношения в целом ощущаются, как прогулка по берегу моря на рассвете. Вокруг тишина, волны ласкают ноги, а на душе безмятежный покой. И спешить некуда. И наслаждение, кажется, можно растянуть на вечность. И чувство это с каждым днём всё сильнее. Оно разрастается, крепнет, и, кажется, скоро заполнит собой всё пространство. А Арсений и не против. - Получается, забились? - Антон протягивает кулачок, а в глазах искорки и детская непосредственность, - Встречаемся на Бермамыт, на закате. Что бы ни произошло. Арсений легонько ударил костяшками в ответ и тут же переплёл их пальцы, крепко сжимая. - Чтобы не произошло, место встречи изменить нельзя, - он наклонился и оставил лёгкий поцелуй на чуть обветренных родных губах. Антон растёкся. Миссия выполнена. Арсений теперь от него никуда, никогда. Ни в каких жизнях, вселенных и галактиках. - Теперь мы связаны невидимой нитью. Навсегда! Даже если ты, жук, решишь уйти от меня в этой жизни, в следующей мы всё равно встретимся. Ухаха! - Антон изобразил зловещий смех и мило засеменил ногами. Он точно не знает, так ли это работает, но ему хочется верить, что таким образом он застолбил Арсения на века. Арс засмеялся, запрокинув голову - вот ведь дурень! Но самый лучший. Без сомнений. Он ловит себя на мысли, что его радуют и греют максимально простые вещи и все они, так или иначе, связаны с Антоном. И этот их диалог теплом разливается под кожей, отдаёт чем-то интимным, чем-то искренним. Чем-то только для двоих. Правду говорят, что счастье - это когда на кухне в пять утра есть с кем поговорить и помолчать, а о чём - не так уж и важно. Он положил ладони на щеки Антона, наклонился к нему: - Я и так твой. Навсегда. Даже не сомневайся, - произнёс он, осыпая поцелуями такое ненаглядное лицо. Арсений касается губами, смеётся, жмётся сильнее. А из Антона физически вырывается что-то нежное. Он смешно морщится, фыркает, лениво отталкивает. Щурится, будто смотрит на солнце, пытаясь спрятать лицо в плед. Антон впервые за несколько дней дышит свободно. Теперь он уверен на двести процентов, чтобы ни случилось - Арс будет рядом. Всегда. Сейчас они друг для друга больше, чем любовь. Сейчас они друг для друга всё. За окном оживает улица. Люди спешат, кто куда. Кутаются в шарфы, прячут лица от снега. А метель по-прежнему наводит свои порядки. Беспощадно вьюжит, забирается под одежду. Завывает, словно недружелюбная собака, охраняющая свою территорию. Но это всё там, снаружи. А на кухне двое в пледе в самую холодную зиму дарят друг другу непобедимое лето. И ещё что-то важное, еле осязаемое, что можно почувствовать только лишь сердцем.