Oxytocin

Хёнджин изначально знал, что это всё плохая идея. Когда ты становишься айдолом, тебе приходится отказаться от многих вещей, которые для других людей являются обычными и естественными. Сначала большинство его друзей перестали с ним общаться, потом начались глупые диеты и изнуряющие тренировки, но вот, что бесило его больше всего это тот самый запрет. Запрет на отношения. Не то, чтобы у него было много претендентов на роль партнёра, но ощущение вечного одиночества и нехватки любви поглощали его, не давая иногда сосредоточиться на работе. Он же молодой парень. Хотеть отношений в его возрасте — абсолютно нормально, но он не мог. Ради своей мечты он слишком многое пережил, чтобы ради даже самой сильной влюблённости бросить всё. Но ладно отношения, он мог спокойно поговорить об этом с участниками группы, но его беспокоило ещё кое-что. Секс. Когда ты айдол времени на него совсем нет, а если и есть — то заняться этим не с кем. Хван рассматривал разные варианты. Познакомиться с кем-то в интернете, чтобы переспать и бросить — нет. Этот человек может рассказать всем про то, что он или она переспали с знаменитым Хван Хёнджином, и это может разрушить его репутацию. Заказывать девушек лёгкого поведения тоже было рискованно. Оставался один вариант. Кто-то из места его работы. С обычным сотрудником JYP это было бы проблемно. Стафф всё ещё может рассказать об этом, обвинить Хвана в изнасиловании, и ему придёт конец. Остаётся выбрать кого-то, кому будет также невыгодно рассказывать об этом другим, как и Хёнджину. Мембер группы. Он разобрал всех семерых парней в своей голове и понял, что самым подходящим вариантом будет Ким твою мать Сынмин. Они с ним общаются больше всего, он его ровесник, да и Хван поймал себя на мысли, что был бы не против потрахаться с ним. Всё эти бесконечные анализы длились около недели, пока Хёнджин не оказался перед дверью в комнату Сынмина с презервативом и смазкой в кармане.

***

Ему хватило мозгов предложить это Сынмину, когда все остальные шестеро были не в общежитии. Это, конечно, немного его расслабило, но волнение всё равно посетило его разум и заставляло руки немного трястись. Хёнджин постучался. — Входи! Хван открыл дверь и сразу же встретился с недовольным взглядом Кима, который читал книгу. — Не знал, что ты читаешь. — Хван решил начать разговор с чего-то лёгкого и непринуждённого, а не сразу начинать с основной цели его визита. — Поверь, ты ещё многого обо мне не знаешь. — Съязвил Сынмин, продолжая вчитываться в строки. — Что тебе нужно? Если опять деньги, я тебя… — Нет, не деньги. — Не даёт ему закончить Хёнджин. — В этот раз кое-что другое. — Ну? Я слушаю. Хван уже было хотел начать, но вдруг его будто ошпарить кипятком. Этот взгляд, эта атмосфера в комнате его друга давила, было страшно предлагать такое. — Ну так что? — Тебе нравятся парни? Вопрос Сынмина, мягко говоря, ошарашил. Он отложил книгу и сел прямо, смотря прямо на собеседника. — А тебе зачем это знать? Ладони Хёнджина вспотели, а глаза забегали, когда парень встал и начал подходить к нему всё ближе и ближе. — Я… Хотел кое-что предложить. — Что же? — А Сынмин всё не прекращал подходить, сокращая расстояние. Хван начал дышать отрывисто и тяжело, и когда его друг подошёл практически впритык, он, не думая выпалил: — Давай займёмся сексом. Без обязательств, разумеется. Просто… Дружеская помощь? — Типа сейчас? — Удивлённо спросил Сынмин и всё же отошёл от него на один шаг назад. — Нас же могут услышать остальные и… — А ты очень громкий? — Тут уже начал идти на него Хёнджин, хищно улыбаюсь. — Да и в любом случае, никого дома нет… Ким прижался в стену, когда собеседник подошёл слишком близко. Узел внизу живота начал ныть. Всё его тело говорило о желании и буквально кричало: «Возьми меня здесь, Хёнджин». — Нет, знаешь, я не хочу. — Но Сынмин был принципиален и отказывал. — Да? А твоё тело говорит об обратном. — Хёнджин бесстыдно посмотрел вниз. Бугор в штанах Сынмина был настолько заметен, что уж это отрицать Ким не стал. Он закрыл глаза, сгорая от стыда. — Ладно, я пойду. Мне нужно только обоюдное согласие. — Хван, как змей-искуситель, хитро взглянул в лицо другу и направился в сторону двери. — Да стой ты! — Но Сынмин всё же успел установить его, пока тот окончательно не ушёл. — Ты неадекватный, отвратительный, мерзкий и… — И…? — И раз уж пришёл, то доводи дело до конца. Да, у меня стояк на тебя. Так что ты либо… Но он не успевает договорить, ведь Хёнджин буквально набрасывается на него, целуя жадно. Сынмин отвечает на его поцелуй тем же, ведя их на свою кровать. Ким потерял рассудок примерно тогда, когда оказался на постели, а Хван свисал над ним, параллельно расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Футболка Сынмина оказалась на полу через секунду, а вот с рубашкой Хёнджина пришлось повозиться. И когда же рельефное накаченное тело всё же пристало перед ним в полной красе, Ким ахнул, его член будто дёрнулся, возбуждение возросло до максимума. — Я… Ты выглядишь… — Он стал заикаться, воздух в лёгких заканчивался. — Ты тоже выглядишь хорошо. — Промурчал Хёнджин на ухо и укусил его за кожу на шее, оставляя небольшой след. — Ах… — Стон сам по себе, непроизвольно вышел из губ Кима, прежде чем он успел закрыть свой рот ладонью. — Чёрт… — Эй, всё нормально. Мы дома одни, помнишь? И плюс… Мне понравилось, можешь не сдерживаться. И тут уже Сынмин поцеловал его. Невозможно, слишком жарко, слишком многого хотелось и слишком давно. Хван начал оставлять влажную дорожку поцелуев, начиная с шеи. Сынмин покраснел ещё больше (хотя куда уж ещё) и взял парня за подбородок. — Детка, я всё понимаю, но мы же типа занимаемся сексом без обязательств, так что ты не мог бы приступить к нему уже? Хёнджин моментально превратился в пластилин в его руках и послушно кивнул головой, принимая и соглашаясь с его просьбой. Хван расстегнул его джинсы, в то время как Ким снял с него брюки и кинул на пол к рубашке. Сынмину не терпелось почувствовать Хёнджина в себе, насладиться им, отдаться ему полностью. Хван достаёт смазку. После того как лубрикант оказался на его пальцах, он засунул их в парня быстро и без предупреждения, чем вызвал у своего партнёра громкий стон, который словно мелодия, наполнил уши Хёнджина, заставляя всё внутри перевернуться. — Ты охренел? Предупреждать на… — И после ещё один стон, вызванный двигающимися пальцами в нём. Хван берёт из своих карманов презерватив и, разорвав упаковку, надел на свой член. — Ты готов? — Как бы из вежливости спросил он у своего друга. — Как ты думаешь, придурок? — Пелена возбуждения накрыла глаза Сынмина, он уже не мог адекватно мыслить, но он очень хотел чувствовать. Хёнджин зашёл резко, поспешно, грязно. Кольцо плоти сжало его так сильно, что он схватился за простыни. — Чёрт, как узко… — Прошипел он. — Сынмин, ты там… Как? Он не совсем знал, что нужно спрашивать в ситуациях, когда ты трахаешь своего лучшего друга и коллегу. Думаю, его можно понять. — Я… В порядке… — Тяжело дышал Ким, глотая свои слюни. — Двигайся, умоляю, Хёнджин. Это «Умоляю» вместе с его именем настолько взбудоражили его, что парень начал двигать бёдрами даже быстрее, чем ожидал. — Блять, Хёнджин, ты такой… Сука, ты такой… Ещё пара толчков. Тело Хвана кричало о разрядке. Кажется, у него определённо есть фетиш на своё имя, ведь то, как оно слетало с губ Сынмина, заставляло сходить с ума ещё больше. — Я близок… — Предупредил парень, задыхаясь. — Я очень очень близок, Минни. — Я тоже, Хёнджин… Я… Они кончают обильно и почти одновременно. Хван ложиться на кровать рядом со своим «другом» и смотрит ему прямо в глаза. — Ты в норме? — Кажется, да. — Ким лежит на животе, пытаясь восстановить своё дыхание. — Ты знаешь, что это останется только между нами, правда? — Да, я помню. Хорошо, что они сделали это, когда других дома не было.

***

Это повторилась ещё раз. А потом ещё раз. А потом повторялось в течение всего месяца. Хёнджин изначально планировал это, как разовую акцию, но так получилось, что их отношения из «хорошие друзья» превратились в «хорошие друзья с привилегиями» очень быстро и незаметно. Сначала это было простое «ой, а давай повторим, а то у меня стресс, мне нужна разрядка, а ты единственный кому я могу доверять», а потом они уже ничего и не говорили, а просто ебались. Каждую неделю. Чаще всего это было в общаге, когда никого кроме них двоих не было, но иногда и прямо во время «перерыва на работе» они могли одновременно отойти в туалет. И никто не замечал. Ну или делали вид, что не замечали. Но один плюс от этого всё же был. За целый месяц таких сексуальных «похождений» они полностью исследовали все способы и позы, с помощью которых они могут доставить себе удовольствия. Хван знал каждую его слабость, как и Сынмин знал его. Они даже сблизились за это время в эмоциональном плане, ведь трудно не стать ближе, когда вы так ебётесь культурно проводите время вместе. И Хёнджин даже нашёл для этого всего оправдание. Ему просто нужен был окситоцин — гормон счастья и удовольствия, который вырабатывается при оргазме. Это для него была единственна причина, по которой он не прекращал быть для Кима другом с привилегиями. Ну или это он так хотел думать. И весь этот непрекращающийся цирк с общими секретами так бы и продолжался, если бы не одно «но».

***

И это «но», кажется было очевидно всем, кроме Хёнджина. После очередной «помощи», когда Сынмин лежал на его груди, Хвану было очень комфортно. Будто в этом мире остались только они вдвоём, и всё остальное ушло на второй план. И когда Хёнджин успел стать таким романтичным? — Ты в порядке? — Спросил Ким, отлипая от его голой груди. — Твоё сердце так сильно бьётся. Хван посмотрел ему прямо в глаза сквозь лёгкую пелену. Он аккуратно положил руки на его голую спину. — Я? — Хёнджин начал нервничать. — Я просто… Но он не успел договорить. На всю комнату раздался звонок телефона. Сынмин выпутался из его объятий и подошёл столу, на котором вибрировал мобильный. Взяв трубку, он сказал: — Алло? — Он устало протёр глаза. — Да. В шесть вечера завтра. Да я помню. Да, я принесу всё, что нужно. Окей. Пока. Хвану было неприятно наблюдать за этой картиной. Кто посмел позвонить ему в такой момент? И почему Ким поднял трубку? Хёнджин для него — пустое место? — Кто звонил? — Как бы промежду прочим поинтересовался Хван, выгибаясь в спине. — Да, один парень, с которым я трахаюсь. Что? Хвану не послышалось? — С которым ты… Что? — Занимаюсь сексом без обязательств, прямо как с тобой. — Безразлично уточнил Сынмин, надевая свою толстовку. Это был удар ниже пояса для Хёнджина. Как он может так спокойно говорить об этом прямо здесь и прямо сейчас? — Ты изменяешь мне? — Грустно спросил он. Его руки опустились, голос задрожал. — Конечно, нет. — Возмутился Ким. — Мы же не встречаемся. «Не встречаемся» — Повторил Хван в своей голове, и от этой фразы ему почему-то стало неприятно. — Ладно, Чан и Ёнбок должны скоро прийти. — Сынмин наконец до конца застегнул свои джинсы. — Я пойду. Спасибо за вечер. И он захлопнул дверь, прежде чем уйти.

***

А Хёнджин не мог перестать об этом думать. То есть кто-то, кто трогает его, целует и обнимает в тех же местах, где это делает Хёнджин? Эта мысль угнетала его. Хоть они заранее договорились, что это всё будет «без обязательств», Хван уже задумывался над тем, а что если бы они были? Что, если бы они стали для друг друга большим, чем просто «другом с привилегиями»? Что, если Сынмин для него что-то большее, чем просто источник окситоцина? Весь день прошёл мимо него. Он думал только о Киме и о том, что сегодня в шесть вечера он идёт на встречу с другим. Чёрт. Он не знал, что конкретно им движет, но он сегодня же положит всему этому конец.

***

— И ты считаешь, что это нормально? — Первое, что спросил Хёнджин, когда Сынмин вернулся домой. Сказать, что Ким был ошарашен — ничего не сказать. Он снял с себя верхнюю одежду, перебрав в голове сотни вариантов ответа на этот вопрос друга. — Ты о чём? — Он прошёл в гостиную, где сидел обиженный и слегка раздражённый Хван. — О том, что ты «общаешься» с тем парнем. — Хван нервно хрустнул пальцами, даже не смотря на собеседника. — Для тебя это нормально? Сынмин хищно улыбнулся. Было что-то садистское в его улыбке, что-то еле уловимое. — А что? Ты ревнуешь меня? Хёнджин фыркнул, будто Ким сказал самую глупую вещь на свете. Он? Ревнует его? Чушь. — Хватит нести чепуху. — Хван встал с дивана и подошёл у парню, одаривая его не самым доброжелательным взглядом. — Ты влюблён в меня? — Сынмин ухмыльнулся. — Джинни, ты что влюбился? Хван чувствовал себя отвратительно. Он сдал кулаки, когда подошёл к нему ещё на шаг ближе. Ему хотелось ударить человека напротив, но хотелось и поцеловать его, и из-за этого он бесился ещё больше. — Знаешь, я обычно не сентиментальный, но ты выглядишь сегодня особенно красиво. — Ким поправил воротник его рубашки. — Не отходи от темы. — Я не отхожу. Это ты не признаёшь, что влюблён в меня. — Я не влюблён. — Ага, я тоже. — Опять улыбка распласталась на лице Сынмина. Он вновь посмотрел в глаза напротив. Хёнджин выглядел так, будто хотел накричать ему прямо в лицо. — Что? Нечего ответить? А я думал, последнее слово всегда за тобой. Ты ведь… Но он не успевает договорить. Хван целует его быстро и нежно. Такой невинный и мягких поцелуй оказался для Кима родной неожиданностью. Всё было по-другому, чем в прошлые разы. И, кажется глаза Хвана блестели больше, чем обычно. Сердце Сынмина застучало в два раза быстрее. — Что ты так удивлённо смотришь? — Теперь дразнил и ехидно улыбался здесь только Хёнджин. — Или мои чувства не взаимны? — Ненавижу тебя. — Удивительно, но именно после этих слов Ким целует его в ответ, толкая в сторону дивана. Ну а дальше всё по классике: штаны, рубашки, нижнее бельё — всё оказалось на полу Хорошо, что в этот раз никого тоже не было в общаге. Хорошо, что остальные придут минимум через час. Сынмин неожиданно (наверное даже для себя) садится на колени, когда Хван усаживается на диван во всей своей голой красоте. Ким проводит по внутренней стороне его бедра ладонью, заставляя парня и его член дёрнутся. — Что ты…? — Спрашивает Хёнджин, смотря сверху на него. — Доказать, что люблю тебя, придурок. И хоть это был МАКСИМАЛЬНО странный способ доказать это, Хван не был в том положении, чтобы сопротивляться. Всё-таки когда на коленях перед твоим членом сидит парень твоей мечты, который хочет тебе отсосать — тут мало бы кто отказывался. Сынмин облизал головку немного медленно и неловко, будто привыкая к новым ощущениям. Хёнджин в это время, кажется, забыл как жить, как дышать и как существовать. Он просто вцепился в край старого серого дивана. — Знаешь, я просто хочу… — Какого хрена ты остановился? — Заскулил Хван, тяжело дыша. — Блять, Сынмин, я сейчас… — Я хотел сказать, что хочу посмотреть, сколько ты вытерпишь. — Издевательская улыбка на лице Кима стала больше, когда он схватил член своего друга (?) и сжал его. — Сынмин, ты чокнутый… — На выдохе сказал бедный парень, пот которого уже стекал ручьями со лба. Ким взял его орган чуть больше, чем в прошлый раз, но это всё равно было недостаточно. Хван вздрогнул и уже еле как сдержал стон. Он промычал что-то, а его дыхание окончательно сошло с ума. — Я хочу делать плохие вещи с тобой. — Сынмин приподнялся, чтобы поцеловать его в губы. — Ты специально делаешь всё, что угодно, кроме… Назло. Вот основная причина того, почему Ким делал всё, что делал сейчас. Назло он взял член так глубоко и пронзительно горячо себе в рот именно тогда, когда Хёнджин произносил эту фразу. Ну тут парень уже не мог себе контролировать. Громкий стон… Нет. Крик раздался по всей общаге парней. Как же Хвану было стыдно за себя, но он ощущал себя ещё хуже, когда осознавал, что ему нравится, всё что происходит. — Эй, Хван, будь потише. — Издевается, не опять, а снова, Сынмин. — Что скажут люди, если услышат нас через стену? Хван вроде упрямый и давольно эгоистичный сам по себе, но Ким на него влияет так, что он моментально затыкается даже тогда, когда совсем этот не хочет. Ким, кажется, уже особенно пристрастился к этому делу и взял член ещё глубже, почти до самого основания. Хёнджин почувствовал себя так, будто умел летать, словно обладал внеземным счастием, которые другим людям непостижимо. Он опять вцепился одной рукой в диван, а другой закрыл себе рот, ведь его Сынмин сказал ему быть потише. И он будет вести себя тише. Ким снова игриво проводит языком по головке, чувствую себя королём этого мира, хотя на самом деле под его властью был только высокий симпатичный блондин прямо перед ним. — Блять, Сынмин, Я… — Как ты много материшься во время… — Кажется, я… — Что? Что ты? И Хван кончает прямо ему на голую грудь с таким тяжёлым выдохом, будто он проработал пять часов на заводе, а не «принимал доказательства любви невинного Ким Сынмина». — Ой, прости, я… — Опомнился Хёнджин, когда наконец вспомнил, что происходит, и что его друг (реально всё ещё друг?) весь в его сперме. Но вдруг Сынмин хватает его за ляжку, тяжело дышит, и его глаза немного расширяются. — Эй, ты в норме? — Блять, я кончил, когда просто делал тебе минет. — Даже слишком спокойно сказал это и сел рядом Ким. — Я уже говорил, что ненавижу тебя? — Да. — Отлично. — Сынмин взял с кухни пару салфеток и принялся вытирать свою грудь от семени своего… Хёнджина. — Давай встречаться? — Неожиданное предложение вылетело из уст Хвана так просто, как будто он предлагал не отношения, а просмотр фильма. — Ага, а кто бегал ко мне и боялся, что компания обо всём узнает? — Мне насрать на компанию. Я люблю тебя, вот что важно. Ким даже слегка покраснел, когда услышал такое глупое, вряд ли обдуманное и искреннее признание. Он выкинул салфетки и встал прямо перед парнем. — Странно то, что я тебя тоже люблю, но ты уверен, что нам надо встречаться? — Конечно, надо. Тебе нравится секс со мной? — Спросил Хёнджин, но ответа дожидаться не стал. — А я не хочу, чтобы кто-то занимался им с тобой, кроме меня. — Так ты ревнуешь? — Ни в коем случае. — Окей, я понял. — Усмехнулся Сынмин и наконец оделся. — Хорошо, мы встречаемся… Господи, ты такой собственник! — Есть такое… И они оба смеются. Ким садится рядом с ним на диван и смотрит ему в глаза, в которых даже виднеются сердечки. Он настолько влюблён? — Значит, это не просто окситоцин. — Усмехается Хёнджин. — Оксито… Что? — Загугли.