Даже у призраков есть срок годности

Ван Ибо было всего двадцать, когда он решился на огромные жизненные перемены: сесть в самолёт и улететь на другой конец мира в погоне за иллюзорной мечтой. «Это много или мало?» – думал он, ожидая взлёта. Он крутил в руке паспорт, то закрывая, то открывая первую страничку с датой своего рождения. Наверное, многим его соотечественникам, привыкшим в этом возрасте готовиться к выпуску, показалось бы, что уже поздно поступать на первый курс бакалавриата, да ещё и в чужой стране, где сначала понадобится год на подготовительном языковом курсе. О европейских порядках Ван Ибо слышал совсем другое. Кажется, там принято дольше искать себя и относиться к жизни проще. Ван Ибо не собирался судить, хорошо это или плохо, как и размышлять об экономических и социокультурных причинах. На самом деле, всё это его не интересовало, как и было совершенно всё равно, что подумают о его возрасте. Он даже не задумывался, что будет после: какая его ждёт карьера или жизнь. Единственное, в чём Ван Ибо был уверен: выбирая актёрское образование, он делает то, что ему нравится. А Национальная академия драматического искусства при Дублинском университете вместе с местными властями, вероятно, были уверены, что он талантлив. Иначе они не дали бы ему грант на обучение.  Вот таким вот образом простой китайский парень попал в Ирландию, в страну, о которой практически ничего не знал. 

***

Дублин встретил Ван Ибо дождём. Он слышал, что это тут частое явление. Повезло, что Ван Ибо любил дождь. Прежде чем искать место, где можно купить билет на автобус в город, он вышел из-под крыши у входа в аэропорт и поднял голову, расставив в стороны руки. Подставляя лицо под холодные капли, он чувствовал, как его сердце переполняет восторг: – Я в Ирландии, твою мать! – закричал он, словно сумасшедший.  Кажется, кричать в общественных местах на китайском тут тоже было принято, потому что никто даже не обернулся. Или Ван Ибо не заметил. Единственное, что его волновало в этот момент, – это ощущение новизны. И он прекрасно знал, что первым этот миг будет только сейчас, поэтому собирался насладиться им по полной. Вместе с благословенным ирландским дождём.  Спустя какое-то время он всё-таки успокоился, вернул себе человеческий облик и взялся за ручку небольшого зелёного чемоданчика. Сколько там может быть вещей у простого китайского иммигранта из самого обычного провинциального города где-то на севере страны? Ван Ибо всегда был минималистом и сегодня был этому особенно рад. Волочиться по всему Дублину с большим багажом было бы крайне неудобно.  А начался его путь с поисков киоска для покупки проездного. Такой нашёлся, стоило лишь перейти дорогу. Но тут Ван Ибо ждало первое разочарование: стоя на кассе, он понял, что ничего не понимает из диалога другого покупателя и кассира. Нет, Ван Ибо, конечно, слышал об ирландском акценте, но слышать и ощутить на собственной шкуре – всё ещё разные понятия. Ладно, он быстро собрался с духом и переспросил на своём неидеальном английском, правильную ли он покупает карточку, чем тут же привлёк внимание дружелюбной “продавщицы”.  – Ты надолго в наши края, молодой человек? – спросила она и отхлебнула кофе. Пожилая женщина вела себя так, словно работает вовсе не в международном аэропорту, а где-то в провинциальной закусочной. В маленьких городках, где все друг друга знают, наверняка клиентов за день бывает мало, зато они остаются поболтать почти до закрытия.  В своём воображении Ван Ибо уже представил, как отвечает на вопросы о том, ударили ли ночные заморозки по георгинам и продолжает ли пить по выходным Стивен. Примерно таким сложилось его впечатление об Ирландии по тем нескольким романам, что он успел почитать перед отъездом. В целом всё примерно так и было. Это место выглядело, словно тут остановилось время. Ван Ибо не мог себе представить, куда можно спешить, когда ты находишься в Ирландии. Вокруг царило спокойствие. Весьма обманчивое спокойствие, но об этом он ещё не знал. Пока он смотрел на госпожу Бирн (судя по надписи на бейджике) и думал, что ей явно больше хочется закурить, чем пить этот кофе.   – Возможно, – ответил он, кротко улыбаясь, и протянул наличку.  – Нечего такому яркому парню делать в этом сером городе, – со знанием дела произнесла женщина, медленно открывая кассу. – Езжай в Париж или в Милан. На крайний случай в Барселону. Хотя… не нужно в Барселону. В Испании тоже дела так себе. Кризис, все дела.  – Я просто люблю дождь, – сказал Ван Ибо и ухмыльнулся.  Снова оказавшись на улице, он вздохнул с облегчением и пошёл искать транспорт в город. Зелёный двухэтажный автобус, который определённо добавлял ещё больше загадочности. Как и водитель, доброжелательный мужчина, которому тоже хотелось поболтать, но не позволяла образовавшаяся очередь.  Наблюдая за осенними пейзажами за окном, Ван Ибо теперь думал о том, насколько плох его английский и какой опрометчивой идеей было уехать сюда, в эту странную страну. Он думал об этом, но не переживал. Потому что Ван Ибо не было свойственно бояться трудностей. Он просто сделал пометку в своём списке планов, что нужно приложить ещё больше усилий. Если он хорошо постарается и будет доволен собой, то сможет принять любой результат этой поездки. В конце концов, это даже не первый опыт переезда в его жизни. И пусть с Кореей не сложилось, но он вернулся оттуда уже другим человеком. Каждое посещённое место оставляет свой неизгладимый отпечаток, и ты становишься новой версией себя. И жалеть об этом странно. Так считал Ван Ибо в свои двадцать, готовый к любому исходу. Как он думал. 

***

Автобус остановился совсем недалеко от его хостела на Англесиа стрит. Очередным открытием для него стало, что все пассажиры на выходе в обязательном порядке благодарили водителя. В Китае это сочли бы лишней тратой слов и времени. Хотя из автобуса ирландцы выпрыгивали определённо проворнее его соотечественников.  Ловко преодолев лужу, Ван Ибо оказался на одной из самых оживлённых улиц Дублина. Хотя даже здесь город был похож скорее на уютный посёлок, чем на столицу. Особенно для человека, прилетевшего из Шанхая. Он восторженно оглянулся по сторонам. Первым взгляд упал на витрину старой книжной лавки, расположенной на углу. Кажется, там торгуют подержанными книгами. Ван Ибо отметил про себя, что обязательно нужно сюда заглянуть, когда он закончит с заселением и акклиматизацией. Рядом виднелась симпатичная булочная, где наверняка приятно сидеть, занимаясь своими учебными делами. В двух словах, перспективы у него были красочные.  Перебросив через плечо шлейку рюкзака, Ван Ибо бодрым шагом зашагал в сторону хостела, который должен был стать его пристанищем на несколько недель.  Но что-то пошло не так.  Ван Ибо не понадобилось много времени, чтобы понять, что дела со съёмом жилья в Дублине обстоят крайне прискорбно. К сожалению, вот об этом факте до своего приезда он не слышал. Всё-таки не так-то просто разузнать о новой стране всё заранее. Сайты с потенциальными квартирами не выглядели так уж плохо, пока он смотрел на них из Китая. Кто же знал, что большинство объявлений окажутся не актуальны.  Спрос на студенческие общежития был слишком высок, чего Ван Ибо тоже не учёл и не подал заявку за полгода. Да он полгода назад даже не знал, что будет жить в Ирландии! Странные европейцы, как можно планировать свою жизнь настолько наперёд? Университет в жилищном вопросе помогать отказался. Эта проблема настигла даже местных. За пару недель поисков Ван Ибо наслушался самых жутких историй об ужасных соседях, условиях в контракте и двухчасовом пути до университета, лишь бы не жить под мостом. – В прошлом году студенты даже устроили кемпинг у входа в универ, – рассказывала ему новая знакомая за завтраком. Она тоже приехала в Ирландию учиться, так что на короткое время они с Ван Ибо стали товарищами по несчастью.  Тот даже отложил в сторону пережаренный тост. Да, готовка никогда не была его сильной стороной.  – Всё настолько плохо? – проговорил он, пялясь на Аманду округлёнными от удивления глазами. До этого момента наивный китаец оптимистично полагал, что кто-то из арендодателей ему ответит и он в скором времени перестанет продлевать хостел. – Ха! – хмыкнула девушка. – И много квартир ты уже посмотрел? Ван Ибо стушевался.  – Ну… – он резко почувствовал себя школьником, которого вызывают к доске. – Я веду несколько переписок, думаю, мы договоримся, – проговорил он, чувствуя возвращение боевого духа. В конце концов, ещё не встречалось еще такое препятствие, которое бы заставило Ван Ибо сдаться. Его оптимизм и настойчивые письма и правда принесли плоды, пусть и спустя две недели.  – Вот так вот! – радостно вскрикнул он, открыв имейл с приглашением посмотреть квартиру на Дорис стрит. Расположение было словно создано для него, в пешей доступности академии. А что ещё могло его не устроить? Ван Ибо не устроило многое. Самым главным пунктом было то, что дом оказался невероятно жутким и обветшалым, будто там уже очень давно никто не жил.  – Эта дверь немного скрипит, но с замком никаких проблем нет, – проговорила хозяйка, ведя Ван Ибо за собой по винтовой лестнице на верхний этаж.  Обстановка вокруг слишком походила на антураж для фильма ужасов. Ван Ибо старался об этом не думать и не поднимать взгляд на висящую вокруг паутину. И вопросов он тоже старался не задавать, хотя было их у него немало. Например, почему все остальные двери в этом доме заколочены? Но жильё ему было жизненно необходимо, а ответы могли сделать только хуже, поэтому он не решался спрашивать.  – Тут всё просто, но есть мебель и водопровод, – проговорила старуха, показывая ему весьма просторную квартиру.  Ван Ибо не мог вспомнить, когда подал заявку на такое большое помещение. На первый взгляд она, пусть старая, всё же была не по карману обычному студенту. Сделал бы тут кто приличный ремонт и смог бы нехило озолотиться, учитывая рынок недвижимости в городе. Эту мысль Ван Ибо тоже решил не озвучивать от греха подальше. Он просто безмолвно кивал на все объяснения хозяйки, надеясь, что та не подумает, что он её совсем не понимает. Нет, дело не в языковом барьере, он просто онемел от ужаса.  – Вы будете подписывать контракт? – спросила в конце концов женщина, когда они опять оказались в крохотной прихожей с полом в шахматку. Ван Ибо бросил ещё один несчастный взгляд вглубь квартиры, на её ободранные стены и мебель из прошлого столетия, и тяжело вздохнул, прогоняя от себя мысль, какая тут может обитать нечисть. Он опять кивнул, и хозяйка в мгновенье ока достала уже готовый документ из старой кожаной сумочки. Ван Ибо пробежался глазами по условиям, которые были на удивление идеальны. Казалось, что по сравнению с большинством студентов в этом городе ему невиданно повезло. Пусть в его квартире живёт парочка призраков, когда ты хочешь учиться в Ирландии, и не такое соседство тебя устроит в обмен на крышу над головой.

***

Переехал в новое жилище Ван Ибо быстро. Во-первых, он не хотел платить лишние деньги за хостел, и так переплатил уже достаточно. Во-вторых, давать себе отсрочку, оставаясь в месте, где в отличии от его нового жилища были люди. А ведь раньше его бесили все эти толпы туристов с рюкзаками, напивающиеся в холле по вечерам. Кажется, он будет скучать по ним в своей холодной обители. Ну ладно, парочка вещей из Икеи должны скрасить общую атмосферу, успокаивал он себя, тащась на последний этаж дома.  Дверь и правда скрипела, а ещё старый деревянный пол, и ножки стула, и кровать. Ван Ибо казалось, что каждый предмет интерьера этого дома пытается ему что-то сказать, и ему очень хотелось, чтобы это было что-то вроде приветствия, а не проклятия.  Бросив в спальне свои небольшие пожитки, он поплёлся в ванную мыть руки. Откручивая позолоченную ручку старого крана, он боялся, что по закону жанра оттуда польётся что-то чёрное, ржавое или вовсе брызнет кровь, но это была обычная вода. Он вздохнул с облегчением и поднял голову, чтобы глянуть на своё испуганное отражение в поцарапанном зеркале. Наверное, впервые Ван Ибо задумался, насколько хорошей идеей было переехать в Ирландию, которая так быстро заставила его столкнуться со страхами. Спал он этой ночью под трансляции стримеров, включённые на ноуте. Да и в принципе решил больше их не выключать в ближайшее время. Хоть какой-то эффект присутствия кого-то рядом… кого-то живого. 

***

Прожив в своей новой старой квартире неделю, Ван Ибо не мог похвастаться тем, что он привык, но он вполне свыкся. Особенно ему помогал тот факт, что начался учебный семестр со всей своей бумажной волокитой по регистрации иностранцев, а это означало, что возвращаться туда доводилось ему не так часто. Он был рад проводить в этом месте как можно меньше времени.  Вскоре случай подбросил ему ещё одну чудесную возможность абстрагироваться. По пути домой одним промозглым осенним вечером, он увидел свет, идущий с подвального этажа его дома. Кроме того, оттуда доносилась негромкая музыка. Наличие в этом здании других людей невероятно воодушевило Ван Ибо, и он сделал несколько неуверенных шагов вниз, чтобы прочитать бумагу, висящую на двери. «Драматический клуб «Легенды Ирландии» ищет участников», – гласила надпись. О, разве можно было придумать что-то более подходящее для иностранного студента актёрского, которому нужно было подтянуть язык и интегрироваться в местное общество? Взять и сходу постучать в дверь Ван Ибо всё равно не решился, а только сфотографировал объявление на телефон и шмыгнул назад, пока его никто не заметил.  Уже оказавшись снова в своей квартире, переодевшись, почистив зубы и завалившись на кровать, он задался вопросами, вдруг это и не люди там вовсе, а какое-то марево явившееся перед его глазами, чтобы околдовать, а он и повёлся, дурак. Он перевернулся на другой бок. В принципе логично, что кто-то обосновался в подвальном помещении полузаброшенного здания, чтобы основать там театральный клуб. Наверняка, аренда была недорогой. Да и локация в городе весьма центральная, несмотря на некоторые минусы. «Ван Ибо, не все люди такие суеверные и пугливые, как ты, чтобы бояться старых, пустых зданий», – сказал он сам себе, решаясь всё-таки заглянуть на днях к «соседям». 

***

Театральный клуб «Легенды Ирландии» удивил Ван Ибо с порога: во-первых, тут было очень тепло и уютно, что сильно контрастировало с атмосферой его собственной квартиры, находящейся какой-то парой этажей выше. Во-вторых, удивительно, что любительская труппа оборудовала помещение так профессионально. Даже ряды для будущих зрителей были учтены. Ребята были настроены серьёзно. В-третьих, руководителем (если Ибо правильно разобрался) оказался совершенно очаровательный… китаец. «Вот тебе и интеграция», – подумал Ван Ибо, ухмыляясь.  – Ты чего там застыл? – по-свойски крикнул ему с импровизированной сцены тот самый парень. – Хочешь к нам присоединиться? А мы не берём просто так, тебе ещё прослушивание пройти нужно! – Да что ты его пугаешь раньше времени! – шикнула на него низкая девочка европейской внешности. – Разве не знаешь, как тяжело заполучить парня в театральный кружок. – Ещё и красивого! – вскрикнула вторая девушка. – Наконец-то я перестану быть королём Лиром, – сдержанней ответила блондинка, которая сидела на развёрнутом стуле, облокотившись о его спинку.  Ван Ибо прокашлялся, намекая, что он всё ещё здесь и готов поучаствовать в обсуждении своей дальнейшей судьбы.  – Я не против пройти прослушивание, – проговорил он. – Ван Ибо, 20 лет, студент Национальной драматической академии.  – Смотри, Чжань-гэ, удача на нашей стороне! – вскрикнул единственный парнишка во всей это компании, не считая руководителя. – И какие боги его к нам привели!  – Сяо Чжань, 26 лет, руководитель драматического клуба «Легенды Ирландии», – ответил второй китаец в помещении, грациозно спрыгивая со сцены и направляясь прямо к Ван Ибо. Тот нервно сглотнул. – Надеюсь, ты покажешь нам всё, на что способен.  На мгновенье Ван Ибо показалось, что его ослепило прожектором, но это была всего лишь улыбка нового знакомого. Примерно так началась новая страничка в его жизненной истории под названием «Легенды Ирландии». 

***

Театральный клуб быстро стал для Ибо вторым домом, а Чжань-гэ – кем-то вроде лучшего друга и наставника, несмотря на то, что под вежливой маской скрывалась настоящая язва. Ибо и сам почувствовал, как в нём раскрывается его вторая сущность: та самая, приставучая, которая никогда не замолкает. И не то чтобы Сяо Чжань был первым человеком, с которым Ван Ибо хотелось болтать без умолку, подшучивать, учить корейским ругательствам и дразняще бить по всем частям тела, куда он дотягивался, но Сяо Чжань был определённо первым человеком, с которым Ван Ибо хотелось делать всё это пару недель спустя знакомства.  – Нам срочно надо выбирать пьесу, если мы хотим успеть с постановкой к Рождеству, – запричитал Дэниел, тот самый единственный парнишка в их компании до появления Ван Ибо. И вероятней всего гей, насколько Ибо мог почувствовать. Может быть, поэтому все девочки совершенно не обращали на того внимание, зато не переставали кружиться вокруг нового участника. Сам Ибо свою ориентацию называл неопределённой до того, как узнал термин «пансексуальность». В общем, его привлекали люди независимо от их пола по мировоззрению и внутренним ощущениям. По крайней мере, для долгосрочных отношений.  – Я хочу сыграть Дейрдре – воодушевлённо заявила Лен, неприкрыто пялясь в сторону Ван Ибо.  – Он не будет твоим Найси, – отрезал Сяо Чжань, становясь между ними. – И вообще никаких романтических постановок, нам нужно выбрать что-то не очень сложное, но достаточно глубокое, чтобы было интересно.  – Да-да-да, – хихикнула Эмили. Вид у неё при этом был заговорщицкий, словно ей одной ведома какая-то большая тайна.  Они уселись своей небольшой труппой за стол.  – Если выберем легенду о героических воинах, то мне всё-таки придётся играть мужика, – в своём стандартном сдержанном тоне возмутилась ещё одна участница их команды – Этна. Вроде они были знакомы всего ничего, но она уже успела перекраситься из блондинки в рыжеволосую бестию. – Ну почему так тяжело найти больше парней для театрального кружка! – жаловалась Лен.  – Ищи себе свидания в другом месте, – бормотал Сяо Чжань, раскладывая по столу потенциальные сценарии.  – Просто Чжань-Чжаню пора выйти из своей режиссёрской роли и присоединиться к нам простым смертным, – отозвался Дэниель.  – Только ради роли Дейрдры, – невозмутимо ответил Сяо Чжань, и все рассмеялись. Ван Ибо тоже было весело, но скорее за компанию. Он ещё не настолько погрузился в ирландскую культуру, чтобы полноценно понимать шутки знатоков. Что самое удивительное, ему было комфортно в этом эксцентричном обществе. Настолько, что он проводил в их импровизированном театре всё больше и больше времени, частенько оставаясь с Сяо Чжанем наедине. Не то чтобы это получалось намеренно, просто, кажется, руководитель был наиболее заинтересован в рождественском выступлении, так что его было легко найти за изучением книг или написанием новых сцен для потенциальных постановок. Ван Ибо искренне им восхищался. Казалось, что он и сам всё больше заряжается этой творческой энергией, которая так хорошо гармонировала с его собственными устремлениями. – Давайте возьмём эту, – вдумчиво проговорил Сяо Чжань, просовывая в центр стола один из своих набросков сценария. На обложке с завитушками в кельтском стиле красовалось – «Ойсин в стране Тир на Ног». – Там же совсем мало ролей, – протянула Этна. – Значит, тебе не придётся играть мужскую, – отметила Лен.  – Мне просто не придётся играть никакую. – Постойте, – остановил перепалку девушек Сяо Чжань. – Разве не вдвойне интересней взять легенду и написать собственную пьесу? У нас будет столько персонажей, сколько нам нужно. Создадим нечто новое и неповторимое.  – И добавим хороший конец, – вставила свою ремарку Эмили. – Тогда я хочу роль Ниам! – чуть не подскочила Лен.  – Ниам будет играть Этна, – невозмутимо выдал режиссёр. Эмили снова хихикнула, а Ван Ибо опять ничего не понял. Но в любом случае ему было невероятно интересно наблюдать за процессом рождением целого мира. Он был уверен, что ему невероятно повезло оказаться в этом месте. 

***

Вернувшись вечером домой, Ван Ибо первым делом включил обогреватель, а затем сел читать легенду. Он не ожидал, что произведение окажется таким грустным. Ойсин, тоскующий по родине даже в стране вечной молодости с прекрасной возлюбленной, вернулся в Ирландию, чтобы осознать, что прошло больше трёхсот лет, и никого из его близких уже нет в живых.  – Почему ты выбрал эту легенду? – спросил он на следующий день, придя в клуб первым. Первым, не считая его создателя, естественно. Когда Ван Ибо распахнул дверь, буквально вламываясь в помещение, Сяо Чжань уже сидел за столом и что-то заинтересованно записывал в тетрадь. – Не понравилась? – спросил он, не поднимая головы. С этого ракурса Ван Ибо показалось, что уголок его губ дрогнул в улыбке.  – Что хорошего в произведении, где все несчастны?  – Хм, – задумчиво промычал Сяо Чжань, отрываясь от своего занятия, – может быть, чувство, что в твоих руках изменить любой конец. Или осознание, что нужно ценить время. И вообще, ты просто мало читал ирландских легенд. Они все трагичные.  – И почему ты тогда выбрал такую тематику для своего театра? – А тебе никогда не хотелось грустить под печальные песни?  Ван Ибо задумался. Ему правда нравились меланхоличные мотивы, но что-то не давало ему теперь покоя в истории об Ойсине. – Ты скучаешь по Китаю? – спросил он внезапно.  По крайней мере, Сяо Чжань выглядел удивлённым. Он отодвинул в сторону записи и откинулся на стульчике. Из-под воротника его белой рубашки лучше стало видно длинную шею, и Ван Ибо невольно сглотнул, ещё сильнее сутулясь, засунув руки в карман толстовки.  – Хм, наверное, если бы я скучал по Китаю, то брал бы китайские легенды, – задумчиво проговорил Сяо Чжань. – Возможно, я скучаю по самому себе в тот самый отрезок времени, – проговорил он и улыбнулся. Что-то в этой улыбке ещё долго не давало Ибо покоя. Может быть, его собственные «я», по которым он тоже иногда скучал. 

***

Неожиданно работа над грустной легендой не была такой уж грустной. Ван Ибо быстро проникся таинственными мотивами и философскими символами. Они с командой работали не только над характерами и образами персонажей, но ещё и над светом, декорациями и общей атмосферой. Это было невероятно увлекательно, даже больше, чем университетские занятия. Хотя его подготовительный курс пока заключался исключительно в изучении языка, так что ничего особо интересного на его учёбе попросту и не могло происходить.  Забавно, что концовку они не обсуждали, сохраняя интригу даже для самих себя. В какой-то момент Ван Ибо уже сам был готов поверить, что живёт жизнь древнего ирландского героя. Вот только взгляд его невольно останавливался отнюдь не на Этне в роли прекрасной Ниам.  – Ты отвлекаешься! – прикрикнула на него Этна, сидящая на том, из чего ещё предстояло сделать подобие лошади.  Ван Ибо отвёл взгляд от Сяо Чжаня, который двигал прожектор на заднем фоне, пытаясь настроить свет так, чтобы образ Ниам получился особенно божественным. Где-то сбоку фыркнула Эмили, всё ещё недовольная кастингом, хотя Сяо Чжань придумал для неё самолично очень милую роль. Ван Ибо тоже порой хотел просто милую роль, а не сложного главного персонажа со всей его многогранностью и неоднозначностью мыслей, разрывающегося между чудесным миром грёз и реальностью, по которой хочешь не хочешь, а болит сердце.  Ван Ибо уже готовился произнести свою следующую реплику, когда где-то со спины послышался грохот, заставивший его не просто подскочить, а метнуться на другой конец сцены.  – Даниэль обронил реквизит, – смеясь проговорил Сяо Чжань, оказавшийся преступно близко. Ван Ибо почувствовал, как нагреваются его уши.  – Я уж подумал, что это призраки… – пробормотал он себе под нос.  – Ты боишься призраков, Ван Ибо? – спросил Сяо Чжань.  – А тебе не кажется это здание жутким? Такое чувство, что здесь может жить что угодно!  – Особенно в подвале, – лукаво проговорил Сяо Чжань, кивая в сторону ведущей вниз лестницы.  – Зачем ты его пугаешь? – вскочила со своего места Лен. Ради такого дела она даже оторвалась от своего любимого карри из ближайшего индийского ресторанчика. – Не слушай его, Ибо, в подвале нет ничего, кроме наших пожитков да старого антиквариата. Просто в этом доме случился пожар много лет назад, и его так толком и не привели в порядок.  Ван Ибо нервно сжал кулаки. В какой-то момент он уже позабыл о том, каким устрашающим было это здание. Теперь же ему не давал покоя подвал, но спускаться он туда, конечно, не был намерен. Вечером, поднимаясь по винтовой лестнице домой, он отчётливо слышал запах гари. 

***

– Ты уже изучил окрестности Дублина? – спросил его однажды Сяо Чжань.  Кажется, у них появилась своего рода традиция оставаться наедине после ухода друзей. Ван Ибо и сам не понимал, как это получалось. Просто ноги не хотели нести его из этого места. Порой, когда он бросал взгляд на часы, те показывали уже полночь. Наверное, только здесь, рядом с Сяо Чжанем, Ван Ибо было необъяснимо уютно и спокойно, словно тот был способен разгонять все его кошмары, атакующие в ночной тишине.  – Нет, – ответил он на вопрос, помешивая горячую лапшу быстрого приготовления. Хоть какой-то вкус дома.  – Мы могли бы вместе съездить в Хоут. Ван Ибо не знал, что такое Хоут, но вместо того чтобы это спросить, он вместе с лапшой проглотил совсем другой вопрос: «Ты зовёшь меня на свидание, гэ?» – Пейзажи там очень красивые, морские. Можно считать это поездкой в Тир на Ног. Думаю, это поможет тебе ещё больше проникнуться местной культурой и погрузиться в роль. – Ван Ибо немного разочарованно угукнул. – Ты хотел, чтобы это было свиданием? – подмигнул ему Сяо Чжань.  – Нет, гэгэ, я же профессионал, – взялся дразниться в ответ Ван Ибо, – готов ездить смотреть ирландские пейзажи исключительно в профессиональных целях.  Говоря эту фразу, Ван Ибо ещё не знал, насколько силён его профессионализм. Полное осознание к нему пришло, когда Сяо Чжань назначил их встречу на автобусной остановке на шесть утра. На улице было зябко и неприятно влажно, даже для такого человека, как Ван Ибо, который искренне любил дождь. Сяо Чжань появился рядом совсем бесшумно и по-дорамному раскрыл над ним зонт, а затем они прошли на второй этаж совершенно пустого автобуса, чтобы оттуда медитировать, смотря за мелькающими за окном пейзажами. Ван Ибо почувствовал дрожь, когда чужой палец легонько коснулся его костяшек. Была только одна проблема – он не знал, насколько намеренным был этот жест. Все сорок минут в пути его теперь волновало только это. А стоило автобусу остановиться, Сяо Чжань выпрыгнул из него бодрый и радостный, словно ничего не произошло. Ван Ибо сделал глубокий вдох, чтобы успокоить своё шумное сердце, а потом ещё один вдох, потому что открывающиеся вокруг пейзажи лишали способности дышать. Казалось, что в один миг перед ним ожили все те картинки, где изображены бесконечные зелёные луга, которые резко обрываются, падая ниц перед морской мощью. Именно там, где происходит этот разрыв, образовываются отвесные скалы, днём и ночью омываемые могущественными волнами. А ещё тут совсем не было людей и создавалось впечатление, что они находятся на краю мира. Ради этого они и выехали в такую рань.  – У нас есть все шансы увидеть морских котиков, – с энтузиазмом молвил Сяо Чжань, и они двинулись в сторону моря, чтобы идти вдоль берега, слушая его яростный рёв.  – Я не думаю, что это место похоже на страну вечной юности Тир на Ног, – внезапно отозвался Ибо.  Тропинка была слишком узкой, так что он шёл на несколько шагов позади, буравя взглядом сильную спину Сяо Чжаня.  – Тут недостаточно красиво? – спросил тот, оборачиваясь.  – Тут очень красиво, потому что это именно та Ирландия, которой не хватало Ойсину в небесной стране. Именно поэтому он и вернулся –  потому что здесь так красиво, – проговорил Ван Ибо и прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам и мелким каплям дождя. Ох уж эта ирландская погода.  – Ты так хорошо улавливаешь суть, из тебя точно получится хороший актёр, Ван Ибо, – проговорил Сяо Чжань, вернее, прошептал. Это Ван Ибо понял, когда открыл глаза и увидел, как близко они стоят друг к другу.  – Мне нравится учиться познавать актёрскую суть вместе с Чжань-гэ… – ответил Ван Ибо. Он хотел звучать непринуждённо, но голос слегка дрогнул. Им нужно было преодолеть расстояние в два вдоха, чтобы их губы коснулись друг друга… – Нам нужно поспешить, чтобы добраться до пирса. Я уверен, что морские котики точно вылезут сегодня погреться на камнях, – произнёс Сяо Чжань и неожиданно развернулся, хватая Ван Ибо за руку. Несмотря на лёгкое разочарование в груди, это был приятный бонус – чувствовать чужое тепло.  Им понадобилось ещё больше часа, чтобы обогнуть гору и достигнуть другой стороны, где располагался небольшой посёлок. Сяо Чжань забежал в магазинчик за местными снэками. Они предназначались для Ибо, но половину стащили наглые чайки. Безлюдность определённо добавляла атмосферности, и Ван Ибо снова хотелось кричать от разрывающих его эмоций, как в самый первый день.  – Давай почаще выбираться на природу, – сказал он, пока они прогуливались по пирсу, выглядывая морскую живность.  – Ты всё-таки хочешь ходить со мной на свидания, Ван Ибо? – проговорил Сяо Чжань, хитро щурясь.  Ван Ибо хмыкнул и смущённо ударил вредного гэгэ пустым пакетом от чипсов. Тот громко рассмеялся.  – Распугаешь всех животных, – возмутился Ибо.  Морских котиков они в этот раз не встретили, зато посидели на небольшом, каменистом пляже, греясь тёплым кофе. Затем их уединение нарушила молодая парочка и несколько пенсионеров.  – Что они делают? – почти прокричал Ибо, наблюдая, как те раздеваются и лезут в воду. Сяо Чжань снова залился смехом.  – Купаются, – ответил тот, словно в этом не было ничего такого.  – В октябре!  – Ну и что?  – Холодно! Ладно, к закалённым пожилым ирландцам в гидрокостюмах у Ван Ибо было меньше вопросов, а вот за парнем с девушкой, которые плескались в водичке так, словно на дворе был июль, он наблюдал с неподдельным интересом.  – Я тоже хочу, – проговорил он и начал разуваться, стаскивая кроссовки и носки с костлявых ступней.  Настала очередь Сяо Чжаня удивляться. – Ты куда собрался?! – спросил тот, таращась на Ибо широко раскрытыми глазами.  – Купаться! – ответил Ибо, откровенно веселясь.  На самом деле он был отчаянным, но не настолько. У них даже не было с собой полотенец, так что его «плавание» ограничилось тем, что он закатал брюки по колено и побродил по мелководью под ошарашенный взгляд Сяо Чжаня.  – Не хочешь ко мне, гэ? – спросил он, раскрывая руки в пригласительном жесте.  – Не хочу! – крикнул ему Сяо Чжань. – Ты ненормальный! – Я вживаюсь в роль ирландца! – смеялся Ван Ибо.  Он знал, что он ненормальный. И это был далеко не самый безумный поступок в его жизни. Ощущение новизны всегда манило его и заставляло кровь в жилах бежать быстрее. И в этот самый миг, ощущая, как ноги омывают ледяные потоки воды, он чувствовал себя живым.

***

– Скоро Хэллоуин. Ибо, ты любишь Хэллоуин? – Ван Ибо поёжился от того энтузиазма, с которым Лен это у него спрашивала. Он только приоткрыл рот, чтобы начать отвечать, когда та продолжила: – Ты обязан любить Хэллоуин, если ты живёшь в Ирландии!  Он не был неучем и знал, сколько хэллоуинских традиций берут корни в ирландской культуре и сколько значений ирландцы вкладывают в этот праздник. И ему безусловно было интересно, но… – Я не очень… люблю страшные истории и существ, – проговорил он неуверенно.  – Но ведь Хэллоуинские обычаи необязательно страшные, – протянула Эмили.  Для Ван Ибо устроили целую лекцию о Самхейне, пуках, банши, бродящих по миру духах.  – Если ты боишься, ты наоборот должен чтить всех магических существ, чтобы они не причинили тебе вред, – со знанием дела сказал Дэниель с таким серьёзным видом, что Ибо стало ещё страшнее, что он нарушит что-то и будет съеден злой феей или сброшен в реку келпи.  – Я свожу познакомлю его с ведьмой, – прошептал Сяо Чжань, оказавшись у сидящего Ван Ибо прямо за спиной. Он наклонился  к его уху: – Или свожу в наш подвал.  Ван Ибо побледнел, чем изрядно развеселил всех присутствующих. Его губы непроизвольно сжались в тонкую полоску. Сяо Чжаню повезло, что Ван Ибо необидчивый.  Вечером он уже хотел было уходить, чтобы трястись от страха в своей мрачной квартире, когда Сяо Чжань схватил его за руку прямо у двери.  – Пошли со мной на свидание, – проговорил он.  Ван Ибо сегодня было не смешно. Он уже собрался провести вечер, изучая, как делать подношения ирландским духам. И всё же он начал колебаться, стоило этому вредному человеку его поманить. А в итоге тот ведь только подразнит его в очередной раз. Ван Ибо уже запутался в этой игре, которая между ними происходила.  – Я ещё не сделал домашку, – ответил он твёрдо.  – Променяешь меня на домашку? – промурлыкал Сяо Чжань, поджимая губы в притворной обиде. Он наклонился очень близко, опёршись руками о стену с двух сторон от Ибо, и тем самым словно заточил его в ловушку. Что в принципе было недалеко от правды. – Прогуляйся со мной, – продолжил Сяо Чжань, не оставляя своей жертве ни единого шанса к отступлению.  – Где ты хочешь погулять? – совершенно спокойно спросил Ван Ибо, будто ему не хотелось взять и сбежать.  – Да всё равно, – ответил тот, выпрямляясь и делая шаг назад. – Просто в ближайшем парке.  – Ладно, – согласился Ван Ибо, не уточняя, свидание ли это  или всё-таки такая же обычная прогулка, как все остальные, когда сердце норовило выпрыгнуть у него из груди, но он упрямо этого не показывал. 

***

На улице оказалось ветрено, ничего необычного для Дублина. Они быстрым шагом молчаливо шли куда-то. Ван Ибо задавался вопросом, что тут романтичного, тихо злясь на Сяо Чжаня и на его друзей, которым так понравилась шутка о подвале. Когда они подошли ко входу в Сант-Стивенс Грин, атмосфера в общем и целом лучше не стала. Ночной безлюдный парк выглядел уныло. Ван Ибо уже было собирался начать сопротивляться этой затее, когда Сяо Чжань сжал его ладонь, он просто не мог отказаться от такого удовольствия – держать Сяо Чжаня за руку. И ничего ему больше не оставалось. Сделав глубокий вдох, он вместе со своим спутником шагнул в темноту.  – Тебе не кажется, что Ирландия сама по себе похожа на сеттинг для легенды? – внезапно спросил Сяо Чжань, ведя его по асфальтированным и вполне цивильным дорожкам. И на том спасибо.  – Кажется, – вздохнул Ибо, – причём на какую-то из тех жутких, в которых кого-то утаскивают в реку и топят.  Сяо Чжань даже не рассмеялся. Странно.  – Почему ты тогда выбрал эту страну, если боишься историй о нечисти? Разве она подходит тебе по духу? – А я не выбирал, – пожал плечами Ван Ибо, – похоже, она сама выбрала меня. – Зачем тогда поселился в полуразрушенном здании?  – Потому что это было единственное предложение, а мне нужно было где-то жить.  – Интересный ты человек, Ван Ибо, – проговорил Сяо Чжань, подводя его ближе к какому-то домику. – Кажешься бесстрашным и одновременно боишься шорохов.  – А ты ничего не боишься?  – Боюсь. Ты даже не представляешь, как велики мои страхи, – ответил Сяо Чжань. Ван Ибо испытал дежавю. То самое чувство, что ему не стоит ничего уточнять. Вместо этого он обернулся по сторонам и проговорил:  – И зачем ты меня сюда привёл?  – Знакомить с ведьмой естественно, – невозмутимо ответил его спутник.  Ван Ибо стало не по себе, когда он остановился взглядом на домике с тускло горящими окнами. Головой он прекрасно понимал, что никакая ведьма не могла бы взять и поселиться прямо посреди Дублина, в городском парке, где каждый день проходят тысячи людей. Хотя откуда ему знать? Может, именно такие места и нравились прожорливым ирландским чудовищам. Сердце резко ухнуло вниз.  – Ты правда боишься ведьму, Ван Ибо? – безжалостно спросил Сяо Чжань. Захотелось его ударить, но не так шуточно, как обычно. А вложить в этот удар подступающую к горлу обиду.  – Это так смешно? – спросил он болезненно.  – Это не смешно, Бо-ди, – прошептал Сяо Чжань как-то слишком тихо, – и тебе нечего бояться. Я помогу тебе избавиться от твоих страхов.  На этих словах он наклонился и прижался к губам Ибо, чьё сердце тут же отмерло и забилось с новой бешенной скоростью, словно никогда и не каменело от ужаса. Он яростно схватил Сяо Чжаня за волосы и притянул к себе, углубляя поцелуй, не давая тому ни секунды, чтобы отпрянуть и что-то сказать, даже сделать вдох. Было весьма заслужено за все свои издевательства быть зацелованным до боли, искусанным до ранок на губах.  – Мы смущаем ведьму, – проговорил Сяо Чжань, когда Ван Ибо всё-таки разорвал поцелуй, но не отступая ни на шаг, чуть не впечатал его в тот самый домик. И в этот момент парню, который боится призраков и прочих существ, стало совершенно всё равно, кто находится там внутри, хоть целое собрание Диюя.  – Надо было лучше выбирать места для свиданий, – проговорил он и снова решительно нырнул языком Сяо Чжаню в рот. 

***

Больше между ними не было никаких недопониманий, потому что Ван Ибо сам оказался ещё тем чудовищем, которое больше не готово было упустить ни одной возможности.  – Полегче-полегче, – шептал ему в губы Сяо Чжань, когда Ибо со всей страстью набрасывался на него с поцелуями. – У нас сегодня репетиция… Ты забыл? – говорил тот, сам же бесстыже прикусывая Ибо кадык.  Ван Ибо думал, что он сойдёт с ума. Вернее, что один конкретный человек сведёт его с ума или уже свёл. Это не имело значения. Ничего в этом мире больше не имело значения.  – Чем вы тут занимаетесь? – спросила Этна, распахнув дверь и громко объявив о своём присутствии.  Ван Ибо отпрянул, но не отступил ни на шаг. Они с Сяо Чжанем оба рассмеялись. Какой смысл скрывать очевидное?  – Претендуешь на мою роль, Сяо Чжань? – спросила она, продолжая шуметь. Сначала она громко отбросила на стул свою сумку, а потом поставила на стол пакет. Там вероятно было что-то для их всеобщего пропитания.  – Зачем мне чужая роль? Я непревзойдённый оригинал в этой истории, – сказал Сяо Чжань, заставив Этну закатить глаза, а Ван Ибо прыснуть со смеха. – Главное, не ведите себя так при детях, – голосом строгого родителя проговорила девушка.  «Дети» не заставили себя долго ждать, ввалившись один за другим с улицы в нагретое помещение. Их щёки раскраснелись, а одежда была влажной от вездесущего дождя.  – Пойду поставлю чайник, – сказал Ибо, наконец делая тот самый шаг, разлучающий их на целые десять метров. Уже развернувшись, он всё равно задержал ладонь в чужой ладони ещё на несколько мгновений.

***

Костюмы, ткани, примерки, дизайн приглашений, свет, декорации, репетиции, реплики, взгляды, интонации – как-то так проходили их дни. А вечером, не нацеловавшись досыта, потому что такого состояния попросту невозможно было достигнуть, Ван Ибо оказывался в своей комнате и думал вовсе не о предстоящем экзамене по английскому, а о тех руках, что ещё час назад так властно сжимали его задницу. Похоже, его интеграция ушла в какое-то неправильное русло, зато он позабыл о призраках, духах и всех прочих существах. Вплоть до одного момента…  В тот день Ван Ибо, как обычно, остановился на своём этаже, готовясь бороться со старым замком. Он уже привык, что это действие занимает у него какое-то время. Даже темнота, окутавшая со всех сторон, казалась ему вполне привычной. По крайней мере, он был способен потерпеть её те самые несколько минут, что у него уходили на то, чтобы справиться с дверью. Оказавшись у себя в квартире, он быстро закрывал дверь, зажигал много света и выбрасывал из головы любые сверхъестественные вещи. Такой принцип помогал ему жить.  Но что-то пошло не так ровно в тот момент, когда сверху послышался грохот. Звук, словно что-то упало и покатилось вниз по ступенькам. Ван Ибо никогда не поднимался туда и не имел ни малейшего представления, что там находится. Желания расширять свои знания прямо сейчас у него тоже не было. А звук, катящегося предмета становился всё громче и громче. В лучших традициях хорроров, он успел открыть дверь и запрыгнуть внутрь ровно в тот миг, когда это «что-то» прокатилось мимо него. Оказавшись в безопасности, он прижал руку к груди и медленно опустился на пол. Первым его желанием было убежать искать Сяо Чжаня, тот мог ещё не уйти домой, но это значило бы, что нужно выйти наружу, туда. Сдержав свой порыв, Ван Ибо попытался привести себя в норму и сделать вид, что всё в порядке. Получалось плохо, особенно лёжа в кровати бессонной ночью.  – Мы просто сходим туда вместе, – спокойно ответил Сяо Чжань на следующий день.  – Нет, – отрезал Ван Ибо, – я туда не пойду.  – Но ведь тогда ты не узнаешь, что находится на чердаке.  – А если я не хочу знать, что там находится? – Разве ты сможешь комфортно спать ночью один, пока не будешь знать? – Ван Ибо не нашелся с ответом. Он только мог сказать, что прижился в своей квартире, когда всё опять пошло наперекосяк. – Давай назовём это свиданием. Ты же пойдёшь со мной на свидание, Ван Ибо? – На свидание на чердак? – спросил Ван Ибо, удивлённо поднимая бровь. – Разве не оригинально?  – Нет, гэгэ, давай лучше сходим в кино.  – В кино есть другие люди, – проговорил Сяо Чжань, загадочно глядя на Ибо снизу вверх, облокотившись о стол и придерживая рукой подбородок.  Ван Ибо сглотнул.  – Есть другие места, где нет людей, – пытался парировать он.  – Десять вечера, встречаемся у твоей квартиры, – решительно проговорил Сяо Чжань и собрал все лежащие на столе бумаги в стопку, словно уже собирался куда-то уходить. – У меня есть идея. Ты должен мне довериться.  Ван Ибо чувствовал, как его сердце так и норовит покинуть тело. Сразу по нескольким причинам. 

***

Раз за разом проверяя часы, чтобы выйти на площадку ровно в десять и не минутой ранее, Ван Ибо всё ещё считал, что это не очень хорошее решение. В принципе так легко соглашаться на любую прихоть Сяо Чжаня было не очень хорошим решением, но он ничего не мог с собой поделать. Именно поэтому он всё-таки выглянул наружу в назначенное время. Сяо Чжань и правда ждал его там, вооружённый огромной сумкой. – У тебя же там не труп, Чжань-гэ? – спросил Ван Ибо.  Сяо Чжань пожал плечами.  – Кто знает.  Где-то в его тоне недоставало шутки.  – Может, мы всё-таки проведём свидание у меня? – с последней надеждой спросил Ван Ибо, приглашающим жестом указывая на дверь. – У меня даже пицца есть.  Но Сяо Чжань был настроен решительно, даже слишком: – Я уже всё придумал, тебе понравится. Ван Ибо пришлось приложить настоящее усилие, чтобы выйти из квартиры и закрыть за собой дверь. Ещё большее усилие, чтобы сделать первый шаг в сторону чердака. «А ведь где-то там ещё есть подвал», – подумал он, сдерживая истерический смешок. Сяо Чжань протянул ему руку и крепко сжал его ладонь, только так они начали подниматься наверх.  В сумке Сяо Чжаня не оказалось никаких трупов, да и чердак выглядел вполне себе обычным чердаком. Ван Ибо чувствовал себя глупо, хотя такой поворот событий и не мог не радовать. По крайней мере, кажется, по ступенькам его дома не прыгала чья-то голова. Хотя наверняка всё ещё нельзя было утверждать.  Огромным плюсом во всём происходящем было то, что Сяо Чжань был действительно настроен на настоящее свидание. И очень романтическое, между прочим. Это Ван Ибо понял, когда тот безмолвно расстелил одеяла прямо у окошка, расставил вокруг свечи и даже милого плюшевого зайца.  – Невозможно бояться места, где живёт плюшевый заяц, – со знанием дела проговорил Сяо Чжань.  «А ещё при плюшевом зайце нельзя заниматься непотребствами», – подумал Ван Ибо, но не сказал вслух.  – Ты идёшь ко мне? – спросил Сяо Чжань, улёгшись в центре собственной конструкции с распростёртыми объятиями.  От такого предложения Ван Ибо не смог бы отказаться, даже если бы начали рушиться стены, обваливаться крыша и распадаться мир. Он присел и медленно подполз к своему парню.  – Ибо, – прошептал тот, обнимая его и прижимая ближе к себе, – подними глаза.  Ван Ибо послушался и тут же увидел мириады звёзд над головой. Скошенное окно заброшенного чердака тотчас перестало пугать, а стало настоящим проводником в сказочный мир.  – Вау, – проговорил он на одном дыхании, – красиво! – Я же говорил, что у нас будет красивое свидание, – ответил Сяо Чжань и оставил нежный поцелуй на его подбородке.  Ван Ибо чувствовал его тепло и как по телу растекается нечто большее, чем обыкновенное желание, когда рядом находится привлекательный человек. Возможно, именно это и была любовь. И кажется, он ощущал её впервые.  Они начали нежно, неспешно целоваться, вовсе не так, как раньше. Может быть, именно звёздное небо над головой дарило это ощущение вечности, которое можно было потратить на каждое касание.  – Ты хочешь ? – спросил Сяо Чжань, просовывая руку ему под свитер, и Ван Ибо застонал.  – Я хочу, – прошептал он тому прямо в губы, призывая к новому поцелую.  Их действия от этого не стали быстрее. Единственное, что изменилось, — то, что Сяо Чжань дотянулся до его соска и стал играть, не пытаясь избавиться от одежды. Это распаляло. Больше, чем Ван Ибо мог себе представить. Казалось, что он уже целиком и полностью принадлежит этому человеку. Каждая вещь, снятая с его тела после, только усиливала это ощущение. К его удивлению, ему было вовсе не холодно лежать нагим на неотапливаемом чердаке. Всё, что сейчас волновало Ван Ибо, — это нежные губы и руки, которые касались его тела так мягко.  – Как ты хочешь? – спросил Сяо Чжань так, словно у Ван Ибо были хоть какие-то ответы.  – Как угодно, я хочу тебя, гэгэ… – простонал тот, чувствуя, как чужая рука опускается на его мошонку, не касаясь твёрдого члена.  Наверное, только в этот миг, Ван Ибо осознал, насколько сильно он хочет. Хочет совершенно всего, что должно произойти дальше.  – Если тебе будет неприятно, ты должен мне сказать, – сказал Сяо Чжань и, не дожидаясь его ответа, опустился чередой поцелуев ниже и ниже, не задерживаясь, прямо к его члену.  Когда чужой рот захватил его головку, Ван Ибо фактически забыл, как дышать. Несмотря на то, как он этого жаждал, как часто представлял в своих ночных фантазиях, это ощущение всё равно стало для него неожиданностью. Он протяжно застонал, ныряя пальцами в волосы Сяо Чжаня, который сосал ему, так умело, ровно в том темпе, чтобы держать на необходимом пределе. Именно на том пределе, который позволял Ибо не замечать манипуляций между своих ягодиц. Проникновение первого влажного пальца вовнутрь стало для него небольшой неожиданностью, не очень приятной, но терпимой. Сяо Чжань приостановился и даже выпустил изо рта его член, ощущая его напряжение.  – Мы можем поменяться, – сказал он совершенно просто. – Или не делать этого. – Нет, – покачал Ван Ибо головой, удерживая Сяо Чжаня за плечи, – продолжай, всё в порядке.  Тот не стал сопротивляться. Наоборот больше никак не скрывая свои действия, просто расставил ноги Ибо и, вылив ещё порцию жидкости на свои пальцы, уверенно нырнул ими внутрь. Наверное, именно от того, как быстро всё происходило, Ван Ибо потребовалось не так много времени, чтобы привыкнуть к давлению и перестать морщиться. Удовольствия конкретно этот процесс ему пока не доставлял, но это было ожидаемо.  – У тебя этого никогда не было? – ласково поинтересовался Сяо Чжань.  Ибо отрицательно качнул головой. – Было, – ответил он. «Не очень удачно», – он добавлять не стал, но по тому, сколько нежности Сяо Чжань вложил в следующий поцелуй, наклонившись к его губам, тому и так было всё понятно.  Ибо чувствовал, как сжимается и не может расслабиться. Наверняка, это длилось уже слишком долго.  – Прости… – проговорил он, отводя взгляд.  Он так давно этого хотел и его желание ничуть не угасло, а вот тело не совсем было с этим согласно.  Сяо Чжань замотал головой.  – Мы можем заниматься этим хоть до рассвета, – прошептал он, прикусывая губу Ибо, одновременно задевая необходимые точки у него внутри.    Он делал это так свободно и спокойно, что самому Ибо передавалось это чувство и постепенно он начал постанывать на каждый толчок. Уловив этот момент, Сяо Чжань достал пальцы и, удвоив количество смазки, вернул назад уже три. Прежде чем вернуться назад к губам Ибо, он оставил череду поцелуев на его коленке и внутренней стороне бедра. И было в этом что-то такое трогательное и красивое, особенно в лунном свете, который играл на их обнажённой коже. Похоже, впервые в жизни секс означал для Ибо нечто большее, чем просто физический контакт. И он действительно жаждал того единения, которое последовало, когда Сяо Чжань осторожно вошёл в него уже не пальцами. К этому моменту Ван Ибо уже не чувствовал ни скованности, ни смущения, ни боли. Он был готов приподнять колени, обхватить ими чужую талию, полноценно пропуская член внутрь. И когда, войдя до предела, Сяо Чжань нагнулся, и их глаза встретились, он не стал задавать вопросов. Неприкрытое удовольствие само читалось на лице Ван Ибо. Не разрывая зрительный контакт, Сяо Чжань начал совсем медленно двигаться. Так медленно, что Ибо ощущал каждый сантиметр. Он протянул руки, чтобы обхватить голову Сяо Чжаня и притянуть к себе. Прежде чем их губы сомкнулись, он прошептал, не отводя взгляд: – Я люблю тебя, Сяо Чжань.  – Я люблю тебя, Ван Ибо, – проговорил Сяо Чжань и толкнулся резче, вырывая стон из губ, которые накрыл в следующий миг.  Ван Ибо мог назвать целую череду моментов, связанных с Сяо Чжанем, когда ему казалось, что его жизнь делится на «до» и «после». И эта ночь стала очередным «обнулением» всего его опыта, словно никто никогда не касался его тела до этого времени, словно никого никогда не было в его душе. 

***

Знаете это чувство юношеской влюблённости, когда тебе больше ничего не нужно – только находиться рядом с предметом своей любви? Примерно это испытывал Ван Ибо всё это время. Если бы у него была возможность вовсе не покидать стены их маленького театра, ставшего для них собственным миром, он так бы и поступил. Увы, он всё ещё оставался студентом.  – Случилось что-то хорошее? – спросила однажды мама во время видеозвонка.  – С чего ты взяла? – удивился Ван Ибо, открывая пакет с доставкой еды. Он даже не замечал, как уголки его губ непроизвольно тянутся вверх.  – Ты выглядишь таким счастливым в Ирландии, я очень рада, что ты воспользовался этим шансом, – продолжила мама.  Ван Ибо не стал ей говорить, что дело вовсе не в Ирландии, и не в ирландке, и даже не в ирландце. Ему казалось, что она ещё не готова к подобной информации. Тем более, что Сяо Чжань тоже не спешил знакомить его со своими родителями. Но Ван Ибо понимал, что в их случае это не такой быстрый процесс.  – Да, мам, я тоже очень рад, – просто согласился он.  Им обоим было достаточно того, что на этих словах он сиял как никогда прежде.

***

– Что это? – ошарашенно спросил Ван Ибо, когда Сяо Чжань достал шарф и обвил вокруг его шеи.  – Уже декабрь, холодает, – ласково ответил Сяо Чжань. – Я связал для тебя шарф.  Сердце Ван Ибо сжалось, он тут же взял оба конца, пощупал мягкую пряжу и прижал к груди. Он даже не знал, что ему были свойственны такие сентиментальные жесты, но рядом с Сяо Чжанем раскрывались все его самые нежные черты. И это было взаимно, судя по тому, как тот наклонился и легко чмокнул его в губы.  – Чжань-гэ, – прошептал Ибо, – не хочешь… остаться сегодня у меня?  Он знал, что Сяо Чжань жил с родителями, поэтому не звал его к себе. Иногда они проводили время на том самом чердаке, который из устрашающего места превратился в уютное гнёздышко. Но Ван Ибо всё равно хотелось пригласить его именно домой, словно это была ещё одна грань его жизни, которой стоило поделиться. Сяо Чжань замешкался. Его губы подозрительно дрогнули в ухмылке. – Сегодня? – спросил он. Ибо растерялся, словно предложил что-то не то. – Давай завтра, мне нужно кое-что доделать сегодня вечером.  – Ладно, – неуверенно ответил Ибо.  Когда он уходил, ему показалось, будто Сяо Чжань чем-то расстроен.  На следующий день это ощущение полностью пропало, и Ван Ибо вздохнул с облегчением, что ему и правда показалось. Сяо Чжань вёл себя, напротив, очень энергично и игриво, почти провокационно. Ван Ибо быстро поддался его настроению, выбросив из головы свои глупые тревоги.  – Я не понимаю, почему у меня так много слов, – по-детски жаловалась Лен, расхаживая по помещению.  – И как ты вообще собиралась играть Ниам, – бормотала Этна.  Атмосфера в их клубе была самой обычной. Непосредственные Лен и Эмили, строгая Этна и эксцентричный Дэниель – все были на своих местах и словно шестерёнки исполняли свои обязанности. Как и обычно, в шесть они все попрощались и разошлись по домам. А Ибо опять напрягся, глядя на суетящегося Сяо Чжаня.  – Если ты не хочешь, мы можем просто пойти в наше место, – опять стушевался Ван Ибо.  – Нет-нет, – отозвался Сяо Чжань, – я просто хочу кое-что прихватить, – он задумчиво прикусил губу, – но не могу найти ключ.  – Какой ключ?  – От подвала, – как ни в чём ни бывало ответил Сяо Чжань, не замечая, как его парень побледнел. Ван Ибо уже и позабыл об этом месте, просто выбросил из своей головы факт его существования, как и многие другие странные вещи, которые продолжали его окружать.  – А может, не надо? – проговорил он жалобно, словно, открыв ту самую дверь, они могут выпустить на волю нечто, чему вовсе не стоит давать свободу.  – Ты всё ещё боишься подвала? – хмыкнул Сяо Чжань, и щёки Ван Ибо налились краской.  – Ну и что, что я боюсь? – обиженно ответил он.  – Просто идём со мной, – Сяо Чжань взял его за руку и потащил за собой. К сожалению, он нашёл ключ.  Скрипнула старая дверь, и перед ними появилось помещение с люком. Ибо совсем не нравилось наблюдать, как Сяо Чжань пытается отодвинуть в сторону крышку.  – Может, не надо? – повторил он. Ему уже было совсем всё равно, каким трусом его считают. Он нервно сглотнул, наблюдая за кромешной темнотой, которая тянулась из появляющейся щели.  – Я тебя уверяю, что там нет ничего страшного, – говорил Сяо Чжань, но достаточно убедительно это не звучало.  Подсветка в виде старого фонаря тоже была таким себе утешением. Ван Ибо всё равно послушно шёл вниз, даже не зная, что Сяо Чжаню приспичило там найти.  – Я тебя убью, если это не важно, – проговорил он тому в спину.  Сяо Чжань заржал. Эхом разносясь по тёмному помещению, смех вовсе не успокаивал.  Когда они спустились на самый низ, крепко ухватившись за руку своего мучителя, Ибо заставил себя оглянуться по сторонам. Вокруг не было ничего, кроме полок со старыми банками. На каждой из них виднелась надпись. – Что это? – спросил он, стараясь говорить, как можно тише. Он непроизвольно сжал ладонь Сяо Чжаня сильнее.  – Призраки, – ответил тот невозмутимо.  – Что? – не поверил своим ушам Ван Ибо. Он уставился на банки широко раскрытыми глазами, не понимая совершенно ничего. Присмотревшись, он заметил, что это были не просто надписи, а цифры.  – Это даты, – серьёзным тоном проговорил Сяо Чжань, словно мог прочитать его мысли. – Срок годности. – Призраков? – едва шевеля губами спросил Ван Ибо. Находясь в этом жутком, замкнутом месте с тусклым светом, он был готов поверить во что угодно.  – Даже у призраков есть срок годности, – вздохнул Сяо Чжань и, дёрнув его за руку, потащил дальше. Оказалось, что тут ещё были другие помещения. Это Ван Ибо ничуть не радовало, он просто хотел выбраться наружу. Он даже не стал рассматривать, что именно Сяо Чжань забрал. Только когда они снова были наверху и стояли в привычном, освещённом помещении, Ван Ибо повернул бутылку в руках Сяо Чжань, понимая, что это старый виски.  – Ты полез туда за алкоголем?! – почти крикнул он. – Чем тебя магазинчик дяди Стивена не устраивает? Ты чудовище! – он бросился лупить Сяо Чжаня, потому что тот ещё и нагло ржал, пытаясь уворачиваться от его ударов.  – Это хороший виски, между прочим!! – оправдывался Сяо Чжань. – Уверяю тебя, ты даже не хочешь знать его стоимость! И тем более разбить! – Я уже знаю его стоимость, Чжань-гэ! Он стоил мне тысячу нервных клеток! – продолжал возмущаться Ван Ибо, пока этот ценитель алкоголя заливался смехом.  Побоище прекратилось, только когда виски оказался в безопасном месте на столе, а Сяо Чжань прижатым Ван Ибо к стене.  – И что ты со мной теперь сделаешь, Ван Ибо? – шептал тот, лукаво щурясь, дёргая воротник рубашки Ибо. Многочисленные варианты возмездия тут же улетучивались, сводясь к одному единственному.  – Ты же понимаешь, на что напрашиваешься, гэгэ, – проговорил Ван Ибо, нависая сверху.  – Напрашиваюсь на что? – спросил Сяо Чжань, ещё шире открыв свои огромные глаза и развратно тыкнув языком в щеку.  – Ты знаешь, что ты невыносим, – прошептал Ван Ибо, заключая его в объятья.  – Главное, что я тебе нравлюсь. – Ты мне слишком нравишься.  – Разве ты не хотел пригласить меня к себе? – спросил Сяо Чжань, когда Ван Ибо уже принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке.  – Пойдёшь голым.  – За что ты так со мной, Ван Ибо?  Им обоим стало смешно. Хотя это и не мешало одновременно трогать друг друга самым непотребным образом, пока они пытались всё-таки собраться и покинуть помещение.  – Не забудь свой драгоценный виски! – крикнул стоящий в двери Ван Ибо Сяо Чжаню, который метался, выключая все источники света.  – Ни за что! – радостно ответил тот, выпрыгивая рядом с самой лучезарной улыбкой.

***

Продолжение вечера обещало быть интересным. Стоило им оказаться в квартире, как в ход пошёл виски и совершенно невкусные ирландские закуски, которые Ибо достались после вечеринки в честь окончания первого языкового курса.  – Ты мог бы что-то приготовить, – возмущался его гостеприимством Сяо Чжань, заедая глоток виски сэндвичем с огурцом.  Его ноги казались ещё длиннее от того, как он нелепо пытался примостить их на старом кресле, чтобы не касаться прохладного пола. Обнажённые ступни держались на самом краю, будоража Ибо своим изящным видом.  – Если бы я что-то приготовил, не факт, что ты бы вышел отсюда живым.  – Я в любом случае на это не рассчитываю, – проговорил Сяо Чжань, облизывая пальцы. – Учитывая, как изощрённа может быть твоя месть.  – Я не настолько жесток, – тихо проговорил Ван Ибо, встал со своего места, чтобы подойти ближе и усесться на пол у кресла Сяо Чжаня. Он нежно провёл пальцем по костяшкам чужой ступни, а затем протянул руку, чтобы взять ладонь Сяо Чжаня, оставить на ней несколько поцелуев, прежде чем направить два пальца себе в рот. По телу прокатилась приятная волна возбуждения, которое в общем-то никуда и не девалось всё это время, отчего в районе паха отчётливо чувствовалось натяжение ткани.  – Какой ты нетерпеливый, лао Ван, – протянул Сяо Чжань, сам при этом двигая пальцами в чужом рту.  Ван Ибо не собирался с этим спорить. Он точно знал, что хочет сегодня быстро и много раз. Немедля он полез на колени к Сяо Чжаню, чтобы дотянуться к его губам, но сначала забрал у него горький виски, выпил залпом и опустил на пол стакан. Поцелуи опаляли не меньше, чем горячительный напиток, а рука Сяо Чжаня быстро оказалась у него в штанах. Ван Ибо не стал сопротивляться, когда тот достал его член и стал грубовато надрачивать без смазки. Ему не мешала даже его неудобная поза и вероятность, что они просто перевернут несчастный предмет мебели под ними. – Я думал, что ты собираешься сегодня трахнуть меня, лао Ван, – дразняще проговорил Сяо Чжань ему в губы, при этом ничуть не сбавляя темп, даже наоборот: он определённо делал всё для того, чтобы Ван Ибо кончил прямо здесь от его руки.  Может быть, это эффект алкоголя, но Ван Ибо даже не пытался ни сдерживать стоны, что почти переходили в крики, ни искать возможности уменьшить сопутствующий ущерб для окружающей обстановки. Он бесстыдно забрызгал спермой всё вокруг: белую рубашку Сяо Чжаня, чёрные брюки, руку — и даже попал на обивку многострадального кресла, а затем, тяжело дыша, скрючился, чтобы положить голову Сяо Чжаню на плечо. Более удобно у него это сделать не получалось.  – Небо, разве мы так давно этим не занимались? – проговорил Сяо Чжань, всё ещё не отнимая руки от члена Ибо, продолжая размазывать остатки жидкости по его головке. – Ты не человек! Он даже не падает.  – Потому что я всё ещё намерен тебя трахнуть, гэгэ. И не один раз.  Сяо Чжань рассмеялся.  – Давай сначала переместимся куда-то, где я не сломаю при этом спину, ты тяжёлый, – проговорил он, пытаясь заставить Ибо встать. Тот повиновался только после того, как смог урвать ещё несколько поцелуев.  Благо в этой квартире была кровать.  – Постой, – сказал Сяо Чжань и прихватил с собой свою драгоценную бутылку и только один стакан, который смог быстро найти, – мы же не зря добывали его.  Ван Ибо в целом не очень любил алкоголь, но сегодня его это забавляло. Особенно полулёжа пить из одного бокала или ещё лучше – прямо с губ Сяо Чжаня. Они целовались ещё какое-то время, пока у обоих не улетучились последние капли терпения. Ван Ибо резко дёрнул Сяо Чжаня вниз, чтобы уложить удобно и полностью раздеть. Кровать громко скрипнула. Когда он навалился сверху, она скрипнула снова.  И продолжала издавать этот звук на каждое последующее действие.  – Кровать всё так же скрипит, – хихикнул Сяо Чжань.  – Что? – Ван Ибо замер, прекратив стаскивать с того брюки.  – Говорю, моя кровать так же скрипит.  Ибо рассмеялся.  – Хорошо, что у меня нет соседей.  – Хорошо, что у тебя нет соседей, – согласился Сяо Чжань, – потому что… я собираюсь быть очень громким.  Ван Ибо поражало, как этот человек всегда умудрялся точно попадать по его спусковым крючкам. И делать это намеренно, искушая, провоцируя… чтобы всё равно взять контроль в свои руки. Не успел Ибо полноценно растянуть его пальцами, как Сяо Чжань выбрался из его хватки, перевернул на спину и оседлал сверху, откинул назад голову и уверенно опустился на его член. Как и обещал, он бесстыдно стонал, двигаясь самостоятельно. И эта картина завораживала. Прекрасное тело в тусклом свете и лукаво сверкающие глаза. Ван Ибо знал, что будет дальше: этот человек разрешит ему участвовать, только когда сам этого захочет. Он всё равно толкнулся вперёд, и Сяо Чжань тут же остановился, опустившись так низко и прижимая его так крепко к кровати, что больше не было шанса ни на какой манёвр.  Они были такими разными. Ибо всегда отдавался ему со всей готовностью, позволяя брать себя именно так, как хочется Сяо Чжаню. Медленно, быстро, ласково, грубо – он всё принимал безропотно, потому что ему нравилось не думать, не усложнять. Возможность отпустить себя и получать удовольствие приносила ему отдельное наслаждение. Чаще всего ему казалось, что Сяо Чжань знает его желания, улавливает его эмоции лучше него самого. Сам же Сяо Чжань в принимающей роли словно считал необходимостью довести его до исступления этой томительной игрой с громкими стонами, но редкими и плавными касаниями. Когда Ибо срывался и переворачивал его на спину, возбуждение застилало разум, заставляя вбиваться резко и быстро, выколачивать сразу несколько оргазмов подряд из нарвавшегося Сяо Чжаня. Гонимые алкоголем, сегодня они были ещё более страстные и отчаянные. Кусая чужое плечо, Ван Ибо точно знал, что завтра там будет заметный синяк, но его это не останавливало. Затем они лежали уставшие и изморенные, и Сяо Чжаню было снова смешно называть Ибо сексуальным монстром, хотя он каждый раз сам этого монстра и порождал.  – Ибо, – сказал он внезапно, когда они уже успели затихнуть и просто нежились друг у друга в объятьях. – Ты ведь обещал трахнуть меня сегодня много раз, – он потянулся рукой к его члену, словно проверяя, насколько это осуществимо прямо сейчас.  – У меня есть пределы, – засмеялся Ибо, понимая, что пока ничего не получится. – Дай мне время. – Конечно, – с улыбкой ответил Сяо Чжань и добавил шёпотом: – Просто хочу, чтобы ты любил меня до самого утра.  Было в его голосе что-то такое, что заставило горло Ибо сжаться, а сердце пропустить удар.  – Ты совсем не собираешься сегодня спать, гэгэ? – произнёс он шутливо.  – Сегодня нет.  – Безжалостный, заставишь меня всю ночь бодрствовать.  – Ты не хочешь? – Хочу, – проговорил Ибо, нежно гладя Сяо Чжаня по плечу, по спине. – А завтра мы будем засыпать во время репетиции.  – Мне всё равно, – ответил тот с прикрытыми глазами. Ибо даже показалось, что он на самом деле почти спит. – Слушай, – он внезапно вспомнил одну давно волнующую его мысль, – у нашей пьесы ведь до сих пор нет концовки…  Сяо Чжань улыбался, не открывая глаз.  – И какую тебе бы хотелось концовку? – спросил он.  – Счастливую, – решительно ответил Ибо.  – М-м, – задумался режиссёр и сценарист в одном лице, – и какой ты её видишь? Что нужно сделать Ойсину? – Не слезать с коня, – тихо проговорил Ибо, – ведь тогда он сможет вернуться к Ниам, разве нет? – И он сможет быть счастливым? – Сяо Чжань открыл глаза, и почему-то казалось, что этот взгляд способен смотреть прямо в душу. – Многих несчастий уже будет никогда не изменить.  – Но разве он её не любит? – не сдавался Ван Ибо.  – Думаешь, любовь способна всё решить? – Может быть, не всё, но она должна быть исцеляющей. – Тогда ты прав, – согласился Сяо Чжань, – Ойсин не должен слезать с коня. Знаешь, что для этого необходимо?  – М? – затаив дыхание, Ибо смотрел на него с искренним интересом.  – Он должен верить Ниам, послушать её. Только тогда он сможет вернуться к ней и несмотря ни на что сохранить их мир.  – Давай сделаем такую концовку, – жалобно попросил Ван Ибо, словно от этого зависела его собственная жизнь.  – А ты романтик, – прошептал Сяо Чжань ему прямо в губы. Ибо не собирался с этим спорить. Тем более, что поцелуй сейчас был гораздо важнее. Его тело опять реагировало на касания. – Ты обещал… До утра, – произнёс Сяо Чжань, затягивая его на себя. – Пожалуйста, не спеши.  Впервые Ван Ибо брал его так медленно, хотя Сяо Чжань и не исполнил своего обещания: теперь он был таким тихим. И именно эта безропотная тишина, беззвучные всхлипы и руки, крепко прижимающие его к себе, так глубоко въелись в сердце Ван Ибо, что он больше никогда не смог бы выдернуть их оттуда. Продолжали сменяться друг за другом дни, и казалось бы, всё идёт своим чередом. Их маленькая труппа всё больше приближалась к долгожданной премьере. Они отрепетировали концовку, и все были рады тому, какой приторно-сладкой она получилась. Даже Этна не сопротивлялась своим влюблённым репликам. Ван Ибо не мог понять, почему посреди всей этой идиллии его не покидает странное чувство. Особенно, когда он наблюдал за суетящимся Сяо Чжанем, который больше не находил времени подняться к нему наверх. Ибо было чуточку обидно, но он не отвлекал его от сосредоточенной работы. – Ты сегодня не закончишь пораньше? – спросил он, наблюдая, как Сяо Чжань аккуратно дорисовывает иллюстрации в своём рукописном сценарии. Почему-то это было важно. – Прости, – тот оторвался от своего занятия и поднял голову, на его лице красовалась виноватая улыбка. Она ему не шла. Ван Ибо гораздо больше нравился дерзко поднятый уголок губ. Он даже фыркнул, не сдержав недовольства. – Потерпи до премьеры, – мягко ответил Сяо Чжань. – Ты меня не поцелуешь? – крикнул он Ибо, когда тот уже поднялся, чтобы уходить. Ван Ибо вернулся, наклонился и ласково коснулся его губ. Всего лишь дождаться рождественского выступления было не такой уж и сложной задачей.

***

– Ты же пригласишь нас на премьеру? – спросила Аманда, неприятно повиснув у Ибо на руке. Субботним вечером они с парочкой университетских знакомых сидели в типичном ирландском пабе. Ибо осторожно высвободился из чужой хватки. – Думаю, да… – он был слегка неуверен. – Может, прогуляемся туда попозже, познакомишь нас со своими друзьями, – предложил Робин. – Я возвращаюсь в Берлин на Рождество, не смогу прийти. Мне тоже интересно, что у вас там за клуб такой. – Мне нужно спросить руководителя, – замялся Ибо. На самом деле, он не был в близких отношениях со своими одногруппниками, и что-то внутри него противилось мысли делиться с ними чем-то столь важным. – Это всего лишь клуб, можно сделать сюрприз, – присоединилась к уговорам девочка, чьё имя Ибо, к своему стыду, так и не запомнил. Он и не заметил, что весь семестр воспринимал занятия в университете сугубо, как выполнение своих обязанностей и даже не намеревался там социализироваться. Всё его существо тянуло к одному месту или, скорее, к одному человеку. – Он просто стесняется знакомить нас со своим парнем, – проговорила Джессика. Ибо чуть не подавился пивом, отчего все присутствующие радостно загудели. – Ведь поэтому ты зависаешь там всё время? – она заговорщицки толкнула его локтем. Ван Ибо пожалел, что в принципе отозвался на приглашение пойти сегодня в этот треклятый паб. – У нас на носу премьера, – сказал он решительно, – не стоит мешать. Я скажу вам позже. На этой ноте он встал, взял свою куртку и ушёл. Ему было всё равно, что о нём подумают.

***

– Конечно, они могут прийти на представление, – ответил Сяо Чжань всё в том же вежливом тоне, который тревожил Ибо в последнее время. – Только, пожалуйста, Бо-ди, не приводи сюда никого раньше Рождества, – голос его звучал слишком серьёзно, – прошу тебя, это важно. – Мы как раз собирались сегодня рисовать пригласительные! – почти пропела Эмили, внезапно образовавшись рядом. – Рисовать? – несколько удивлённо переспросил Ибо. – Они хотят сделать всем персональные приглашения, – проговорил Сяо Чжань, указывая назад. Обернувшись Ван Ибо только обратил внимание, что вся компания уже сидит за столом и что-то сосредоточенно мастерит. Даже Этна, которую никогда не интересовали подобные сентиментальные штуки. – Разве не эффективней сделать рассылку в соцсетях? – предложил Ван Ибо, но девочка уже убежала, чтобы присоединиться к остальным. Сяо Чжань только пожал плечами. Ибо чувствовал себя абсурдно, вырезая буковки из цветной фольги для потенциальных зрителей. Он не понимал, кого они собираются звать подобным старомодным образом и как им рассылать эти открытки. Их можно было хотя бы напечатать. На какое-то мгновение ему показалось, что время и вовсе застыло, но потом все актёры собрались и ровно в шесть разошлись по домам, и они с Сяо Чжанем, как обычно, остались одни. – Чжань-гэ, – проныл Ибо, протягивая тому свою руку с вмятиной от ножниц, которыми он орудовал слишком долго, – тебе не кажется… – он сделал небольшую паузу, – что они странные? – Кто? – непонимающе спросил Сяо Чжань. – Ну, Эмили, Этна, Лен… и Даниэль. Сяо Чжань усмехнулся. – Они странные, а мы нет, Ван Ибо? – спросил он. Поднимаясь ночью в свою комнату, Ван Ибо опять услышал топот на чердаке.

***

На следующий день Дэниель не пришёл на репетицию. В этом не было бы ничего необычного, но Ван Ибо невольно почувствовал, что этого никто не заметил. Когда Эмили на автомате повторила свои строки в пустоту, у него по телу пошли мурашки. Сяо Чжань перебил её, и выглядел этот жест нервно. Вроде бы их дело шло к логическому завершению и счастливому финалу, но Ибо не отпускало ощущение, что что-то не так. Уже какой день подряд Лен садилась в одну и ту же позу с блюдом на вынос из индийского ресторанчика. Один в один она повторяла одни и те же жесты и давно не реагировала на обращения. А Ван Ибо какой день делал вид, что этого не замечает. Он просто хотел жить, как жил до этого времени. Наверное, поэтому он безропотно остался, когда Сяо Чжань разогнал всех раньше положенного времени. Глядя на то, как тот напряжённо стискивает кулаки, подсознательно Ван Ибо понимал, что где-то здесь его ждала ловушка, в которую он, вероятно, уже угодил. – В тех банках в подвале правда хранятся призраки, Чжань-гэ? – спросил он так, словно это был единственный вопрос, который волновал его в эту минуту. – Это просто старые банки от джема, Ван Ибо, – ответил Сяо Чжань. Лучше бы он шутил, как прежде. Именно такой обычный ответ заставлял Ибо чувствовать себя не по себе. «Ты мне больше ничего не объяснишь?» – хотел спросить он, когда Сяо Чжань встал со стула, подошёл совсем близко и протянул руку, чтобы прижать его к себе. Его губы были такими тёплыми, что Ван Ибо сдался опять, в очередной раз. Не задавая вопросов, он позволил раздеть себя прямо здесь – в их небольшом театре. А ведь они ещё никогда не делали этого тут, прямо в маленькой гримёрной, где был всего один стол и зеркало, обрамлённое негорящими лампочками. Находясь на грани сомнений, что целый мир вокруг него существует, Ван Ибо чувствовал, как их сердца продолжают биться в унисон. – Чжань-гэ, – остановил он Сяо Чжаня, который усадил его на стол и осторожно растягивал, двигаясь двумя пальцами. Ибо не был против, ни капельки, ему просто был нужен всего один ответ. Сяо Чжань замер, прекратив своё занятие, и положил обе руки ему на талию. – У нас ведь всё будет хорошо? – наконец закончил свою мысль Ван Ибо. – У нас всё будет хорошо, – уверенно ответил Сяо Чжань и ни мешкая не секунды прижал его к себе. Было что-то отчаянное и в его поцелуях, и в том рваном темпе, в котором он брал Ибо в этом тёмном, тесном помещении. И только их стоны звучали в его глухой тишине.

***

«Скоро Рождество», – говорил себе Ван Ибо, натягивая джинсы, чтобы привычно спуститься вниз и перевоплотиться в Ойсина. Мелкие снежинки, кружащие за окном, словно вторили его мыслям. «Чжань-гэ сказал, что всё будет хорошо», – повторял он про себя, чувствуя, как горло сжимает страх. К топоту у него над потолком добавились ещё и крики. Ван Ибо делал вид, что не слышит. Он больше не мог вспомнить, когда началась череда странностей, которые он от себя уверенно отгонял. Возможно, Эмили, любящая старые кружевные платьица, Даниэль, работающий разносчиком газет, Лен и Этна никогда и не принадлежали этому миру. Возможно, Ван Ибо всегда это понимал – ещё когда впервые переступил порог. Вот только какую роль отыгрывал в этой всей истории Сяо Чжань? – Ибо, – окликнул его чей-то голос, стоило ему приблизиться к выходу на улицу. Он замер на месте. – Ван Ибо,  – повторил человек. Первой мыслью было уйти обратно, сбежать к себе домой, но стоило Ибо развернуться и сделать шаг назад, как ему в лицо ударил дым, а крики там, наверху, стали ещё истошней. Ван Ибо замер на месте, не в силах двинуться. Он не знал, насколько реально происходящее в этом доме. Может ли он сгореть заживо, если пойдёт дальше. Страх окутывал его с головы до кончиков пальцев, а голоса снаружи продолжали звать, умоляя выйти. «Ван Ибо, иди сюда, Ван Ибо», – доносилось со всех сторон. Выбежав на улицу, он встретил там своих одногруппников. Они радостно болтали, не слыша того ужаса, что только что звучал у Ван Ибо в голове и также внезапно затих в одночасье. Он обернулся и уставился туда, где ещё вчера располагался их театр, чувствуя, словно на него льётся ведро холодной воды. – Ван Ибо, ты придумал всё это, чтобы прогуливать факультативы? Или чтобы не ходить с нами вечером в паб? – гудела у него под ухом девушка, чьё имя было совершенно неважно. – Мы тебе настолько не нравимся? «Зачем я сказал им этот адрес? – крутилось у Ван Ибо в голове, пока он сверлил взглядом выбитые двери, разрисованного граффити цокольного этажа. — Почему я вышел из здания? Я правда оставил его там?» Разворачиваясь и бегом устремляясь вверх по лестнице, Ибо совершенно не думал о том, что весь университет будет считать его ненормальным. Ведь по сути он и был всего лишь безумцем, который полгода был уверен, что живёт в заброшенном здании. Оказавшись перед дверью своей квартиры, он увидел, что она заколочена точно так же, как и все остальные в доме. Без раздумий он снова метнулся вниз, вбегая в разрушенный театр. Он даже не заметил, был ли кто-то на улице в этот момент. Все его мысли заполнял один человек, которого здесь больше не было, как и того места, где Ван Ибо был счастлив всё это время. Границы между реальностью и наваждением окончательно стёрлись, пока он ступал ватными ногами по обломкам собственной страны грёз. У него даже не было сил плакать или кричать, потому что он не мог поверить, что всего, что было ему так дорого, больше не существует – что больше не существует его . Бродя между рядами разбитых кресел, пробираясь сквозь хлам и раскуроченные доски, Ван Ибо не видел перед собой буквально ничего. Его разум застилала пелена. Даже отыскав ту самую тесную гримёрку, где больше не было ни стола, ни зеркала, он не дал волю слезам. Он ходил, словно привидение, как будто любая эмоция с его стороны могла стать признанием, что всё закончилось вот так. Отступил даже чудовищный страх, который ещё мгновенье назад, сковывал его тело. Не ощущая ровным счётом ничего, Ван Ибо спустился в подвал, и только там всё ещё стояли те самые дурацкие банки с призраками, которых так глупо было бояться, когда самым страшным в этом мире оказалось не что иное, как потеря.   Потеря, которую Ван Ибо осознал, только вернувшись наверх. Не глядя он направился туда, на их чердак, где всё началось с ночного неба. Делая каждый шаг, преодолевая очередную ступеньку, он всё ещё надеялся, что он ждёт его там, в их уголке. Обнимет, уложит, закутает в одеяло и скажет: «Глупый Ван Ибо, я же обещал тебе, что всё будет хорошо». Вцепившись мёртвой хваткой в поручень, он зажмурил глаза. Ему понадобилось ещё тридцать ударов сердца, чтобы их открыть и встретить свою пустоту . Только плюшевый кролик грустно лежал в уголке, олицетворяя всё то одиночество, которое вмиг накатило на Ибо. Жалобным голосом он тихо обронил: – Чжань-гэ… Но ничего не изменилось. – Сяо Чжань, – позвал он громче, – Сяо Чжань! – крикнул он во весь голос. И в этот самый момент слёзы хлынули из глаз, и во рту осел неприятный вкус горечи.  – Сяо Чжань , – повторял Ван Ибо, сжимая в руках такую же несчастную игрушку, как он сам, не зная, его бросили или он сам «слез с коня», потому что недостаточно верил. Он сидел, скрючившись в одной позе, и небо над его головой из серого становилось багровым, готовясь утонуть в чернильных красках. Даже звёзды не горели сегодня для Ван Ибо в чужой стране, где он больше никому не был нужен.

***

Когда случается что-то плохое, каждый человек невольно желает, чтобы поутру всё оказалось сном.  Проснувшись на холодном чердаке, лёжа на полу, Ван Ибо тоже надеялся, что все вчерашние события ему привиделись. Он прижимал к себе плюшевого кролика, как ту единственную вещь, которая была связью с его реальностью, и боялся открыть глаза. Ему снова стало страшно. Страшно, что он жил в мире, которого нет, что он влюблён в человека, который исчез, что возможно, нет и его самого или он попросту сошёл с ума. Ван Ибо досчитал до ста, прежде чем смог заставить себя приподняться и осмотреться. Как бы это ни было прискорбно, но ничего вокруг не изменилось, только тело болело от времяпровождения на твёрдой поверхности. Хотелось бы ему ничего не делать и никуда не идти, а просто остаться и провести вечность на этом, хранящем их воспоминания, чердаке. Но самое малое, что нужно было сделать в этой ситуации, — это найти зарядку от телефона. Дать знать близким, что он жив, вроде бы. Ван Ибо не был уверен даже в этом. Проходя мимо «своей» квартиры, он остановился, уставившись пустым взглядом на запертую дверь. Помещение, находящееся по ту сторону, Ван Ибо больше не осмелился бы называть своим домом. Он отчётливо чувствовал запах беды и смерти. Он осторожно поднял руку и коснулся старого ржавого замка, чтобы удостовериться, что ему туда не попасть, и только потом продолжил спускаться. Заходя через отверстие, которое некогда служило дверью в театр, Ван Ибо всё ещё чего-то ждал, как бы это ни было глупо. Он оглядывался по сторонам, даже когда шёл по улице, сильнее кутаясь в пальто. Летящий ему в глаза снег был мокрым и острым. Ирландия больше не была к нему дружелюбна. Теперь Ван Ибо ненавидел её погоду, тёмные, зловещие улицы и безжалостные легенды. Часть него хотела побыстрее оказаться в аэропорту, улететь в Китай и больше никогда не возвращаться. Когда перед глазами появилось знакомое здание на Англесиа стрит стало чуточку легче. Сделав глубокий вдох, Ван Ибо зашёл внутрь. – Здравствуйте, извините… – начал было он, не зная, что именно сказать. «Извините, я всё ещё у вас зарегистрирован?» «Не подскажите, я тут не живу?» В голову лезли только неадекватные варианты, хотя в его ситуации трудно было рассчитывать на что-то иное. – Господи, мы вас искали, – пришла ему на помощь девушка за стойкой регистрации. – Зачем вы оставили у нас свои вещи и ушли без предупреждения? – Я… – У Ибо не было никаких ответов на гораздо большее количество вопросов. Он едва сдерживал истерический хохот, чувствуя, как уголки его губ искривляются в безумной ухмылке. – Можно мне комнату? – спросил он, игнорируя вопрос. – Извините, господин, свободных комнат нет, – ответила вышедшая из заднего помещения пожилая женщина ещё до того, как девушка за стойкой регистрации успела проверить базу данных. Ладно, Ван Ибо было не в чем её упрекнуть. Учитывая его потрёпанный вид и историю взаимодействия с этим заведением, он и сам бы себя не пустил. Оказавшись на улице, он ощутил полную потерянность. Первой мыслью было вернуться на свой чердак, запереться и не выходить несколько дней, но он сдержал этот порыв, умножающий его шансы сойти с ума от поглощающей тоски. Ну и ещё там не было электричества, а с родителями всё ещё нужно было связаться. Проскитавшись несколько часов по холодным улицам в поисках хоть какого-то пристанища, Ибо наконец нашёл новый хостел, где ему выдали комнату с общей ванной в коридоре. Не разуваясь и не снимая пальто, он лёг на кровать, которая тут же отозвалась скрипом. Слёзы опять застилали глаза и мешали соображать. Ван Ибо не представлял, когда к нему вернётся способность думать. Пока что у него были все шансы умереть от голоду и не заметить. Но этот вариант был недопустим, для этого он слишком ответственный сын. «Мам, у меня всё в порядке», – отправил он лаконичное сообщение, когда смог включить телефон. «О, я как раз хотела тебе написать! – тут же, как ни в чём не бывало, ответила мама. Кажется, в её мире прошло гораздо меньше времени, чем в мире Ван Ибо. — Смотри, у нас в Китае тоже готовятся праздновать Рождество! Разве не забавно?» На фотографии, которую отправила мама, была всего лишь обычная пряничная ёлка, но это была самая жестокая пряничная ёлка во всей Вселенной. Каждый пряничный человечек, словно смотрел на Ван Ибо и насмехался над ним. – Проклятое Рождество! – не выдержал он и вскрикнул, ударяя кулаком о кровать, которая своим скрипом была виновата не меньше ёлки. Ван Ибо громко рыдал, игнорируя тот факт, что у него были все шансы быть выгнанным на улицу и умереть там уже от холода.

***

Сложно сказать, сколько именно продлилась эта агония и когда Ван Ибо начал приходить в себя. В какой-то момент у него попросту начали заканчиваться средства и ему пришлось искать выход ради собственного выживания. Мог ли ожидать подобное простой китайский студент, садясь на самолёт в Ирландию? Определённо нет. Ван Ибо казалось, что за эти полгода он постарел лет на десять. Спустя время он всё-таки смог найти себе новую квартиру. Было бы логичней искать что-то в многоэтажках на окраине города, чтобы там точно не было никакой нечисти, но Ван Ибо не был в состоянии оторвать себя от места, в стенах которого случилась его печальная история любви.  Спустя время он даже сумел попасть в ту самую квартиру, нашёл в архиве старые газеты, расспросил соседей и всех торговцев в магазинчиках поблизости. Постепенно он восстановил историю о китайской семье иммигрантов, которая бежала от гражданской войны, но погибла в пожаре шестьдесят лет назад. Их единственный сын учился на режиссёрском и руководил театральным кружком. «Трагически скончался талантливый и перспективный студент», – писала университетская газета. – Какой же ты дурак, Чжань-гэ, – разговаривал Ван Ибо вслух, разбирая завалы в помещении, где был их театр. Почему с ним так ничего и не сделали, всё ещё оставалось для Ван Ибо загадкой. Найти владельца ему пока не удалось. – В твои годы вообще не было моды на общение языком через рот, да? – сдвинув в сторону несколько тяжёлых коробок с хламом, Ван Ибо разогнулся, чтобы вытереть со лба капли пота. – Или ты думал, что я сбегу, если узнаю, что ты мёртв? Ну знаешь, у каждого свои недостатки. – Он снова наклонился, чтобы продолжить убираться. – Я вот, например, очень упрямый. Ты даже не представляешь, насколько. Мысль, что лишившийся сил Сяо Чжань всё ещё живёт где-то между стен этого здания, была несколько оптимистичной, но помогала Ван Ибо существовать. В конечном счёте, заботясь о старом театре, он ничего не терял. Только одногруппники всё же решили обходить его стороной, но это и не было ему важно. Он верил, что поступает правильно. Чем больше Ван Ибо изучал старые вещи в театре, тем больше всё вставало на свои места. Например, Этна, Эмили, Дэниель и Лен оказались всего лишь персонажами некогда написанных Сяо Чжанем историй, которые он ставил в студенческие годы. – В какой-то мере мы узнаём друг друга лучше и развиваем наши отношения, да, Чжань-гэ? – сказал Ибо и рассмеялся сам с себя. Когда-то Сяо Чжаню нравился его смех. Удивительно, на самом деле, учитывая, какие звуки Ван Ибо издавал, смеясь. Может быть, именно поэтому Ван Ибо и не мог забыть Сяо Чжаня: тот был единственным, кто любил в нём всё. Или подобное в принципе тяжело забывается. Время от времени он всё ещё вскакивал по ночам от кошмара, в котором слышал крики людей, горящих в пожаре. Каждый раз в этих снах Ван Ибо оказывался на той самой лестнице, чувствуя, как не может сдвинуть с места ступни, чтобы сделать шаг туда – в огонь — и спасти любимого человека. Главным достижением Ван Ибо в этой истории было уже то, что он сохранил рассудок и продолжал жить. Кроме того, закончив университет, он действительно стал талантливым актёром, как и пророчил ему Сяо Чжань. Правда, этого было недостаточно, чтобы осуществить его цель, так что работал Ван Ибо за десятерых, участвуя во множестве проектов, мотаясь по всей Европе, чтобы в конечном счёте всегда возвращаться в Дублин. Утвердиться в чужой стране, найти владельца заброшенного здания и выкупить – не самая простая задача, но Ван Ибо никогда не сдавался на полпути. Правда, ушло у него на это почти десять лет. Наверное, это глупо спустя столько времени всё ещё помнить то наваждение, которое случилось с тобой в двадцать. Из окружения Ван Ибо никто не знал, зачем ему понадобилось выкупить здание с ужасной историей в центре Дублина. Хотя некоторые и были согласны, что это хорошая инвестиция. Никому не было известно, какое огромное сожаление всё ещё отягощает его сердце. Ведь ему всего лишь нужно было дождаться одного Рождества. Шёл 2026 год, когда Ван Ибо наконец достиг своей цели: полностью отремонтировал старый театр, чтобы вывесить снаружи старомодное бумажное объявление о предстоящем прослушивании для набора в театральную труппу. С чувством выполненного долга он сел за деревянный стол, разложив перед собой ненавистные ирландские легенды, и закрыл глаза, скрестив на груди руки. – Ван Ибо, сколько тебе лет, что ты всё ещё играешь с плюшевыми игрушками? – совсем рядом донёсся такой знакомый голос. –  Вернулся, наконец, призрак со сроком годности? – проговорил Ван Ибо, улыбаясь самым краешком губ. Он боялся открыть глаза, пока не ощутил тепло руки, касающейся его плеча. Только тогда, подняв вверх голову, он решился взглянуть на человека перед собой. Сяо Чжань сидел на краешке стола, держа в руках плюшевого кролика, и улыбался, словно ничего не произошло. Только взгляд его выдавал тоску, заставляя сердце Ибо в очередной раз обливаться кровью. Ван Ибо сделал медленный глубокий вдох. – Ибо, – обратился к нему не то человек, не то призрак, – ты ни в чём не виноват. На самом деле, я сам не знаю, что бы случилось, если бы мы смогли отметить вместе то Рождество. – Только не говори мне, что ты пришёл попрощаться, – Ван Ибо вскочил на ноги, крепко хватая Сяо Чжаня за руку. – Ай, что ты делаешь, Ван Ибо? Мне больно! – вскрикнул тот слишком радостно для страдающего. – Ты мне ответь сначала, иначе я сам тебя прибью! – не мог успокоиться Ван Ибо. – Мне больно! – повторил Сяо Чжань и расхохотался. – Куда я могу деться от такого упрямого человека? Ты невозможный! Столько лет, Ван Ибо. Кто бы ещё мог добиться, чтобы этот мир стал явью… Он не успел договорить, потому что Ибо было жизненно необходимо проверить, насколько настоящими ощущаются его губы. Он прижимал к себе своего Сяо Чжаня, не задаваясь вопросами ни по поводу прошлого, ни по поводу будущего. – Я просто всегда верил, что ты здесь, – со всей искренностью ответил Ван Ибо.