12 ступеней близости

Джисон не слышит, как открывается дверь, обращает внимание, только когда вновь включается свет. Взгляд практически сразу цепляется за фигуру напрочь мокрого Минхо, вбежавшего в комнату. Его карамельные волосы сейчас выглядят темно-русыми, липнут к встревоженному лицу, и Джисон выдыхает с облегчением, сам не замечая того, как выскакивает из ванной, оказываясь за одну короткую секунду прямо перед Минхо. Состояние странное. Джисон весь дрожит от стресса, измученное сознание радуется, что Минхо жив, что не утонул, что пришел за ним. — Минхо... — единственное, что может выдавить из себя Джисон, прижимаясь голым телом к холодной мокрой ткани чужой одежды, с которой все еще капает вода, и начинает дрожать вдвойне, но теперь скорее от того, что мышечное напряжение начинает отпускать. — Замерзнешь. — бессмысленно предупреждает Минхо, зарываясь мокрыми пальцами в волосы Джисона, и прижимая того ближе. Он утыкается лицом в теплую голую шею, и просто дышит пару мгновений, впитывая чужую дрожь, и не говоря больше ничего. Около минуты спустя, в комнату врывается Уен. Когда ему на глаза попадается ванна полная опарышей, он громко ругается, напоминая разозленного щенка, и подлетает к Джисону, практически выхватывая его из рук Минхо. — Тупые имбецилы со своими тупыми квестами. — бормочет он, стирая с лица и кожи Джисона песчинки грязи, оставшиеся после личинок. Он бросает взгляд на Минхо кратко и серьезно. — Сонхва нашел полотенца в подсобке. Выдал Сану и Чанбину после бассейна, чтобы не мерзли. Пойди возьми, пока не простыл. Я заберу одежду Джисона и отведу его в ординаторскую. Там встретитесь. Минхо на его слова не реагирует, о чем-то безмолвно беседуя глазами с Джисоном, продолжая находится рядом. Уен вздыхает, и трогает его осторожно за плечо. — Минхо, правда, весна еще слишком холодная. Он в порядке, ты в порядке. Сходи оботрись, переоденься. Квест закончился, никуда он не денется больше. — произносит Уен вкрадчиво. — Да, ты прав. — соглашается нехотя Минхо, приближаясь и прижимаясь мягко губами ко лбу Джисона. Это не полноценный поцелуй, только прикосновение губ, но Джисон все равно закрывает глаза на секунду, затем вновь открывая, чтобы проводить его взглядом. Видимо, после продолжительного напряжения, произошел откат, и Джисон ощущал себя теперь безвольной медузой, бултыхающейся в штормящем море. Он вздрагивает мелко, потому что влага, оставшаяся на коже после объятий с Минхо неприятно холодит. Уен опять вздыхает недовольно, расстегивая молнию своей худи, и закидывая ее на плечи Джисона. — Он бросился сюда, как только мы открыли дверь. Догадался, что ты его из воды выкупил. Я только успел ему сообщить, где ты и больше ничего.— Уен говорит размеренно и спокойно, поднимая с пола одежду Джисона. — Прости, что долго. Там, пока воду спустили, пока Минхо выпустили, хорошо, что Сонхва додумался предложить те цифры, что он слышал в наушниках в начале, как код от двери в наше крыло, иначе я не знаю, сколько бы тебе еще пришлось тут провести. — Спасибо... — еле слышно бормочет Джисон, наблюдая за тем, как Уен отряхивает его одежду. Уен поднимает на него взгляд, и качает головой. — Меня не за что благодарить. Ты молодец. Я бы не решился вот так вот. — он кивает головой в сторону ванны, и Джисона передергивает от воспоминаний. Уен хмурится, заметив это, и слегка подталкивает его в сторону двери. — Пойдем. Джисон, все еще дрожащий и уязвимый, послушно идет, поддерживаемый рукой Уена между лопатками. Когда они выходят из ванной, светлые стены коридора кажутся почти неестественно яркими после темноты, в которой он находился прежде. Он не может избавиться от ощущения, что кто-то все еще ползет по его коже, но старается сосредоточиться на голосах команды, доносящихся из ординаторской. — Ты в порядке? — спрашивает Уен, останавливаясь и оборачиваясь к Джисону, открывая дверь в ординаторскую свободной рукой, и пропуская Хана вперед. — Да, просто... — Джисон делает паузу, пытаясь собрать мысли. — Я знал, что будет тяжело, покупая Минхо свободу, но когда оказался там, понял, что все гораздо хуже. В какой-то момент игра перестала быть игрой. Уен кивает, понимая, о чем говорил Джисон. — Это был жестокий квест, — говорит Уен, пытаясь подбодрить его. — Но ты справился. Не каждый может такое выдержать. Уже у самой двери их догоняет Минхо, с накинутым на плечи полотенцем. Его волосы все еще немного влажные, но одежда сменилась на сухую больничную форму. Минхо подходит ближе, и Джисон ощущает, как его накрывает волной облегчения. — Ты в порядке? — снова спрашивает Минхо, и его голос полон искренней заботы до мурашек на коже. — Да, я... я в порядке, — отвечает Джисон, хотя сам не до конца верит в эти слова. Чтобы забыть произошедшее, понадобится время, но присутствие Минхо придает ему уверенности. — Джисон здесь, мы можем идти. — сообщает Уен собравшимся в ординаторской парням. Они оборачиваются на его голос, и все взгляды оказываются моментально прикованными к напряженной фигуре Джисона. — Выглядишь не очень, — замечает Чанбин, его голос звучит мягко, но с долей юмора, маскирующего сочувствие. — Мы думали, ты уже стал единым целым с этим квестом. Неотъемлемая часть. — Я бы предпочел не быть частью вот этого вот кошмара. — слабо усмехается Джисон, и это вызывает у всех легкий смех, который помогает разрядить атмосферу. Сонхва подходит ближе, отлипая от теперь снова брутально выглядящего Минги, еще совсем недавно прятавшегося от актеров квеста за горкой разбросанных стульев. — Ты молодец, Джисон. Я в шоке был, когда увидел, что с тобой происходило. — Ты успел, хен. — добавляет Бомгю как-то несвойственно ласково совсем рядом, и Джисон чувствует, как его сердце наполняется теплом от этих слов. — Спасибо... — говорит Джисон, немного смущаясь от всеобщего внимания. На какое-то короткое время, все собираются вокруг него, создавая маленький круг поддержки. В этот момент Джисона настигает понимание того, что, несмотря на ужас дня, пройденный квест выполнил функцию, задуманную сценаристами: адреналин и единая цель сплотили их. Если еще вчера, стоя вечером на лоджии их особняка, он не знал, есть ли ему место в этой компании, то теперь он знает, что не одинок. Есть люди, которых он может назвать друзьями, которые готовы поддержать его в трудные моменты. И, возможно, это самое важное из всего, что он мог вынести из этого испытания... И Минхо. Джисон переводит на него взгляд, понимая, что сейчас он просто хочет к нему. Вернуться домой, принять горячую ванну, в которой не будет насекомых, и которая не будет пытаться их утопить, и завалиться в кровать в его объятия. Он хочет того комфорта и безопасности, которые Минхо ему дарит. Сейчас он хочет к нему, а не в комнату к Хенджину. И это осознание должно прошить своей неожиданностью, но на самом деле мягко оседает на душе, не вызывая внутреннего сопротивления. — Пойдем, — негромко говорит Минхо, задевая своими пальцами тыльную сторону ладони Джисона на краткое мгновение, но Джисон ловит это прикосновение, цепляя чужие пальцы и сжимая в ответ крепче, не позволяя отпустить. — Давайте вернемся и найдем что-то поесть. Нам нужно восстановить силы. На обратном пути к автомобилям, Джисона окружали шутки и смех участников. Свобода и свежий воздух пьянили, пройденный квест снова казался просто игрой, подарившей острых ощущений и разнообразившей жизнь. Но Хану сосредоточиться на них не получалось. Отголоски страха все еще таились где-то в глубине. После сегодняшнего дня он четко осознал, что их ждет еще много испытаний, и вопрос, который он озвучил вчера, по поводу прошедшего времени, теперь имел четкий ответ: не "уже", а "всего лишь" четыре недели позади, еще столько же впереди. Ставки повышаются, их становится все меньше, а контент должен интересовать зрителей, и проще не станет, если им с Минхо удастся пройти. Но, в то же время, казалось, что теперь он готов встречать эти трудности плечом к плечу, готов стать надежной опорой моста между ними, а не пытаться сбежать от себя самого. Вторая команда участников еще не покинула госпиталь, видимо, продолжая квест, а потому, дом встретил их тишиной и спокойствием. Где-то в середине поездки, разговоры в машинах стихли, уступая место накатившему утомлению, по возвращении, на полноценный обед сил не было, поэтому они перекусили тем, что осталось со вчерашнего вечера и сегодняшнего завтрака, и разошлись на отдых. Джисон с Минхо решили подняться в комнату, хотя кто-то предпочел лежаки лоджии и диваны гостиной первого этажа. Зайдя в комнату, первым делом Минхо извлек из шкафа два полотенца, кидая одно из них Джисону, и направляясь к душу. — Ты будешь против если я присоединюсь? — спрашивает Джисон, глядя на широкую спину, спрятанную за больничной рубашкой. Минхо оборачивается, удивленно замирая у наполовину открытой двери в ванную комнату. — В душе? — уточняет он насмешливо, и его губы трогает крохотная улыбка, словно Джисон просто нелепо пошутил сейчас. Не удивительно, на самом деле. После случая в джакузи, они не купались вместе, да и вчерашняя беседа, в которой Джисон четко обозначил, что хотел попробовать переосмыслить происходящее, казалось, исключала желание Джисона вторгаться в личное пространство Минхо. — Да. — отвечает Джисон кратко, слишком уставший, чтобы думать о том, как это все может выглядеть со стороны. — Общий душ. Сейчас. — вновь мягко повторяет Минхо, словно пытаясь донести абсурдность этой идеи. Он все же распахивает дверь сильнее, проходя внутрь, но не закрывает ее за собой, позволяя зайти следом. Минхо расстегивает верхние пуговицы рубашки, глядя на Джисона смешливо и недоверчиво. — Я просто хочу сэкономить время. Я устал, честно, поэтому подумал, что общий душ мог бы помочь. Еще и воду сэкономим. — Джисон опирается спиной о стену, прислоняясь к ней затылком. Он не начинает раздеваться, пока Минхо не дает полного согласия на его идею. — Но если ты против, то я подожду, все нормально. Минхо хмыкает и скидывает рубашку на стоящую рядом стиральную машину. — Да не против я, просто неожиданно. Ты же знаешь, что мог просто попросить пропустить тебя первым? — его голос сочится шутливой сладостью. Джисон почувствовал, как его щеки предательски краснеют. До такого банального решения его утомленное сознание просто не додумалось. Утомление и желание расслабиться превалировали над любыми сомнениями. — Я не подумал об этом… — начал он, но Минхо перебил его. — Я понял. — Минхо усмехнулся, его глаза искрились игривым светом. — Ладно, раз ты так настаиваешь, давай. Он стянул с себя последние элементы одежды, шагнул к душу, открывая кран, и теплый поток воды ударил по коже. Потоптавшись немного на месте, снедаемый смущением от сложившейся ситуации, Джисон тоже начал раздеваться. Душ наполнял ванную теплым паром, и он шагнул внутрь, наслаждаясь моментом. Они оба оказались под струями воды, смывая усталость и напряжение. — Какой же это кайф. — произнес Минхо, закрывая глаза и откидывая голову, позволяя воде струиться по своему лицу. Джисон подавил в себе неожиданное желание прижаться губами к открытой влажной шее. Он нахмурился, наблюдая за чужим безмятежным лицом. Не ясно, бурлит ли это в нем остаточный адреналин, или взыграла какая-то искаженная версия стокгольмского синдрома, где люди влюбляются в спасителей. После того, как Минхо освободил его из комнаты с личинками, притяжение к нему ощущалось с новой силой. Он отвернулся, забирая с полочки шампунь. — Точно. Главное, чтобы ты не начал петь от счастья. — шутит Джисон, маскируя за игривым тоном свое новое замешательство. — Это было бы уже слишком. — усмехнулся Минхо, наконец открывая глаза. — С другой стороны, я пою не так плохо, как ты думаешь. — Я не думаю, что ты плохо поешь. — честно отвечает Джисон, намыливая волосы. — Просто не сейчас. Это было бы неловко, что ли. — Неловко? — Минхо медленно, почти неощутимо, проводит самыми кончиками пальцев вдоль позвоночника Джисона от лопаток до поясницы, вызывая легкую дрожь. — Более неловко, чем один душ на двоих? — Это просто душ. — выдыхает Джисон, уворачиваясь от щекотного прикосновения. — Ты же студент. Или ты в общаге не жил никогда? — Ну, вообще, у меня квартира. — Минхо смеется. — Мажор. — хмыкает Джисон в ответ, закатывая глаза. Минхо улыбается, смывая пену с тела. — Если мне нельзя петь, может ты споешь? Я все никак не могу добиться возможности услышать что-то из написанного тобой. — Я поставлю тебе что-нибудь, честно. Но не сейчас. Сейчас давай закончим с этим поскорее и поспим немного, пока не пришло время ужина. — Ммм. Хорошо. — Минхо кивает, и осторожно, чтобы не поскользнуться, выбирается из душевой кабины, вытираясь, и оборачивает полотенце вокруг бедер. — Тогда купайся и приходи. — Ладно. — соглашается Джисон, отворачиваясь, смывая шампунь с волос. Когда он наконец выходит, вдоволь насладившись теплом, Минхо уже устроился на кровати, откинув тяжелое одеяло в сторону. Джисон наспех влезает в свой пижамный комплект, забираясь с ногами в кровать, и принимаясь сушить влажные волосы. Повернув голову в сторону, под потоком горячего воздуха, он вдруг встречается взглядом с Минхо. Джисон замирает, опешив на секунду от неожиданности, даже позабыв о фене в руке, и вопросительно приподнимает брови, а Минхо лишь молча глядит на него, не отрывая взгляда. — Что? — первым обрывая зрительный контакт, Джисон отворачивается, зарываясь пальцами во влажные волосы и небрежно взъерошивая их под струями воздуха. — Ничего. — Минхо тихо усмехается, наклонив голову набок. — Ты боишься насекомых. — то ли вопрос, то ли просто констатация факта. — Ага. — со вздохом подтверждает Джисон. — А ради меня полез в ванну. — Минхо довольно улыбается, разглядывая джисонов профиль. — Почему? — Я и сам не знаю. — он медлит, придумывая отговорку. — Это зрелищно, а у нас шоу, как-никак. — Только и всего? Джисон задумывается на секунду, отключает фен и кладет на матрас. В голове вновь, точно кадры из фильма, воспроизводятся моменты из квеста, быстро заполняющаяся водой комната и те эмоции, что он переживал. — Может, это прозвучит глупо, ведь все происходящее было игрой, которую мы могли прервать в любой момент... — следует недолгая пауза и Джисон поворачивается лицом к Минхо, вновь встречаясь взглядами. — ...но в какой-то момент, я просто испугался за тебя. Ну, не знаю, вдруг что-то пошло бы не так? Здравый смысл словно отключился. — Вовсе не глупо. — яркая улыбка Минхо уступает место спокойной и мягкой. — Ты переживал за меня. Мне это льстит невероятно. Взгляд Джисона медленно путешествует по его лицу, останавливаясь на мгновение на губах, прежде чем вернуться к глазам. В голову лезут странные мысли, которые Джисон отталкивает очень лениво. Они не целовались всего три дня, которые он его избегал, а кажется, что не целовались никогда прежде. От мысли о возможности наклониться ближе, нависнуть и прильнуть к чужим губам, щеки слегка обдает румянцем. — Ты бы на моем месте поступил так же. — произносит Джисон, сглатывая и улыбаясь. Минхо остается неподвижно лежать, не отрывая глаз от его лица, медленно изучая эмоции, написанные на нем. Джисон выдыхает, приходя к мысли, что вполне готов отпустить идею их преждевременного освобождения в пользу этой нежности, и в самом деле подбирается ближе, опираясь рукой на кровать около головы Минхо. Легко считывая настроение Джисона, Минхо размещает руку на его бедре, заставляя улыбнуться неловко. То странное чувство, которое он ощутил в день их первого поцелуя возвращается. Недомолвленная, покалывающая тяжесть воздуха вокруг них. Для Минхо нет никакого секрета в том, что сейчас горит бегущей строкой в сознании Хана, да Джисон и не пытается эту мысль скрыть, склоняется медленно, прикрывая глаза, и касаясь губами губ напротив. Минхо встречает это прикосновение приветливо и с готовностью, мягко отвечая на поцелуй. Поцелуй неглубокий, не пропитан страстью, но Джисон напоследок прихватывает зубами его нижнюю губу, прежде чем отстраниться. —Я понимаю, что реальной опасности не стояло, но я испугался. Я так рад, что ты жив. — выдыхает Джисон укладывая свободную руку на грудь Минхо, сквозь ткань футболки ощущая его сердцебиение, с усилием разлепляя веки, чтобы взглянуть на него. — Живой, теплый, понимающий... Из глубин сознания вдогонку рождаются "нужный, ласковый, нежный", но Джисон сглатывает их, не произнося вслух. И так говорит слишком много. Его слова и так звучат на грани дозволенного им самому себе. Шоу есть шоу, но эта нежность слишком похожа на правду, а Джисон слишком не уверен в своем будущем, чтобы эту правду принять. Минхо запускает одну руку в непослушные после фена волосы, мягко притягивая его голову обратно, пока Джисон не сдается, и не подается самостоятельно навстречу. Сладко, вязко, неторопливо, он тонет в их поцелуе без шанса на спасение, пьет его губы как дорогое вино, утоляя разбушевавшуюся жажду. Рука, которая до этого придерживала его бедро, медленно перетекает на поясницу, мягко, но уверенно давит, вынуждая Джисона прижаться ближе, практически укладываясь сверху. Все вместе они собираются только вечером за ужином. Вторая команда возвращается не сразу в полном составе, и значительно позже, чем вернулись они. Первыми в дом заходят хмурые Мунбель с Солар, следом за ними Минхек, держа за руку Миен, и Тэхен с Джиын. — Вы давно вернулись? — устало спрашивает Мунбель, проходя в гостиную и падая на диван. — Около часа назад. — отвечает Чанбин, отрываясь от игры, в которую они играли с Бомгю, Уеном и Минги. — Вы как? Где Чан? Мунбель качает головой. — В больнице. Сана упала неудачно во время квеста, у нее распухла нога, пришлось временно приостановить прохождение. Понятно, Чан, который был в команде похищенных, не смог оставить ее одну, пришлось организаторам открывать этажи. Вызвали скорую, они с Чаном поехали в больницу делать рентген. Думали сначала полностью прервать квест, но нас вернули проходить его с того момента, где мы остановились. Третий день прошел спокойно. Нога Саны, к счастью, оказалась просто подвернута в результате неудачного приземления, и растянуты мышцы, но трещин и переломов не было. По плану программы были проведены спортивные игры, от участия в которых Сана была освобождена, но Чан, несмотря на травму партнерши, играл на высоком уровне, принеся их команде наибольшее количество очков среди всех участников, а вечер был потрачен на сборы чемоданов перед утренним выездом обратно. Днем пятницы, уже выгружаясь на их улице, после поездки, наполненной смехом, караоке, и обещанными импровизированными рэп-баттлами, Джисон ощущал накрывшую его волну оптимизма. Прошедшие три дня казались полноценно проведенным отдыхом в хорошей компании. Даже тот факт, что само задание недели еще выполнено не было, его не тяготил. Сейчас Джисону совершенно не казалась проблемой, маячившая впереди перспектива их первого с Минхо раза. Он старался не задумываться, хорошо это было или плохо, вновь позволил себе пустить происходящее на самотек, и наслаждаться тем, что преподносит ему судьба. Минхо заботливый, Минхо внимательный, Минхо дерзкий и в то же время спокойный. От Минхо не хочется бежать. С Минхо приятно проводить время. Осознание реальности настигает дома в спальне с предварительно включенными Феликсом камерами, и вероятно, им же оставленным на кровати конвертом недели, наверное, в качестве напоминания. Их разговор о предстоящем происходит немного сумбурно, немного смято, немного неловко. Неловко, потому что, даже если с Минхо сто раз здорово проводить время, шутить и целоваться, первый раз остается первым, и для Джисона конкретно, первым во всех смыслах. — Почти конец недели. Времени совсем нет, что-то мне кажется, я начинаю терять свою уверенность. — усмехается Джисон, поднимая конверт с кровати, и проверяя наличие внутри уже знакомой карточки. Минхо оборачивается на него через плечо, отрываясь от раскладывания по полочкам вещей, которые снял с сушилки, чтобы освободить место для тех, что он забросил стираться после поездки. Он смотрит на конверт в его руках и моргает медленно, прежде чем отвернуться к шкафу, укладывая последнюю футболку на стопку и только потом поднимаясь. — Я почти забыл об этом. — подходя ближе к Джисону, усмехается в ответ Минхо. — Страшно? — Еще бы. — тихо соглашается Джисон. — Не хочу полностью осознавать пока. — Мне тоже волнительно, не буду скрывать. Не так представлял, да? — Минхо осторожно забирает конверт у него из рук, чтобы отложить на подоконник. — Ну... Так точно не представлял. — Обсудим? Джисон морщится смущенно и садится на кровать. — Нужно, но не хочется же. Это неловко и раздражает своей рациональностью. Почему нельзя как-то само собой по мановению волшебной палочки? Приходится все обсуждать, планы строить какие-то. Словно это работа, а не что-то особенное. — он морщится снова. — Глупо слышать про особенный первый раз от парня? — Парень или девушка, ты в первую очередь человек с эмоциями и чувствами, ожиданиями, мечтами и желаниями. — Минхо присаживается рядом, мягко касаясь плеча. — Это может быть неловко, и мы не обязаны этого делать в целом, но я думаю, что нам все же стоит просто открыто поговорить. И дело не в шоу, сценариях и съемках, я бы тебя в обычной жизни так же посадил бы обсудить. Мы не планы строим, а налаживаем доверие и разбираемся в том, что нам нравится, тем более, если это твой первый раз. — Круто. — угрюмо отзывается Джисон. — С разговором или без, я много раз слышал, что впервые всегда тяжело, неловко, странно и вообще не похоже на идеальный романтичный кадр из фильма. — Да ты пессимист. — хмыкает пораженно и саркастично Минхо и его брови ползут вверх, а губы украшает знакомая лисья улыбка. — Не так все плохо, я тебе на собственном опыте говорю. Если произойдет что-то неловкое, просто посмеемся и продолжим. Идеально — не значит безупречно, идеально — значит, что обоим по итогу хорошо, мм? Джисон вздыхает. — Не знаю. Я не очень люблю боль, а больно ведь все равно будет. По крайней мере, не очень приятно. — Ну почему? — ласково тянет Минхо, укладывая подбородок ему на плечо и подтягивая ближе за талию. — Сделаем так, чтобы все было в удовольствие. Это твой первый раз, можешь вести. Я не буду против такого расклада, и тебе не будет больно. Джисон ежится смущенно, выпутываясь из чужих рук, и отсаживаясь чуть дальше, едва находя смелость взглянуть в глаза, наплевав на горящие щеки. — Нет... Я... — Джисон смеется высоко и неловко, пробегая пальцами по волосам. —Господи, какая это все нелепость... Я бы хотел иначе. Мне нравится идея почувствовать тебя в себе. Как-то это... Будоражит, что ли. За секунду лисий взгляд Минхо становится острее и тяжелее, а улыбка совсем немного меркнет. Он хмыкает, натягивая ее обратно и склоняя голову набок, кратко пробегаясь глазами по его телу, заставляя Джисона вдруг почувствовать себя невероятно открытым перед ним, словно Минхо может видеть его насквозь. — Ты, Хани, иногда так слова подбираешь... Убийственно. Джисон только ощущает табун мурашек, сбегающих вниз по спине. — Хорошо, ладно. — смеется глухо Минхо. — Я не буду врать, что не хочу. Постараюсь сделать все возможное, чтобы ты чувствовал себя комфортно и хорошо. — Сегодня? — спрашивает Джисон скорее, чем успевает обдумать свой вопрос. — Сегодня? — повторяет Минхо, и выглядит так, словно его сейчас удар хватит. — Ну так, конец недели же... — совсем уже растерянно бормочет Джисон, ощущая как щеки стремительно пытаются сравняться по красноте с помидорами. — У нас еще суббота есть, можем хоть подготовиться нормально. По-человечески все устроить. Я ужин приготовлю, выпьем чего-нибудь. — Я же умру. От стыда и смущения. — бурчит Джисон, стекая с кровати на пол от неловкости, и утыкаясь лицом в колени, в попытке отстраниться от ощущения того, как жалко чувствует себя со стороны. Но так или иначе, будет же проще забыть об этом сегодня, а не жить в ожидании неминуемых событий еще один день. Была бы возможность этого не делать совсем, Джисон бы воспользовался. А так, это как ночь перед казнью — бесконечная и полная прокрастинации. — Хани... — смеется Минхо, закатывая глаза. — Нет, я серьезно. К тому же, до вечера еще есть время. Ты можешь заняться ужином как раз, тогда мне не придется думать о том, что ты сидишь и ждешь меня, пока я в душе готовлюсь. Это было бы чертовски странно. — он передергивает плечами, словно пытаясь смахнуть нежелательные мысли. — Я мог бы присоединиться. Как позавчера. — Минхо наклоняет голову с ухмылкой, заглядывая Джисону в глаза. — Помог бы расслабиться и подготовиться. — Ну уж нет, спасибо! — придушенно и высоко восклицает Джисон. — Я тебя к себе не подпущу, пока не буду уверен, что все чисто и идеально. — Самому будет неудобно. — уже откровенно посмеиваясь, веселится Минхо. Джисон морщится и бормочет в ответ возмущенно. — Потерплю. Минхо поднимается с кровати и треплет Джисона по волосам как маленького ребенка. — Как скажешь. Тогда я внизу. Готовлю. — он медленно, спиной, выходит к двери, не разрывая зрительного контакта и не прекращая улыбаться. — Но если что, то я всегда готов помочь... С удовольствием. — Я понял. — бурчит Джисон смущенно и начинает смеяться, не выдержав игривого настроения Минхо. — Ты внизу, готовишь. — Верно. И жду, когда меня позовут. — тянет Минхо словно невзначай. — Иди уже. — напоследок мягко бормочет Джисон, наблюдая за приподнятым настроением Минхо. Собирается Джисон нарочито медленно. Как-то это все морально ощущается даже хуже тренировки на бананах. Он вздыхает, вытянув из шкафа чистое полотенце и уходит в душ. Минуты две еще просто сидит на бортике джакузи, бессмысленно глядя на стекло душевой кабины, пока в голове нехотя складывается план дальнейших действий. Тяжелее всего смириться с тем фактом, что помимо прочего, в водовороте эмоций, бурлящих внутри, едва различимо пробивается предвкушение и что-то еще хрупкое и нежное. Он снова анализирует себя, пытаясь распутать клубок внутри, медленно тянет за нитку, оголяя собственную душу. Жить, обнимать и целоваться с Минхо он уже привык, это было тепло и приятно, он видел его голым, и даже прикасался, было приятно и стыдно, но не то, чтобы вызывало в нем те самые особенные чувства, имена которых сейчас Джисон вспоминать не хотел. Потом он самолично пришел к решению, положить всему этому конец и игнорировать его, чтобы затем, увидев, как вода подбирается к горлу Минхо, и как Минхо появляется в дверном проеме ванной комнаты госпиталя, почувствовать нечто, и понять, что к Минхо что-то внутри теперь безостановочно тянется. Какая-то ванильная глупость есть в том, как цветет в душе мысль, что именно с Минхо у него все произойдет впервые. Тревожно и волнительно, но неприязни и страха к этой идее нет. Минхо, возможно, самый лучший и невероятный вариант, который ему могла подарить судьба. Даже если у них ничего не сложится, и странно, что Джисон вообще внезапно думает о том, что что-то сложится, когда он понимает систему этой передачи, и цену, которую они бы заплатили, если бы отказывались, но если все же не сложится, то у него останутся красивые воспоминания, почти как сон, как мечта. Он неторопливо раздевается, складывая одежду на бортик, и заходит в душевую кабинку, включая и настраивая воду. Кожа груди краснеет от горячей воды, Джисон наблюдает за этим сквозь мокрую челку, уткнувшись макушкой в руку на стене душевой, но понижать температуру не хочется. Жар, расползающийся по телу, немного приводит в чувства и усыпляет тревогу. Джисон мылится долго и скурпулезно, трет кожу, пока она вся не приобретает мягкий розовый оттенок, будто, если он хорошо постарается, то смоет вместе с пеной все свои эмоции. Эмоции почему-то никуда не уходят, и становится только хуже, когда приближается момент непосредственной подготовки. Он не решается минут пять, просто стоит, не двигаясь. Сама идея опустить руку и сделать это кажется дикой. Потом неуверенно пробует и ужасается. Сухо, туго и неудобно. Глупо, нужно было хоть мыла на пальцы налить, что ли... Исправление этой ошибки не сильно меняет ситуацию. Тело ни в какую не хочет мириться со вторжением, даже первая фаланга пальца движется с трудом в тесном обволакивающем вакууме. — Боже... черт... Да что же делать? — скулит Джисон сокрушенно, не зная куда себя деть, и как себе помочь. Все идет как-то даже хуже, чем он рассчитывал. Он пытается найти более удобное положение, но от непривычки, получается из рук вон плохо. Не больно, вот что радует, но странно, и как-то неправильно тесно стенки смыкаются вокруг пальца, как сдувшийся воздушный шарик, в котором этот палец застрял. Места маловато для нормального функционирования... Как он вообще собирается с Минхо?... Из груди снова рвется приглушенный полувыдох-полускулеж, с которым он приходит к идее, что стоило, наверное, согласиться на первое предложение Минхо, и поменяться ролями. — Ну почему это так сложно? — шепчет Джисон себе под нос, глядя на стену душевой кабинки, как будто она может дать ему ответ. Он решает, что стоит попробовать добавить немного больше мыла, чтобы облегчить процесс. Внутри бушует смесь стыда и неудобства, когда он медленно вводит палец глубже. После нескольких минут борьбы с собственными эмоциями и телом, Джисон умывает руки, приходя к выводу, что этого позора с него достаточно, и он, должно быть, уже достаточно чист, хотя его тело все равно кажется неготовым к сегодняшнему вечеру, напряженным и настороженным, впрочем большего плана, чем просто стать чистым, у него и не было. Мокрыми босыми ногами он вышагивает из кабинки, наспех вытираясь, и игнорируя странные ощущения тела, набрасывает на себя халат, туго перевязывая на талии, и вяло плетется на первый этаж. Сейчас ему жизненно необходима поддержка, пока он не погрузился в глубины самобичевания. Минхо находится на кухне, уверенно управляясь со сковородой, и напевая какую-то тихую песню. Джисон вздыхает от этой картины, и проходит ближе, осторожно присаживаясь на один из стульев, и впивается взглядом в его спину. Парень, заметив его появление, оборачивается, улыбаясь ему через плечо. — Погрелся? Джисон ежится едва заметно и кивает, разрывая зрительный контакт и наблюдая вместо этого за руками Минхо, красиво выделяющимися из-за подкатанных рукавов. Вздохнув от чужого молчаливого состояния, Минхо откладывает в сторону лопатку, вытирает руки, и подходит ближе. — Ты как? — мягко уточняет он. — Плохо. Нормально, но плохо. — совсем тихо отвечает Джисон и морщится. — Это было ужасно. У меня стресс. — Не поранился? — продолжает допрос Минхо чуть серьезнее. Джисон, в принципе, понимает, что тот задает важные и логичные вопросы, к тому же он сам сюда спустился, но отвечать не хочется. Он отрицательно качает головой. — Хорошо. Значит, стресс. Не переживай так... — Минхо проходится пальцами по его мокрым волосам над виском, убирая их назад. — Я же говорил, самому неудобно. Тем более, если нет в этом опыта. Когда тебе помогают, становится гораздо лучше. — Как-то это все угнетает. — так же негромко произносит Джисон. — Хей, такое настроение никуда не годится. — мягко хмыкает Минхо. — Не думай об этом, расслабься, все будет хорошо. Есть просто я и ты. Мы. И у меня почти готова паста, надеюсь, вкусная, рецепт на ютубе посмотрел. Давай, суши волосы и спускайся, я к тому моменту уже на стол накрою. Паста получилась в самом деле удачной, как и открытое к ней вино. Минхо, в лучших традициях жанра, достал где-то свечи, чем заставил Джисона смеяться от происходящего, сильно контрастировавшего атмосферой с их простой домашней одеждой, и даже включил неторопливый романтический музыкальный плейлист. Минхо каким-то волшебным образом удается разрядить обстановку, превратить вечер в уютный и теплый, наполненный легкими отвлеченными разговорами. В какой-то момент, когда их тарелки почти опустели, а в животе мягко разливалось тепло выпитого вина, Минхо поднялся со своего места, цепляя Джисона за кисть и вытягивая из-за стола. Окольцевав его талию руками, Минхо притягивает парня ближе, улыбаясь, и мягко покачиваясь в неком подобии медленного танца. Джисон смеется, поддаваясь легкости момента, и обвивает руками чужую шею, легко подстраиваясь под его движения. Минхо мурлычит нежно мелодию, играющую в комнате, а Джисон не может поделать с собой ничего, теряясь в глубине лисьих глаз. Он скользит пальцами по короткостриженному карамельному затылку, случайно вызывая мурашки у Минхо и заставляя крохотно вздрогнуть. — Ты совсем как лис... Или кот... — шепчет сквозь улыбку Джисон, наблюдая как Минхо закрывает глаза, расплываясь в ответной, не прекращая тихонько петь. Джисон немного смелеет, запуская руку выше в осветленные волосы. Минхо выдыхает почти беззвучно, приоткрывая глаза и глядя сквозь ресницы. Сердце сладко заходится от трепетности момента, когда Минхо наклоняет голову, оставляя короткий, буквально в одно касание, невинный поцелуй на губах Джисона. Несмотря на то, каким легким кажется прикосновение губ, веки Джисона тяжелеют мгновенно, он закрывает глаза, впитывая окружающую действительность, прежде чем зарыться лицом в чужую шею, вдыхая знакомый цитрусовый аромат. Минхо продолжает негромко мурчать мелодию, притягивая Джисона к себе ближе, обволакивая крепче, зарываясь носом в волну темных волос. Мелодия сбивается на кратчайщую секунду, стоит Джисону оставить поцелуй у основания шеи. Минхо замолкает, но не отстраняется, позволяя Джисону оставлять дорожку нежных целомудренных поцелуев вверх по шее к линии челюсти, а оттуда к уголку губ. Там Минхо перехватывает инициативу, склоняя голову и целуя в ответ. Поцелуй углубляется как-то абсолютно естественно, когда кончики пальцев Минхо ныряют под край футболки, мягко касаясь голой кожи. Инстинктивно, Джисон выгибается немного, потому что нервные окончания горят даже от простейших прикосновений, но получается, что только прижимается ближе, распаляя Минхо еще сильнее. По губам скользит теплый влажный язык, и Джисон пускает его скользнуть внутрь почти радушно, так, словно ждал этого момента. Прихватывает нежно зубами, провоцируя сбитый выдох. Внутри взрываются суперновые от совсем безумных идей и ассоциаций. Щеки Джисона загораются румянцем, когда он отстраняется, глядя на блестящий розовый язык Минхо, спрятавшийся обратно, прикрытый влажными губами. Джисону думается, что он похож на аккуратную сладкую клубничку, и от извращенности этой мысли становится почти плохо. Минхо льнет обратно, целуя и покусывая. Когда их танец полностью теряет всякий смысл, Минхо ловко и практически без усилий, подхватывает его под бедра, из-за чего Джисону приходится спешно сомкнуть ноги вокруг него, с тихим испуганным звуком. С мягким смехом от возгласа Джисона, Минхо отходит к лестнице, делая пару шагов вверх по ступеням. — Тихо, упадем же! — восклицает Джисон, встревоженно опираясь рукой о стену лестничного пролета. — Если будешь держаться крепко, не раскачивая нас, не упадем. — смеется Минхо, по инерции заваливаясь слегка в сторону, в которую их потянул Джисон, случайно припирая его спиной к стене. — Давай, я сам дойду. — шепчет Джисон, чуть склоняя голову, когда Минхо, поддавшись моменту, принимается выцеловывать его шею. —Ммм, исключено. — горячее дыхание бьет по влажной от поцелуев коже, заставляя мелко подрагивать. Уткнувшись ему в плечо лбом на секунду, Минхо вздыхает, а затем отстраняется, чтобы продолжить подъем до спальни. Заходя в комнату, он смеется, поглядывая на кровать. — Кинул бы тебя на нее, но улетишь еще, головой ударишься. — Очень смешно. — Джисон бурчит недовольно, но тоже улыбается. Минхо кивает, подходя к кровати, мягко опускает Джисона на нее, опираясь на одну руку, и нависая сверху. Его вес приятно ощущается на теле, и Джисон вздыхает мягко, наслаждаясь происходящим. Он отпускает шею Минхо только для того, чтобы вновь скользнуть пальцами в карамельные пряди, чувствуя, как руки Минхо заползают под футболку, проходясь по животу к груди. Сердце бьется быстрее, от нежных прикосновений на коже, каждое из которых вызывает крохотную волну мурашек, и он не может сдержать тихого вздоха, когда пальцы Минхо пробегают по соскам, исследуя его тело. В этот момент, весь мир вокруг, вместе с пониманием того, что все происходящее — не более, чем сценарий недели, исчезает. Остаются только они двое и их взаимное влечение. — Такой горячий, — восхищенно шепчет Минхо, наклоняясь ближе, чтобы оставить поцелуй на губах Джисона. Его голос звучит низко и соблазнительно, наполняя атмосферу искрящей чувственностью. — Это все душ. — смущенно отшучивается Джисон, умирая от его взгляда. Минхо неспешно стягивает футболку Джисона через голову, и его прикосновения становятся более уверенными, настойчивыми и дразнящими. — Ты великолепен, — произносит Минхо. Джисон чувствует, как его щеки снова заливаются краской. — Перестань...— голос звучит все так же смущенно, если не сильнее прежнего, но в глубине души он понимает, что от слов Минхо на самом деле чувствует себя красивым и желанным. Минхо, в ответ на его неуверенный протест только хмыкает, садясь между его ног и отправляя свою футболку на пол следом за футболкой Джисона. Он наклоняется чуть ближе, забираясь пальцами за кромку штанов, и аккуратно спуская их ниже. — Бедра... — мурлычет он, и Джисон, потерянный в происходящем, смущенно приподнимает таз, позволяя стянуть с себя штаны, и оставаясь в одном белье. Губы Минхо припечатывают мягкий поцелуй на голой коленке Джисона, пока руки скользят обратно вверх по коже. Волна нежности и влечения накрывает его с головой. Он не может сдержать тихий вздох, когда Минхо продолжает подниматься выше, оставляя легкие поцелуи на внутренней стороне бедра. Сердце Джисона колотится, и он ощущает, как его нервы взрываются от ожидания и волнения. — Минхо… — тихо произносит он, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Да? — отвечает Минхо, поднимая взгляд, его глаза сверкают игривым огнем. Он останавливается, чтобы насладиться моментом, его губы чуть приоткрыты, а дыхание горячее и тяжелое. Джисон только качает головой, смущенно сводя ноги ближе, не в силах выразить словами тот водоворот эмоций, что рождается в нем. Момент безумный, момент пьянящий, но видеть лицо Минхо в непосредственной близости от своего паха невыносимо. По многим причинам, это для него слишком. Есть некоторые моменты, которые он не может переступить, есть моменты, которые остаются вне зоны комфорта, даже если внутри плещется теплое доверие. — Все еще нельзя? — ласково спрашивает Минхо, наклоняясь ближе, чтобы оставить еще один поцелуй на внутренней стороне бедра Джисона, вызывая у того мурашки по коже. Тот снова качает головой, чуть более интенсивно, выражая свою встревоженность. Минхо вздыхает, и смещается с бедер выше, не обращая внимания на смущение Джисона, продолжает целовать его, его губы скользят вверх по подрагивающему животу, оставляя за собой горящие отпечатки. Джисон ощущает, как его тело реагирует, когда Минхо нежно и неторопливо касается его. — Ты такой чувствительный, — шепчет Минхо, его голос звучит низко и соблазнительно. — Это так красиво... В груди рождается полустон-полувсхлип, от которого Минхо словно снимает с предохранителя, его взгляд моментально затапливает чем-то тяжелым и манящим. Джисон чувствует как под пальцами, по чужой спине пробегают мурашки. Нежно прикусив напоследок ключицу, Минхо отстраняется, поднимаясь с кровати и отходя к шкафу, чтобы достать с полочки несколько квадратиков фольги и флакон смазки. — Боже... — единственное, на что хватает затуманенного сознания Джисона, когда он бросает взгляд на возвращающегося к нему Минхо, распаленного, с горящими глазами, тяжело дышащего, с его голой грудью и растрепанными волосами. В комнате искрит напряжение, которое, кажется, можно резать ножом. Минхо садится обратно между ног Джисона, и тот ощущает, как его сердце колотится в груди, когда Минхо легко и уверенно разрывает упаковку с презервативом. — Хани... Разденься, пожалуйста. — тяжело, но мягко просит Минхо, раскатывая презерватив по пальцам, а Джисона от всего этого коротит нещадно. — Боже... О Боже. — повторяет он полуистерически, сгорая от неловкости, желания и возрождающейся тревоги. — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, его голос звучит заботливо, несмотря на очевидное возбуждение. Он останавливается на мгновение, чтобы убедиться, что Джисон чувствует себя комфортно. — Да, просто... — начинает Джисон, но слова застревают у него в горле. Он не может найти нужные выражения для всего, что происходит. Вместо этого он просто кивает, стараясь успокоить себя. Минхо, заметив его неуверенность, мягко улыбается и наклоняется ближе, оставляя легкий поцелуй на губах Джисона. — Не бойся... Не бойся, все в порядке. — шепчет он, свободной рукой мягко оглаживая шею, прежде чем снова отстраниться, садясь ровно, и поднимая бутылек смазки с кровати. Джисон отрывает взгляд от его рук, судорожно и смущенно стаскивая белье. Страшно, и с этим он ничего поделать не может, но и хочется тоже. Такого Минхо хочется очень. Он ложится обратно, стараясь выглядеть спокойнее, хотя у него это получается совсем плохо. Минхо нависает над ним осторожно, опираясь на одну руку. — Расслабься... — снова мурлычет Минхо, и плавным движением входит одним пальцем до самого основания, заставляя Джисона распахнуть глаза шокированно, подавившись воздухом. Джисон инстинктивно хватается за плечи Минхо, сжимая, вероятно, не очень приятно, и напрягаясь всем телом, теряясь в окружающем безумии. — Расслабься, не больно же. — мягко бормочет Минхо, но в его глазах искрит то же безумие. Это в самом деле не больно, и это настолько поразительно, что Джисон не может в это поверить, ведь он ждал совершенно другого. Ощущения даже не неприятные как были в душе, просто необычные, но в некоторой степени даже интересные. Он насильно расслабляет мышцы, хотя один концепт насильного расслабления кажется ироничным, но он старается не замыкаться, и выровнять дыхание. Происходящее кажется немного сюрреалистичным, но Джисон обещает себе, что вернется к пересмотру своих жизненных идеалов и ценностей после того, как позволит себе немного побыть счастливым и желанным. К ощущениям внутри добавляется новая порция поцелуев, когда Минхо льнет ближе, зарываясь лицом в изгиб шеи, стоит Джисону позволить себе ослабить хватку на его плечах, и спуститься ниже, оглаживая лопатки, линию позвоночника, гладкую кожу спины. Немного сложнее становится когда через какое-то время Минхо медленно и осторожно добавляет второй палец. Джисона это как минимум поражает, потому что в душе он с одной фалангой маялся полчаса, но, видимо, большое дело сыграла также поза и природный анестетик в виде возбуждения. И все же, второй палец ощущается не так комфортно, создавая тянущее ощущение и легкое жжение. Минхо так же медленно отстраняется, оставляя Джисона с горящей задницей в самом реальном значении этого слова, чтобы добавить обильно смазки, прежде чем вернуться. — Дыши. — сладко бормочет он, прежде чем ввести пальцы обратно, и продолжает что-то рассказывать, вероятно, чтобы отвлечь от изменившихся ощущений. — Глубокое дыхание поможет, это тебе медицинский факт. В идеале, мне бы тебя так пару деньков помучить, прежде чем двигаться дальше. Здесь главное — доверие, состояние сознания и расслабление, чем дольше, тем лучше. На удивление, усиленное дыхание Джисона правда помогает расслабляться мышцам, пока он пытается сосредоточиться на словах Минхо. — Но мы немного ограничены во времени. Поэтому, придется потерпеть мое издевательство и потратить больше времени на подготовку. — выдыхает Минхо, на секунду прихватывая мочку уха губами, его пальцы уверенно и медленно движутся внутри Джисона. — Единственное, что я хочу, чтобы ты знал, так это то, что ты можешь гораздо больше, чем тебе сейчас кажется. Неприятно потому, что мозг привык к поддержанию тонуса и паникует с непривычки, не позволяя тебе расслабиться полностью, но на самом деле, все под контролем. Вдохнув поглубже, Джисон прикрывает глаза, стараясь осознанно почувствовать и отпустить зажатые мышцы. Движения становятся немного свободнее, но дыхание сбивается, когда Минхо негромко хвалит его. Он тянется за поцелуем, и это здорово отвлекает, позволяет лучше погрузиться в момент, ровно до того момента, как Минхо не пробует очень медленно добавить третий палец. Джисон ругается задушенно и автоматически зажимается, инстинктивно пытаясь уйти от ощущений, но делает этим только хуже. — Прости, прости... — виновато бормочет Минхо, замирая и ловя его взгляд, и ощущая как пальцы Джисона снова болезненно впиваются в кожу. Качнув головой, Джисон выдыхает сквозь зубы, и закрывает глаза, хмурясь и пытаясь сосредоточиться на расслаблении, хотя теперь это кажется практически невозможным, пальцев внутри слишком много. Это неприятно, жжет, тянет, и кажется, искренне, что еще секунда, и он порвется от натяжения. Сдавленное жалобное ругательство снова слетает с губ, стоит Минхо еле заметно двинуться. В уголках глаз скапливаются слезы, но не потому, что хочется плакать, а потому что ощущения слишком острые, и с ними тяжело мириться. Минхо отстраняется, оставляя за собой внезапную пустоту, кожа словно гудит, пока он обильно добавляет смазки на пальцы. Джисон смотрит в его лицо, такое же хмурое и напряженное, как и его собственное. Перехватив его взгляд, Минхо выдыхает и пытается улыбнуться. Выходит криво, но Джисон все равно рад его улыбке. — Прости. Если бы было хотя бы пару дней подготовки в запасе, все было бы совсем иначе. Конечно, за один день это безумие не делается... — влажные пальцы касаются кожи, массируя и успокаивая, принося секундное облегчение, прежде чем снова мягко толкнуться внутрь. — Не делается, но возможно? — сквозь зубы уточняет Джисон, опять инстинктивно вздрагивая от болезненной растяжки и шумно дыша. Минхо вздыхает и кивает, осторожно извлекая пальцы, прежде чем толкнуться вновь. — Возможно, но... мне не нравится, что тебе больно. В идеале, при последовательной подготовке, больно быть не должно. — он звучит так, словно слегка раздражен, хотя и пытается сохранить в голосе нежность. — Потерпи немного, скоро станет легче. — Поверю на слово. — шипит Джисон, жмурясь от нового толчка. И либо Джисон просто через какое-то время становится терпимее к боли, либо организм правда привыкает, но терпеть медленные манипуляции Минхо становится проще. Ему даже удается разжать пальцы, уже, вероятно, оставившие царапины на плечах Минхо, и отвлечься на изучение его рук, скользя по переплетению мышц. Минхо целует его грудь нежно, и садится обратно, оглаживая бедро свободной рукой. Он избавляется от презерватива, который был надет на его пальцы, и от этого сердце Джисона ухает куда-то вниз. Он, конечно, выдержал подготовку достаточно стойко, но такое ощущение, что морально он еще не готов двигаться дальше. Минхо поднимается с кровати, захватывая с собой подушки и бросая их на пол у подножия. Джисон растерянно садится на одеялах, и слегка охает от непривычности ощущений. Минхо перехватывает его взгляд, улыбаясь уголком губ. Он стягивает с себя штаны, представая во всей своей нагой красоте, заставляя Джисона смутиться и уронить взгляд на подушки, поддаваясь тяжелой интимности мгновения. Перед глазами, коленями на одну из подушек опускается Минхо, протягивая руку навстречу. — Иди сюда... — мягко, соблазнительно, от голоса Минхо внутри рождается буря. Джисон стекает с кровати на пол, сгорая от обилия ощущений. Минхо ловит его за талию, притягивая ближе, позволяя коже ощутить жар чужой кожи, позволяя почувствовать свое разгоряченное возбуждением состояние. Он ловит его губы в совсем не скромном поцелуе, убивая и распаляя еще сильнее. Разорвав поцелуй, он мягко давит рукой на талию Джисона, заставляя развернуться и прижаться спиной к груди. Поцелуи продолжаются вниз по шее, Джисон позволяет себе откинуть голову назад на плечо Минхо, когда его пальцы нежно оглаживают живот, движутся по груди, спускаются к бедрам, дразняще пробегаются по напряженной длине, заставляя инстинктивно дернуться. Он поворачивает голову, слепо оставляя смазанный поцелуй где-то на челюсти Минхо, ловит его щеку ладонью, ненавязчиво поворачивая его лицо к себе. Минхо инициативу подхватывает с радостью, выцеловывая губы и легко углубляя поцелуй. — Так как это для тебя впервые, мы выберем позу в которой твоему телу будет легче всего. — шепчет Минхо мягко толкая Джисона вперед, грудью на кровать и склоняясь ближе, чтобы оставить поцелуй между лопатками. — Должно быть все хорошо, но если будет больно, не терпи, говори, хорошо? — Хорошо. — выдыхает Джисон, краснея от рук, спустившихся к его ягодицам и сминающих их уверенно. — Одна из моих слабостей. — негромко и как-то почти пьяно говорит Минхо, оглаживая нежную кожу. Этот маленький комментарий пускает электрический разряд по позвоночнику и отдает где-то в глубине живота. Минхо оставляет его лишь на краткое мгновение, но Джисону не приходится долго думать о том что произойдет вскоре, тем более, когда рядом звонко щелкает колпачок смазки. Когда Минхо непозволительно медленно толкается внутрь, Джисон ощущает себя одновременно несравненно хорошо и безумно плохо, но из осознанных мыслей в голове только имя Минхо, которое он не произносит вслух.