Распад

Кейлет не знала, чего ожидать от путешествия только с Ваксом, тем более сейчас, когда они вместе. Были моменты, прекрасные моменты, когда все, что она чувствовала — была любовь, глубокая, как корни мира. Когда он заставлял ее смеяться, пока ребра не заболят. Когда он крепко прижимал ее к себе ночью. Когда между ними не было ничего, кроме уютной тишины. Когда он целовал ее, пока не закончится воздух. Но как бы высоки ни были взлеты, падение было подобно взрыву метеорита. Иногда Кейлет ловила на себе эти его взгляды… Несколько раз она спрашивала его об этом прямо, но затем перестала, потому что каждый раз он давал один и тот же ответ: “Потому что я влюблен в тебя. Я просто смотрю на женщину, которую люблю”. Первые несколько раз она купилась на это. Почему бы и нет, в конце концов? Она тоже была от него без ума и тоже постоянно на него смотрела. Но взгляд Вакса был иным: в нем не было любви и тепла, только ужас. Как у человека, балансирующего на краю пропасти. И он выбирал странное время для того, чтобы так смотреть на нее. Например, ночью. Кейлет притворялась спящей, но все равно чувствовала его взгляд, пристально наблюдающий за тем, как она намеренно дышит медленно и ровно. Иногда он откидывал волосы с ее лица и оставлял тень поцелуя на ее щеке, виске или запястье. Кейлет позволяла ему. И еще прикосновения… Вакс не мог отнять рук от Кейлет. И она ожидала, она ждала, что они будут прикасаться друг к другу. Но они должны были прикасаться друг к другу. Вакс всегда делал это не торопясь, как будто пытался запомнить каждый изгиб тела Кейлет, и он наслаждался удовольствием, которое ей это доставляло. Но стоило ей попытаться ответить взаимностью, как он тут же перехватывал ее руки и клал их туда, где он хотел бы, чтобы они находились. И она могла бы объяснить себе все это, но повязка на его руке стала последней каплей. Кейлет не смогла бы точно сказать, когда в первый раз заметила ее. Должно быть, где-то в первый месяц их совместного путешествия. Всё было так суматошно — уход из группы, попытки разобраться, куда им идти, дорога туда, поиски жилья и всё остальное. Но однажды утром Кейлет обратила внимание на повязку, это было утро ближе к концу их второй полной недели в Зефре. Солнце только начинало пробиваться сквозь окна, заливая комнату золотистым светом, щебетали птицы. Город начинал оживать, люди просыпались и приступали к своим делам. Кейлет проснулась первой. Она глубоко вдохнула, и её грудь впервые не сжимала тревога за судьбу этого мира. “Странное ощущение”, — подумала она. Кейлет перевернулась, и приятное чувство только усилилось. Вакс спал на животе, его обычно обеспокоенное лицо расслабилось. Она провела рукой по мышцам на его спине. “Ну же, — подумала она, — проснись. Вчера вечером мы заснули слишком быстро”. Кожа Вакса была теплой ото сна, и Кейлет хотелось наслаждаться каждым прикосновением. Она поцеловала его в плечо, затем под ухом. И, наконец, в уголок губ, до которого смогла дотянуться. Вакс пошевелился и застонал, он открыл глаза и прищурился от утреннего света. — Доброе утро, — сказала Кейлет. — Доброе утро, — ответил Вакс, ещё немного сонный. — Какой прекрасный способ проснуться. Вакс потянулся к Кейлет и прижал её к себе. Она едва успела сделать вдох, как он поцеловал её, глубоко и искренне. Когда Кейлет попыталась отстраниться, он только прижал её крепче. Он отнял правую руку и протянул её вверх, чтобы вплести пальцы в ее волосы. Кейлет захотелось, чтобы время остановилось, чтобы они с Ваксом могли оставаться в этом мгновении сколько угодно. Но затем она почувствовала что-то мягкое на своей щеке — не кожу, согретую сном, а ткань. Когда Кейлет наконец смогла отстраниться, она взглянула вниз и заметила белую повязку на запястье Вакса. — Ты поранился? — спросила она. Вакс вдруг проснулся окончательно. — Это? Да. Кейлет зажгла свои руки целебной магией. — Позволь мне... — Нет, — вздохнул Вакс, — это всего лишь царапина, не трать на это силы. Сама заживет. Кейлет опустила руки, но она недолго думала об этом, потому что Вакс выкатился из постели, и она чуть не надулась от разочарования. Он стал искать по комнате свои раскиданные вещи, и как только нашел штаны, принялся одеваться. Было на что еще посмотреть, но взгляд Кейлет снова вернулся к повязке на его запястье. — Когда ты получил эту царапину? Не могу вспомнить, — проговорила она. — А, это старая, — ответил Вакс, его голос все еще звучал устало. — Просто выглядит не очень. Кейлет не могла вспомнить эту царапину, не могла вспомнить, когда Вакс мог её получить и она не понимала, почему её это так беспокоит. Вакс обернулся к ней, и серьёзное выражение его лица смягчилось. — Как вообще можно одеваться, когда ты лежишь там и так выглядишь? Кейлет натянула одеяло на грудь, отвела взгляд и не смогла сдержать улыбку. Но не покраснела. Кажется, они уже прошли этот этап. — Ну, ты можешь и не одеваться, — сказала она. Вакса не пришлось долго уговаривать.

***

Время шло и вещи, которые заставляли Кейлет задуматься, происходили все чаще. Эти взгляды, странные прикосновения — они стали почти ежедневными. Даже повязка, глупая повязка на глупой царапине, всё чаще бросалась в глаза. Она видела её каждый раз, когда Вакс одевался. Чувствовала её каждый раз, когда они держались за руки. Кейлет находила не использованные бинты среди вещей, она видела их обгоревшие остатки в камине. Когда Кейлет впервые обнаружила обугленные кусочки ткани в золе и пятна от раны на них, её сердце сжалось. Она посмотрела на обгоревший бинт, резко контрастирующий чернотой на светлой коже ее ладони, вздохнула, и выдох словно застрял в горле. Она бросила кусок ткани обратно в камин, твёрдо решив поговорить с Ваксом при первой же возможности. И эта мысль не отпускала, она стала маяком, преследующим, словно белый флаг, который показывал, что что-то пошло ужасно неправильно.  

***

Они гуляли. Не направлялись к следующему этапу её Арамэнте, а просто прогуливались ради удовольствия. Между ними царило спокойствие, они любовались прекрасными горами вокруг Зефры. Кейлет протянула руку, чтобы взять ладонь Вакса, как делала бесчисленное множество раз до этого. Но едва прикоснувшись к нему, она тут же отдернула руку. — Что такое? — спросил Вакс. Кейлет почувствовала повязку, обмотанную вокруг его ладони и большого пальца. Гораздо ниже, чем обычно. Вакс проследил за её взглядом, и Кейлет заметила, как в его голове замелькали мысли: он раздумывал, спрятать ли ему руку или сделать вид, что ничего не происходит. — Твоя рука, — сказала Кейлет. — А что с ней? — Что-то не то. — Я же тебе говорил. Это просто... — …царапина? Нет, Вакс, это не просто царапина. Она сводит меня с ума уже несколько недель. И она становится все хуже. Клянусь, она становится хуже! — воскликнула Кейлет, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. Вакс открыл рот, будто хотел что-то сказать, но она не дала ему шанса. Резко дернув рукой, она схватила его за запястье. — Мне всё равно, что это, просто дай мне исцелить... Вакс резко вдохнул и вырвал руку из её хватки. Кейлет застыла, слишком ошеломлённая, чтобы что-то сказать. За те короткие мгновения, пока она держала его запястье, оно показалось ей горячим и воспаленным, словно… зараженным. Вакс прижал руку к груди, его взгляд метался между ней и Кейлет. В глазах у нее помутнело, и плечи Вакса опустились, выражая покорность. Кейлет протянула руку. — Дай посмотреть, — сказала она. — Пожалуйста. Вакс задумался на мгновение, прежде чем неохотно протянуть Кейлет свою правую руку. Она разворачивала бинты, замирая каждый раз, когда Вакс вздрагивал. Кейлет пыталась держать лицо и сдерживать слёзы, но чем ближе она подбиралась к ране, тем труднее было их остановить. Гной пропитывал слои бинтов, кровь потемнела, ткань прилипла к открытой ране. Вакс поморщился, когда Кейлет оторвала бинт, вместе с кусочками омертвевших тканей. От всего этого исходил запах гнили. От одного только вида к горлу Кейлет подступила тошнота. Кейлит видела ожоги и инфекции, резаные раны от ударов кинжалом и пулевые отверстия от пистолета, но это было нечто совершенно иное. Рана была тёмно-фиолетовой, почти чёрной, а в некоторых местах подернулась серым налетом разложения. То, как она распространялась, напоминало ожоги от кислоты, разъедающие плоть. Кейлет держала руку Вакса осторожно, словно раненую птицу. Она изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица, сдерживая ужас. Это не обычная рана, и Вакс знал это. — Что это? — спросила Кейлет. Когда он не ответил, в её голосе прорезались нотки отчаяния. — Вакс, что это такое?! — Проклятие Королевы Воронов, — тихо ответил Вакс. Кейлет отпрянула. Слёзы покатились по её щекам прежде, чем она успела осознать, что плачет. Этого не может быть. Не Она. Только не снова. Её влияние и так уже чуть не уничтожило их однажды. И Вакс принял это. Он принял свою судьбу как Её Чемпион. И Кейлет приняла ее. — Это твой дар? — спросила она и ее голос источал яд. Кейлет не могла скрыть свою злость, да и не пыталась. — За то, что стал Её мечом? Вакс покачал головой. — Нет, — сказал он, и в его голосе звучал оттенок гнева. — Это началось после того, как я спас Перси. Она предупреждала меня, она сказала, что если я ослушаюсь её и изменю его судьбу, мне придется столкнуться с последствиями. Так вот что это было. Наказание разгневанной Богини? Богини, которой Вакс старался служить изо всех сил? Вакс опустил руку, поморщившись от боли. Теперь, когда Кейлет знала все, он выглядел так, будто только что сбросил с себя всю тяжесть этого мира. — Тебе... больно? — спросила Кейлет. Вакс кивнул. — Не только там, где это видно, — сказал он. — Больно… везде. В душе Кейлет погасло пламя. Ничего больше не существовало, кроме мужчины, которого она любила, и его страданий. Из ее глаз хлынули слезы. — Вакс... Она подошла, чтобы обнять его, но остановилась. Насколько сильна эта боль? Но Кейлет хотела обнять его, сказать, что всё будет хорошо, что они все исправят. — Всё в порядке, Кики. Правда! Всё будет хорошо, — но несмотря на все усилия Вакса скрыть беспокойство, усталость, которую принесла эта рана, сквозила в голосе. В его глазах стояли слёзы. Он притянул Кейлет к себе, она прижалась лицом к его плечу и почувствовала, как оно дрожит. Они держали друг за друга в объятиях некоторое время, и тяжесть того, что их ждет, и того, что они, вероятно, потеряют, легла и на плечи Кейлет. — Как далеко это может зайти? — спросила она. — Не знаю, — ответил Вакс, — но оно не останавливается. — Ты пробовал исцеляющие заклинания? — Нет. — Хорошо, значит с этого и начнем. Она отстранилась и её руки засветились исцеляющей магией. Вакс просто смотрел на неё, его глаза покраснели. — Прости, — сказал он. — Простить? За что? — спросила Кейлет, свет ее магии чуть дрогнул. — Мы наконец-то вместе, а я всё испортил, — сказал Вакс. Кейлет никогда не видела Вакса таким грустным. Разъярённым до предела, напуганным, смертельно и странно спокойным — да. Но даже когда они потеряли Перси, даже когда они потеряли Векс... Кейлет прервала заклинание и вместо этого обняла его. — Это не твоя вина. Ты не виноват. Я не хочу этого слышать, — сказала она. — Послушай меня. Мы сможем справиться с чем угодно, если будем вместе. Вакса сжал ее в объятиях крепче. Он ничего не сказал, только уткнулся лицом в её шею. Кейлет все еще сдерживала слезы. То, что она сказала, она сказала, пытаясь убедить не только его, но и себя тоже.