you, love, etc

Звук свистка оглушительно бьет вверх на ледовой арене с пустыми трибунами. Юные альфы тяжело выдыхают, когда тренер, следом за этим, размыкает губы, выпуская свисток и кричит: – Итан, ты балет танцуешь или играешь в хоккей?! – Мужчина сразу за этим откатывается ближе к борту. – Я же сказал, зона – три секунды! Он обводит взглядом юношей, которые не прерывают процесс тренировки и обращает внимание на мальчишку под номером семнадцать: – Ёну, чё ты втыкаешь?! Шевелись быстрее! Лед рассекает лезвие коньков, лица хоккеистов стремительно краснеют от натуги, но его неизменно слушают. По правде говоря, всё, что говорит Чон Чонгук на льду, на земле или в зале невозможно пропустить мимо ушей, потому что он – их кумир, звезда корейского хоккея и человек с большой буквы. Альфы из «Атланты» посмотрели каждое его интервью, каждый матч и запись с тренировок, потому что живут хоккеем с малых лет, а Чон Чонгук – молодой и амбициозный мужчина буквально стал его воплощением, добившись небывалых высот в любимом виде спорта. Потому, когда месяц назад он вышел к ним на лёд в их командной куртке белого цвета, а директор клуба представил его как нового тренера «Атланты» они все до единого потеряли дар речи. Ровно, как и на каждой тренировке они теряют дар речи, потому что тренер Чон неизменно гоняет их до седьмого пота. И иногда они на него злятся, но стоит ему ободряюще похлопать кого-то из юношей по плечу, от взыгравшей злости не остается ни следа. Они доверяют ему. Тренер, играющий в Национальной Лиге знает, что делает. Свисток снова звучит и Чонгук уже более спокойно объявляет, когда откатывается к борту: – Свободны, идите отдыхайте. Вы хорошо поработали. Альфы облегченно выдыхают и лениво тянутся к выходу. Спешить больше некуда, ведь впереди их ждут выходные, которые можно провести с семьей или, наконец-то, встретиться с друзьями. Как только парни покидают лёд, Чонгук спешит в тренерскую. Он устало выдыхает и потирает переносицу, прежде чем сесть на стул и расшнуровать свои коньки, отвлекается на секунду для того, чтобы напечатать смс и, наконец, переодевается в более привычную для себя одежду. Альфа не любит брючные костюмы, надевает их только вынуждено на конференции, матчи, ну и на свадьбы, конечно же, поэтому в личное время заменяет их на свободные джинсы или спортивные штаны, выбирая комфорт. Мужчина складывает всю свою экипировку в спортивную сумку, чтобы постирать дома, хватает клюшку и выключает в помещении свет, расставаясь с этим местом на два дня ради того, чтобы посвятить себя домашним делам или просто лениво проваляться в теплой постели. Чон обязательно заходит в раздевалку, чтобы попрощаться с оставшимися игроками, которые медлительно натягивают на себя одежду и так же вяло смеются с чужих шуток, словно им некуда спешить, напоминает им о тренировке в понедельник и обязательно желает хороших выходных, кивает дежурному охраннику и выходит на улицу. В Сеуле снега по щиколотку, мороз щипает щеки, но столичные огни всё еще держат людей в приподнятом настроении отголосками прошедших праздников. Альфа оглядывает территорию вокруг, пытаясь зацепиться взглядом за миниатюрную фигуру, но вдруг слышит сбоку: – Этот омега выглядит, как ангел. Чонгук не может не улыбнуться. Ох уж эти подростковые гормоны… – Я хочу пригласить его на свидание, – говорит Ча Мёнсу и Чонгук, стоя сзади, даже не пытается бороться с интересом, прослеживает траекторию взгляда, как вдруг лукаво хмыкает, и бесшумно приближается с подопечным из «Атланты». Тренер Чон, словно они с подростком лучшие друзья, закидывает руку на плечо Мёнсу и толкает локтём стоящего рядом Джейка. –О чём это вы тут шепчетесь? Мёнсу багровеет мгновенно, но из «объятий» тренера не вырывается, в то время, как американцу Джейку стеснения не занимать: – Видите вон того омегу? – Парень кивает головой на абсолютно очаровательного человека, одетого в белую дутую куртку и светлые штаны свободного кроя, чьи пшеничные волосы подсвечивает, словно обод, теплый свет фонаря. Омега стоит к ним в полуобороте и что-то печатает в телефоне. Он, как и сказал Мёнсу воодушевленно несколькими минутами ранее, действительно выглядит как ангел, укутанный в большой светлый шарф, из-под которого выглядывает покрасневший от мороза кнопочный нос. Блондин сует телефон в карман как раз в тот момент, когда у Чонгука в кармане куртки пиликает один из стандартных звуков Какао-тока. – Вижу, – усмехается хитро, стреляя глазами в Мёнсу, Чонгук. Юноша неловко прочищает горло, когда омега останавливает на них взгляд темных глаз, машет им рукой и мягко улыбается. – Тренер, – подает голос Ча. – Как думаете, мне стоит подойти и позвать его на свидание? Чонгуку хочется снисходительно засмеяться. Если бы они были ровесниками, Чон обязательно заревновал бы страшно, ведь Мёнсу тот еще красавчик: и ростом вон какой вымахал, и лицом вышел, и характер у него донельзя мягкий, дружелюбный. Но негоже ему, взрослому мужчине, над подростками издеваться. – Мм… – мужчина картинно задумывается и переводит взгляд на парня. – Не уверен, этот омега замужем. Две пары глаз удивленно смотрят на него, а затем их голоса перебивают друг друга, интересуясь «А откуда вы знаете?», «Правда, что-ли?», и альфа продолжает гнуть свое: – Хоккеистам нужно быть крайне внимательным, ребята, а вы не разглядели обручальное кольцо на его пальце. И правда, обручальное кольцо из белого золота переливается под светом фонарей и альфа поджимает губы. Нельзя было перчатки, что-ли, надеть? – Интересно, кто этот везунчик, что получил такой подарок вселенной… Чон хмыкает, но не может не согласиться. Этот омега– действительно подарок, дар и благословение. Но решает больше не мучить подростков, легонько пинает ногой внутреннюю сторону колена Мёнсу и, когда его нога подгибается, а он удивленно смотрит на тренера, что гордо улыбается, Чонгук невозмутимо произносит: – Я. Он тихо смеется с ошарашенных лиц подростков, хлопает Мёнсу по плечу и прощается: – В понедельник не опаздывать, иначе накину вам лишних пятнадцать минут на ОФП. Легким шагом приближаясь к омеге, но останавливается в метре от него, любовно оглядывая сверху вниз. Смотрит, как пухлые губы изгибаются в игривой улыбке и замечает в темных глазах тонну и еще щепотку любви– то, что всегда остается неизменным, когда Чимин смотрит на своего мужа. Они оба знают, то, что они видят друг в друге – только лишь верхушка айсберга их чувств. Чимин такой же, как семь лет назад: мягкий и самый смелый из людей, которых доводилось встречать альфе. Он самый сильный, тактичный, ответственный и мудрый омега во всем мире, даже, когда в нем бушуют гормоны. Идут годы, он становится все более любимым своим альфой. – Ну что ты на меня так смотришь? – Чимин подходит к альфе сам и смотрит на него снизу вверх, цепляя кончиком своего носа чонгуков и альфа отмирает, сжимая чужую ладонь в большой своей. – Да вот думаю, как так получается, что я с каждым днем влюбляюсь в тебя все больше, – целует в уголок губ и кладет свободную руку на чужой живот. – Как дела? Омега стреляет глазами за его спину и хихикает, когда видит открытые от удивления рты подростков. – Кажется, я им понравился. – Ага. Они обсыпали тебя комплиментами. – И ты даже не ревнуешь? – Картинно удивляется Чимин и альфа хмыкает: – Нет, потому что все те слова – комплимент и мне тоже. Омега смеется, оставляет на чужих губах короткий поцелуй и Чонгук поддерживает его за локоть, помогая омеге спуститься по скользкой лестнице, чтобы потом взять его за руку. Он, как обычно, открывает для супруга дверцу машины с пассажирской стороны и, перед тем как закрыть ее, спрашивает: – Поужинаем где-то? – С удовольствием, – неизменно соглашается Чон Чимин на их n-ное свидание. Как только Чонгук закидывает сумку с экипировкой и клюшку в багажник, он садится на место водителя к тому времени, когда омега уже расстегнул замочек своей огромной куртки, потому брюнет заводит машину и сразу после этого кладет ладонь на небольшой, округлившийся живот, спрятанный под теплым свитером. Без лишних слов поглаживает чуть выше пупка и не отказывает себе в удовольствии на несколько секунд прижаться своим лбом к омежьему, пока Чимин кусает губу, теряясь в своих воспоминаниях. Он мечтательно улыбается и вспоминает, как семь лет назад Чонгук впервые позвал его на свидание. Уже тогда альфа был самым популярным старшекурсником благодаря стремительно взлетающей вверх спортивной карьере и, конечно же, потому что был самым настоящим красавчиком, немного дерзким и очень смелым. Чимина он обхаживал долго, потому что омега только поступил в университет, и учеба для него была превыше всего. Альфа ему нравился, но тот боялся, что из их отношений не сможет получиться ничего толкового, потому что сам он слишком сильно любит в своей жизни спокойствие, а с Чоном, как с восходящей звездой, ему глупо было бы этого ожидать. Чонгук месяцами оббивал пороги, пока, наконец, не пошел напролом. Альфа, после посиделок с друзьями, охмелевший и осмелевший, где-то достал огромную строительную стремянку и постучал омеге не то что бы в окно на втором этаже, а прямо в сердце. Через дверь зайти не смог – комендант в омежий кампус троих альф не впустил, но успехом стало то, что Чимин снял все замки в своем сознании и открыл Чонгуку сам. А затем случился первый матч альфы, на котором Чимин побывал. Он всё метался, не в силах разобраться в своих чувствах, но когда прямо посреди второго периода между альфами из соревнующихся команд завязалась драка, а Чонгуку рассекли бровь, Пак, поджимая дрожащие губы, уже вечером, после того, как Чону оказали первую помощь, аккуратно вытирал оставшуюся на чужом лице засохшую кровь. В тот вечер он впервые сам потянулся к чужому лицу, чтобы оставить на альфьих губах короткий поцелуй и заметил, как в чужих глазах взрываются вселенные. С тех самых пор они друг друга никогда не отпускали. Омега выныривает из воспоминаний, когда чувствует большую теплую ладонь, поглаживающую его бедро и переводит взгляд на мужчину. Чонгук, убедившись, что супруг в порядке, глушит мотор и учтиво открывает ему дверь, придерживая за локоть, когда Чимин выходит из машины. Тот вдруг хихикает, замечая, что Чонгук выбрал их любимую пиццерию. Просто потому, что блондин с самого утра канючил, что хочет пиццу, ту самую, мясную с рукколой и сырными бортиками. Альфа костьми ляжет, но удовлетворит все потребности своего любимого человека. Они выбирают самый дальний столик, снимают верхнюю одежду и альфа садится лицом ко входной двери (ох уж эта потребность всегда контролировать ситуацию). Чонгук заказывает им два стейка с овощами на гриле (и пиццу, конечно же), не забывая про жасминовый чай, который так любит омега. – Как проведем выходные? – Спрашивает мужчина, поглаживая большим пальцем тыльную сторону омежьей ладони. – Ох, честно… – Чимин улыбается уголками губ, потому что весь день думал над этим вопросом. Его состояние бывает разным, он может быть очень активным, с огромным энтузиазмом желая пройти полгорода пешком, или разнеженным лаской, хочет провести весь день дома. – Думаю, я хотел бы просто валяться два дня под одеялом. – Прекрасная идея, – не раздумывая, соглашается, потому что ему тоже хочется выпасть в осадок. Он зачесывает черные волосы рукой, открывая лоб, и переводит взгляд за спину омеги, где на него смотрят два мнущихся подростка. Один вдруг толкает друга вперед и они вежливо кланяются, когда подходят к столу. – Здравствуйте. Извините, мы не хотели вас беспокоить, но… – один мальчишка, что гораздо ниже, протягивает Чонгуку его фотографию в хоккейной экипировке с прошлого матча. – Не могли бы вы оставить свой автограф? Чон не злится, такова цена популярности. Но он просто хотел поужинать с Чимином в спокойной обстановке. – Конечно, ручка найдется? – Кивает он и замечает открытое приложение камеры в чужом айфоне и меняет тон: – Только никаких фотографий, ребята. У меня, всё-таки, личное время. – Извините, – подросток тут же прячет телефон в карман куртки и Чимин мягко улыбается, потому что такого строгого Чонгука в стенах их дома ему редко приходится видеть. Когда подростки уходят, а им приносят еду, альфа тщательно убирает мелко нарезанные креветки из чиминового салата, потому что он их не любит, интересуется, как вел сегодня себя малыш, на что Чимин воодушевленно отвечает: – Он такой же активный, как и его отец. Чон не может сдержать влюбленного взгляда, когда омега накалывает спаржу на вилку. Чимин мычит от удовольствия, когда отправляет в рот кусочек стейка со спаржей и прикрывает глаза, растворяясь в гастрономическом экстазе. Чонгук любуется и очередной раз благодарит вселенную и, в первую очередь, омегу, за его терпение, потому что несколько месяцев назад Чонгук почти разбил их хрупкое хрустальное счастье своими руками.

***

Альфа, выжатый, словно лимон, скидывает кроссовки, бросает сумку прямо на пол и заходит в гостиную. Чимин меланхолично пялится в тёмный экран телевизора пока сзади него, на столешнице в их смежной с гостиной кухне, стоит остывший ужин. Такой же холодный, как и пространство между ними. – Так больше не может продолжаться, Чонгук, – говорит он, не оборачиваясь, и брюнет устало закрывает глаза, опираясь руками о столешницу. Сегодня на ужин была паста. Что ж. – Детка, давай не сейчас, я устал. – Устал? – За его спиной громко фыркают. – А я не устал? Уже несколько недель я чувствую себя так, будто не с мужем живу, а с сожителем, думаешь, это не утомляет? – Чимин, – его смеряют гневным взглядом и омега на периферии радуется, что он, хотя бы, не безразличный. – Ты знаешь, что я вкалываю как проклятый на льду в два раза больше, давай сегодня без истерик. Блондин поворачивается к нему, выдыхая, и что-то на секунду болезненно сжимается внутри, когда он видит покрасневшие от слез глаза и обкусанные губы. Чимин не кричит, не бросается тарелками, но, кажется, было бы лучше, если бы он это делал. Вместо этого он тихо спрашивает: – А когда можно? Завтра, когда ты снова придешь под ночь, провоняв жареным мясом из забегаловки, где ты со своими друзьями опять выпьешь? Или через месяц, когда ты на неделю снова улетишь в штаты на матч? – тянет носом и замечает, как Чон начинает раздражаться, смотря исподлобья. – Я ни разу тебя в этом не упрекнул, но я больше так не могу. Альфа взрывается: – Да что тебя не устраивает?! – Из-за его крика блондин незамедлительно вскакивает с дивана. – Это можно перетерпеть. Ты ни в чем себе не отказываешь, Чимин, деньги, уютный дом, бренды, машина, я даю тебе всё, что нужно! Чего еще тебе не хватает?! – Тебя! – Оглушительно кричат ему в ответ, а затем в Чонгука летит диванная подушка. – Мне не хватает тебя, черт возьми, потому что это всё – что мне нужно. Ох. –Детка, – спортсмен закусывает губу. – Я не это… – Замолчи, Чонгук, правда. Омега вытирает глаза, которые снова наполнились влагой, потому что… деньги, бренды, машина? Чонгук еще никогда его так сильно не ранил, как сейчас. – Мне не хватает моего мужа, который обещал мне любовь и заботу, он исчез, понимаешь? И если ты планировал взять меня замуж, чтобы потом откупаться от меня всем тем, что ты перечислил, то ты поспешил с предложением. Я связывал свою жизнь не со звездой хоккея, а с человеком, который каждый день говорил мне, как сильно он меня любит. Альфа выдыхает, закрывает глаза и трёт переносицу и он… он правда погорячился со словами. – Минни, малыш, я не хотел… – начинает было он, но его перебивает оглушительный хлопок двери в их спальню. – Чёрт… Что ж, Чонгук, ты … действительно накосячил. Альфа знает одно: трогать Чимина прямо сейчас – себе дороже. Ему нужно дать время остыть, потому мужчина идет в душ, где несколько раз прикладывается головой об кафель, осознав, наконец, свою ошибку. Да, ему было тяжело, нагрузка возросла, ему дали детскую команду, потому что их тренер на больничном, еще и предстоящий матч с американцами выбивает из него весь дух. И почти каждый день Чонгук убегал от всего, предпочитая семейному гнездышку забегаловки в Каннаме, где он мог несколько часов просидеть с друзьями из команды, совсем не обращая внимание на пропущенные вызовы и состояние омеги, который терпеливо молчал, коротко улыбался и всегда неизменно целовал его по приходу домой. Заслуживает ли он Чимина? Прямо сейчас – определенно нет. Альфа закидывает стирку перед выходом из ванной и подогревает остывшую пасту. Он не голоден, но прямо сейчас, поджимая губы, вспоминает, что любое блюдо, которое готовит Чимин – самое вкусное во всем мире. И, черт, каким же уродом Чонгук чувствует себя сейчас, пряча лицо в ладонях и вспоминая, что Чимин тоже работает, при этом успевает создавать все условия для их комфортной жизни, о которую альфа весь предыдущий месяц вытирал ноги словно о половую тряпку. Он моет посуду и принимает решение, о котором думал уже давно, делает выбор в правильную сторону, потому что действительно не собирается терять самое дорогое. Тихонечко заходит в комнату и замечает, что Чимин не спит – он невнимательно листает ленту, не зацикливаясь ни на одной новости, лицом к стене. Из-под одеяла выглядывает только пшеничная макушка и одна розовая пяточка, и это снова заставляет Чонгука тяжело вздохнуть. Он ложится под одеяло и, не оставляя между ними ни сантиметра пространства, прижимается горячей грудью к чужой спине, ныряя одной рукой под чужую пижамную кофту, чтобы следующим оставить поцелуй за ушком. – Прости, – сожалеюще шепчет он и снова целует в шею, прижимая омегу ближе к себе. – Прости меня, малыш, я такой идиот. В этом всем я совсем не обращал на тебя внимание и мне нет оправдания, но, прошу, дай мне шанс все исправить. Омега блокирует телефон, но к нему не поворачивается. – Ты меня сильно обидел. – Я знаю. Мне жаль. Это не то, что я думаю на самом деле, – прижимается губами к кромке волос. – Я отыграю последний матч весной и буду заниматься только тренерством. – Чонгук, – омега поворачивается в его объятиях и сжимает большую ладонь на своем животе. – Я не хочу заставлять тебя выбирать между мной и делом всей твоей жизни. Просто мне очень не хватает тебя и я злюсь, когда ты вместо того, чтобы прийти домой и поговорить, выбираешь избегать меня. – Ты не заставляешь меня выбирать, – ласково проводит рукой по покрасневшей щеке и целует в уголок губ. – Я принял это решение. Я люблю хоккей, но тебя я люблю больше и… спасибо, что напомнил мне об этом. – И ты…– Чимин смотрит прямо в темные глаза, поджимая губы. – Собираешься уйти из профессионального спорта? Ты уверен в этом? Альфа незамедлительно кивает и прижимается своим лбом к чужому, когда, наконец, говорит: – Я достиг всего, чего хотел. Тренируя детей, я могу прививать им любовь к спорту, но, так же я чаще буду находиться дома и реже выезжать. И да, я уверен в этом, потому что мне… действительно пора остепениться. Он замечает, как чужие глаза снова наполняются влагой, Чимин судорожно выдыхает, обвивая руками сильную шею, и шепчет сокрушенно: – Я так соскучился по тебе. Чонгук незамедлительно дарит ему сладкий, тягучий поцелуй, переходя на линию челюсти, подбородок и шею, и устраивается между ног омеги, чтобы залезть головой под растянутую пижамную кофту и оставить десяток поцелуев-бабочек на бархатной коже. И когда он улавливает насыщенный естественный запах омеги, который пахнет, как самое восхитительное аромамасло, прикусывает чуть ниже пупка, потому что он тоже, черт возьми, так сильно скучал, но забивал свою голову всякими глупостями. В отношении Чимина, какими бы ни были тяжелыми их времена, его реакция на омегу всегда останется неизменной. И когда Чонгук тянется к резинке чужих штанов, блондин вдруг зовёт его по имени, мягко упирается руками в сильные плечи, отталкивая. Мужчина мгновенно находит своим взглядом тёмные глаза и останавливается, потому что если омега скажет, что он не хочет сегодня, Чон просто обнимет его и согреет в своих теплых руках. Но Чимин мнется и, закусывая губу, произносит: – Я не принимал противозачаточные. Ох. Чонгук и не думал, что эти слова могут вызвать внутри него бурю, потому что мысль о том, что они с Чимином могли бы не пользоваться абсолютно никакими контрацептивами вдруг будоражит все его естество. Чимин, наверное, думает, что Чонгук потянется к тумбочке в поиске презерватива, но он вдруг только приближается к омеге, прижимаясь пахом к ягодицам и переплетает их пальцы, чтобы пробормотать ему прямо в губы то, отчего низ живота немедленно сводит: – Может, заделаем ребёночка? У Чимина от этой фразы сводит скулы и краска с лица сходит. Они говорили о детях раньше и тогда они остановились на мнении, что, вероятно, еще не время, но внутри себя омега был уверен, что для детей никогда не бывает неподходящего времени, потому что даже пять лет назад они могли обеспечить и себя и карапуза. Главную роль в решении сыграло периодичное отсутствие альфы дома. У Чонгука на омегу иногда времени не хватало, что уж говорить о ребенке, однако сейчас, когда спортсмен сделал свой выбор в пользу семьи… – Ты правда этого хочешь? – так же тихо спрашивает его Чимин, пытаясь отыскать в родном лице хоть намек на несерьезность, и он не находит ничего, кроме уверенности в своих словах и необъятной любви. – Я буду самым счастливым, когда ты подаришь мне сына, Чимин. – Я не уверен что у нас получится с первого раза, я долго принимал таблетки. – Я должен был давно их выбросить, – бормочет омеге прямо в ключицу, легонько прикусывая. – И значит нам нужно очень хорошо стараться. Предлагаю заняться зачатием прямо сейчас. Чонгук избавляет их двоих от одежды, сцеловывает улыбку с пухлых губ и тянет омегу на себя с тихим «иди ко мне», хватается за тазовые косточки и помогает, направляет потерявшегося в удовольствии супруга. Чимин тает в его руках, насаживается сам, пока бедра не начинают дрожать от напряжения и альфа тянет его на свою грудь, чтобы тот мог уткнуться носом-кнопкой в шею и чувственно постанывать, приближая кульминацию. В момент оргазма Чон прижимает чужие ягодицы ближе чтобы повязать. Альфе иногда кажется, что от любви к Чимину его может разорвать, уничтожить огромной силой. И когда омега засыпает прямо на его груди, Чонгук уверен, стоит Чимину родить первого ребенка, его любовь умножится на сто. Главное – больше не косячить.

***

Чонгук почти что плачет, когда собирает свою спортивную сумку для игры с японцами и от нервов его буквально трясет. Не из-за того, что он переживает за игру, отнюдь, а потому что у Чимина уже несколько раз были ложные схватки и с самого утра его животик тянет. Когда альфа, перед уходом, садится подле омеги на колени, его руки дрожат, не смотря на то, что Чимин пытается его успокоить, хотя должно быть все с точностью наоборот. – Ну ты чего, со мной будет твой папа, милый, – говорит он, когда Чонгук целует его ладони. – Это я должен тебя успокаивать. – Я всё еще не рожаю, Чонгук, все будет нормально, слышишь? – Я позабочусь о Чимини, родной, – говорит из дверного проема папа, но в их объятия не лезет, чтобы не нарушить атмосферу. Альфа, по правде говоря, не знает, чего ожидать, сейчас только семь часов утра и весь его день пройдет на ледовой арене, с тренировкой, пресс-конференцией, покупным обедом и, если повезет, дневным сном, но самое первое, о чем он переживает – его дорогой муж и малыш, который может захотеть появиться на свет именно сегодня. Альфа направляется на арену, сжав челюсти, и всё, о чем он может думать это Чимин-Чимин-Чимин. Друзья пытаются разворошить его, поддразнивают, но Чонгук доходит в определенный момент до точки кипения, отталкивает лезущего к нему Минхо и цедит: – Не лезьте, блять, ко мне! В помещении воцаряется такая тишина, что зашедший в раздевалку пожилой тренер неловко прокашливается, и тактично отходит в сторону, когда Чонгук пулей проносится мимо него. Он тоже был в подобной ситуации двадцать лет назад, потому знает, что это за чувство разъедает изнутри его подопечного. В туалете Чонгук пишет своему папе и благодарит богов за то, что он Чимина принял как собственного сына. Родители омеги живут слишком далеко для того, чтобы быть в зоне доступа, но Чимин и с родителями альфы чувствует себя открыто, потому что он уже давно тоже часть семьи Чон.

Я:

Как Чимини? Он мне не отвечает.

13:46

Проходит долгих пять минут, прежде чем его телефон раздается уведомлением. Папуля: Всё в порядке, он просто спит Удачной игры! 13:51 Вроде бы, должно стать легче, только вот Чонгука не отпускает. Дневной сон он, конечно же, пропускает. Перед самой игрой никто его не достает, потому что Чонгук не нуждается ни в наставлениях, ни в нотациях. На лед альфа выходит в шесть часов вечера все еще нервничая, но уверенным в себе. Сегодня – его последняя игра и он знает свое дело, спортивная карьера должна быть достойно завершена. Когда лезвие коньков касается льда, а он стоит на своей исходной позиции, Чонгука отпускает, потому что сегодня он должен еще раз надрать зад приезжим японцам. Толпа кричит, когда Минхо прижимают к борту. Вратарь внимательно контролирует поле, Чонгук выпускает воздух, когда его клюшка касается шайбы, не допуская шанса на ошибку. Несколько альф ввязываются в драку, которую сегодня Чонгук тактично игнорирует. Второй период заканчивается тем, что зрителям напоминают о завершающейся карьере Чон Чонгука, который теперь будет заниматься тренерством. Во время перерыва между вторым и третьим периодом Чонгук проверяет телефон, но у него нет никаких новостей, поэтому он снова вылетает на лёд, словно полноправный его хозяин. Третий период заканчивается победой со счетом 5:3 и сразу после свистка, знаменующего окончание матча, Чонгука крупным планом выводят на экран. Он закатывает глаза, потому что в конце матча им действительно нужно всем опять напомнить об ушедшей звезде спорта, но диктор радостно объявляет то, что заставляет его колени подкоситься: – Внимание! За нарушение численного состава своей семьи громкими и продолжительными овациями мы штрафуем игрока команды «Атланта» под номером «тринадцать» Чон Чонгука, – арена наполняется бурными аплодисментами и Чонгук отрывает взгляд от экрана, переводя его на лукаво улыбающегося тренера. – Чон Чонгук, – Снова обращается к нему диктор и альфа возвращает взгляд на экран. – Сегодня ровно в 15:13 у тебя родился сын! Прими наши искренние поздравления, молодой отец. У Чонгука в ушах что-то оглушительно пищит и пока он пытается осознать сказанное, сокомандники уже налетают на него, практически сбивая с ног, и он понимает, что плачет навзрыд. Его грудную клетку переполняет такое счастье совместимое с недоверием, что становится трудно дышать. Как родился? Его малыш и правда появился на свет? Но ведь папа говорил, что омега отдыхает и ему не о чем беспокоиться. Чонгука вытесняют с хоккейного поля и вспышки от камер раздражают его покрасневшие от слез глаза. Друзья заталкивают его в душ, пока Джин собирает его сумку и говорит, что заберет ее пока что себе. Второй тренер команды знает, что успеет приехать до того, как команда будет готова к еще одному интервью, потому вызывается подвезти Чонгука в больницу. Альфа едва успокаивается, не говоря ни слова тренеру, выскакивает с машины и спешит к регистратуре. Медбрат провожает его до палаты и когда Чонгук открывает дверь, его руки дрожат. Чимин не спит. Он устало улыбается когда альфа целует его в ладонь, а затем в лоб. – Ты совсем ничего мне не сказал, – сокрушенно шепчет он, чувствуя, как слезы снова застилают глаза. Омега протягивает руку к чужому лицу и ласково вытирает мокрые щеки. Видеть, как Чонгук плачет от счастья – его самая большая награда. – У тебя был важный матч, – тихо отвечает он в темную макушку, когда Чон прижимается головой к его груди. – Со мной был твой папа, всё прошло хорошо, Чонгук. У нас родился замечательный альфа. Мужчина всхлипывает и поднимает глаза. Рукой проводит по чужим волосам и оставляет теплую ладонь на щеке, ласково поглаживая большим пальцем румяную кожу. Наклоняется, оставляет мягкий поцелуй на пухлых губах и переводит взгляд за спину омеги, где спит в кроватке совсем крохотный малыш. Альфа поднимается, обходит больничную койку, упирается руками в кроватку совсем немного и, кажется, превращается в пыль. – У него твой нос и губы, – говорит Чимин, хихикая. – Даже тест ДНК делать не нужно. Это заставляет его засмеяться и уткнуться в плечо, чтобы вытереть глаза о рукав кофты. Чонгук тянет носом и одними только губами говорит Чимину «я люблю тебя». Омега незамедлительно отвечает «я тебя люблю». Это был тысяча двадцать первый раз, когда они сказали друг другу эти слова, а впереди их ждут еще миллионы. Через несколько минут к ним зайдет папа и медбрат. Чонгук снимет кофту, чтобы положить малыша себе на грудь и снова будет тихо давиться своим счастьем. Крошку назовут Чонхёном и Чонгук обязательно проставится перед друзьями за рождение сына. Еще несколько раз он пересмотрит видео с собой, когда ему объявили о том, что он впервые стал отцом, и попросит Чимина спланировать следующую беременность так, чтобы альфа на родах обязательно присутствовал. Через пару лет, на матче чонгуковых подопечных, Чимин придет вместе с Чонхёном. Малыш в звукоизолирующих наушниках начнет громко и несдержанно плакать. Чону, в качестве первого тренера, в перерыве между первым и вторым периодами, придется подняться на трибуны, чтобы взять малыша на руки, повторяя «папа, папа рядом». А потом Чонхёну исполнится шесть и он начнет сам включать телевизор, обязательно выискивая спортивный канал. Чонгук на это громко засмеется, отчего получит от беременного Чимина подушкой по лицу.

Они оба иногда сводят омегу с ума, но в конце концов… они все на своих местах.