Surprise

      Это было обычное утро самого обычного дня. В такие моменты, как известно, в голову всегда приходили самые необычные и неожиданные идеи.       Так и произошло сегодня.       Хенджин проснулся довольно рано с диким желанием что-нибудь в себе изменить. Стоило ему взглянуть на себя в зеркало в ванной, такого растрепанного, заспанного и опухшего, он понял, что действительно не просто хотел, но нуждался в переменах, как в глотке свежего воздуха. И дело не в том, что выглядел он немногим лучше своей помятой подушки, которая нашла свое место на полу. Он так давно ничего не менял в своей внешности, что даже и забыл, каково это — видеть что-нибудь новенькое в отражении и любоваться-любоваться-любоваться.       Сегодня, по счастью, был свободный день, а потому, умывшись и расчесавшись, а также заварив себе кофе, Хенджин уселся за стол в своей комнате и, открыв на планшете первое попавшееся приложение, которым оказался Пинтерест, стал усиленно думать, параллельно листая пеструю ленту своих рекомендаций. На глаза попалось фото красивого образа на выход, и Хван задумался об одежде: стиль он точно менять не хотел, ему нравился кэжуал, да и вещи от Донателлы, которые зачастую были прямо-таки для похода на бал, не меньше, ему тоже очень нравились. Поэтому отметаем. Далее глаз зацепился за идею для дизайна ногтей, но и она полетела в мусорку, даже не успев до конца сформироваться в голове, ведь парню было банально лень этим заниматься. Вот в ночь перед премией и сделает себе отменный дизайн, который стей точно оценят. Снова мимо. Следующим на очереди был пирсинг, но и это предложение учтивого Пинтереста было отвергнуто, потому что сейчас ничего прокалывать себе не хотелось, не было настроения. И вот что же ему было делать, ведь с желанием своим он бороться не мог, а решения все не было.       Впрочем, это не продлилось долго.       Вдруг на глаза попалась картинка с постриженным под ежика человеком, чьи волосы (или их немногие остатки) также были украшены цветными сердечками. Взгляд Хвана тут же загорелся ярким огнем, на дне темных глаз, будто бы действительно что-то вспыхнуло. Точно. Волосы.       Он так давно ничего не делал с ними. Прошло больше полугода с момента его последнего эксперимента, если можно так выразиться, и все это время Хенджин носил черный цвет на волосах, да еще и отращивал их, что, несомненно, нравилось очень многим фанатам. Отвлекшись от планшета, Хенджин встал и подошел к зеркалу. Он докоснулся до своих волос, к виду которых он уже так привык; те на ощупь были немногим лучше соломы. И все же он любил их, любил этот цвет, эта длина ему тоже очень нравилась, да и стей были в восторге. Он видел множество фанатских рисунков, где его изображали именно с черным цветом волос, и все эти изображения были невероятно красивыми.       Кстати, Феликсу его длинные волосы тоже очень нравились. Тот любил играться с ними, пока Хенджин лежал у него на животе или бедрах, любил перебирать и касаться их при любом удобном случае (как любил касаться и всего Хенджина), а также обожал зарываться в них пальцами, когда они целовались тягуче-медленно или в моменты бушующей страсти. Обожал оттягивать их, пока Хван покрывал его тело поцелуями, невероятно любил наматывать пряди на кулак, чтобы лишь больше распалить возлюбленного тогда, когда возбуждение достигало своего пика. Короче, фанатов черных волос Хенджина было много, и на секунду ему даже показалось кощунством трогать то, что так любили стей, а также его драгоценный парень.       Но эта мысль была отброшена почти сразу же. Хенджин вдруг вспомнил, как два года назад, в это же время, точно также решился вдруг ни с того ни с сего отрезать довольно длинные темные волосы и появиться на публике с короткой светлой стрижкой. Он вспомнил, сколько хейта и пожеланий всего самого наихудшего вылилось на него тогда. И за что? За чертовы волосы? Он вспомнил, как это травмировало его, как задело, и ему стало немного грустно, однако он также не забыл о том, что пообещал себе тогда стать сильнее и наплевать на мнение тех, кто любил его лишь за смазливое личико и миловидную внешность, и делать то, что хотелось именно ему. Парень подумал, что сейчас, два года спустя, настал тот самый момент, когда он проверит, действительно ли он стал сильнее или нет. Феликс и остальные мемберы точно его поддержат, а другое казалось неважным.       Значит, решение принято, и можно было приступать к его реализации.       Он написал менеджеру с вопросом о том, мог ли он прямо сегодня и прямо сейчас пойти в парикмахерскую, на что получил быстрый ответ, состоявший из вопроса «зачем?». Тогда парень объяснил суть своей идеи; менеджер не стал с ним спорить, ведь у парней уже давно не было каких-то правил или ограничений в самовыражении посредством внешности, поэтому он лишь попросил Хвана подождать немного. И очень скоро он вернулся в диалог с ответом, что в парикмахерской, куда они всей толпой всегда ходили, имелось свободное окошко через четыре часа. Хенджин был невероятно рад своей удаче и, попросив менеджера записать его на это время, он стал думать, в чем же ему пойти. Это занятие всегда отнимало у него много времени. Параллельно он скачал пару фотографий того, как хотел бы, чтобы его прическа выглядела, а также отправил сообщение кое-кому.       Он написал Феликсу с просьбой зайти сегодня вечером, ведь у него был для возлюбленного сюрприз. Ответ, как и всегда, пришел почти сразу же: Ли с готовностью согласился, заинтриговав тем, что у него тоже было для Хвана кое-что. Хенджин глупо хихикнул; кажется, за столько лет вместе как друзья и партнеры они уже настолько стали близки, что их действия и даже мысли совпадали, как минимум, на семьдесят процентов.       Продолжая сборы под любимую музыку, Хенджин теперь не мог перестать думать о Феликсе. Его парень знал, какой он был нетерпеливый в плане сюрпризов, прекрасно знал, что Хенджин ненавидел ожидание до заветного момента и все равно ведь сказал это пресловутое слово. Сюрприз. С другой стороны, Хван сам был виноват, начав это все первым. Впрочем, это ненужные подробности! Помимо недосказанности, что сейчас была между ними, Хенджин думал и о том, а понравится ли Феликсу его новая прическа. Конечно, он был уверен в том, что понравится, но вопрос, насколько, все еще оставался открытым. Здесь у парня было огромное поле для размышлений, и он с радостью им предавался, пока очередные штаны летели в сторону, будучи отвергнутыми. Он во всех подробностях представлял себе реакцию возлюбленного, выражение его лица, что он скажет, — словом, все. И каждый раз глуповато смеялся, думая, в каком же шоке будет Феликс, когда увидит. Подстричься стоило хотя бы ради этого.

***

      Конечно, он собирался миллион лет или около того, из-за чего чуть было не опоздал на свою запись, но все обошлось. Знакомая женщина встретила его в помещении, уже ставшим родным, усадила его в кресло, где он сидел уже, по ощущениям, сотню раз, и спросила, с чем же он пожаловал сегодня и почему же это что-то было так срочно.       Хенджин, ни капли не стесняясь, поделился с ней своими душевными порывами, а также показал фотографии того, что он хотел видеть на своей голове, спросив в конце, сможет ли она такое сделать. Женщина добродушно улыбнулась и сказала, что, конечно, она сможет воплотить его желания в жизнь. Хван же в ответ на это еле удержался, чтобы не захлопать в ладоши от радости. Она накрыла его пелериной и стала подготавливать все необходимые инструменты, Хенджин же в это время сидел в предвкушении грядущих изменений. И он, будучи погруженным в свои мысли, совсем не заметил, как в помещение вошел еще кое-кто.       — Воу, бро, а ты что тут делаешь? — слишком уж громко поинтересовался Джисон, никак не ожидавший того, что встретит Хенджина здесь в такой час.       — У меня к тебе встречный вопрос, — будучи немного удивленным, сказал Хван.       — Я же давно хотел в синий покраситься, — пояснил Хан, — к тому же, премия скоро, я думаю, это произведет фурор. Вот и записался на сегодня.       — А, поздравляю тогда, — парень улыбнулся. Джисон действительно уже давно грезил о смене цвета волос, и сейчас наконец смог воплотить свои мечты в реальность. Хан выжидающе на него посмотрел, и Хенджин наконец решился раскрыть свои планы: — Я тоже подстричься хочу, — он показал фотографии желаемого результата, и…       — Ты серьезно? Серьезно? — не верил Хан. — Это… максимально неожиданно! Сколько ты вообще думал над этим?       — Э-э, часа два?..       — Реально? — иногда Джисон все же забывал, что Хенджин был довольно спонтанным человеком. — В любом случае, я невероятно горд, что первым удостоюсь чести увидеть этот причесон, — он победно ухмыльнулся. — Кстати, а почему никому ничего не сказал?       — Да я хотел сюрприз устроить, — неловко произнес Хван.       — Это не сюрприз, Джи, это буквально атомная бомба, которую ты планируешь скинуть на всех, — они посмеялись, а затем парень добавил: — Ладно, я буду молчать, пока ты сам не расскажешь!       — Спасибо, Сони.       Хана тоже усадили в кресло по соседству с Хенджином, и обоих начали стричь. Хван внимательно следил за процессом того, как его до этого довольно длинные волосы становились все короче и короче. Несмотря на то, что он был зачарован действиями умелых рук парикмахерши, краем глаза все же заметил камеру, которую Джисон направил прямо на него. Видимо, для влога решил запечатлеть этот момент; Хван чуть-чуть подурачился ради смешных кадров, а затем снова стал наблюдать за тем, как волосы падали повсюду.       Стрижка не заняла слишком много времени, и вот его подстригли достаточно коротко, чтобы применить машинку. Это было необычно и немного щекотно, Хенджину даже понравилось. Перед тем, как ему нанесли краску, он успел увидеть в зеркале промежуточный результат, и тот его совсем не разочаровал. Это смотрелось максимально необычно, однако он уже был в восторге. Окрашивание в этот раз не заняло так уж много времени, как обычно, а потому уже через сорок минут или около того, над его новой прической совершались финальные штрихи. И наконец момент истины настал, стрижка была завершена.       Пелерину с него сняли, и он наконец смог, как следует, разглядеть себя. На него смотрел он сам, но какой-то немного другой. Словно бы из параллельной реальности. Это ощущалось так непривычно и необычно, но так правильно, что словами не описать его эмоции.       — Чувак, тебе очень идет! — прокомментировал Джисон, рассмотрев новую прическу друга.       — Спасибо, мне… тоже так кажется, — произнес тот, касаясь волос. Они ощущались маленькими иголками под пальцами, но это было даже здорово.       Порассматривав себя еще какое-то время, Хван пришел к выводу, что, черт возьми, был бесконечно доволен результатом и благодарен своему решению сделать именно такую стрижку. Он попрощался с Джисоном, которому еще предстояло смыть краску и подровнять кончики, поблагодарил мастера за прекрасную работу, заплатил и затем вышел из парикмахерской, попутно вызвав такси. Когда же он уже сидел в машине, которая везла его обратно в общежитие, парень решил написать Феликсу. Hyunjin: Ты же не занят через час? Придешь ко мне?

Felix:

Для тебя я всегда свободен)

Конечно, приду

Мне же нужно показать тебе свой сюрприз)

Hyunjin: Как и мне нужно показать тебе свой В общем, жду тебя!       Итак, все было в силе. Хван удовлетворенно улыбнулся, откидываясь на мягкую спинку сиденья. Но блаженное спокойствие длилось недолго. Отчего-то Хенджин начал переживать насчет того, какой же все-таки будет реакция Феликса. В голове проскочила шальная мысль о том, а что же будет, если тому не понравится его новый образ?.. Волосы не зубы — отрастут, как говорится, однако… Ну нет, Феликс не перестанет любить его из-за какой-то там прически, он же не псевдофанат, ну, максимум, постебет какое-то время, как наверняка и все мемберы. И все же… О боже, да о чем ты вообще думаешь, Хенджин? Выкинь этот бред из головы, в конце-то концов! Все будет нормально.       Машина остановилась у входа в общежитие, и Хван, расплатившись с водителем, вышел на улицу. Голова ощущалась невероятно легкой из-за отсутствия волос на ней, и это было максимально необычно. А еще было самую малость холодно. Кажется, теперь придется чаще носить шапку…       Чанбин точно был дома, поэтому он был следующим на очереди, кто увидит новый образ Хвана. Было совсем немного волнительно, однако Хенджин смог отогнать эти навязчивые мысли и войти в дом.       — Бинни, я дома! — крикнул он. Ответом ему послужила тишина, но Хван не придал этому большого значения, ведь Чанбин мог просто быть в своей комнате и слушать музыку. Ничего, сейчас переоденется и покажется ему.       Тем временем на телефон пришло сообщение. Феликс написал ему о том, что уже направлялся к нему. Их общежития находились совсем близко, а потому прийти к кому-нибудь вообще не было проблемой, а еще это значило, что Ли будет здесь буквально через несколько минут. Хенджин поспешил наверх, чтобы успеть переодеться и помыть руки. Что ж, ладно, значит Чанбин и Феликс вместе увидят его новый образ.       Когда Хенджин натягивал на себя домашние спортивки, в дверь позвонили — Феликс пришел, и Хван пулей, попутно споткнувшись несколько раз из-за того, что штаны чуть спадали, побежал открывать. Однако перед самой дверью он отчего-то замер. Снова волнение. Ну почему же, почему? Ничего страшного не произойдет, Хенджин, из-за чего ты так переживаешь? Сделав глубокий вдох, Хван наконец решился открыть, не представляя, какой будет реакция Ли на его так называемый сюрприз, но решив, что больше ни секунды раздумывать над этим не будет.       И если Хенджин думал, что сможет удивить возлюбленного своей новой прической, то, кажется, так думал не только он один, ведь в дверях стоял Феликс... тоже с новой прической. Вот так сюрприз получился…       Они оба смотрели друг на друга с широко распахнутыми глазами. Феликс не верил, что перед ним стоял его парень, ведь выглядел тот максимально необычно; ровно также и Хенджин не мог поверить, что это все еще Феликс, ведь волосы того стали чуть короче, а также черными.       — Ого… — одновременно выдохнули они.       — Так вот какой сюрприз… — сказал Хенджин, когда Ли наконец отмер и подошел чуть ближе. Он запустил пальцы в темные пряди. Те всегда были такими мягкими, что бы парень с ними не делал. За столько времени, что Феликс был блондином, Хван совсем отвык от того, как тот выглядел с черным цветом. Невероятно сексуально и притягательно.       — Да у тебя не хуже… — вторил ему Ли, немного боязливо касаясь кончиками пальцев коротких светлых волос. Проведя по ним рукой, он ощутил, что это было немного щекотно. Парень чуть улыбнулся и хотел было произнести что-то еще, однако…       — Хенджин?! Это точно ты?! — закричал Чанбин с другого конца коридора. Немного напуганный неожиданным появлением друга Хван чуть вздрогнул и обернулся на звук чужого голоса. Он увидел Чанбина, пребывавшего в небывалом шоке, который не слишком быстро приближался к нему и Феликсу. За своими переживаниями Хван совсем не услышал копошение наверху — то был Чанбин, решивший проверить, кто же пришел, потому что звука открывающейся двери он не услышал, а потому решил, что это, возможно, привезли что-то из того, что он заказывал, или это было что-нибудь для Хенджина, тот ведь буквально жил на доставках. Он спустился и увидел это. Никак не ожидав такого поворота событий, конечно, Чанбин растерялся. Когда же он подошел к двери, то заметил Ли, и новый крик удивления рассек воздух: — Ликс, и ты! Вы оба! Сговорились что ли?       — Ха-ха, нет, — усмехнулся Феликс, все же проходя внутрь дома и закрывая за собой дверь.       — Не только мы, еще и Джисон, — добавил Хенджин.       — Серьезно? — Со, кажется, не верил своим ушам. Слишком много потрясений за такое короткое время. Никто из троих не говорил ни слова о том, что хотел бы изменить что-нибудь в своей внешности, а потому Чанбин был очень поражен всем услышанным.       — Помнишь, он в синий хотел покраситься, — напомнил Хван.       — А-а, понятно, — ответил Чанбин. — С ним тогда все ясно, но ты… Никогда бы не подумал, что увижу тебя с настолько короткими волосами. Честно говоря, я даже не знаю, что сказать… но тебе определенно идет.       — Как видишь чудеса случаются, — смущенно усмехнулся Хван. — И спасибо тебе…       — Можно? — спросил он, явно желая провести рукой, и Хенджин послушно подставил голову. Чанбин погладил его, словно бы песика, и все трое посмеялись с этого. — Здорово! Правда, классно, Джи. Не знаю, как ты решился на такое, но оно определенно того стоило.       — Да, Бинни абсолютно прав, — согласился Феликс, а затем добавил: — Ну мы тогда пойдем наверх? — в его голосе слышалась нетерпеливость, и Хенджин не смел больше испытывать чужую выдержку, утянув возлюбленного к себе.       Когда же дверь за Феликсом закрылась, и они остались наедине, Ли подошел к парню близко-близко, пальцами начав скользить по стройным рядам коротких волос, и произнес:       — Мне максимально непривычно видеть тебя таким, но я не могу сказать, что мне не нравится. Даже наоборот, я в восторге. Тебе правда идет.       — Я рад, что ты доволен, — улыбнулся парень, потянув Ли к кровати. Он усадил того себе на бедра и обнял за талию, начав постепенно подниматься длинными пальцами вверх. — Я немного боялся, что ты не оценишь… — он не мог и не хотел скрывать своих чувств от возлюбленного, ведь знал, что его никогда не осудят, но наоборот поймут и примут.       — С чего ты взял? — удивленно спросил Феликс. — Джинни, не забывай, что я люблю тебя за то, какой ты человек, а не за то, что у тебя там на голове, — он взял чужое лицо в свои руки, принявшись нежно поглаживать бархатные щеки — его личную слабость. Хван в ответ на его слова немного смутился, но продолжил слушать. — Конечно, теперь ухватиться особо не за что, но ничего, я переживу, — Ли очень любил зарываться пальцами в чужие длинные пряди, оттягивать их и всячески взаимодействовать, всегда считал волосы Хвана самыми мягкими и красивыми, несмотря даже на то, что сам парень звал их соломой, но потеря не ощущалась хоть сколько-нибудь значимой. Ведь перед ним все еще был его самый любимый и драгоценный Хенджин в своем новом невероятном амплуа.       — Ну как это ухватиться не за что? — ехидно посмеялся Хван, чуть улыбаясь.       — А, ты про это? — Феликс тут же подхватил его игривый настрой, коснувшись пальчиками члена, который в ответ на это действие заинтересованно дернулся. — С какой-то стороны, ты прав, — сказал он, продолжая водить рукой вверх-вниз, очевидно, собираясь воспользоваться ситуацией в свою пользу. Хенджин на его действия тихо, но выразительно простонал.       Когда дело касалось Феликса, он заводился с пол-оборота, и ситуация, имевшая место сейчас, не стала исключением. Но и сам Ли был в этом отношении ничуть не лучше. Ему всегда было достаточно пары пошлых слов на ушко, пары игривых поцелуев, и все — он уже тащил Хвана в ближайшую подсобку, чтобы получить все, что ему полагалось. Сейчас же они оба чувствовали возбуждение друг друга и, как видно, не собирались останавливаться.       — Знаешь, тебе же тоже очень идет. Ты очень красив, — с невероятными нежностью, любовью и восхищением в глазах произнес Хенджин, поглаживая чужие лопатки, всегда напоминавшие ему ангельские крылья.       — Я, конечно, знаю, что тебе нравились мои светлые волосы, но мне захотелось перемен, да и стей очень хотели, чтобы я покрасился в черный… — зачем-то начал пояснять Феликс, вспоминая опрос, который провел в фанс, да и собственное желание перемен.       — Дурачок, зачем ты оправдываешься? — хихикнул Хван, нежно целуя в шею. Ли от этого действия поплыл почти сразу, расплавился, словно мороженое в жару. — Я ведь люблю тебя за то, какой ты человек, а не за то, что у тебя на голове, — повторил он слова возлюбленного. Феликс удовлетворенно улыбнулся, подставляя свою фарфоровую кожу под поцелуи-бабочки.       Предоставленной возможностью Хенджин воспользовался сполна, проведя мокрую дорожку от впадинки между шеей и плечом до желанных губ. Кажется, когда они поцеловались впервые за этот день, все наконец стало таким, как и должно быть, все встало на свои места. Как встало и еще кое-что.       Поудобнее устроившись на Хенджине, Феликс почувствовал, как ему в зад упирался чужой каменный стояк, отчего он довольно усмехнулся прямо в губы Хвана. Ему так безумно нравилось то, как Хенджин реагировал на него, как любил его, ему нравилось доводить того до края, но не давать упасть, доводить до исступления, до необузданного, почти звериного желания. Он обожал ловить на себе его взгляды: влюбленные, жаждущие, радостные — любые, главное, чтобы его любовь смотрела на него. И только на него. Он так любил, что этот человек принадлежал ему и только ему, какая-то собственническая часть его личности ликовала каждый раз, когда он смотрел на своего парня и понимал, по ком сердце того билось так часто. Он так неимоверно сильно любил Хенджина.       Хван продолжал целовать Феликса, попутно стягивая с того одежду, ведь она сейчас так мешала. Вообще, по скромному мнению Хенджина, Феликс был намного красивее абсолютно нагим, чем в этих тряпках, дешевых или дорогих, не имело значения. Ему так нравилось, что Ли постоянно и так умело водил его по краю пропасти, ему нравилось и самому подталкивать парня туда, но падать с крутого обрыва лишь вместе. Он так любил то, что Ли всегда был искренен в своих эмоциях, в своих чувствах, в своей страсти, в своей любви. Он также искренне любил Феликса в ответ, отдавая всего себя без остатка.       Футболки полетели в сторону, и парни замерли на несколько мгновений, чтобы посмотреть друг на друга. В глазах напротив читалось желание, бешеное и неудержимое, непомерное большое и сильное, в глазах напротив залегла бездна, из-за которой, казалось, будто очи совсем почернели. Хенджин поменял их местами, уложив Феликса на кровать, и принялся целовать каждый миллиметр кожи, до которого только мог дотянуться, каждый участок, который казался таким невероятно сладким, что в сладости этой вполне можно было и утонуть, но это, очевидно, не была бы такая уж плохая смерть. Как же неимоверно сильно хотелось пометить всего Феликса, на каждом сантиметре его тела оставить следы своей любви, всем показать, кому принадлежал этот парень, но как же жаль, что сделать этого было просто-напросто нельзя. Даже начать не представлялось возможным, ведь стоило хотя бы раз позволить себе лишнего, Хенджин знал, что остановиться не сможет. В отношении Феликса тормоза работали невероятно плохо. Потому приходилось ограничиваться только легкими, считай, целомудренными поцелуями. Впрочем, в районе чужих манящих бедер, Хван решил, что мог позволить себе пару вольностей. Ну, может быть, еще пару. Ли не пытался его остановить, ведь знал, что бесполезно, да и к тому же, разве кто-то говорил, что ему не хотелось, чтобы возлюбленный оставил пару засосов на его теле? Ах, ему хотелось, хотелось даже больше, чем можно было себе представить, но, как и Хенджин, он понимал, что стоит им начать, они не остановятся. Конечно, запрета на отношения у них уже давно не было, да и в компании вряд ли что-либо скажут, однако засосы буквально по всему телу оправдать будет ну очень уж сложно.       Хван тем временем оставил пару укусов на внутренней стороне бедер, там, где кожа была такой тонкой, что, казалось, даже дуновение ветра способно было ее порвать. В ответ на эти действия Феликс сильно прогнулся в спине, ведь подобные ласки буквально сводили его с ума, а также попытался по привычке ухватиться за чужие пряди, но ничего не получилось. Впрочем, мозг уже был застелен пеленой страсти, и Ли уже не придал этому никакого значения, но вот Хван ухмыльнулся. Спускаясь ниже, он становился нежнее, будто пытаясь утихомирить свой пыл, чтобы не оставить ненужных следов. Худые лодыжки он выцеловывал, словно бы касался губами драгоценного камня, бриллианта или мрамора. Феликс на его действия отзывался очень ярко, своими стонами подкрепляя уверенность Хенджина в правильности своих действий. Те же самые манипуляции он провел и со второй ногой возлюбленного, и когда они обе оказались на его плечах, он удовлетворенно отстранился, рассматривая вид, открывавшийся перед ним.       Феликс выглядел таким невероятно красивым в одном лишь белье, таким нуждающимся и слишком возбужденным, и только от такого зрелища Хван был готов умереть на месте от переизбытка чувств. Он уже рисовал Феликса нагим, у него было множество рисунков парня без одежды, но сейчас захотелось пополнить свою коллекцию еще одним. Может, чуть позже он попросит об этом, но сейчас…       — Ты такой прекрасный. Невероятный, — он все же не удержался от того, чтобы оставить еще один поцелуй на изящной ноге. — Произведение искусства, — восхищенно шептал он.       — Джинни, ты тоже неправдоподобно красив, — сказал Ли, — но я тебя очень прошу, сделай уже что-нибудь, иначе, я сейчас сам тебя завалю и трахну, — «пригрозил» он.       — Встанешь на колени для меня? — посмеялся Хенджин, конечно, не приняв угрозу всерьез.       — Может, тебе еще и отсосать? — шутливо предложил Феликс, поднимаясь.       — Может, и отсосать, — ответил Хван, не совсем понимая, шутил ли возлюбленный или нет.       Не шутил. Феликсу дважды повторять было не нужно. Он толкнул Хенджина в плечо, чтобы тот лег, и парень подчинился. Тогда Ли избавил его и себя от белья, и наконец они оба почувствовали значительное облегчение, удовлетворенно выдохнув. Но в следующую секунду Хвану воздуха стало категорически не хватать, ведь Феликс, совсем не церемонясь, взял сразу наполовину. Хенджин аж глаза распахнул и с небольшой долей удивления во взгляде посмотрел на своего парня, который чуть ухмыльнулся, принявшись помогать себе рукой. Конечно, Хван знал, что Ли любил иногда вести себя так, немного непредсказуемо, однако каждый раз он удивлялся, как в первый.       Пальцы сами вплелись в темные пряди, сжав у основания, чтобы направлять парня, на что тот, в свою очередь, простонал, пустив вибрацию по чужому члену. Феликс обожал, когда Хенджин сжимал его волосы в своих руках, это всегда сильно, даже слишком подстегивало его и заставляло работать усерднее. Он стал ускоряться, заглатывая почти целиком. По подбородку тонкой ниточкой стекала слюна, а с ресниц иногда срывались мелкие слезинки, но для Феликса все это стало неважным, сейчас его волновало только удовольствие Хвана. Даже собственное желание отошло на второй план. Когда он почувствовал, что его волосы сжали еще сильнее, стало ясно, что Хенджин был близок к тому, чтобы кончить.       — Л-Ликси… я… я сейчас… — пытался сказать он, но стоны, то и дело вырвавшиеся из груди, мешали ему. Ли в ответ на это лишь активнее стал двигать головой, но скоро Хван полностью руководил им, вбиваясь в чужое податливое горло до конца.       Хенджин и так был на грани, но стоило ему встретиться глазами с Феликсом, чей взгляд казался черным в полумраке комнаты и сквозь дымку возбуждения, он закончился, как человек, кончив Феликсу в глотку. Он не мог ухватить и каплю воздуха, а Ли, потянувшись за поцелуем, и вовсе лишил его этой возможности, но Хван и не имел ничего против. Он удовлетворенно улыбнулся в поцелуй, но затем все отстранил Феликса от себя и спросил:       — Так что, теперь встанешь на колени, м? — и чмокнул возлюбленного в нос.       — Теперь встану, — ответил тот и, оставив такой же быстрый и мимолетный поцелуй на носу Хенджина, встал в нужную позу.       Феликс был возбужден до предела, и когда Хван ввел один палец, обильно политый смазкой, внутрь, Ли выгнулся так, словно был готов кончить только от этого простого действия, однако прохлада лубриканта, кажется, все же немного остудила его пыл. Сейчас Хенджин старался действовать аккуратно, чтобы Феликс не кончил раньше времени, хотелось довести его до оргазма своим членом, а не пальцами, а потому он был предельно осторожен, намеренно не касаясь сверхчувствительного комочка нервов, что, конечно, не особо нравилось Ли, но он не слишком уж сильно возражал. Скоро Хван раздвигал податливые стеночки на манер ножниц уже двумя пальцами, потому что возлюбленный был невероятно открытым для него сегодня. Бешеное желание, кажется, творило с Феликсом невероятное вещи, впрочем, как и всегда. К двум пальцам вскоре добавился и третий, и четвертый; Хенджин не забывал добавлять смазку по мере необходимости, продолжая подготавливать Ли к себе. Все-таки секс у них был не то, чтобы регулярный, поэтому каждый раз Хван уделял большое внимание подготовке к процессу. В отличие от Феликса, который в такие моменты был максимально нетерпелив.       — Джинни, вставь мне уже, я готов, — жалобно протянул он.       — Ты уверен?       — На сто один процент. Пожалуйста… — прошептал он, выгибаясь в спине. Хенджин отказать не мог, тем более, после такой просьбы. Еще одна его слабость.       Он вывел все пальцы из уже растянутого нутра и отточенными движениями раскатал презерватив по члену. Затем он приставил головку ко входу и плавно вошел под протяжный стон Ли.       — Все нормально?       — Да, пару секунд, — выдохнул Феликс. Чуть попривыкнув к ощущению заполненности, он произнес: — Можешь двигаться.       Хван сделал первый толчок, бывший не слишком глубоким, и они оба протяжно застонали. Узость Феликса сводила с ума, и Хенджин сдерживался от того, чтобы не начать вбиваться в податливое тело быстрее и быстрее. Вместо этого он постепенно наращивал темп, и скоро довольно звонкие шлепки тел друг о друга стали разлетаться по всей комнате, отскакивая от стен.       Феликс и без того был произведением искусства, а в такой позе — тем более. Именно с этого ракурса открывался самый лучший вид на точеную талию, всегда казавшуюся такой маленькой и хрупкой в руках Хенджина, именно с этого ракурса можно было по достоинству оценить всю красоту чужого идеального зада, на котором так и хотелось оставить пару шлепков, в чем Хван не стал себе отказывать. На что получил одобрение в виде гортанных стонов — верный признак того, что Феликсу все происходящее более, чем нравилось.       С тем, как Хенджин ускорял темп, Ли ощущал, что с каждым новым толчком он был все ближе к столь желанному оргазму, и парень уже настроился получить его в самое ближайшее время, как почувствовал, что Хван вышел из него. Стало как-то очень уж неприятно пусто. Феликс развернулся, чтобы поинтересоваться, с чего бы вдруг такая «щедрость», но не успел он и слова сказать, как был утянут в поцелуй. Он провел руками по коротким волосам, прижимаясь ближе, а Хенджин снова свои пальцы запустил в черные пряди.       — Попрыгаешь? — поинтересовался Хван, ненадолго отстранившись от желанных губ, смотря на возлюбленного из-под полуприкрытых век.             Ли в ответ на это угукнул и несильно толкнул парня, чтобы тот лег на спину. Хенджин, конечно, подчинился, после чего Феликс уселся сверху. Он стал медленно насаживаться на член, постепенно опускаясь. Когда же он полностью принял орган в себя, то почти сразу же стал двигаться вверх-вниз, а из его рта вылетали частые стоны, и вся эта картина выглядела максимально порнографично. Хенджин в этот момент сам себе завидовал, ведь такой вид… Ну кому, кроме него выпадет возможность наслаждаться идеалом во всей его красе. Хван устроил руки на тонкой талии, помогая Феликсу двигаться и оставляя свои следы, конечно, в виде синяков от ладоней. Благо Ли такое нравилось, иначе позже было бы самую малость неловко.       Феликс двигался довольно энергично, наращивал темп с бешеной скоростью, но сил его надолго не хватило, а потому скоро, против своей воли, он стал двигаться медленнее.       — Устал, родной? — спросил Хенджин.       — Немного.       — Тогда облокотись на меня.       Ли выполнил чужую просьбу, и Хван стал активно вбиваться в разгоряченное нутро, не щадя ни себя ни своего парня, а Феликсу оставалось лишь только наслаждаться процессом и пытаться хватать ртом недостающий воздух. Однако очень скоро он бросил это занятие, потянувшись за поцелуем, который, естественно, получил. Теперь они делили одно дыхание на двоих, а сердцебиение каждого было напрочь сбито, но, кажется, собственное сердце все же билось в унисон с чужим, несмотря ни на что.       — Джинни, я… я… сейчас… кончу… — задыхаясь из-за собственных стонов, больше уже походивших на хрипы, произнес Ли. Быстрый темп, взятый Хваном, очень скоро довел распаленного до предела Феликса до края.       — Кончай, — прошептал парень в ответ, не останавливаясь ни на секунду. Он и сам был очень близок к пику.       Хватило буквально несколько быстрых толчков, чтобы Ли наконец кончил с протяжным «Хенджи-ин», слетевшим с припухших губ. Хван кончил почти сразу после, сделав еще пару толчков. Феликс обессиленно разлегся на возлюбленном, с трудом находя силы, чтобы дышать; глаза закрывались сами собой. Хенджин тоже лежал без единого движения пару минут, но затем он все же взял себя в руки, аккуратно ссадил Ли с себя, вытер их обоих салфетками, выкинул все использованное в мусорку, а затем вернулся к парню, накрыв себя и его одеялом.       Феликс устроился на его груди и недолгое время выводил на ней одному ему известные узоры, чуть улыбаясь, а затем потянулся к Хенджину за поцелуем. И получил тягуче-медленное, нежное и полное чувств касание губ родными губами, и был этим более, чем доволен. Какое-то время они лениво целовались, даря друг другу ласку и любовь, пока Хван не оторвался от желанных губ, чтобы спросить:       — Кстати, как думаешь, ребятам и стей понравится моя новая стрижка?       — Конечно, — улыбнулся Феликс и в очередной раз коснулся ежика на чужой голове.       Вот и отлично.