ink on paper

Первый раз это действительно произошло случайно. Фэй Ду вовсе не собирался рисовать Ло Вэньчжоу, но что ему ещё оставалось делать, когда он начал постепенно терять интерес к совещанию, на котором присутствовал? Он пришёл на это собрание с намерением записать любую полезную информацию, которую только удастся получить, хотя бы ради того, чтобы оправдать сверхурочную работу, на которую его обрёк Ло Вэньчжоу. Но он всё время отвлекался на посторонние мысли. Фэй Ду всё ещё не мог осмыслить сцену, произошедшую незадолго до этого: почему Ло Вэньчжоу по-прежнему так настойчиво хотел о нём заботиться, даже после того, как его несколько раз оттолкнули? Шисюн действительно был более прилипчивым, чем можно было предположить. Голоса других членов команды уголовного розыска казались ему приглушённым фоном, он не мог сосредоточиться на обсуждаемом, да и его мнение в данный момент не требовалось. Поэтому Фэй Ду не мог удержаться от того, чтобы не подпереть подбородок рукой и принять расслабленную позу, время от времени украдкой поглядывая на профиль Ло Вэньчжоу, стараясь проанализировать каждую линию его лица, чтобы понять, о чём тот может думать. Рука, держащая ручку, бездумно скользила по странице блокнота, создавая впечатление, будто он внимает всему, что сейчас обсуждалось. Фэй Ду отвёл взгляд от Ло Вэньчжоу и посмотрел на страницу, на которой якобы делал заметки. Мягкие штрихи чернил на бумаге уже начали принимать форму знакомого силуэта, того самого человека, который был причиной всех его текущих размышлений. Хотя Ло Вэньчжоу на этом рисунке был куда менее приличным, чем Фэй Ду когда-либо видел его сам, и он не мог оторвать взгляд от контуров его торса, формы плеч и ключиц. Внутренне он задавался вопросом, насколько точным может быть его набросок и как Ло Вэньчжоу мог бы на него отреагировать. Может быть, он мог бы использовать это, чтобы подразнить его? Прежде чем на его лице успела появиться лёгкая улыбка, Фэй Ду быстро перевернул страницу, прервав свою мысль. Он выпрямился и поправил очки, прежде чем снова сосредоточиться. Теперь, сидя перед очередным чистым листом бумаги, он ещё раз взглянул на Ло Вэньчжоу, который изменил свою позу на напоминающую прежнюю. Он подпёр рукой подбородок и был полностью погружён в обсуждение с Тао Жанем, Сяо Хайяном и Лан Цяо. Не успел Фэй Ду опомниться, как снова начал рисовать, на этот раз уделяя внимание каждой мелкой детали профиля Ло Вэньчжоу. Постепенно рисунок Фэй Ду начал приобретать форму: сначала он нарисовал чёткую линию подбородка Ло Вэньчжоу, его высокую переносицу, а затем передал растрёпанный вид его коротких волос, — вероятно, результат суеты, которую он устроил по поводу Фэй Ду ранее. Под глазами у него были небольшие мешки — следствие многочисленных часов переработки, а полные губы казались слегка потрескавшимися, словно он их покусывал. Фэй Ду перевёл взгляд ниже, сосредоточив внимание на шее Ло Вэньчжоу. Он отметил лёгкие движения его кадыка каждый раз, когда тот говорил или сглатывал. Полностью поглощённый своим новым занятием, Фэй Ду чуть не пропустил новый поворот в разговоре, за которым едва следил. Неожиданно Ло Вэньчжоу повернулся к нему и спросил: — Каково твоё профессиональное мнение? Прямое обращение Ло Вэньчжоу к нему стало тем, что окончательно вывело Фэй Ду из задумчивости. Он не подал виду, что отвлёкся; блокнот и ручка остались лежать на столе, на время забытые.

_____________________

Во второй раз это случилось совсем незадолго до того, как Фэй Ду наконец смог покинуть больницу, оправившись от травм, — но не менее случайно, чем в первый. Встреча с матерью Ло Вэньчжоу, мягко говоря, озадачила его. Впрочем, как и многие другие собственные поступки в последние недели или месяцы. Начиная с того, что Фэй Ду бросился перед Ло Вэньчжоу, чтобы защитить того от взрыва, хотя мог бы легко спастись сам, и заканчивая отказом себе в элементарной роскоши в пользу домашних блюд, приготовленных Ло Вэньчжоу. Это не то, как он должен был себя вести. Как только он восстановился от ран достаточно, чтобы свободно передвигаться по больнице, Фэй Ду снова мгновенно надел маску флиртующего молодого господина, — у него не было причин позволять кому-либо видеть его более уязвимым, чем следовало. Его отношения строились только на взаимной выгоде, ему незачем связываться с людьми, которые однажды перестанут быть полезными. Фэй Ду хотел жить в одиночестве, ему нужно было держаться подальше от людей, ведь у него была цель. Однако Ло Вэньчжоу сумел разглядеть его истинную сущность за насмешками и флиртом, что заставило юношу открыться гораздо больше, чем он сам мог бы ожидать. Думая о Ло Вэньчжоу, Фэй Ду подсознательно бросил взгляд на телефон, лежавший на коленях, который затих с тех пор, как пришёл его ответ, подтверждающий догадки о том, кем была эта новая гостья. Фэй Ду неловко поёрзал в больничной постели, вспоминая, как сначала подошёл к матери Ло Вэньчжоу со словами в обычной флиртующей манере и как чуть не потерял самообладание, когда осознал, с кем разговаривает. Ну, по крайней мере, теперь он понял, откуда у Ло Вэньчжоу появилась та самая способность бесконечно болтать о всякой ерунде. Он поправил очки и, повернувшись к маленькому столику у кровати, взял в руки чёрный блокнот. Это был подарок от Ло Вэньчжоу, якобы чтобы «скоротать время, так как теперь он возвращается к работе», — так он сказал, вручая его Фэй Ду. Несомненно, таким образом пытаясь подколоть его по поводу набросков Ло Вэньчжоу, сделанных ранее в другом блокноте. Фэй Ду, конечно же, подколол его в ответ, спросив, хочет ли тот, чтобы в этот раз его нарисовали без галстука, однако Ло Вэньчжоу в ответ лишь раздражённо вздохнул и мягко щёлкнул его по лбу, после чего ему пришлось отправиться в муниципальное Бюро. Фэй Ду пролистал страницы блокнота, смотря на все те, что уже успел заполнить новыми теориями о текущем деле и списком дел, о которых нужно будет позаботиться после выписки из больницы. Но когда Фэй Ду дошёл до чистого листа, готовый записать что угодно, лишь бы отвлечься, — слова ускользнули от него. После нескольких секунд бесполезных размышлений он сдался. Если писать не получалось, — он просто будет рисовать. Это было плохим решением с его стороны. Фэй Ду всегда предпочитал рисовать ручкой, а не карандашом, поскольку постоянство чернил на бумаге заставляло его работать над ошибками, чтобы больше их не допускать, помогало мыслить нестандартно и добиваться в своём умении большего, чем он изначально предполагал. Это побуждало его думать. Но теперь больше всего на свете ему хотелось стереть каждый сделанный им набросок или хотя бы выкинуть из головы то лицо, что продолжало вторгаться в каждое его творение. Что бы он ни делал, что бы ни рисовал, — Ло Вэньчжоу всегда каким-то образом проникал в рисунок. Фэй Ду везде мог распознать этот нос, эту линию подбородка и эти глаза; тонкие линии силуэта Ло Вэньчжоу каким-то образом проступали в каждом наброске, почти как тень, следовавшая за каждым его движением. Фэй Ду вздохнул с насмешкой над самим собой, прежде чем закрыть блокнот, пока что отказавшись от идеи отвлечься на бездумное рисование. Его телефон зазвонил, прежде чем он успел придумать что-то ещё. Это был Ло Вэньчжоу. Фэй Ду усмехнулся и ответил на звонок. Не успев даже поздороваться, Ло Вэньчжоу, с ноткой беспокойства в голосе, спросил: — Что случилось? Несколько озадаченный этим неожиданным звонком, Фэй Ду ответил: — Ничего. Я люблю тебя, шисюн. Несмотря на необычное начало разговора, они быстро вернулись к своему привычному взаимному подшучиванию, с добавлением строгой заботы Ло Вэньчжоу о благополучии Фэй Ду. Но тот не мог долго разговаривать, так как ему нужно было бежать на следующую встречу. Вскоре после окончания разговора Фэй Ду снова взял телефон и позвонил своей помощнице — кто-то ведь должен был организовать доставку цветов для Ло Вэньчжоу.

_____________________

Однако после того, как его наконец выписали из больницы и, что стоит добавить, переселили в квартиру Ло Вэньчжоу без его согласия, рисунки стали более осознанными. Фэй Ду никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Когда Ло Вэньчжоу впервые привёл его к себе домой, он думал, что они переспят, и на этом всё закончится, но этого не произошло. Привыкнуть к жизни с Ло Вэньчжоу было так же легко, как дышать, хотя ему по-прежнему было трудно принимать его неослабевающую заботу. Теперь, лёжа в объятиях Ло Вэньчжоу после первой проведённой вместе ночи, Фэй Ду был в замешательстве. Ло Вэньчжоу, всё ещё крепко спящий, прижимал Фэй Ду к своей груди, практически обнимая его всем телом. Фэй Ду не хотел вставать, и не только потому, что устал, ведь его раны время от времени давали о себе знать ночью. Несмотря на оставшуюся сонливость, его разум всё ещё был охвачен импульсом сбежать от этого непривычного желания остаться. Инстинкты трудно искоренить, в этом у Фэй Ду был определённый опыт. Всю свою жизнь он избегал близких отношений, уязвимости, надевал одну маску за другой и никогда никому не открывал своё истинное «я». Но несмотря на все проявления тьмы, которые Фэй Ду показал Ло Вэньчжоу, этот человек всё равно хотел остаться, всё равно хотел заботиться о нём. Впервые в жизни Фэй Ду почувствовал неописуемое желание удержать этого человека, он не думал, что сможет вынести расставание с Ло Вэньчжоу теперь, когда они уже дошли до этого этапа. Фэй Ду никогда не осмелился бы признаться себе в этом, но глубоко внутри он чувствовал страх. Страх стать обузой для Ло Вэньчжоу, страх быть брошенным им, когда тот узнает, кем на самом деле он является. Когда Фэй Ду поймал Ло Вэньчжоу за тем, как тот тайком просматривал документы в своём кабинете, он подумал, что на этом их мимолётная связь закончится. Фэй Ду не хотел, чтобы Ло Вэньчжоу приходилось скрываться в собственном доме, и если бы ему пришлось стать тем, кто нарушит этот хрупкий мир между ними, — он сделал бы это, даже если ему самому будет больно. Но когда Ло Вэньчжоу всё-таки выбрал честность и рассказал ему, чем он занимался, — насколько это было возможно, — Фэй Ду не мог поверить своим ушам. И, конечно, он согласился подождать, пока Ло Вэньчжоу не сможет рассказать ему больше, прежде чем воспользоваться этой возможностью, чтобы освободиться от наручников, которые тот на него надел. Его шисюн явно не ожидал ещё одного нападения с его стороны, что разожгло огонь страсти между ними, который в итоге привёл к тому, что они переспали... после небольшого недоразумения. Ло Вэньчжоу слегка пошевелился, ненадолго вырывая Фэй Ду из его мыслей. Он изменил положение, в котором его обнимал, оставив тому немного больше свободы для движений. Фэй Ду взглянул на Ло Вэньчжоу, молча рассматривая его спящее лицо, — он выглядел таким довольным. Убедившись, что Ло Вэньчжоу всё ещё спит, Фэй Ду воспользовался этой возможностью, чтобы постепенно сесть в постели. Но как только он сел, тот снова пошевелился — крепче обнял Фэй Ду за талию, потеревшись лицом о его живот и издав недовольный сонный стон. Фэй Ду всерьёз начал сомневаться, действительно тот спит. Теперь лицо Ло Вэньчжоу стало угрюмым, брови чуть сдвинулись, образовав небольшие морщинки между ними. Фэй Ду так хотел их разгладить. Прошло короткое мгновение, прежде чем он осторожно протянул руку к лицу Ло Вэньчжоу и мягко провёл пальцем между его бровями. Затем он слегка коснулся одной из бровей и запустил пальцы в короткие пряди его волос. Фэй Ду продолжил касаться растрёпанных, более длинных прядей и начал с нежностью водить по ним рукой, распутывая все мелкие узелки в его волосах. Ло Вэньчжоу тихо вздохнул и снова успокоился. С этими мыслями Фэй Ду прекратил ласки и протянул руку к прикроватной тумбочке, взяв свой блокнот и ручку. Он открыл его на чистой странице и бросил взгляд на спящее лицо Ло Вэньчжоу, прежде чем начать новый набросок. Теперь, когда этот человек был прямо перед ним во плоти, Фэй Ду смог быстро зафиксировать все самые важные черты его лица. Этот набросок не сильно отличался от тех, что он рисовал раньше, но обстановка казалась намного интимнее. В отличие от первого наброска, который выглядел постановочным, здесь от выражения лица Ло Вэньчжоу словно исходило само ощущение уюта. Фэй Ду неосознанно улыбнулся сам себе, продолжая рисовать, желая запечатлеть Ло Вэньчжоу как можно лучше. Тем временем человек, о котором шла речь, снова пошевелился и уткнулся лицом в нижнюю часть торса Фэй Ду, полностью скрыв своё лицо из поля зрения. Тот аккуратно положил блокнот и уставился на него. — Шисюн, перестань двигаться, я пытаюсь запечатлеть твою красоту, — шутливо прошептал он и закрыл блокнот, положив его обратно на прикроватную тумбочку. Фэй Ду попытался осторожно ослабить хватку Ло Вэньчжоу, чтобы снова лечь, но вдруг зазвонил телефон. Сначала Фэй Ду хотел подождать, пока Ло Вэньчжоу проснётся от звонка, но тот продолжал спать, как убитый, совершенно не реагируя. Фэй Ду потянулся мимо Ло Вэньчжоу, чтобы взять телефон, и в этот момент тот снова притянул его к себе, уложив рядом и потеревшись лицом о шею. Фэй Ду попытался разбудить его снова, взглянув на экран телефона. — Дорогой, телефон, — сказал Фэй Ду, но Ло Вэньчжоу лишь перевернулся и погладил руки Фэй Ду, несомненно, бессознательно. Он уже собирался прекратить попытки разбудить его, когда Ло Вэньчжоу хрипло пробормотал: — ... ответь. Фэй Ду только вздохнул, прежде чем ответить на звонок за него.

_____________________

После этого Фэй Ду не находил возможности снова заняться рисованием, по крайней мере, какое-то время. Когда она наконец появилась, — его набросок оказался гораздо грустнее, чем он изначально планировал. После того, как уложил Тао Жаня спать, Фэй Ду аккуратно устроил его на импровизированной кровати, сделанной из стульев и оставленных курток. Прежде чем отойти от него, чтобы сделать себе чашку кофе, Фэй Ду ещё раз взглянул на его спящее лицо. Он чувствовал тревогу, которую никогда раньше не испытывал, теребя рукава своей рубашки, пока ждал, когда кофе заварится. Хотя было необходимо, чтобы Ло Вэньчжоу и другие не знали о его планах, он всё равно не мог избавиться от этого беспокойства, как будто это не он работал столько лет, чтобы в конце концов достичь этого этапа своего плана. А после — он наконец-то сможет освободиться... или умрёт, пытаясь. Фэй Ду так долго работал над этим, что не мог позволить своим усилиям пропасть зря, независимо от того, желает он остаться с Ло Вэньчжоу или нет. Ло Вэньчжоу раньше спрашивал его, хочет ли он, чтобы его отговорили, убедили отказаться от своих планов, просто чтобы оправдать своё нежелание отпустить этого единственного человека, которому он мог открыть своё сердце, человека, на которого мог полагаться без стыда. И, возможно, Фэй Ду действительно этого хотел, хотя признаться в этом прямо — совсем другое дело. Он уже изменил первоначальный ход своих планов, и это было достаточным свидетельством его желания остаться, — даже не нужно проговаривать вслух, слово в слово. Но, несмотря на то, что Ло Вэньчжоу просил его не действовать в одиночку, Фэй Ду всё равно не мог посвятить его в заключительный акт своего плана — он должен был сделать это сам. Когда его кофе наконец-то заварился, Фэй Ду добавил в него большую порцию молока и сахара и вернулся к столу, который раньше занимал теперь уже спящий Тао Жань. Он тихо сел и достал блокнот, который ему подарил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду начал носить этот блокнот с собой повсюду, даже если у него не было причин им пользоваться. Теперь, когда он лежал на столе перед ним, Фэй Ду надел наушники и использовал доступ Тао Жаня к полицейской базе данных и коммуникационным устройствам, чтобы собрать информацию о ходе преследования Чжан Чуньцзю и его брата. Спустя некоторое время, незадолго до трёх часов ночи, Чжан Чуньцзю и его сообщники скрылись в районе близ Янхайского шоссе. После этого поворота в погоне, Фэй Ду получил звонок с неизвестного номера. Не колеблясь, он ответил на звонок. — Алло, — спокойно сказал Фэй Ду. Прошла секунда молчания, и наконец голос ответил: — ...Я не ожидал, что ты окажешься иволгой, поджидающей за спиной. Фэй Ду усмехнулся — всё шло так, как он и предполагал. — Председатель Чжан, — Фэй Ду тихо рассмеялся. — Я как раз думал, когда же получу от вас звонок. Вы действительно умеете сохранять хладнокровие. Фэй Ду частично отключился от голоса Чжан Чуньлина, позволив своему разуму работать на автопилоте. У него уже было сотни подобных разговоров, и он многократно репетировал в уме этот, поэтому справиться с ним было бы для него привычным делом. Поскольку его внимание было сосредоточено на болтовне Чжан Чуньлина лишь частично, Фэй Ду наконец-то получил возможность воспользоваться своим блокнотом снова. Может быть, это поможет ему избавиться от той тревоги, которую он ощущал. Он попытался открыть блокнот как можно тише, чтобы собеседник на другом конце провода не заметил изменений в его поведении. Фэй Ду откинулся на спинку стула и записал краткий набор, на первый взгляд случайных, слов, которые появились в разговоре с Чжан Чуньлином. Затем он перешёл на следующую страницу и начал рисовать. Фэй Ду точно знал, что он хочет нарисовать, когда сел на стул и принял звонок от Чжан Чуньлина. Его ручка легко скользила по бумаге, и свежие линии чернил постепенно сформировали изображение Ло Вэньчжоу, как будто он делал это миллион раз до этого. Сидя там и рисуя, Фэй Ду почти почувствовал дежавю, вспоминая первый раз, когда рисовал Ло Вэньчжоу в аналогичной, но странно отличающейся ситуации. Но на этот раз он не изображал Ло Вэньчжоу в какой-то конкретной ситуации или в раздетом виде, а просто рисовал его портрет. Фэй Ду изо всех сил старался воспроизвести его лицо по памяти, пытаясь вспомнить каждую мелкую деталь и перенести их на бумагу. Его рисование не обошлось без перерывов, — Фэй Ду часто приходилось возвращать внимание к словам Чжан Чуньлина и отвечать ему посреди нового мазка чернил, что несколько раз чуть не испортило весь рисунок. — Я и представить себе не мог, что передам это в твои руки, — холодно сказал Чжан Чуньлин. — Президент Фэй, ученик действительно превзошёл учителя. Чернила почти размазались по прядям волос Ло Вэньчжоу. — Вы льстите мне, — немного кокетливо ответил Фэй Ду и вернулся к рисунку. — Всё, что мне нужно было сделать, это одурачить ту глупую девушку Су Чэн. Технически здесь нет ничего сложного. Вы, наверное, находите это забавным, председатель Чжан. На другом конце провода наступила тишина, и Фэй Ду продолжил добавлять последние штрихи к своему рисунку, добавляя тени на лице и шее Ло Вэньчжоу мелкими линиями. — Хватит болтать. Чего ты хочешь? — сказал Чжан Чуньлин, его тон изменился с фальшивой любезности на плохо скрываемую враждебность. Новый штрих чернил почти испортил контуры челюсти Ло Вэньчжоу. Фэй Ду мысленно вздохнул, положил ручку, отодвинув блокнот подальше от себя на столе, и сел прямо, решив, что рисунок на данный момент завершён. Ему нужно было сосредоточиться, — он не мог позволить себе ошибиться сейчас, когда уже зашёл так далеко. — Чего я хочу? — Фэй Ду повторил вопрос, выглядя весьма задумчивым. — Председатель Чжан, это звучит не очень дружелюбно. Я добропорядочный гражданин с законными бизнесом, помогающий полиции раскрыть дело… После этого их разговор быстро закончился, Фэй Ду потребовалось всего лишь небольшое предупреждение и немного манипуляций, чтобы в конечном итоге убедить Чжан Чуньлина сотрудничать с ним. Когда звонок, наконец, завершился, Фэй Ду позволил своим плечам опуститься, — вся напряжённость покинула его тело. Он на мгновение закрыл лицо руками и взглянул на портрет Ло Вэньчжоу, который только что нарисовал. Спустя секунды Фэй Ду встал, снова потянулся к блокноту, взял ручку в руки в последний раз и добавил три коротких слова рядом с его последним рисунком. «Я люблю тебя», — гласили они. От завершающего оттенка этих слов у него защипало в глазах, — это было признание, но также и невысказанное прощание. Оставив блокнот на столе, Фэй Ду повернулся, чтобы взять куртку, накрыл одеялом Тао Жаня и вышел.

_____________________

Если бы пару лет назад кто-то сказал Фэй Ду, что он окажется в такой ситуации — в отношениях с Ло Вэньчжоу, будет даже жить с ним, и при этом не окажется в тюрьме или мёртвым после того, как успешно освободится от оков своего отца, — он бы посоветовал этому человеку обратиться к психотерапевту и подумал бы, что тот сошёл с ума. Ах, как же всё меняется. Не прошло много времени с тех пор, как они с Ло Вэньчжоу забрали прах Фэй Чэнъюя из крематория, и хотя Фэй Ду был занят делами, связанными с последствиями незаконных махинаций своего отца, — у него всё равно оставалось время насладиться тихими моментами с Ло Вэньчжоу. Как, например, сейчас. Фэй Ду сидел на диване в их общей квартире, прижав колени к груди и накрыв их мягким пледом, который согревал не только тело, но и сердце, окутывал домашним уютом. Ло Иго спал на диване рядом с его ногами, оставив попытки стащить еду у Ло Вэньчжоу, который в это время готовил ужин для них обоих. Запах еды постепенно начал распространяться по квартире, наполняя её аппетитным ароматом домашней кухни и комфортом, который Фэй Ду никогда не думал, что испытает. Его взгляд блуждал по гостиной, наслаждаясь приглушёнными звуками, доносящимися из кухни. После короткого бессмысленного разглядывания, его взгляд остановился на фигуре Ло Вэньчжоу, занятого готовкой на кухне. Он стоял спиной к нему, полностью сосредоточившись на нарезке овощей. Не раздумывая, Фэй Ду потянулся к своему блокноту, который Ло Вэньчжоу любезно вернул ему после того, как нашёл его специально оставленным на столе, на случай, если с Фэй Ду что-нибудь случится во время финальной фазы его плана, и начал рисовать. Он наметил грубые очертания силуэта Ло Вэньчжоу, его слегка наклонёную вперёд позу, широкие плечи и складки одежды на его теле. На Ло Вэньчжоу был фартук с изображением кота, который Фэй Ду недавно в шутку ему подарил. И хотя Ло Вэньчжоу отреагировал с привычным раздражением, — с тех пор он больше не готовил без него. Когда Фэй Ду прорисовал большинство черт, Ло Вэньчжоу подошёл к плите, смешал нарезанные овощи с другими ингредиентами в сковороде и включил плиту, чтобы их поджарить. С этой новой позиции Фэй Ду смог лучше рассмотреть его лицо и оставил свой предыдущий набросок, начав новый уже с этого ракурса. Вместо полного наброска Фэй Ду теперь сосредоточился на верхней части тела Ло Вэньчжоу и боковом профиле. Лёгкая морщинка пролегла между его бровями, что явно было связано с тем, как сильно он был поглощён своим делом. Пока он делал второй за день набросок, его внезапно накрыла волна обожания. Фэй Ду на мгновение посмотрел на Ло Вэньчжоу, и на лице появилась небольшая улыбка, а в его глазах отразилась мягкость. Он наслаждался этим чувством и с новой энергией вернулся к рисунку, полностью погрузившись в процесс. Именно поэтому он не заметил, как Ло Вэньчжоу выключил плиту, снял фартук и неторопливо подошёл к нему. Заметив его сосредоточенность, он медленно наклонился к Фэй Ду и заправил прядь волос, выбившуюся из его короткого хвоста, за ухо. Затем он нежно поцеловал его в щёку и прошептал: — Дорогой, ужин готов, помоги мне накрыть на стол. Фэй Ду повернулся к нему и попытался вытянуть ноги, разбудив спящего Ло Иго, о котором совсем забыл. Кот недовольно мяукнул и тут же спрыгнул с дивана, оставив их наедине. Фэй Ду мягко рассмеялся и снова сосредоточил внимание на Ло Вэньчжоу, который с лёгкой улыбкой смотрел на открытый на коленях блокнот, где появились два новых наброска. С насмешливой интонацией Ло Вэньчжоу спросил: — Твой шисюн действительно так красив? — Конечно, — Фэй Ду наклонил к нему голову, приближая их лица друг к другу. — Шисюн знает, что я никогда не стану тратить время на рисование некрасивых людей. Ло Вэньчжоу схватил блокнот и начал перелистывать страницы, заполненные различными набросками его самого. — Может, мне стоит нанять тебя в качестве придворного художника, твой навык довольно хорош. Фэй Ду потянулся к нему, пытаясь забрать блокнот обратно. — Только если оплата будет достойной. Но прежде чем тот смог ответить, Фэй Ду сократил расстояние между ними и поцеловал его. Это успешно отвлекло Ло Вэньчжоу, достаточно, чтобы Фэй Ду забрал блокнот и бросил его в другой конец дивана. Он первым отстранился и усмехнулся. — Не думай, что я не знаю, что ты делаешь, — сказал Ло Вэньчжоу и привлёк его к себе для ещё одного короткого поцелуя. — Как я уже сказал, ужин готов. Ты же не хочешь, чтобы твоя еда остыла, верно, Фэйшир? Не ответив, Фэй Ду встал с дивана и направился на кухню, Ло Вэньчжоу последовал за ним.

_____________________

Фэй Ду медленно проснулся, подсознательно протянув руку на сторону Ло Вэньчжоу, проверяя, лежит ли тот в постели, — удивительно, но нет. Его сторона кровати даже уже остыла. Оказывается, сегодня был один из тех редких дней, когда Ло Вэньчжоу действительно смог встать раньше Фэй Ду, не разбудив его. Фэй Ду, всё ещё сонный, попытался вспомнить, почему Ло Вэньчжоу нужно было встать раньше него. Он сел, потёр один глаз и вспомнил. У Ло Вэньчжоу сегодня ранняя встреча в Городском управлении, касающаяся недавнего дела, которое раскрыла команда уголовного розыска. Фэй Ду встал, зевая, и направился в ванную, заметив, что оба их кота любопытно смотрят на него с собственной лежанки у дивана, после чего закрыл за собой дверь ванной. Ему не понадобилось много времени, чтобы пройти через свою обычную утреннюю рутину, к которой он привык за время проживания с Ло Вэньчжоу, и он вышел из ванной, направившись к полусонным Ло Иго и Фэй Цяню. Фэй Ду присел и потянулся к ним, поглаживая обоих, наслаждаясь мягкостью их шерсти. Он шутливо прошептал двум котам: — Разве капитан Ло не покормил вас, или же мне надо сделать это за него? Не дождавшись ответа, который всё равно не последует, Фэй Ду встал и направился на кухню, Ло Иго сразу пошёл за ним, почувствовав возможность получить свой первый завтрак от этого кошачьего служащего. Фэй Цянь был немного медленнее, какое-то время отказываясь покидать комфортную кроватку, пока, наконец, не потянулся и не последовал за ними. Фэй Ду только что вошёл на кухню и увидел маленькую кастрюлю на плите, рядом с ней на холодильнике был приклеен розовый листок. Он направился к нему, интересуясь, что же Ло Вэньчжоу ему написал. Фэй Ду снял записку и прочитал: «Завтрак на плите, пожалуйста, покорми котов, люблю тебя». Но это не всё. Кроме поспешно написанных слов, на записке был также небольшой рисунок, и после секунды разглядывания, Фэй Ду узнал себя. Это была маленькая версия его самого, почти неузнаваемая, если бы не очки и длинные волосы. На голове у него были нарисованы ещё и кошачьи ушки, и он имел почти самодовольное выражение лица. Как Ло Вэньчжоу удалось передать такой вид через этот маленький набросок, было для него загадкой. Рисунок был грубым и простым, но невероятно милым; он представлял, как Ло Вэньчжоу стоял на кухне и быстро рисовал для него перед тем, как уйти на работу. На лице Фэй Ду появилась небольшая улыбка, он рассмеялся над нелепостью своего шисюна, но его сердце было переполнено любовью. В этот момент что-то мягкое потёрлось об его ногу и замяукало, вырвав его из размышлений. Фэй Цянь смотрел на него с почти что тоскующим видом, Фэй Ду покачал головой, положил записку и глянул, куда подевался другой кот, чтобы обнаружить его сидящим под шкафом, где они хранили банки с кошачьим кормом. Фэй Ду повернулся к плите, чтобы медленно разогреть завтрак, подошёл к Ло Иго и поднял этого не в меру упитанного кота, после снова поставив его на пол. Он достал кошачий корм из шкафа и, насыпав его, поставил перед ними миски. Теперь, позаботившись о котах, Фэй Ду снова сосредоточился на своём приеме пищи: после того, как подогрел кастрюлю, насыпал еду себе в тарелку. Благодаря тому, что коты были заняты своим завтраком, Фэй Ду смог спокойно поесть и беспрепятственно закончить подготовку к своему рабочему дню. Надев свою, как бы сказал Ло Вэньчжоу, «одежду для богатых людей», Фэй Ду направился к входной двери, чтобы обуться и накинуть пальто, но перед этим вернулся на кухню. Он снова взял записку, оставленную Ло Вэньчжоу, и аккуратно сложил её в карман своего пиджака. Затем Фэй Ду взял ещё одну пачку листочков и ручку из кухни и начал рисовать что-то для Ло Вэньчжоу. Это был простой рисунок двух котов с надписью: «Львы накормлены, тоже люблю тебя». Он приклеил его на холодильник, на то же место, где Ло Вэньчжоу ранее оставил свой. С довольной улыбкой Фэй Ду вышел из кухни, его рука покоилась в кармане со сложенной запиской, мягко поглаживая бумагу. После того, как он собрал всё необходимое для работы, он покинул квартиру, планируя вечером забрать своего шисюна из муниципального Бюро.