снежные ангелы и немного корицы

Элисон просыпается от чувства, что чьи-то руки обнимают её за талию, пахнет шафраном, а это значит одно — за её спиной лежит Кевин. Весь он теплый, почти как печка, а его дыхание согревает кожу шеи. Он жмется к ней ближе, словно боится, что она вновь исчезнет. У её парней есть вечный страх, что в один день они проснутся, а Элисон уйдёт, испарится, вновь отправится в заточение. Хотя из них троих вечно боится именно еретичка, но так упорно это скрывает. Она не знает сколько времени, но решает, что они могут полежать так ещё чуть-чуть. Продлить это сладкое мгновение, пока не начнется новый день. В их комнате темно из-за штор, поэтому Рейнольдс не может предположить, утро сейчас или ночь. Хотя, в декабре так сложно определить время суток, поэтому она лишь зарывается лицом в подушку и вновь погружается в сон. В следующий раз Элисон просыпается от чувства, что кто-то убирает ей волосы с лица, а тёплое тело за спиной так никуда и не исчезло. Ичиро гладит её по волосам, кончики пальцев пробегаются от лба к подбородку, и она не может подавить улыбку. — С добрым утром, — произносит парень шёпотом, его тёмные глаза смотрят на еретичку с нежностью. Элисон пытается сесть, но Кевин начинает ворочаться и крепче обхватывает её руками. Ичиро смеётся из-за поведения парня и дарит ему поцелуй в щёку, после чего Дэй всё же открывает глаза. — Ну всё, Кев, пора вставать. Ты помнишь, у нас очень много дел, — почти заговорщицки произносит Морияма, и это снимает всю сонливость с Кевина. Тот тут же садится, дарит поцелуи в лбы Ичиро и Элисон, а затем скрывается в коридоре. — Что вы задумали? — задаёт еретичка вопрос, пока Морияма просто ей улыбается и тянет в свои объятия. Она кладёт голову на плечо и смотрит в окно, где медленно падают крупные хлопья снега. Элисон даже не заметила, как он раскрыл шторы, но не могла оторвать взгляда от снежной сказки снаружи. — Сегодня у нас на завтрак вафли, надеюсь тебе нравится корица, поскольку Кев не воспринимает какао без нее. — Хм, звучит очень интересно, а вкус корицы мне нравится, поэтому я совершенно не против выпить кружку какао, — она решает промолчать о том, что какао вообще никогда не пробовала. К сожалению, многие вещи из её прошлого вызывали лишь грусть на лицах её парней, а о чем-то сама Элисон не горела желанием рассказывать. Она делилась крупицами информации, ожидая момента, когда сможет спокойно обо всём рассказывать, но пока эти времена были слишком далеки от них. Сейчас, всего спустя два месяца после их встречи, она и её мальчики изучали друг друга, границы, те прикосновения, что они могут разделить между собой. — Тогда, — Ичиро наклонился к ней, их носы соприкоснулись, а затем парень и вовсе подхватил её на руки и понес в сторону коридора. Элисон засмеялась, что за странное поведение. Свою улыбку девушка попыталась спрятать в плече Морияма, но смех продолжал вырываться из её горла. Именно так они и дошли до кухни, где их уже ждал Кевин. Его пижамная футболка сменилась свитером с новогодним узором, что был идентичен тому, что носил и Ичиро. Стоило её ногам оказаться на земле, как Дэй жестом показал ей поднять руки, и вот уже Рейнольдс чувствовала тепло, что дарила ей ткань свитера. — Пора готовить завтрак, но сначала, — произносит Кевин, и вот Элисон уже чувствует его губы на своих. Еретичка замечает омелу прямо на одной из люстр на потолке и прикрывает глаза поддаваясь касанию. Сзади её обхватывают руки Ичиро и ей с трудом удаётся подавить дрожь, что возникает от ощущения того, как она окружена своими парнями. Губы у Кевина мягкие, но прикосновения такие горячие, а кислорода и вовсе не хватает. После двух поцелуев её разворачивает к себе Морияма, и вот уже его губы обрушиваются на неё. Он целуется медленно и глубоко, и у неё подкашиваются колени. Дэй явно замечает это и смеётся ей в шею. И как они так далеко продвинулись всего за два месяца? Думать об этом в данный момент совершенно не хочется, ей тепло и хорошо, и парни это явно понимают. А затем они приступают к готовке, кухня наполняется звуками смеха и запахом корицы, которую Кевин старательно добавляет вместе с какао порошком в подогретое молоко. Вафли они поливают сиропом и посыпают ягодами, что, на удивление, оказываются безумно сочными. Завтрак получается безумно сладким, но Элисон искренне наслаждается им и не может сдержать довольное мычание, когда пробует горячее какао. — Настолько вкусно? — спрашивает Ичиро. — Или же тебе нравятся сочетание с корицей? — интересуется Кевин. Элисон не замечает, как фраза слетает с её губ: — Просто я впервые пробую какао на вкус. Звуки посуды прекращаются, погружая кухню в тишину, две пары глаз наблюдают за тем, как еретичка добавляет себе ещё сиропа на вафли. Ей неловко и неспокойно из-за такого внимания, но она сохраняет спокойствие и прямую спину с присущей для аристократки изящностью. Её тело помнит все правила, что были заложены родителями, на подсознательном уровне. — Эли, если тебе захочется ещё чего-нибудь, то обязательно скажи об этом, — Ичиро говорит это осторожно, а Кевин продолжает смотреть исподлобья, но она видит, как в их глазах есть отголоски потухшего гнева. Они закрывают тему, и вот уже Рейнольдс обнаруживает себя на крыльце дома. Морияма поправляет ей шарф, а Дэй вручает варежки, они ярко красные, с множеством снежинок. Еретичка с детским восторгом смотрит на свои руки, а затем и на улицу, что полностью замело. На домах висит множество гирлянд, окна украшены наклейками, а около дверей стоят разные украшения. Ей кажется, что она видит даже оленя у соседей напротив. Элисон тянут за обе руки, чтобы отвести на задний двор, где ещё в конце октября она собирала последние яркие листья. Рейнольдс засматривается на высокий дуб, пока не чувствует прикосновение к своему лбу. Ичиро хитро улыбается и машет растением над её головой, показывая, что пора вновь следовать традиции. Элисон касается воротника куртки парня, слегка тянет на себя, чтобы поцеловать Морияма в уголок губ. Тот тихо фыркает, делает тоже самое и передаёт омелу Кевину. Тот нежно касается щеки еретички, согревает своей ладонью и дарит короткий поцелуй в губы. Щёки краснеют из-за мороза, но внутри неё так тепло, словно что-то изнутри согревает душу и тело. На заднем дворе настоящее снежное поле, никаких человеческих следов, лишь несколько отпечатков лап соседского кота. — Мы будем делать снежных ангелов, — довольно произносит Кевин, словно лечь в снег его главное достижение в жизни. Ичиро активно кивает головой и протягивает ей свою ладонь. Она опускается в снег, смотря в серое небо, снегопад закончился, но маленькие снежинки продолжали медленно падать ей на лицо. Рейнольдс слышит, как хрустит снег под телами парней, ей дают указания, которые еретичка внимательно слушает. Снег холодит спину, пока Элисон двигает руками и ногами, чтобы сделать фигуру ангела. Она видит воспоминания своей прошлой жизни, когда также лежала в лесу в окружении своего ковена. Это было их первое и последнее Рождество вместе. Хруст веток под ногами и вкус свежего хлеба, что ей принесла Рене. Ох, в тот день она думала, что всё наладится, жизнь ощущалась иначе. — Ты снова не здесь, — она поворачивает голову в право, зелёные глаза Кевина внимательно осматривают лицо, словно он пытается найти что-то. Элисон становится ужасно стыдно, когда кто-нибудь из них застаёт её в таком состоянии, но бывают моменты, когда прошлое слишком близко подбирается к ней. И она ничего не может с собой поделать, два месяца — слишком маленький срок, чтобы восстановиться и войти в тот мир, что совершенно отличается от той реальности, где ты раньше существовал. — Я тут, всё ещё тут, — на грани шёпота произносит Рейнольдс и криво улыбается, над ней уже склоняется Ичиро, чтобы помочь встать, по выражению лица парня всё понятно, они не особо ей верят, поэтому еретичка решает поделиться. — Я люблю делать снежных ангелов, точнее лежать в снегу, мы делали это с Рене. Она с девочками рассказывала мне о том, что, если сделать снежного ангела, то на небе их точно увидят, а твои желания исполнятся. На желание мне было всё равно, но их истории были чудесными. — А сейчас у тебя есть желание? — спрашивает Кевин, когда они встают с земли, рассматривая свои труды. — Не уверена, но я точно хотела бы научиться кататься на коньках. Родители всегда запрещали мне это делать, а единственный каток был в центре, где меня легко могли сдать знакомые семьи, поэтому я бы очень хотела попробовать. — Мы обязательно сходим на каток, — Ичиро кивает в знак подтверждения. — Но а пока, что ты думаешь насчёт снежного замка. Лепить из снега оказывается необычайно весело, почти два часа они пытаются создать подобие башен. Элисон немного критично осматривает их сооружение, а затем сжимает ладонь в кулак и неразборчиво шепчет. С внутренней стороны ладони слетают искры, укрепляя их замок и придавая ему блеск. Морияма широко улыбается, тот всегда так открыто восхищался их чарам. Дэй с любопытством следит за её действиями, но Рейнольдс знает, что это заклинание без её помощи он просто не сможет повторить. Пока парни заняты разглядыванием снежного замка, еретичка тихо опускается на колени и собирает снег в руки, формируя неровный шарик. Спустя мгновение их становится два, а через секунду они отправляются в полёт по команде её рук, чтобы оказаться на спинах парней. Те одновременно оборачиваются, и следующие полчаса Элисон активно уворачивается от Ичиро и Кевина, что объединились в попытке победить её в игре. Она скрывается от них за дубом, запуская из-за него с помощью магии по несколько снежков. Рейнольдс создаёт иллюзию, чтобы парни не заметили её исчезновения и обходит их с левой стороны. Одно движение руки, и она оба падают в снег, звучит щелчок и над ними появляются две веточки омелы. Она по очереди опускается перед ними на корточки, берёт за щёки и дарит несколько коротких поцелуев в губы. Домой все трое возвращаются промокшие, раскрасневшиеся и безумно довольные. На пороге их встречает Кейли, что вернулась из центра. На её лице усмешка, с которой женщина скрывается на кухне, чтобы поставить чайник. По дороге ванную её ловят для ещё нескольких поцелуев, касания сыпятся на всё лицо, шею и плечи. И когда они только успели развесить все эти растения? За окном начинает темнеть, а в доме Дэев начинается подготовка к Рождеству. На ёлке загорается гирлянда, а звезду на её макушку помещает Элисон, что оказывается на плечах Кевина. Тот мягко сжимает её бедра, что скрыты под тканью юбки, свитер по-прежнему остаётся при ней. Именно в таком положении они добираются до небольшой кухни, где всё пространство наполнено запахом специй. В духовке уже запекается индейка, а сама Кейли что-то варит в кастрюле, пока нож самостоятельно нарезает очередную порцию овощей. Рейнольдс легко приземляется на пол, командуя парнями, чтобы те начали накрывать на стол, пока сама присоединяется к старшей ведьме. Через час в доме раздается мелодия звонка, а на пороге появляется Мэри, сзади неё прячется Нил, за плечом которого стоит Эндрю. Элисон нравится Миньярд — спокойный, со своим особенным юмором, а ещё она чувствует те сильные эмоции, что тот испытывает по отношению к Нилу. А на этого парня у неё большие планы, Хэтфорд и сам это знает. Но сейчас всё отходит на задний план, поскольку, стоит еретичке только выглянуть в коридор, как Нил уже бежит в её сторону, останавливаясь лишь в шаге и прося разрешения для объятий. Ох, этот ребёнок был чудесным созданием. Может, Рейнольдс и была в теле подростка, но её душа и разум уже давно выросли. Она чувствует тепло и прижимается к макушке парня, пока тот обхватывает её за плечи. — Я тоже соскучилась, мой огонёк, — ласково произносит она ему на ухо, Нил прячет свою улыбку у неё в плече, а Эндрю фыркает, явно увидев поведение своего парня. Элисон никогда не считала Рождество своим любимым праздником. Этот день она проводила на светских приёмах без возможности насладиться угощениями, могла лишь стоять и фальшиво улыбаться, да сдерживать магию, бушующую внутри. Своё первое настоящее Рождество она провела в лесу, в окружении подруг из ковена. Рейнольдс сбежала ночью, когда они с родителями вернулись в поместье, а затем через окно выскользнула на улицу. Они лежали на снегу и смотрели в ночное небо, усеянное звёздами. Передавали друг другу свежий и хрустящий хлеб, что испекла Рене. Кто-то из девочек принёс чай, вкус мяты переплетался с ягодами, чьё название она сейчас не вспомнит. Куча девчонок, которым было некуда идти, но нашли свой дом друг в друге. Своё второе Рождество она проводит в окружении свои парных огоньков и новой семьи. Ожерелье греет шею, словно её девочки говорят — давай же, веселись и никогда больше не печалься. Элисон слушает спор Кевина и Нила, громкий смех Кейли, тихие смешки Мэри, почти незаметные комментарии Эндрю и мягкую речь Ичиро и боится проснуться в том склепе. Всё это настолько нереально. Тёплая кухня, свежая и горячая еда, запах ели. Рейнольдс слегка щиплет себя за ладонь, чтобы убедиться в реальности и наконец расслабляется, когда картинка семейного праздника никуда не исчезает. Она жива, она не одна и всё вокруг происходит по-настоящему. Под лёгкие подколы Ичиро и ворчание Кевина и Нила, Кейли, обнимая Мэри за талию, покидает дом Дэев. Женщины уходят на площадь, где договорились встретиться с Бетси, матерью Эндрю, и Эбби, ещё одной их подругой. Там же их должен будет встретить Девид Ваймак, отец Кевина, что уже заглядывал днём в их дом, чтобы поздравить их довольно странную семейку. Следующими уходят Нил и Эндрю, что обещали заглянуть к брату последнего. После их ухода, в доме становится тише, а прямо в темноте коридора, Элисон вновь оказывается между своими парнями и чувствует, как их губы слегка проходятся по её коже. Веточка омелы здесь появилась ещё перед праздником, но затянуть Рейнольдс парням удалось только сейчас. Еретичка выскальзывает из их объятий, слышит ворчание, но всё её внимание сосредоточено на бутылке красного вина, что была куплена для приготовления глинтвейна. Пока алкоголь нагревается, а нож, как и несколько часов назад, с помощью магии нарезает апельсины, Элисон командует парнями, чтобы те клали все ингредиенты в правильном порядке. Корицу, гвоздика, лимонная корка, бадьян, мёд и имбирь — всё отправляется в небольшую кастрюлю, чуть позже сама Рейнольдс закидывает туда дольки апельсина. От запаха кружится голова, а глаза начинают блестеть. Кто-то включает радио, где целый день крутят праздничные песни. Ичиро и Кевин тянут еретичку танцевать. Ноги и руки переплетаются, пока они втроём пытаются не снести глинтвейн с конфорки. Под звуки джаза они слегка неловко танцуют вальс, случайно цепляются ободками, что так и не сняли со своих макушек после ужина. Они разливают горячий напиток по кружкам и перемещаются в гостиную, где уже парни успели подготовить им гнёздышко из одеял и подушек. Глинтвейн согревает своей пряностью, гирлянды создают уют, а нежные руки Кевина и Ичиро дарят ей чувство покоя и защищённости. По телевизору идёт марафон всех частей «Один дома», и Дэй с серьезным лицом утверждает, что она обязана посмотреть всё. Морияма согласно кивает, мол, да, часть современной культуры. Рейнольдс согласна, всё же в её времена все фильмы были чёрно — белыми, а здесь такое богатое разнообразие. — Эли, — Ичиро зовёт её во время рекламной паузы, почему-то еретичке кажется, что он нервничает. — Мы кое-что подготовили, для тебя. Элисон садится и откладывает подушку, что для удобства обнимала ранее, и кивает головой, показывая, что слушает. Кевин протягивает ей маленькую коробочку, забавный рисунок с ёлочками тянется по всему корпусу. Она осторожно открывает крышку и подавляет вздох удивления. На специальной подушке лежит простое широкое кольцо из серебра. Но вот гравировка — переплетение из солнца, луны и полумесяца. Число три, знак еретика, их общий символ, что скрепил души на той самой поляне. Рейнольдс поднимает на них глаза, в которых застыли слёзы и замечает, что точно такие же кольца уже надеты на пальцы парней. Серебро холодит средний палец, а ладони тянутся в сторону Дэя и Морияма, пока Элисон произносит одними губами: — Спасибо. Кевин и Ичиро без вопросов сжимают протянутые руки, сплетая и свои собственные ладони. Золотая нить вспыхивает вокруг них, горит в их глазах и облетает всю комнату, чтобы скрыться в том месте, где бьётся их сердце. А Элисон всё продолжает говорить. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Веточка омелы, что стала их спутницей в этот день, вновь материализуется над ними. Парни одновременно дарят ей поцелуй в щёки, что покраснели от слёз и выпитого вина. Рейнольдс и сама тянется к ним, чтобы по очереди поцеловать их в губы и прошептать короткое признание. Они остаются в этой комнате, продолжая свой марафон, словно ничего и не произошло, но оно было. Ичиро лежал на спине, Элисон пристроилась у него на груди, пока Кевин улёгся в районе живота. Еретичка чувствует, как сон постепенно забирает её в свои объятия, поэтому произносит на грани потери с реальностью: — Я выберу вас в каждой вселенной, хотя бы ради того, чтобы этот день никогда не заканчивался. — Мы знаем. С Рождеством, Эли, — отвечают ей тихо два голоса, и Элисон наконец засыпает. Счастливая и умиротворенная.