Тайны запретной ночи

25 декабря 11:11 За окном было тихо. Ветра практически не было, и солнце не пробивалось сквозь густые облака, которые, словно темная вуаль, парили в воздухе, создавая ощущение замкнутости и подавленности. Увидеть светлый Санкт-Петербург сегодня не удастся — это был самый короткий день в году, и вскоре город погрузится в темноту, словно его поглотит ночная бездна. В комнате стояла душная атмосфера, пропитанная запахом алкоголя и его последствиями — перегаром, как говорят в народе. Мужчина медленно открыл глаза, пытаясь понять, где он находится и что произошло прошлой ночью. Его голова лежала неподвижно на подушке, как камень, упорно противостоящий течению реки, а взгляд устремился на белый потолок, который теперь казался просто большим светлым пятном. Он попытался нащупать кусочек одеяла, чтобы укрыть открытые участки тела, но вместо этого наткнулся на полностью обнаженное тело Виктории, которая сладко спала, аккуратно свернувшись калачиком и подложив под голову обе руки. — Блядь! — разочарованно выругался Евгений, закрывая глаза рукой и активно их разминая, пытаясь прийти в себя. После увиденного мужчина напряженно начал играть скулами, не зная, как ему поступить и что делать дальше. Его ноздри мгновенно расширились от быстрых и нервных вздохов, а по лбу выступил холодный пот, скатываясь по виску и капая на подушку. Внутри него нарастало беспокойство, и он чувствовал, как сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. — Аааа! Что за чертовщина?! — воскликнул он, не веря своим глазам, которые с жадностью изучали женщину, лежащую рядом с ним в постели. Её изящная талия, пышная грудь и длинные ноги лежали на холодной простыне, создавая контраст с серым утренним светом. Кожа была покрыта мурашками, видимо, от холода, что придавало ей особую уязвимость. Волосы раскиданы на подушке, словно упавшие лепестки роз, добавляя нежности её образу. Она спала, как ребёнок, тихо посапывая своим маленьким носиком, и это звуковое сопровождение словно гипнотизировало Евгения, заставляя его забыть о тревогах и неясностях прошедшей ночи. Он не мог оторвать от неё взгляда, восхищаясь её красотой. Пролежав в кровати ещё пять минут и вспоминая бурную ночь, мужчина тихо поднялся, нацепил на себя трусы и, стараясь не шуметь, направился на цыпочках в сторону кухни. Внутри него всё бурлило: он поставил чайник, а затем, нервно дергаясь от воспоминаний, насыпал три ложки растворимого кофе в кружку. Его голова буквально разрывалась от боли и от мыслей о том, что он только что изменил своей девушке Виолетте с бывшей женой Викторией. Сердце бешено колотилось, осознание совершённой ошибки накрывало его как волна. Руки дрожали, когда он наливал кипяток в кружку, и горячая вода мгновенно растворяла частички кофе, создавая ароматный напиток, который, казалось, лишь подчеркивал его внутренние терзания. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя, но мысли о предательстве и о том, как это повлияет на его отношения с Виолеттой, не оставляли его в покое. Каждая капля кофе, наполняющая кружку, напоминала ему о том, что он стоит на краю пропасти, и теперь ему нужно решить, как двигаться дальше. Неожиданно, делая обжигающие глотки кофе, Евгений почувствовал чье-то присутствие за своей спиной. Это была Виктория. Она стояла на пороге кухни, полностью обнаженная, и медленно подтягивалась от сна, неохотно зевая. Её тело, несмотря на утренний свет, выглядело прекрасно, и она не стеснялась его, ведь ей нечего было скрывать от когда-то любимого человека. — Доброе утро, Евгеша! — спокойно произнесла она, аккуратно облокотившись на порог двери. От увиденного Евгений тут же поперхнулся кофе, обожгя себе язык и губу. Он резко поставил кружку на стол, и, прикрывая глаза руками, выбежал из кухни в спальню, словно пытаясь убежать от разразившегося внутри него хаоса. Его сердце колотилось, а мысли путались, не в силах осознать, что происходит. Виктория медленно последовала за ним, хихикая, её смех звучал игриво и беззаботно. Её пышная грудь, словно мячики, подпрыгивала с каждым шагом, добавляя в эту утреннюю сцену нотку легкости и провокации. — Ты чего? Делаешь вид, что ничего не произошло? Испугался голой женщины на своей кухне? — с улыбкой спросила она, входя в комнату и метая на него игривый взгляд, словно искала в его глазах реакцию. — Оденься! — раздраженно выкрикнул он, бросая в её сторону простыню, которая, словно белый флаг, должна была символизировать его желание восстановить границы. — А зачем? Тебе же так нравилось ночью сжимать мою грудь и играть с сосками, ты был таким голодным, Евгеша! — сладко произнесла она, аккуратно делая шаги в его сторону, словно пытаясь вызвать у него смущение. — Ууу, сколько же времени прошло с тех пор, как у тебя не было секса? С момента нашего расставания? — ехидно рассмеялась она, медленно забираясь на кровать и изгибаясь, как кошка, будто играя с его эмоциями. — Прекрати! — не сдержавшись, яростно закричал Евгений, наблюдая, как становится клоуном в цирке. — И не смей называть меня так! У меня есть девушка! Только она имеет право так меня называть! — его голос дрогнул, когда он упомянул свою избранницу. — А! Ахаха! — рассмеялась Виктория, переворачиваясь на спину и начиная извиваться на кровати, как змея. — У тебя есть девушка? Значит, ты у нас изменник, Евгений! — гордо произнесла она, проводя руками по постели, словно приглашая его к себе. — И где же она? — Не твое дело! — рявкнул мужчина, схватив простыню и накинув её на женщину, укрывая её голое тело. Евгений буквально рухнул на свою бывшую жену, от чего та в испуге завизжала. Его тело оказалось над Викторией, а между ними тонкая ткань простыни. Руки мужчины крепко сжали запястья женщины, а его взгляд стал бешеным и злым, словно в него вселился демон. — Закрой свой поганый рот! — медленно, плюясь слюной, прорычал он, прижимая всем телом Викторию к кровати. — И не смей, слышишь, не смей говорить о моей Виолетте! Ты ничего не знаешь о ней! И ничего не знаешь обо мне! То, что мы с тобой переспали, не значит, что я хоть что-то чувствовал к тебе! Нет! — его голос звучал хрипло и грубо, словно он изгонял из себя демона. Его дыхание было резким и горячим, обжигая лицо испуганной Виктории. Женщина мгновенно замолчала, осознав всю серьезность ситуации. Её ресницы быстро захлопали, а зрачки расширились от страха. Похоже, она задела что-то явно больное у Евгения, что и вызвало его ярость. — Извини… — еле слышно произнесла Виктория, заставив остановиться своё дыхание. Биение её сердца, казалось, было слышно сквозь грудную клетку. Посмотрев в круглые, как монеты, глаза женщины, мужчина пришёл в себя и расслабил хватку, дав Виктории возможность освободиться. — Она пропала! — твердо произнес он, делая глубокий вдох и соскальзывая с женщины, оставляя её прикрытой простынёй. Виктория не сразу поняла, о чём идёт речь, поэтому лишь нахмурила брови и вопросительно посмотрела на мужчину, ожидая пояснений. — Моя девушка Виолетта пропала! Я уже пять дней её не видел и не слышал, не знаю, где она! Я не могу её найти! — в его голосе слышалась дрожь, а на глазах появились капли слёз, которые он тут же смахнул. — О боже… прости, я не знала, — осторожно произнесла Виктория, осознав свою ошибку и поправив на себе простыню. После этих слов ей стало стыдно, и она захотела одеться. — Как оказывается, я её тоже не знал, — с горечью произнёс Евгений, присаживаясь на край кровати спиной к женщине. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, в спешке поднимая с пола свои трусы и бюстгальтер и надевая их на себя. Мужчина в ответ лишь томно покачал головой, не дав никакого вразумительного ответа. Казалось, он только сейчас осознал, в какой сложной ситуации оказался. Его любимая Виолетта пропала, а он проснулся в одной постели со своей бывшей женой, и не просто проснулся — он провел с ней ночь. Мысли о том, что если Виолетта узнает об этом, последствия будут катастрофическими, накрыли его, как волна. От этого осознания у него началось легкое головокружение, смешанное с последствиями алкоголя. Он схватился за голову, пытаясь привести мысли в порядок, но воспоминания о том, как они провели вечер, лишь усиливали чувство тревоги. — Это всё неправильно! — воскликнул он, закрывая глаза холодными руками. — Мы совершили огромную ошибку! Я изменил своей девушке! Ты понимаешь? — с расстройством признался Евгений, его слова, словно крик души, заполнили всю комнату. Женщина не знала, как реагировать. Она осознавала, что оказалась в непростой ситуации, где её роль можно было назвать чуть ли не разлучницей. Находясь в нижнем белье, она судорожно искала глазами свои джинсы с кофтой. Наконец, найдя их, она начала быстро одеваться, попутно извиняясь. — Евгений! — уверенно обратилась она к нему, словно пытаясь растормошить мужчину, как будто её слова были волшебной палочкой. — Расскажи мне, что произошло? — Виктория запрыгнула в свои ярко-голубые джинсы и аккуратно подошла к расстроенному мужчине, присаживаясь рядом с ним. Евгений поднял голову и, сквозь боль, посмотрел на её лицо, пытаясь разобраться в своих мыслях. Его выражение гнева сменилось на что-то потерянное, как будто вся жизнь пролетела у него перед глазами. Он вздохнул, и, не выдержав, уткнулся носом в грудь Виктории. От этого неожиданного жеста Виктория остолбенела. Она не знала, как реагировать, как поддержать его и что вообще сказать, чтобы его утешить. Внутри неё разгорелось противоречивое чувство: с одной стороны, она понимала, что этот момент требует чуткости и понимания, с другой — её собственные эмоции и смятение мешали найти нужные слова. — Прошу, скажи, что произошло, — тихо повторила она, проводя рукой по его волосам, будто гладила бездомного кота. Евгений неспеша отодвинулся от Виктории, поджав губу, и начал рассказывать всё, что его мучило. Его голос был тихим и дрожащим, но постепенно он обрел уверенность, как будто освобождался от тяжёлого груза. Он рассказал ей всё, что знал. — У неё сегодня день рождения! Ей исполняется 21 год! А я даже не могу её обнять и поздравить! — воскликнул Евгений, его голос дрожал от волнения. — Я просто сбит с толку, не знаю, как действовать и что делать. Может, я действительно так сильно её обидел своим поступком, что она решила разорвать со мной все связи. Я уже ничего не понимаю, я запутался… Его голос постепенно угасал, и казалось, в мужчине не осталось сил для борьбы, даже с самим собой. Грустные глаза Евгения наполнились слезами, которые он больше не мог сдерживать. Каждая капля отражала его безысходность и боль, словно он терял не только отношения, но и часть себя. — Чем я могу тебе помочь? — ласково спросила она, сжимая его руку. В её глазах читалась искренняя жалость к собеседнику. — Чем ты мне поможешь? Мне уже ничем не помочь! — резко ответил он, отдергивая свою руку от её. Его голос был полон отчаяния, и в этот момент он словно закрывался от её заботы, не желая принимать поддержку. — Так! — оживленно произнесла Виктория, вставая с кровати. — Твоя девушка пропала, а ты сидишь здесь и жалуешься, вместо того чтобы её искать! — В её выражении лица мгновенно произошла перемена. — Ты кто, детектив? — её голос стал чуть выше. — Ты обязан её найти! Да, мы переспали, но это всего лишь цветочки, я никому не скажу! Думаю, ты тоже не станешь это распространять — никому это не выгодно! Давай, вставай! Поедем искать твою Виолетту! Купим ей букет цветов, ты нормально её поздравишь с днём рождения, извинишься и поговоришь с ней! — Да куда мы поедем? — раздраженно воскликнул Евгений, поднимаясь на ноги. — Куда мы поедем? — Я не знаю, куда именно, но мы должны её искать! — ответила женщина, подняв с пола разбросанную одежду мужчины и швырнув её ему в лицо. — Ты вообще меня не понимаешь? Я не знаю, где она! — его властный голос разнесся по всей квартире. — Да хоть куда! Давай, на улицу выйдем, поспрашиваем у людей, может, кто-то что-то видел? — Виктория продолжала настаивать на своём. — Давай, пошли! Ты детектив, а не я! Ты должен знать, что делать! Неохотно Евгений оделся, умылся и, с тяжелым сердцем, направился вместе со своей бывшей женой на поиски своей возлюбленной. Перед выходом на улицу мужчина замер на мгновение, его мысли метались в хаосе. Он судорожно достал телефон и набрал еще одно сообщение для Виолетты. *Виолетта, радость моя, бусинка моя, поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе счастья и здоровья, а также успешного завершения учёбы и нахождения престижной работы — ты этого заслуживаешь. Если ты меня бросила, то просто скажи об этом. Прошу, выйди на связь, позвони мне или хотя бы напиши, что между нами всё кончено, чтобы я знал и не мучил себя. Прости меня за всё плохое, прости, моя малышка, люблю, целую.* Его руки тряслись, а глаза нервно дергались, когда он набирал это сообщение. Мысли спутались, как комок шерсти, а состояние казалось заторможенным, словно время замедлилось. Он чувствовал, как в груди сжимается комок тревоги и надежды.

***

Выйдя на улицу, Евгений и Виктория сразу же ощутили, как холодный воздух окутывает их, проникая в тела, словно яд. На улице уже давно стемнело, и разглядеть что-либо было почти невозможно, но уличные фонари, к счастью, уже горели, разрывая темноту мягким светом. К этому времени поднялся сильный ветер, который словно давал подщечины всем, кто находился на свежем воздухе, заставляя их зябко поеживаться. — Куда мы направимся? — небрежно спросил мужчина, устало оглядывая свой двор. Двор представлял собой открытую территорию, доступную любому желающему, который мог подняться по зигзагообразной лестнице от проезжей части. Здесь, как и у многих других, располагалось небольшое парковочное место, две детские площадки, на которых весело резвились дети вместе с родителями, а также спортивная площадка и множество лавочек для отдыха. Чуть дальше, всего в 50 метрах от двора, находилось небольшое двухэтажное здание, предназначенное для хранения зимнего и летнего инвентаря, которым обычно пользовались дворники и управляющие жилым комплексом. Недалеко от этого здания располагалось место, которое привлекало бездомных и людей с алкогольной зависимостью. Там стоял стол ярко-желтого цвета, три лавки и небольшой очаг, где они часто разжигали костер летом, чтобы готовить еду или просто согреться. Взгляд Виктории упал именно на эту неопрятную компанию. — Смотри! — указала она на группу людей. — Давай спросим их, вдруг они что-то видели или знают? — предложила она, поворачиваясь в их сторону и стараясь вселить надежду в мужчину. — И что они могут знать? Как будто они здесь вместо охраны, — недовольно пробормотал Евгений, хмуря брови. — Много чего! Они всегда здесь! Даже когда я ночью шла к тебе, они были на месте. Поверь, такие люди всегда в курсе, что происходит во дворах, — уверенно ответила Виктория, поправляя свои шоколадные пряди, которые ветер небрежно растрепал. Прислушавшись к словам Виктории, мужчина неохотно последовал за ней. Подойдя к незнакомой компании, они сразу привлекли к себе внимание, и разговор троих людей резко прекратился. Один из них поднял голову и сделал шаг вперед. — Красавица, мы ничего не нарушаем! — хрипло произнес, видимо, главарь, немного покачиваясь. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Виктория. — У нас к вам есть пара… — Уважаемые, — грозно перебил её Евгений, оставляя Викторию позади себя, словно защищая её от возможной угрозы, — дня четыре-пять назад здесь должна была ночью проходить молодая девушка. Вы случайно её не видели? Она была в белой шубе, — уверенно спросил он, сжимая кулаки от недоверия. — Почтенный, — с улыбкой произнес мужчина, начиная отряхивать свою потрепанную куртку. — Мы здесь много кого видим, но не каждый день бываем. Девушек тут проходит много, всё-таки это двор, — ехидно добавил он, оглядываясь по сторонам. Его речь была почти неразборчива, а ноги едва держали его на месте. Евгений сразу же понял, в чем дело. Он обернулся к Виктории и тихо нашептал ей пару слов. После этого молодые люди быстро скрылись за пределами двора. Спустя десять минут они вернулись, и в руке у Евгения была литровая бутылка самой дешевой водки. Он был детективом и прекрасно знал, как действовать в таких ситуациях. Умение располагать людей и развязывать им язык было его сильной стороной. Евгений подошел к компании с уверенностью, которая вызывала уважение. — Ещё раз спрошу: вы видели здесь в ночь с 20 на 21 число молодую девушку в белой шубе? — уверенно спросил Евгений, понимая, что теперь ему не откажут, и демонстрируя в руке манящий алкоголь. — О! Сразу бы так и начал диалог! — воскликнул мужчина, представившись. — Дмитрий, — сказал он, протягивая руку для знакомства, но в ответ лишь встретил осуждающий взгляд детектива. — Понял. Да, проходила тут шикарная барышня на днях, плакала громко-громко, за километр было слышно. Потом свернула туда, — Дмитрий указал рукой на здание, где хранился инвентарь. — А потом за ней приехала машина, такая красная, как шуба мадмуазели. — Номера помнишь? Или кто был за рулем? — сухо прорычал Евгений, внимательно слушая рассказчика и запоминая все детали. — Уважаемый, у меня в горле пересохло, не могу продолжить, — шутливо произнес Дмитрий, намекая на бутылку алкоголя и слегка покашливая. Евгений раздраженно вздохнул, прежде чем передать бутылку водки мужчине. Тот тут же открутил крышку и сделал три больших глотка. — Ой, как хорошо! — произнес он, наслаждаясь спиртом. — На такие вопросы я всегда готов отвечать. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Нет, не видел, кто был за рулем, темно было, но… — Дмитрий задумался, — девушка сама села в машину. От услышанного у Виктории и Евгения тут же побежали мурашки по коже. Они мгновенно оглянулись, и, преодолевая шок, встретились взглядами. Их лица были красными — то ли от мороза, то ли от волнения, а дыхание стало частым и прерывистым. — Может, ее кто-то похитил? Хотя как можно похитить, если она сама села в машину? — испуганно предположила Виктория, нервно теребя локоны своих волос. Ее сердце колотилось в груди, а мысли путались, не давая покоя. — Я не знаю, Вика, я не знаю, — ответил Евгений, его глаза наполнились ужасом. Он все больше запутывался в этом расследовании, чувствуя, как страх и неопределенность сжимаются вокруг него, как тиски. Напряжение в воздухе нарастало, словно предвестник грозы. После недолгих размышлений Виктория и Евгений решили осмотреть то место, на которое указал Дмитрий, в поисках ответов на свои тревожные вопросы. Поблагодарив мужчину, они начали пробираться сквозь глубокие сугробы, которые с каждым шагом затрудняли движение. Когда они наконец подошли к зданию, окружающая темнота обвивала его, как плотный шаль. Лунный свет едва пробивался сквозь облака, и разглядеть какие-либо следы машины оказалось невозможным. Виктория прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на темных силуэтах, но все, что она могла разглядеть, это лишь очертания старого, заброшенного здания. — Посвети сюда фонариком, — сказал Евгений, присаживаясь на корточки. — Здесь должны остаться хоть какие-то следы! Женщина послушно достала телефон и включила фонарик. Яркий свет выхватывал из темноты пар, исходящий от дыхания мужчины, который с напряжением вглядывался в снег. Однако густая тьма все равно не позволяла увидеть полной картины. — Да! — восторженно воскликнул он, указывая рукой на запорошенные вмятины в снегу. — Да! Здесь была машина! Судя по следам, похоже, это легковая… — он искривил лицо от недоумения, — и, кажется, на летней резине. Я, конечно, могу ошибаться, но тут явно видно, что это летняя резина. — А что это значит? — глаза Виктории расширились от замешательства. — Как мы узнаем, куда поехала машина? Ведь дальше за двором идет проезжая часть! — Не знаю! Подожди! Мне нужно подумать! — серьезно и настороженно произнес Евгений, поднимаясь на ноги. Волнение нарастало, воздух становился тяжелым, словно кто-то заменил кислород на углерод. Мужчина пытался выстроить в голове цепочку событий, расхаживая взад-вперед и тихо причитая что-то себе под нос. В это время обескураженная Виктория молча стояла рядом с Евгением, внимательно наблюдая за его лицом. Она была сбита с толку и до последнего не верила в историю с исчезновением Виолетты. Её стеклянные глаза незаметно дрожали, а в горле застрял ком. От волнения и непонимания ситуации женщина неосознанно сделала шаг назад и, оказавшись на краю лестницы, ведущей в подвал, споткнулась об сугроб и с грохотом упала вниз. — А-а-а-а-а! — истерически закричала она, закрывая рот холодными руками и пятясь назад. — А-а-а-а-а! — из её глаз резко хлынули слёзы, а всё тело затряслось от ужаса, который она увидела, когда подняла голову. Услышав яркие вопли Виктории, Евгений мгновенно подбежал к ней, стремясь понять, что происходит. — Ты в порядке? Ударилась? — запыхавшись, спросил он, помогая ей встать. — Там! Т-т-ам! — заикаясь, пыталась произнести хоть что-то Виктория, продолжая издавать неистовые звуки и указывая рукой на темноту за дверью. Мужчина не сразу смог понять её невнятную речь, из-за чего лишь нахмурился и продолжил помогать женщине подняться на ноги. — Там! — продолжала взахлеб повторять одно и то же слово Виктория, облокачиваясь всем дрожащим телом на бетонную холодную стену. От шока её ноги подкашивались, и она медленно сползала вниз. — Успокойся! — резко рявкнул на неё Евгений, не понимая, что происходит. Подняв упавший телефон Виктории с включенным фонариком, Евгений посветил в темноту, пытаясь понять, что так сильно испугало женщину. За приоткрытой дверью, ведущей в подвал, небрежно лежало изуродованное тело в луже крови, застывшей под действием мороза, как сталь. Это был явно женский труп. Он был полностью оголен, грудь и живот вспороты, из них торчали внутренности, включая кишечник и другие жизненно важные органы. Кровь разлилась повсюду, её было слишком много. Глаза были выколоты, и из пустых глазниц торчали мелкие сосуды и жилистые ткани. Волосы почти отсутствовали, сожженные до самых корней, но остатки локонов имели рыжий цвет. В воздухе витали нотки гари. Чуть дальше от трупа виднелось небольшое место костра, где находились остатки белой шубы. Евгений понял, что мертвое тело принадлежит Виолетте. Кто-то явно постарался изуродовать её так, что даже он не сразу её узнал. Внимательно приглядевшись, мужчина почувствовал, как его бросает в пот, когда он осознал, что перед ним — его возлюбленная. Он не мог поверить своим глазам и, казалось, на мгновение выпал из реальности, пытаясь переварить увиденное. На заднем фоне Виктория продолжала панически орать, не в силах отвести взгляд от трупа Виолетты. Тревога накрыла её с головой, оставляя глубокий психологический след в её сознании. Спустя мгновение послышались невнятные звуки. Евгений пытался что-то сказать, но его подбородок сильно дрожал, а сердце бешено колотилось. Страх, словно тёмные щупальца, начал окутывать его. От ужасного зрелища у мужчины свело желудок, и, отвернувшись от трупа, он вырвал всё, что было в нем. Виктория, поднявшись с лестницы, нервно сидела на снегу, захлебываясь в слезах. Она закрывала рукой рот, который без остановки издавал хриплые звуки. Услышав, как Евгению стало плохо, она поднялась и, на дрожащих ногах, попыталась увести в сторону застывшего от шока мужчину. — Н-н-нужно в-вызвать полицию, — судорожно произнесла женщина, едва сдерживая дрожь в голосе. Она вырвала у Евгения телефон, её руки тряслись, словно в лихорадке, в то время как он продолжал оставаться в шоковом состоянии. Казалось, мужчина превратился в статую, застывшую в безмолвном ужасе. Его сердце разрывалось на мелкие кусочки, которые, как острые осколки, пронзали его тело, не давая возможности вздохнуть. Грудная клетка сжималась, словно в тисках, и каждый вдох давался с трудом. Его глаза наполнялись ледяными слезами, словно капли тающего айсберга, стекающие по щекам и оставляющие за собой холодный след. На лбу ярко пульсировала вена, как тревожный маяк, а дыхание было редким, почти неслышным, как будто он боялся, что любое движение может разбудить ужас, который охватил его. В воздухе витало сильное напряжение, и каждый понимал всю серьезность ситуации. Но никто не мог вымолвить ни слова. Виктория, слезливо набирая номер полиции, чувствовала, как её руки дрожат от страха. В то время как Евгений пытался прийти в себя, его ладони были сжаты в кулак так сильно, что костяшки побелели, словно он пытался удержать в себе всю бурю чувств и эмоций, которые, как цунами, затопили его сознание. Набрав номер, Виктория пыталась объяснить ситуацию, но слова путались, не поддаваясь контролю. Она не могла связать и двух слов, и её голос звучал слабо и неуверенно. Не выдержав, Евгений выхватил у неё телефон и, словно задыхаясь, начал объяснять ситуацию, четко называя адрес происшествия и пытаясь донести всю важность их обращения. После вызова он сбросил трубку, положил телефон в карман и резко обнял Викторию, проводя рукой по её голове, как будто хотел защитить её от всего, что произошло. Женщина уткнулась красным носом прямо в холодную грудь мужчины, и в этот момент они оба ощутили, как тепло их тел хоть немного смягчает ледяной ужас, охвативший их сердца. Каждый из них пытался успокоить другого, но слова не находили выхода, и их попытки утешить друг друга были неэффективными. Время тянулось медленно, и они так и стояли в объятиях друг друга, пока не раздался звук сирен, сигнализируя о прибытии полиции. В этот момент они оба осознали, что впереди их ждет еще много испытаний, но вместе им будет легче справиться с тем, что произошло.

***

Вдалеке раздался звук сирены, и двор наполнился яркими огнями мигалок. На территорию заехали сразу три автомобиля: одна скорая помощь и две машины полиции. Дальше все происходило как в тумане. Взгляд метался между людьми, которые суетливо перемещались от машины к телу Виолетты и обратно. В ушах стоял тихий гул, затмевающий все мысли и создающий ощущение нереальности происходящего. — Эй! Мужчина! Вы меня слышите? — обратился сотрудник полиции к Евгению, щелкая пальцами перед его лицом. — Да, да, — заторможенно ответил Евгений, пытаясь прийти в себя. Вокруг царила суета, которая сбивала его с толку. — Вы знали жертву? — спросил полицейский, одновременно записывая что-то в блокнот. — Д-да, — осторожно произнес Евгений, продолжая крепко держать холодную руку Виктории. Она находилась в не меньшем шоке, чем он, и не могла вымолвить ни слова, поэтому на все вопросы отвечал только мужчина. Час первоначального допроса пролетел незаметно для обоих. После долгих и мучительных вопросов их наконец отпустили под расписку о невыезде из города и страны. Успокоившись, женщина шла под руку с мужчиной, продолжая тихо хлюпать носом. Они оба молчали, и казалось, им не нужны были слова, чтобы понять чувства друг друга. Когда они подошли к подъезду, Евгений остановился и сделал шаг назад, словно осознав, что этот момент требует паузы. Он взглянул на Викторию, ее глаза были полны слез, а на лице отражалась смесь шока и печали. — Нет, — словно предчувствуя опасность, дрожащим голосом произнес он. — Я не могу оставаться здесь, я не могу ночевать, зная, что всё это время в моем дворе лежал труп моей Виолетты! — внезапно закричал он, его тело начало трястись от ужаса, который застыл в его подсознании. — Если хочешь, можешь поехать ко мне, — тихо предложила Виктория, глядя на него своими красными от слёз глазами. — Нет, к тебе я точно не поеду, — рявкнул он в ответ, отталкивая женщину. — Я вообще никого не хочу видеть! — Его голос хрипел, а на лице читался страх. — Мне нужно побыть одному! Отдав Виктории ее телефон, он хмыкнул носом и направился к своей машине. Сев в салон, он молча завел двигатель и выехал в сторону офиса. Весь путь он проехал в тишине, лишь изредка напряженно сжимая челюсти. Мысли путались в тумане, и ему требовалось время, чтобы переварить всю информацию о том, что произошло за этот день. Иногда он начинал плакать, но тут же смахивал слезы дрожащей рукой, стараясь не показывать свои разбитые чувства. Однако кому это было важно? Мужчине 36 лет не полагалось плакать. У слез нет пола. Не выдержав, он резко свернул в ближайший алкомаркет. Внутри, среди полок с алкоголем, его охватило чувство безысходности. Он выбрал две бутылки дорогого виски, как будто надеялся, что их содержание сможет заглушить его боль. Расплатившись, он вышел из магазина, держа в руках тяжелые бутылки, и, вновь сев в машину, закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Но мысли не утихали: образ Виолетты, ее улыбка и смех не покидали его. Он знал, что алкоголь не решит его проблемы, но в этот момент ему было все равно. Он открыл одну из бутылок, сделал большой глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу, смягчая углы его страха и боли. Возможно, это было лишь временное облегчение, но сейчас ему было важно хоть на мгновение забыть о том, что произошло. На улице царила темнота, воздух напоминал густую пелену, в которой ощущались частицы тяжелого метана, из-за чего голова кружилась. К этому времени ветер стих, оставив после себя последствия: с деревьев срывались снежные шапки, медленно опускаясь на землю, как будто природа сама оплакивала что-то утраченное. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким треском веток под тяжестью снега.

***

Устав, войдя в офис, Евгений сразу же почувствовал, как паника охватывает его. Неспешно направляясь к своему столу, он заметил доску, на которой красовались фотографии Виолетты. Она выглядела такой счастливой, такой живой, что сердце его сжалось от боли. Взгляд на ее улыбку стал для него невыносимым. Словно дикий зверь, он сорвался с места и, не сдерживая эмоций, разорвал в клочья ее фотографии, уронив доску на пол. Доска с глухим стуком надломилась, и звуки разбитого дерева отразили его внутренний хаос. В этот момент он почувствовал, как гнев и горе переплетаются в его душе, и он не знал, как с этим справиться. Резко открыв бутылку виски, он стал жадно делать большие глотки, надеясь, что алкоголь сможет заглушить его страдания. Но чем больше он пил, тем яснее осознавал, что это не поможет. Алкоголь не мог затушить огонь боли, который сжигал его изнутри. Каждый глоток лишь усиливал его чувство безысходности, и он понимал, что, несмотря на все усилия, ему не удастся избежать столкновения с реальностью. Он опустился на стул, уставившись в пустоту, и, зарыв лицо в ладонях, почувствовал, как слезы вновь подступают к глазам. В этот момент он осознал, что ему нужно найти другой способ справиться с утратой, прежде чем алкоголь окончательно поглотит его. — Нет! — яростно закричал он, его голос разнесся по всему офису, словно эхом отразившись в каждом углу. — Сука! Тело его дрожало, силы покидали его, а сердце разрывалось от боли. Злость и ненависть к себе овладели им с новой силой. Он начал винить себя в смерти Виолетты, и эта мысль разъедала его изнутри. — Это я! Сука! Это я виноват! — ненавидел он себя, делая обжигающие глотки алкоголя, которые, словно раскаленная лава, обволакивали его горло и заполняли его сознание мракобесием. Каждая капля лишь углубляла его страдания, и в этот момент он чувствовал, как его жизнь уходит в никуда, оставляя лишь пустоту и безысходность. Его глаза наполнялись болью, которую он больше не мог выносить. Он ощущал себя убийцей, ведь из-за его идиотского поступка Виолетта ушла от него в ночи, одна, с выключенным телефоном. Каждый миг, проведённый без неё, был для него пыткой. Он винил себя за то, что не вызвал ей такси, что не остановил её, что позволил уйти, не удержав за руку. Эти мысли терзали его, как острые лезвия, разрывая душу на части. Это он был виноват в том, что с ней произошло. Совесть разъедала его изнутри, словно гнилой червь, который медленно, но неумолимо поглощал все его силы. Он не мог избавиться от образа её лица, её улыбки, которая теперь навсегда осталась в прошлом. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел, как она уходит, и это зрелище становилось всё более невыносимым. Он чувствовал, как его охватывает отчаяние, и в этот момент ему хотелось закричать, вырваться из этого ада, но вместо этого он оставался в тишине, погружённый в собственные терзания. Внутри него бушевала буря, и он понимал, что не сможет найти покой, пока не простит себя, но как это сделать, когда его сердце было переполнено горем и самообвинением? — Это я убил её! — вскрикнул он, и из его пылающих глаз потекли слёзы, как мощный водопад, смывающий всё на своём пути. Его дыхание сбивалось, а пульс стучал в висках, словно барабан. Евгений, пошатываясь и пребывая в замешательстве, внезапно схватил вторую бутылку виски и, полон отвращения к себе, беспощадно швырнул её в стену. Удар был оглушительным, и осколки разлетелись по всему офису, отскакивая и раня его руку. Но, словно наказывая себя за свою беспомощность, он даже не стал вытаскивать стекло из раны. Вместо этого он лишь смотрел на кровь, капающую на пол, и продолжал мучиться от боли, которая, казалось, была единственным способом ощутить, что он ещё жив. Внутри него бушевала буря эмоций: гнев, горе и самообвинение переплетались в невыносимую смесь. Каждая капля крови становилась напоминанием о том, что он потерял, и о том, как его неразумные решения привели к этой катастрофе. Он чувствовал, что эта физическая боль была ничем по сравнению с теми муками, которые терзали его душу. — Это я убил её! — тихо произнёс Евгений, устало опускаясь на диван. В его голове бушевали мысли, тянущие его на дно. Закрыв глаза, он почувствовал, как в подсознании начинают всплывать счастливые моменты, связанные с Виолеттой. Каждое воспоминание, словно острое лезвие, вонзалось в его сердце, усиливая грусть и безысходность. Он видел её улыбку, слышал смех, который когда-то наполнял его жизнь светом. Теперь же этот свет казался лишь призраком, затмённым тенью его вины. Без сомнений, он считал себя убийцей — не только её, но и их совместного счастья. Каждая мысль о том, что могло бы быть, лишь углубляла его страдания, и он понимал, что не сможет вырваться из этого ада, пока не примет свою ответственность.