Ловушка фей

      

1

      Сайно, бесспорно, любил лес, но предпочитал любить его на расстоянии. Любить лес под тёплым одеялом в уютном доме со всеми удобствами казалось ему более привлекательной перспективой, чем вытряхивать из одежды еловые иголки и следить за тем, куда садишься. Второй раз сесть в муравейник он не горел желанием.              Если бы отец не настоял на спортивных активностях, Сайно мог бы быть дома и спокойно писать конспекты. Но отец со своей «военной закалкой» считал, что если Сайно не хочет служить, то пусть хотя бы выглядит, как будто служил. Благо, мама во многом заступалась за него и помогла сторговаться на спортивном туризме.              Тем не менее, чтобы насладиться покоем, Сайно покорно брал снаряжение, тяжелый рюкзак и уходил в лес под предлогом «потренироваться перед спортивным ориентированием». На самом деле он брал с собой раскладной столик, учебники и занимался. Отец счастлив, мама спокойна, Сайно сам по себе — все в плюсе.              В этот раз Сайно забрёл глубже в чащу и разбил лагерь на небольшой поляне. Связь почти не ловила, но для пущей убедительности он перевёл телефон в авиарежим и отбросил в палатку. Ведь если друг по несчастью — Кавех — позвонит и предложит выбраться куда-то, вряд ли Сайно устоит.              Настроение было совершенно не для учёбы. Солнце приятно грело, пробиваясь через широкие ветки деревьев, шелест листьев и птичья возня успокаивали мятежный разум. В гонке за придуманным смыслом жизни иногда Сайно замирал во внутреннем ступоре и задумывался: а за чем он, собственно, гонится? Если подумать, у него довольно безмятежная жизнь, но в ней хватало красок. Он мало в чём отчаянно нуждался. Однако крохотная червоточина иногда пробиралась на поверхность и ставила многое под сомнение. Казалось, что всё есть, и одновременно, что это ничего не значит.              Сайно тряхнул головой, прогоняя минутную хандру. Стоило ей поддаться — пожрёт без остатка.              — Перерыв, — проговорил Сайно, поднимаясь с удобной подушки.              Он был далёк от ботаники, но природа его завлекала. Сайно фотографировал диковинные яркие цветы и нерасторопных жуков, чтобы потом показать родителям в качестве доказательства своей туристической деятельности. За птицами Сайно открывал более серьёзную фотоохоту: сестра увлекалась орнитологией. Несколько раз фотографии Сайно пригодились ей в рефератах.              Птицы крайне пугливые и внимательные. Даже сейчас они следили за Сайно глазами бусинками, наблюдали, как он старательно делал вид, будто не заинтересован ими. Две небольшие птички спикировали в траву, чтобы склевать жуков, но сразу же упорхнули, стоило Сайно поднять телефон.              — Ну и пожалуйста. — Сайно пожал плечами и отвернулся.              Он отошел от импровизированного лагеря не так далеко — за сводом кустов всё ещё виднелась оранжевая верхушка палатки — но заросли показались ему более густыми, чем обычно. Оглядываясь, Сайно вдруг заметил странность: крупный папоротниковый лист неустанно болтался из стороны в сторону, будто приветливо махая зелёной лапой.              — Хм… — Сайно заинтересованно прищурился.              В нём взыграло почти детское озорство. Он поддался своему любопытству, проигнорировав колкое чувство страха, и двинулся к приветливому папоротнику. Он не сводил с куста глаз до тех пор, пока не заметил широкий проход между деревьями, под которыми стоял папоротник. Несколько поваленных сосен образовывали арку. Время тронуло пушистым мхом сосновую кору, длинные лозы добавляли арке шарма и лёгкой изящности, а ласковое солнце завершало картину, подсвечивая в воздухе белые мушки. От всего этого веяло волшебством детской сказки.              Сайно редко разрешал себе ребячиться, поэтому, недолго думая, пошёл к арке, чтобы пройти через неё. Для себя он сочинил легенду, что, пройдя сквозь этот тоннель, непременно исполнится желание, которое он загадал. Его внимание было поглощено красотой местности, и он не заметил, как приветливый лист прекратил движение и опустился.              — Стой!              Сайно оглянулся на окрик, когда уже прошёл половину древесного тоннеля, и с ног его кто-то сбил. Последнее, что увидел Сайно, как за незнакомцем исчез светлый пейзаж полянки, на которой они были.              Рядом с Сайно на земле лежал некто в причудливой одежде: широкие шаровары и свободная туника делали его похожим на человека с востока. Да и лук за его спиной выглядел не игрушечным. Но всё это меркло на фоне длинных звериных ушей, украшавших голову незнакомца. Оказалось, у него был и хвост.              — Из раза в раз одно и то же, — причитал… лис? Сайно не был уверен, как его описать. — Феи для тебя какая-то шутка?              Сайно опешил, разглядывая юношу и его «особенности», и не сразу нашелся с ответом. Он припоминал, как ещё у подножья бабки судачили о загадках этого леса и кричали ему в спину что-то про фей. Да только Сайно относился к старческому лепету, как к детскому — с уважением кивал, но мало слушал.              — Кто? — переспросил Сайно, чем удвоил негодование незнакомца.              Тот поднялся с земли и вальяжно дёрнул пушистым чёрным хвостом.              — Ты попался в ловушку фей, — объяснил он, сложив руки на груди. — Причём в такую глупую и примитивную, что даже местные дети её обошли стороной! Я ещё, дурак, за тобой прыгнул… теперь вдвоём тут застрянем.              Весь этот сумбур сбивал с толку, но внутри разгоралось предвкушение. Происходящее казалось полнейшим абсурдом: Сайно угодил в ловушку фей с каким-то донельзя причудливым спутником-полузверем. Больше верилось в то, что он уснул на поляне и ему припекло голову.              — Чего ты молчишь? — устало вздохнул незнакомец. — Никогда лесного духа не видел?              — Не видел, — признался Сайно. — Ты лесной… дух? И чем они в наше время занимаются?              — Это всё, что тебя сейчас волнует? — лицо юноши вытянулось в удивлении. — Чем занимаются духи? Лично я охраняю лес. Иногда пытаюсь увести таких простофиль, как ты, подальше от ядовитых грибов и ловушек. И, знаешь, до сегодняшнего дня вполне себе справлялся. За последние пятьдесят лет никто даже не отравился.              Настала очередь Сайно удивляться. На вид лесной дух по возрасту не далеко ушел от Сайно, смахивал на студента или практиканта. Они даже были одного роста и приблизительно схожей комплекции, за исключением ушей и хвоста.              — Пятьдесят? — переспросил Сайно. — А тебе сколько?              — Много, — тут же отрезал дух, и отвернулся. — Занесло нас, конечно… кажется, этот карман леса даже феями уже позабыт.              Сайно проследил за его взглядом. Лес здесь был темнее и гуще, более дикий. Толстые стволы уходили далеко ввысь, словно то был лес секвой. Они закрывали своими кронами небо и свет, а корнями переплетались друг с другом. В воздухе летали мелкие светящиеся частицы, напоминающие светлячков. Некоторые растения слабо светились, словно кто-то облил их флюоресцентной краской и поднёс лампу.              — Что такое карман? — спросил Сайно.              Дух так вздохнул, словно каждый день объяснял нечто столь элементарное по нескольку раз.              — Так называют отрезанное пространство мира духов. Люди не видят нас, пока мы не покинем своё пространство. Феи образуют в нём карманы для своих ловушек. Что-то вроде сачка для бабочек.              — А зачем им ловушки?              — Скучно им, хотят с тобой поиграть. — Дух пожал плечами. — Или съесть. Смотря, какие феи.              Теперь глупая сказка пустила холодок Сайно по спине.              — Феи, эм, едят людей?              — Некоторые — да. — Дух протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — А ты думал, что в сказку попал?              Сайно взялся за его руку и с любопытством несколько секунд рассматривал длинные звериные когти.              — Признаться, надеялся.              — Ну, — усмехнулся дух, — получается, зря надеялся. Есть у меня чуйка, что нас сюда явно не поиграть позвали. Пошли.              Сайно опешил, но инстинктивно последовал за духом, как за лидером.              — Куда?              — Куда-куда, выход искать будем. Я сегодня фейским шашлыком не стану.       

2

      Сайно в детстве мечтал попасть в сказку. Но когда он в ней оказался, понял, что стоило уточнить — сказки братьев Гримм явно не то, что он имел в виду.              Всё в этом зловещем лесу норовило его съесть, отравить, откусить конечность или оставить тут любым другим способом. После того, как какое-то кровожадное дупло чуть не откусило Сайно голову, он даже принял предложение своего спасителя и взял того под руку, чтобы не отставать.              Лесного духа звали Тигнари. По крайней мере, так он представился.              Во всём этом кошмарно-сказочном сне, Тигнари очаровывал Сайно больше всего остального. Когда дух сказал, что он по натуре лис-фенек, Сайно, грешным делом, прикусил язык, чтобы не пошутить над обольстительной лисьей натурой. Тигнари бы не оценил, уж больно он был серьёзный и собранный.              Чего греха таить: Тигнари был хорош собой, загадочен, от него пахло лесом и волшебством. Всё в нём было квинтэссенцией сказочного и манящего, от самых ушей и до кончика хвоста. Сайно бы подумал, что это были какие-то чары, если бы и раньше не сталкивался с подобной «симпатией с первого взгляда». Бывают люди такие харизматичные и приятные глазу, что перед ними сложно удержать оборону и не влюбиться.              Сайно тряхнул головой. Не сказать, что он прямо «влюбился», но, когда Тигнари изящным движением руки выпустил стрелу прямиком в кровожадную пикси, сердце Сайно замерло и пропустило удар.              — Передохнём, — сказал Тигнари, выпуская руку Сайно из своей. — Я осмотрюсь. Посиди пока.              — Мой герой, — бросил Сайно, получив в награду недовольный взгляд, но кончики ушей Тигнари дрогнули в другой эмоции, которую пока Сайно не мог считать.              Сайно сел, оперевшись спиной на мховую подушку на лежачем дереве. Пара часов в этом месте научили его трижды проверять, где он садится, за что берётся и куда наступает. Обычный муравейник его бы даже обрадовал.              — Не кисни, — сказал Тигнари, спрыгнув откуда-то сверху. — Думаю, я почти разгадал структуру этого леса. Скоро перестанем ходить кругами.              — Мы ещё и кругами ходим? — пробормотал Сайно, уставившись в непроглядные кроны. — Лишь бы мама сама не пустилась в горы по мою душу. Тогда можем уже и выход не искать.              Тигнари задумался, его уши забавно накренились влево вместе с наклоном головы.              — Думаю, мы выйдем до заката.              Сайно заметил, как Тигнари украдкой бросал на него взгляды. Иногда он подолгу смотрел и сразу отворачивался, стоило повернуться и посмотреть в ответ.              — Ты давно не видел людей? — предположил Сайно, заметив очередной вороватый взгляд.              — Я тебя умоляю, — фыркнул Тигнари, отмахнувшись. — Каждый день на вас смотрю и жду, когда откачивать. Всё в рот тащите, что неровно лежит. А что?              — Да просто. — Сайно прикрылся любопытством, пожав плечами. — Стало интересно. Я никогда не видел духов ни в одном лесу. Я же не забуду всё, когда выйду отсюда?              — Не должен, по идее. — Тигнари достал мешочек с какими-то сушеными плодами и принялся жевать. — Только если специально наложить на тебя чары. Я тебя таким не одарю.              — Не умеешь? — Сайно протянул руку ладонью вверх, надеясь попробовать это сказочное лакомство.              — Не хочу, — съязвил Тигнари, стукнув его по руке. — Мне надо, чтобы ты запомнил, куда попал, и в следующий раз думал, прежде чем куда-то лезть в лесу.              — Договорились, — кивнул Сайно. — Я бы не хотел тебя забывать.              Что-то в лице Тигнари переменилось, и он замолчал. Он дёрнул ухом и пожал плечами:              — Твоё право. Но если ещё раз залезешь в ловушку — сам будешь барахтаться.              Сайно усмехнулся. Что-то ему подсказывало, что нет ни одного человека на всём свете, кого Тигнари мог бы оставить в беде и пройти мимо.              — А ты раньше видел меня в лесу? — полюбопытствовал Сайно.              — Было дело, — Тигнари перестал смотреть ему в глаза и принялся гладить свой хвост. — Пару раз проходил мимо. У тебя донельзя странный досуг. У людей закрыли все библиотеки?              — Ну…              Сайно не поленился и рассказал немного о своей семье. Казалось, что Тигнари спросил из вежливости, но уши его были настроены торчком: он внимательно слушал, пусть и делал вид, что ему совсем не интересно. Вероятно, у Тигнари были свои причины, почему он носил такую прочную, потертую временем маску безразличия. Быть может, так духам проще существовать?              Сайно подумалось, что отстранённость могла быть спасением для кого-то бессмертного. Иначе как жить, когда вокруг столько всего, соблазняющего на чувства? Столько всего скоротечного и далёкого от вечности.              Должно быть, Тигнари стал таким, когда его обточило временем. Он выглядел как дух крайне падкий на чувства, но отчаянно пытающийся быть бесчувственным. Это красило его в глазах Сайно ещё больше.              — А у духов бывают пары? — как бы невзначай интересуется Сайно. — Ну, типа, отношения там…              Тигнари вдруг отвлёкся от хвоста и посмотрел на Сайно, прищурившись.              — Бывают, а что?              — Просто любопытно, как у вас это происходит. Это должен быть дух одного вида или без разницы? Или это могут быть даже люди? Ну так, к примеру.              — Раньше, когда духи жили кланами, редко сватались к другим видам, — отстранённо рассказал Тигнари. — Но это не было запрещено. Сейчас всем всё равно.              — То есть, вы можете даже людей любить?              Впервые за долгое время Тигнари посмотрел Сайно прямо в глаза.              — Можем и людей.              Сайно проглотил ком волнения в горле и невольно выпрямился по струнке. В словах Тигнари было что-то стальное, словно Сайно наступил на границу, которую давно никто не смел переступать. Он принял более беззаботный вид и спросил:              — А вы же бессмертные? Как тогда духу встречаться с человеком? Или вы привязываетесь к нему и умираете вместе или типа того?              Прыснув со смеха, Тигнари фыркнул почти по-звериному.              — Какие странные догадки. Мы никак не привязываемся к людям. Сказания о том, что мы любим раз и навсегда — небылицы. Что касается людей… — он посмотрел куда-то сквозь лес. — Мы можем очеловечиться и прожить с ними жизнь. Иллюзия, которую мы создаём, будет стареть, и физически мы будем чувствовать себя более… человечно. Уставать и все дела. Просто потом человек умрёт, а мы нет. Вот и всё.              — Звучит… грустно.              В словах Тигнари чувствовалась скрытая горечь, которую тот проглатывал. Сайно понял, что наступил не просто на запретную границу, он прошёлся по старой ране, которая всё ещё болела. Глупо было предполагать, что за долгую жизнь, которую Тигнари описал, как «много», он никогда не любил.              Подумалось, что чувствовать симпатию к Тигнари было довольно эгоистично. Ведь даже если Сайно однажды влюбится в духа, и это станет взаимным, Сайно умрёт, а Тигнари останется.              — Такова жизнь. — Тигнари пожал плечами и вновь принялся гладить свой хвост, словно тот его успокаивал.              Атмосфера стала тяжелой. Сайно подрейфовал в мыслях и решил вернуть Тигнари боевой настрой.              — Вопрос, который может быть оскорбительным, потому что я не знаю, как духи к такому относятся.              — Если есть вероятность, что вопрос оскорбительный, — подчеркнул Тигнари, — может, стоит задуматься дважды?              — Сам за себя не попросишь, никто не попросит, — парировал Сайно, и кивнул на хвост. — Каковы шансы, что его можно погладить?              — Нулевые, — сразу отрезал Тигнари.              — Может, ноль целых и одна сотая? — с надеждой спросил Сайно.              Некоторое время Тигнари сверлил его взглядом, прижав к себе хвост, как драгоценную игрушку, которую у него пытаются отобрать. Сайно видел, как внутри духа шла небольшая борьба, по итогу которой тот вздохнул, и уши его опустились к голове.              — У тебя три секунды. Ровно три или я откушу тебе руку.              Сайно ликовал, но приподнявшись на коленях, тут же сел обратно. Отчего-то не хотелось играть на чужой жалости, а хотелось быть тем, кому Тигнари бы просто разрешил трогать хвост и не сжимался от этого, словно перед ним держат нож.              — Да, ладно, — отмахнулся он. — Я пошутил. Ты же говорил, что первым встречным такое не разрешают. Как-нибудь потом.              Сайно снова принялся рассматривать высоту деревьев, игнорируя пристальный взгляд Тигнари.

3

      — Ты же сказал, что мы выйдем до того, как сядет солнце? — с напускным спокойствием поинтересовался Сайно, оглядывая темноту вокруг.              — Ну, технически, оно ещё садится, — парировал Тигнари. — Сейчас около девяти часов вечера.              Сайно бы сказал, было «без пары минут моя мать поднимет тейватскую армию штурмовать гору в моих поисках».              — Тебя проводить? — спросил Тигнари.              — Нет, я помню, откуда пришёл. — Сайно вздохнул, предвкушая разборки дома. — Ладно, до встречи. Я приду в пятницу.              — Смело с твоей стороны полагать, что я буду ждать.              Сайно бросил на него короткий взгляд и не сдержал полуулыбки.              — Я буду к обеду.              Он принялся продираться через кусты обратно к своей палатке. Тигнари смотрел ему в спину, и в темноте не было видно, как мечется кончик его хвоста от радости и желания броситься следом.              Время было беспощадным к Тигнари, как и его собственное сердце. Любовь к живому наполняла его с первых дней, как он маленьким лисёнком появился на свет. Наставник говорил, что Тигнари прирождённый дух, ведь он сочетал в себе необъятную любовь и стоическое смирение с неизбежным.              Тигнари ярко любил и искренне плакал, смеялся до боли в животе и шёл навстречу новому, пока не устал. Он нашёл свой поток, о котором говорили наставники, и тогда он понял истинную суть бессмертной жизни. Созерцать, принимать, проживать.              Тигнари, бесспорно, любил, и любил не раз. Тигнари проживал любовь, и не было ни одного раза, когда он не надеялся снова её встретить. Он непременно ждал, когда любовь вернётся к нему, и знал, как она выглядит в чужих глазах.              — В этот раз ты пришёл на год раньше, — тихо проговорил Тигнари. — Я ждал тебя в двадцать три.              Это был пятый раз, когда он встретил Сайно за свою долгую жизнь, и пятый раз, когда увидел в его глазах любовь.