К ноге

— Так прекрасно. Нёвиллет невольно вздрагивает, когда рука Ризли ложится на его поясницу. Оба замирают на мгновение, лицо Нёвиллета искажается, когда он втягивает воздух, раздувая ноздри. Это не страх. О нет, вовсе нет. Но в его груди возникает трепет, волна возбуждения пробегает по венам, когда его альфа проявляет всё больший интерес. Лёгкий скрежет зубов, намёк на сопротивление. Из его горла вырывается низкое рычание, которое он не в силах сдержать. Рука Ризли застывает, затем он проводит большим пальцем по позвоночнику, рисуя круги. — Всё ещё нормально? — спрашивает он. Не с осуждением, а с искренним любопытством и желанием узнать. Ризли всегда предоставляет ему путь к отступлению.  И, несмотря на то, что инстинкты говорят ему, Нёвиллет не собирается останавливаться. — Да, — тихо шепчет он, уткнувшись лицом в бедро Ризли. Нёвиллет лежит у него на коленях, приподняв задницу. Он почти раздет: на нём лишь рубашка, что задрана выше бёдер. Ризли осторожен, когда прикасается к Нёвиллету. Его движения мягкие и бережные, чтобы не спугнуть. Он знает о внутренней борьбе — о том, с какими инстинктами сталкивается Нёвиллет, — что делает его подчинение ещё более ценным. И Нёвиллет хочет отдаться ему. Ризли нуждается в этом именно сегодня: ему нужно расслабиться и отпустить ситуацию, найти удовольствие в чём-то, что приносит ему умиротворение. Чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания после напряжённого рабочего дня. От них обоих не ускользает ирония. Нёвиллет часто находит забавным, что один альфа успокаивает другого, потому что, по общему мнению, всё должно быть иначе. Однако они никогда не были типичными — ни один из них. Их сущности всегда отличались от других, но они дополняют друг друга.  В комнате Ризли прохладно. Воздух сырой и спёртый. Диван, хотя и не такой роскошный, как в доме Нёвиллета, всё же достаточно удобный.  — Мы никогда раньше этого не делали, — бормочет Ризли, а его рука всё ещё покоится на спине Нёвиллета. На ней нет бинтов — и его обнажённая кожа обжигает Нёвиллета. Такой контакт успокаивает. Нёвиллет уже чувствует, как его альфа сжимается под этим прикосновением, убаюканный тем, как Ризли проводит большим пальцем по каждому позвонку. — Я в курсе. — Мы не обязаны... — Ризли. — Он отвечает не сразу. Нёвиллет поворачивается, чтобы посмотреть на него. Выражение лица Ризли задумчивое, лицо напряжено. Он продолжает водить большим пальцем по пояснице Нёвиллета, обводя каждый позвонок, словно ища слова в каждом движении. От Нёвиллета не пахнет беспокойством. Да, пусть он немного сомневается, но этого и следовало ожидать, ведь они преодолевают новые границы. — Ризли, — снова спрашивает Нёвиллет, — тебе это нужно? Ризли встречается с ним взглядом. — Нет. — Честный ответ. И это было тем, что Ризли всегда обещал ему, — правдой. Даже если у него был тяжёлый день, даже если он взвинчен и расстроен и просто хочет расслабиться, он может сделать это с помощью объятий, наслаждаясь ароматом Нёвиллета и чашечкой хорошего чая. Но Нёвиллет хорошо его знает. — Ты хочешь этого? Ах, вот оно что. Самообладание Ризли даёт трещину. Его ноздри раздуваются. В глазах вспыхивает озорство. Он проводит костяшками пальцев по спине, затем поглаживая задницу Нёвиллета. Жар нарастает. Настрой альфы Нёвиллета меняется, но от возбуждения, а не от отвращения. — Да, — говорит Ризли. Нёвиллет ухмыляется, слегка изогнув губы. — Тогда делай всё, что в твоих силах, ваша светлость. При этих словах Ризли прищуривается. Поддразнивание всегда срабатывает, именно поэтому Нёвиллет часто прибегает к нему. Это верный способ вывести его из себя. Пальцы Ризли впиваются в его ягодицы, проверяя упругость. — Стоп-слово? Большинство закатило бы глаза. Нёвиллет же этого не делает. — Сиджвин, — отвечает он чётко и лаконично. Ризли фыркает. — Будь серьёзнее. — Я серьёзен. — Ничто не остановит их игру быстрее, чем выкрикивание её имени. Или Седэны — но Ризли всё ещё раздражён из-за того, что она вылила на него кувшин с водой, когда он в последний раз заснул на диване в кабинете Нёвиллета. Беззаботность срабатывает; Ризли расслабляется, напряжение покидает его тело. — Это касается тебя, — продолжает Нёвиллет, — поступай, как хочешь. — Я... — Ризли с трудом подбирает нужные слова. Он слишком много думает, сражаясь со своими внутренними демонами, и слишком долго не отвечает. Нёвиллет хоть и не считает себя нуждающимся, но рычит от разочарования. За это он получает резкий щипок за ягодицу и горячий взгляд Ризли. Вот она. Эта решимость. Та черта альфы, которая заставляет кровь Нёвиллета бурлить как от возбуждения, так и от неповиновения. Ногти Ризли впиваются в нежную кожу спины Нёвиллета, заставляя его зашипеть и слегка дёрнуться в попытке отстраниться. Однако хватка Ризли слишком сильна — он крепко прижимает Нёвиллета к своим коленям, не давая ему вырваться. — Должен ли я наказать тебя? — размышляет он. И нет, нет, это не наказание; он просто дразнит, что только заставляет альфу в груди Нёвиллета ощетиниться от раздражения. Ризли что-то мурлычет, ослабляя хватку и проводя большим пальцем по красным отметинам, которые, как знает Нёвиллет, должны быть остаться. — Я действительно считаю, что это моя работа — выносить приговоры, — отвечает Нёвиллет низким голосом. — А если дело касается тебя? Кто вынесет приговор тебе? В груди у Нёвиллета горит желание ответить на этот вопрос иначе, но он сдерживает инстинкты и выдавливает из себя: — Никто. Ризли сжимает ягодицы Нёвиллета, слегка раздвигая их. Нёвиллет вздрагивает, чувствуя себя уязвимым и напряжённым. И всё же волна удовольствия захлёстывает его, когда он чувствует на себе пристальный взгляд Ризли.  — О? — Я и есть закон. Выражение лица Ризли меняется, его губы изгибаются в хищной улыбке. — У тебя здесь нет власти... ты предоставил её мне.  Нёвиллет прищёлкивает языком. — И всё же ты этим не пользуешься... Тишину комнаты разбавляет шлепок. Ягодица Нёвиллета горит — словно раскалённая добела, — пульсирует от удара ладони Ризли. Нёвиллет хрипит, наклоняясь вперёд, прижимаясь грудью к бёдрам Ризли. Ой. Но затем он издаёт стон, когда Ризли успокаивает боль, массируя напряжённые мышцы. Ризли снова сомневается в правильности своих действий, оценивая реакцию Нёвиллета. Воздух насыщен феромонами, и в комнате чувствуется лёгкое напряжение. Но всё в порядке, даже лучше. Боги, это... Нёвиллет прижимается лицом к бедру Ризли, глубоко вдыхая, утопая в аромате кожи и чая, которого он так жаждал.  Его инстинкты обостряются, и когти впиваются в бедро Ризли, но это всё. Он сдвигается — вместо этого его пальцы впиваются в ткань. Большой палец Ризли нежно проводит по коже. — Ещё? Да, да, да. Нёвиллет приподнимает бёдра и выдыхает утвердительный возглас, что заставляет Ризли усмехнуться. — Может, мне заставить тебя считать? Нёвиллет моргает, не ожидав такого вопроса. Ох. Инстинктивно ему хочется отстраниться, но в данной просьбе есть что-то особенное. И другая часть его сознания — рациональная, та, что переполнена вожделением, — испытывает потребность в этом. В отказе от контроля есть сила, и нет никого, кому он доверял бы больше, чем Ризли. Это похоже на игру в кошки-мышки, когда они исследуют границы и то, как далеко они могут зайти в своей уязвимости.  Спираль желания внутри Нёвиллета сжимается интенсивнее. Он собирается ответить, но Ризли опережает его: — Ага, пересчитай их для меня. Я хочу это услышать. Ещё один шлепок, на этот раз по другой ягодице, который оставляет после себя жгучую боль. Она прожигает всё существо Нёвиллета насквозь, жар скручивается в нём всё сильнее и сильнее. — Один, — выдыхает он, закрывая глаза, когда рука Ризли смягчает удар. Прикосновение его ладони к ягодицам Нёвиллета кажется прохладным, нежным и ласковым, а затем он поднимает ладонь, чтобы нанести ещё один удар по верхней части обеих ягодиц. Свежее пятно, которое ещё не успело достаточно покраснеть. Нёвиллет стонет, наклоняя голову вперёд, чтобы прижаться к ноге Ризли, и с придыханием произносит: — Два. Его ягодицы горят. Боль пульсирующими полосками проходит по ним, заставляя его нервы трепетать. Ноздри Нёвиллета раздуваются. Такой чувствительный, такой необыкновенно чувствительный.  — Посмотри на себя, — бормочет Ризли, любуясь розовым оттенком его кожи. Ещё один удар, на этот раз ниже. — Три, — шипит он, и это слово выходит сдавленным. Его член дёргается. Он... он не должен был... Это для Ризли, чтобы он выплеснул наружу немного своего туго скрученного раздражения. И хотя Нёвиллет не думал, что он сам не проявит интерес к подобному, он недооценил, насколько быстро он отреагирует. Его член, наполовину твёрдый и ноющий, медленно набухает. Ризли вздыхает, в его тоне слышится смесь благоговения и нежности. — Ты действительно считаешь, — тихо произносит он. Конечно, Нёвиллет считал. Это то, о чём Ризли попросил, не так ли? И даже если Ризли дразнил его, даже если он на самом деле этого не ожидал, весь смысл в том, чтобы Нёвиллет подчинялся его желаниям. Чем дальше продолжается их игра, тем легче становится. Он жаждет, чтобы руки Ризли оказались на его заднице, чтобы он отшлёпал его, чтобы пальцы Ризли погрузились в его плоть и сжали её. Нёвиллет мог смотреть на него, он мог повернуть голову в сторону и знать, что Ризли выглядел бы разбитым, если бы их взгляды встретились. Напряжение покидает тело Ризли. Его движения становятся более резкими, когда он вживается в роль, наслаждаясь тем, как Нёвиллет ёрзает у него на коленях. Два доминирующих альфы, один из которых во власти другого. Из груди Нёвиллета вырывается рычание, и он подавляет его... Но не раньше, чем Ризли услышал. Он снова шлёпает его, на этот раз по правой ягодице, задевая и без того чувствительное место. Нёвиллет ахает от удивления, ощущая, как усиливается боль, распространяясь от центра удара по всему телу. Его задница пульсирует, как и член.  Ризли убирает ладонь, а Нёвиллет инстинктивно устремляется вслед за ней. Сочетание боли и удовольствия слишком велико. Его член полностью затвердел, кончик блестит от влаги. Нёвиллет двигается, прижимаясь всей длиной к бедру Ризли, и, не осознавая этого, начинает тереться об него.  — Что это? — Ризли проводит пальцем по промежности Нёвиллета, задевая его яички. — Я... — стонет Нёвиллет, раздвигая ноги, когда рука Ризли проскальзывает между его бёдер, лаская член костяшками пальцев.  — О, тебе это нравится. — Я... — Рассеянный. Такой нуждающийся. Так вот почему ты забыл посчитать последний? Чёрт, он не... — Четыре, — говорит Нёвиллет. — Четыре... Ризли мгновенно расслабляется, его рука опускается, чтобы обхватить ягодицу.  — Милый. — Ласковое обращение вызывает раздражение в груди Нёвиллета — его альфа рычит, — но тем не менее он наслаждается прикосновением, наклоняя голову, чтобы поцеловать чужую ладонь. — Я просто пошутил. Немного веселья. — Ризли проводит большим пальцем по нижней губе. — Ты в порядке? — Да. Нёвиллет, наконец, поднимает на него взгляд и видит, что Ризли смотрит на него из-под полуопущенных век похотливым взглядом. Он так же взволнован. Воздух наполнен возбуждением, и это не только аромат океанских брызг, исходящий от Нёвиллета, — нет, в нём также чувствуются нотки кожи и чёрного чая. — Хочешь ещё? Ожидаемый вопрос, который всегда звучит, если альфа Нёвилетта не в настроении. Напряжение в нём нарастает, шерсть на загривке встала дыбом, а когти крепко обхватывают бёдра Ризли. Нёвиллет не ожидал, что это так сильно на него подействует, но рука Ризли, крепко сжимающая его задницу, заставляет извиваться на коленях, минуя точку невозврата.  — Пожалуйста. У Ризли перехватывает дыхание. — Чёрт, — ругается он. — Ты погубишь меня, так ведь? Есть и более ужасные способы умереть. Они оба это знают. Ризли нежно сжимает ягодицу Нёвиллета, прежде чем убрать руку. — Ну же, милый... — Ризли. Смешок. — В один прекрасный день, — говорит он, взъерошивая волосы Нёвиллета. «Никогда», — думает Нёвиллет, даже несмотря на то, что он привык к этому прозвищу. Даже несмотря на то, что ему нравится, как мягко и нежно Ризли произносит его. Безо всякого притворства. Тихо. Непринуждённо. Изощрённо. Но Нёвиллет не дурак. Большой палец Ризли погружается в расщелину между ягодицами Нёвиллета, прижимаясь к дырочке. На мгновение Нёвиллета охватывает ярость. Ризли слышит скрежет зубов, когда альфа дёргается, отстраняясь. — Полегче, — говорит Ризли, обводя края дырочки пальцем.  В этот момент все инстинкты, вызывающие ярость, утихают. Слишком опьянённые желанием, чтобы сопротивляться. Нёвиллет стонет, когда большой палец Ризли надавливает на его дырочку. Легчайшее прикосновение: недостаточное, чтобы проникнуть внутрь, но достаточное для того, чтобы его почувствовали, — обещание большего. И тут Ризли шлёпает его другой рукой. Это шокирует. Это так отличается от ласковых слов, слетающих с губ Ризли, и нежных прикосновений большого пальца, который поглаживает его дырочку. Кожа Нёвиллета горит и пульсирует. Нёвиллет знает, что она покраснела от руки Ризли.  Он забывает считать, разум затуманивается, когда он двигает бёдрами, прижимаясь членом к коленям Ризли. Ему жизненно необходимо трение. Член Нёвиллета ноет, ягодицы покалывает. Всё его тело на пределе, словно натянутый провод, он вот-вот кончит. Ризли тоже. Нёвиллет чувствует, как вставший член вздымает брюки Ризли. Он прижимается к нему щекой, вдыхая мускусный аромат возбуждения. Он стонет — похотливо и с жадностью, — за что получает ещё один шлепок. — Архонты, ты... — Ризли откидывает волосы со лба и переводит на него взгляд. Нёвиллет, должно быть, в ужасном состоянии: на лбу у него выступили бисеринки пота, а губы пересохли и потрескались. Он снова двигает бёдрами, дыхание сбивается, когда кончик его члена задевает грубую ткань одежды Ризли. — Вот так, милый. Вот так. Нёвиллета переполняют чувства. Жгучая боль в ягодицах; прикосновение большого пальца к его дырочке, дразняще близкое к проникновению; член, прижимающийся к ноге Ризли, — всё это вместе подводит к его к краю. Он измотан до предела. Истощён. — Я... ты... — Не беспокойся обо мне. Как он может не беспокоиться? Предполагалось, что это будет способ Ризли расслабиться, но вместо этого Нёвиллет трётся о его бёдра, как омега в период течки, словно он отчаянно хочет, чтобы его взяли, словно ему нужно, чтобы его по полной оттрахали узлом. Его альфа огрызается при этой мысли, в конце концов обнажая зубы. Ему следует перевернуться и стянуть с Ризли одежду. Дать ему свой член — в нём будет так хорошо и глубоко. Все эти мысли из его проклятого гона вонзаются ему в мозг. Ризли резко дёргает Нёвиллета за подбородок. — К ноге, — властно произносит он. И чёрт возьми, если это не... Нёвиллет скулит и кивает, осознавая, насколько глубоко его когти вонзились в бёдра Ризли. Он ослабляет хватку, бормоча извинения, которые Ризли игнорирует. — Так восхитительно, — говорит Ризли, возвращаясь к поглаживанию его саднящей задницы, наслаждаясь тем, как Нёвиллет шипит в ответ на похвалу. Касания хоть и причиняют боль, но это настолько приятно, что у Нёвиллета от удовольствия бегут по спине мурашки. Он вздрагивает, потираясь о колени Ризли. — Архонты. — Голос Нёвиллета хриплый от желания. Ризли поощряет его, приподнимая бёдра. Большой палец всё ещё лежит на его дырочке, обводя её края, дразня его. — Пожалуйста... — Нет, вот так, — перебивает Ризли. — Ризли. Ризли наклоняется ближе и убирает выбившуюся прядь волос Нёвиллету за ухо. Он нежно утыкается носом в его висок, вдыхая его запах и тихо постанывая.  — Прижмись к моей ноге, — бормочет он. — Я не думал, что ты получишь удовольствие от порки, но, чёрт возьми, это так горячо. Почти так же горячо, как когда ты трёшься о моё бедро. Нёвиллет хочет, чтобы к нему прикасались. Он жаждет, чтобы Ризли наполнил его, прижимаясь к его спине, тяжёлый и тёплый. Он бы потерялся в его притягательном аромате, наслаждаясь тяжестью его члена. Утонул бы в ощущении его близости, в своей потребности в нём — и даже альфа Нёвиллета успокоился, замурлыкав. «Действительно, „к ноге“», — думает он. К счастью, так оно и есть. И, возможно, это потому, что он потратил целую вечность, тренируя своего зверя, но Нёвиллет чувствует себя в безопасности с Ризли. Даже если его альфа немного сопротивляется, он всегда уступает, потому что Ризли действует на него успокаивающе. Нёвиллет двигает бёдрами, пытаясь усилить трение. Предсеменем пачкает брюки Ризли, делая их ещё более грязными. Ногти впиваются в его задницу, проезжаясь вниз, оставляя за собой красные следы. — Я должен трахнуть тебя, — говорит Ризли, вновь касаясь большим пальцем края дырочки Нёвиллета. Этого недостаточно, чтобы проникнуть внутрь, но давление всё равно ошеломляющее. — Позже. Мы ляжем на простыни, я проскользну внутрь и возьму тебя медленно и нежно. Ещё один удар — лёгкий шлепок, звенящий в воздухе, — заставляет Нёвиллета внезапно кончить, забрызгав брюки. Он стонет, опьянённый мыслью, что придётся остаться на ночь в объятиях Ризли. Он никогда ещё не делал этого: не оставался в доме Ризли до утра. Их свидания всегда бывают короткими, ведь обязанности берут верх над желаниями и потребностями, а когда они всё-таки находят время, то встречаются либо в кабинете Нёвиллета, либо у него дома в Кур-де-Фонтейне. У них не было возможности узнать, насколько это будет для них комфортным, но Нёвиллет считает, что с этим не будет никаких проблем. Он прячет лицо в коленях Ризли, отчаянно желая просто почувствовать его, и из его горла вырывается тихий стон.  — Эй. — Руки Ризли отрываются от задницы Нёвиллета и тянутся к его лицу. — Эй, вернись ко мне. Ты в порядке? — Я... — Тебе больно? Нёвиллет хмыкает. И да, и нет. Это горько-сладкое ощущение. Боль впивается ему в кожу, и он знает, что сидеть будет неудобно. Но это приятная боль, которая будто проникает в кости; напоминание, которое остаётся с ним самым восхитительным образом. Ризли слишком добр. Нёвиллет двигается, изгибаясь, ёрзая у него на коленях и не обращая внимания на беспорядок, который он устроил. Ему просто нужно быть рядом, прижаться лицом к шее Ризли. Нёвиллет покусывает пахучую железу Ризли, обнюхивает её, облизывает. Ризли только вздыхает и откидывается на спинку дивана, предоставляя ему полный доступ, в котором он так нуждается.  Инстинкты одновременно и бушуют, и успокаиваются, вызывая противоречивые эмоции. Нёвиллета словно тянет в разные стороны, когда он прижимается губами к шее Ризли, царапая клыками его кожу, отчаянно пытаясь впиться. Тянущее чувство в волосах: не сильное, но достаточно, чтобы привести его в чувство. Когда Нёвиллет встречается взглядом с Ризли, в нём читается нежность, даже веселье. Шрам под глазом сморщивается, когда он смеётся, а его хватка на волосах Нёвиллета ослабевает.  — Такой нуждающийся, — дразнит Ризли, прежде чем притянуть его к себе для долгого поцелуя. Нёвиллет чувствует, как течение крови в его жилах замедляется, становясь тягучим. Усталость накатывает на него подобно приливной волне, обрушиваясь с ошеломляющей силой. — Ты... тебе... — Нёвиллет тянется к члену Ризли, но тот перехватывает его руку и подносит её к губам, целуя туда, где бьётся пульс. — В этом нет необходимости. — Я хочу... — О, я знаю, что ты хочешь. — Ризли прижимается к нему, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Архонты, от тебя всегда так вкусно пахнет. Но тебе нужно отдохнуть. Мы можем разобраться с моей проблемой позже. — Затем его голос понижается, когда губы касаются кромки уха Нёвиллета: — И не думай, что я не хочу тебя. Мне приходится приложить все усилия, чтобы не перевернуть тебя и не трахнуть прямо здесь. Но... — Этот тон исчезает, когда он отстраняется. Ризли откидывает назад чёлку Нёвиллета и вздыхает, глядя на него. — Я думаю, ты и так у нас теперь «принцесса подушек»*. Нёвиллет прищуривается в ответ на обвинение. — Нет, если бы вместо этого я бы трахнул тебя в постели. Ты бы так великолепно смотрелся на моём члене.  Это вызов. Они всегда вступают в небольшие перепалки. Ризли лукаво улыбается ему. — А ты бы хотел это выяснить? Время, кажется, останавливается. Нёвиллет сидит у него на коленях, полуобнажённый, его член мягкий, а бёдра измазаны спермой. Его сердце бьётся где-то в горле. Но его альфа — о, он проявляет интерес. Его охватывает желание, сильное и жгучее. — В этом нет ничего необычного, — нерешительно произносит Ризли. Он проводит большим пальцем вверх и вниз по руке Нёвиллета, снова и снова повторяя движение. Нервный жест. — В Меропиде. Селестия знает, что здесь холодно и сыро. Моя кровать тоже слишком мала. Здесь будет тесно, но... — Я хочу остаться. — Ризли моргает. Губы Нёвиллета приоткрываются, и, как ни странно, слова даются ему легко. — Ризли, тебе не нужно уговаривать меня остаться. Эта идея мне нравится. Я как раз думал об этом, когда... Ризли целует его ещё раз — крепче, дольше, их языки переплетаются. Нёвиллет с готовностью отвечает, впиваясь пальцами в волосы на затылке Ризли.  — Я одолжу тебе одежду, — бормочет Ризли, когда они отрываются друг от друга. — И я не могу готовить здесь: у меня нет кухни. Нам придётся позавтракать в столовой. Все... они будут... — Мы — ужасно охраняемый секрет. — Все и так знают. Они просто не могли не знать, учитывая то, как они пропитались запахами друг друга, зачастую благоухая сочетанием общего аромата. Не то чтобы они скрывались, если быть до конца честными. Ризли улыбается, напряжение спадает. А затем он ухмыляется. — Ну и что? Отшлёпать? Нёвиллет усмехается. — А что случилось с «желанием расслабиться»? — Нет, нет, сейчас мы говорим о тебе. — Это не так. — Милый... — Не смей. Снова смех. Ещё больше долгих поцелуев. Руки Ризли поглаживают воспалённую задницу Нёвиллета, заставляя его альфу стонать от возбуждения. А пока он будет потакать своим желаниям. Пусть руки Ризли побродят по его телу, прежде чем он оденется. Однако завтра утром игра возобновится, и Нёвиллет полон решимости взять реванш.