Белые одуванчики

Лёгкая, неспешная прогулка удалась у двух пчёл совсем случайно. Ну, или это кажется только Ветреному, пока Злобный спланировал эту встречу в своей больной голове ещё прошлой ночью, выучив излюбленные маршруты Винди давным-давно, тайно наслаждаясь обликом своего возлюбленного издалека. А если быть точнее, следя за ним то через бинокль, то через кусты, и кажется, для их отношений, это уже стало своего рода нормой. Ведь как же Злобного завораживает это облачное существо, такое мягкое на ощупь, что иногда мысли становятся неконтролируемыми, грязными, греховными, но как же от них скапливается слюна во рту, а внизу живота скручивает приятное, уже столь знакомое ощущение... Только тяжело сглатывая, приходится приводить мысли в порядок, проводя грубой, мозолистой рукой по своим растрёпанным грязновато-синим волосам. А в голове всё крутится завораживающий образ ветреной пчёлки, как на этой бледной коже разбросаны аккуратные веснушки, столь чудны его глаза, цвета цветущей орхидеи, как изящна его худоба и как же элегантны его тонкие пальцы, чьи прикосновения так желанны, а приталенная длинная юбка на его талии, так и подчёркивающая его изгибы и прячущая их под тонкой тканью, так и манит сорвать её... А как же манят его стойкие плечи, к которым так и хочется прижаться губами, чтобы не оставить ни одну веснушку обделённой... В голове в такие моменты всё плывёт, будто находишься на маленьком судне посреди бушующего моря и шторма, считая себя истинным добытчиком, отчаянным пиратом, схватившего прекрасную русалку, считая её своим заслуженным сокровищем. Хоть Злобный и выглядел крайне неряшливо на фоне Ветреного, ему это не мешало видеть себя как прекрасного Аполлона, и лишь подогревало его уверенность в том, как они идеально подходят друг к другу. В отличии от Винди, Злобный был более загорелым, шрамы ярко выражались на его коже лёгкими красноватыми зажившими переливами, и он ни капли не стеснялся их, скорее гордился, и легко мог рассказать появление каждого. Особенно он этим кичился перед самим Ветренным, всегда видя в этих гипнотизирующих глазах любящее сочувствие, но при этом и блеск восхищения и конечно же, оценивание этой невероятной мужественности Злобного, что потешало его эго. А Винди показывал свою заинтересованность короткими вопросами, как же появился очередной шрам на его коже, вдумчиво лаская их пальцами, частенько слушая повторы одних и тех же историй своего любимого. Но это не мешало им, ибо даже Ветреный грешил этим, рассказывая иногда одну из множества историй его жизни, не всегда вспоминая, что уже рассказывал ему об этом раньше. Но никто никогда не говорил и не портил настрой другому, каждый раз, когда очередная история повторялась. Просто делали вид, что всё так, как должно быть. Хоть Злобный отчасти и психопат по своей натуре, совсем не уважающий людей и частенько даже тех, кто окружает его, Винди является единственным, к кому он чрезвычайно нежен и крайне страстен, иногда даже его близкий товарищ совсем не узнавал его, особенно, когда Злобный мечтательно заглядывался на узорчатые облака в небе. Кажется, кого-то ему это напоминает. Но на этом одуванчиковом поле, где даже из-за лёгкого дуновения ветра разлетались воздушные зонтики по остальным полям, и веяли вокруг, так и мелькая перед глазами, всё ощущалось совсем сказочно, особенно, когда их взгляды, наконец-то встретились. И вот, нежная улыбка появляется на лице Винди, а Злобный, в свою очередь, занервничал, тяжело сглатывая и слегка отводя свои серо-голубые, будто выцветшие глаза в сторону, сцепив пальцы вместе, разминая их и перебирая. А потом откашливаясь, стукнув руками по бокам, чтобы скинуть с себя эту нарастающую непривычную смущённость, будто разминая плечи, он наклонился ближе, пока рука скользнула позади меньшего парня, слегка нависнув над его тонкой талии своей огромной ладонью, не совсем решаясь дотронуться, но явно желая этого, судя по слегка утяжелившемуся дыханию и его подёргивающихся кончиках пальцев. Хриплым, прокуренным голосом он сказал, достаточно близко, чтобы обжигать невинную кожу Ветреного возле уха своим горячим дыханием. — Ты... Как всегда прекрасен. — Слова вышли по звучанию даже грубоваты, но это не имело значения, комплименты у Злобного всегда получались с натяжкой. А рука всё-таки не сдержалась и сжалась на его талии, и потом, в игривом жесте, но в очень даже нежном, Злобный прижал Ветреного к своему боку, из-за чего им двоим пришлось приостановить свою прогулку на одиноком, тихом поле. было слышно тихое хихиканье Ветреного, явно в любом случае будучи удовлетворённым любому времяпровождению с любимым, даже если он сначала опешил и удивился такому неожиданному жесту. С тихим вздохом Винди поднял голову, глядя на своего обожаемого демона в человеческом обличии, но чьи глаза были крайне мягки и теплы по отношению к нежному и словно хрупкому созданию в руках Злобного. Винди лишь легонько опустил голову, кладя её на сильную грудь Злобного, прижимаясь щекой и наслаждаясь теплом родного и близкого звука биения сердца, которое предательски выдавало весь безумный вихрь эмоций Злобного в этот интимный момент. И наконец-то, Винди обмолвился словом за это всё это сладкое молчание, пока одуванчиковое поле разукрашивали тёплые лучи заката, прощаясь с ещё одним летним, жарким днём, встречая прохладную, ветряную и романтическую ночь под тихую мелодию скрипок сверчков. — Благодарствую, Злобный, — сказал он своим мягким и нежным голосом, таким спокойным и ласковым, что дурманило голову Злобного, из-за чего он расплылся в глуповатой, словно влюбившийся школьник, улыбке. Вновь поднимая голову, Винди глянул на Злобного томным взглядом, добавляя с лёгким придыханием, — Ты сегодня тоже выглядишь совершенно дивно... — И один лишь этот взгляд и дразнящий тон вынудил горло Злобного быстро пересохнуть. Ветреный слегка встал на цыпочки, поднимая одну руку и проводя кончиками пальцев по колючему из-за щетины подбородку Злобного, нежно следом проходя по скуле, и ласково приложив ладонь к его щеке, бережно наклонил его голову к себе. Пока другой рукой он слегка взялся за его сильное, широкое плечо. Дыхание Злобного на миг затаилось, а желание впиться в эти сочные губы становилось лишь сильнее и сильнее. Лучи уже не виднелись, поле покрылось в густую тьму, на небе уже мерцали тусклые звёзды, пока тихий оркестр продолжал играть где-то в листве. Но Злобный, поддаваясь этому наклону из-за заманчивого жеста Ветреного, в конце концов, смог прикоснулся своими губами к этим желанным, мягким, словно сладкая вата, губам возлюбленного, обхватывая его за талию уже двумя руками, придерживая это лёгкое тельце в своих объятиях, прижимая теснее к своему телу чтобы ощутить большего контакта с субъектом его обожания. Винди обнял его за шею, всё ещё стоя на цыпочках, из-за заметной разницы их роста, чувствуя звонкий, давно незнакомый трепет в своей груди. Злобный сам того не заметил, как прервал поцелуй, отвечая на него более страстно, более грубо и жадно, явно не осилив сдержать свой извращённый порыв, особенно услышав, как дыхание ветренного в тот миг сбилось. И вот, словно спустя вечность, Злобный нежеланно разорвал поцелуй, отпуская Ветреного из своих крепких объятий, ведь слишком резко он добавил градусов, сейчас же стараясь держать всё под контролем, и не поддаваться искушающему желанию намного большего. Тишину разрывало лишь их прерывистое, тяжёлое дыхание от интенсивности поцелуя... И вот они вновь встретились взглядом.