Реальность триста сорок восемь

Быть с Виктором волнительно, несмотря на то, что Джейс переживал этот момент десятки раз. Один раз в своей реальности, остальные - как сторонний наблюдатель чужого счастья. Но только не сейчас, больше нет. Отголосок совести подсказывает, что Джейс совершил страшное преступление: лишил своего двойника его Виктора. С каждым разом, когда Джейс это делает, голос совести становится всё тише, затухая, как эхо более несуществующего звука, чтобы однажды окончательно исчезнуть. На этот раз Джейс впервые с Виктором с того момента, когда они впервые поговорили. Откатывать до первой встречи в зале совета Джейс не решает. Едва ли ему, самому могущественному существу Рунтерры, что путешествует по времени и реальности, удастся достаточно хорошо отыграть роль неуверенного в себе молодого человека, чьи амбиции рушатся кучкой консервативных болванов. Эту привелегию Джейс оставляет двойнику. Стоять на краю пола разрушенной квартиры, закрыв глаза, готовясь сделать шаг в пустоту и жалея себя, не столь увлекательно, когда наверняка знаешь, что не разобьёшься о камень улиц насмерть, даже если оступиться и полетишь вниз. Наверняка знаешь, что будет дальше... И всё же, появление Виктора затмевает собой свет закатного солнца. Волнительно, как в первый раз. Чарующе. Абсолютно восхитительного! И Джейс напрочь забывает про сломанную судьбу местного Джейса Талиса. * * * * Вместе они делают рассчёты. Вместе, согласно рисковому плану Виктора, они пробираются в лабораторию Хеймердингера, чтобы проверить свои научные теории. Вместе парят после небольшого взрыва, долго не зная, как спуститься вниз, пока действие магии само не сходит на нет. Только в этот раз, провожая Виктора домой по чистеньким ночным улицам верхнего города, умудрённый жизненным опытом, гораздо более старший Джейс не треплется о прогрессе и ожидающем их тандем величии. Вместо этого идёт молча чуть позади, любуясь изящным силуэтом. На пустующей мостовой он останавливает напарника, переплетает их пальцы и целует Виктора в мигающем свете неисправного уличного фонаря, а местный Виктор отвечает на поцелуй. Голос совести меркнет, затухает его последнее эхо. Этот Виктор обречён не дожить до тридцати двух. Виктор всегда обречён. Джейс побудет с ним до его последнего вдоха.