Ski Trip

***

      Сёко отправляет в групповой чат ссылку на аренду коттеджа в Нисэко на период зимних праздников. Сатору, тяжело вздохнув, зажимает кнопку блокировки экрана и отбрасывает телефон на декоративную подушку.       На авантюры Сёко он больше не согласится. Задницы жалко.       В прошлом году это была одноразовая акция и большая ошибка.       Потому что финальная провалившаяся попытка понять зимние развлечения у Сатору заканчивается переломом кисти правой руки. И, сидя в самолёте рейса Саппоро-Токио, он обещает себе, что в следующем году он просто поставит телефон на авиарежим и устроит марафон по рождественским фильмам. Потому что ехать на заднице вниз с заснеженной горы, тормозя руками, неуклюже черпая изъезженный снег лыжами, пока внутри обжигает пол-литра глинтвейна, мягко говоря, не прикольно.       Писать левой рукой, когда ты правша — неудобно. Использовать хаси, когда ты правша — сложно. Дрочить левой рукой, когда ты правша — не весело.       Вообще зимний спорт совсем не его форте. А концепция активного отдыха до сих пор не укладывается в голове. Как можно хотеть морозить зад снаружи, пачкать обувь солевым раствором, когда внутри можно богемно сидеть у камина, пить горячий шоколад с Бейлисом и смотреть «Дневник Бриджит Джонс»?       Поэтому твёрдое «нет» Сёко обеспечено, если игнора в чате не достаточно. Жертвовать утренней дрочкой он точно не готов.       Они встречаются в офисе следующим утром. Сатору ставит на стол карамельный латте в стаканчике с сезонным красным дизайном. Сёко прослеживает за ним взглядом, и изначально Сатору упорно её игнорирует.       Проигрывает в голове заученное «нет». Ты не обязан соглашаться на все предложения, Сатору. Отстаивай личные границы. Держи дистанцию.       Так советует Гугл. Но Сёко не обязана знать, что в истории поиска его браузера «как сказать нет чтобы отъебались».       — Доброе утро, С… — она подъезжает к нему ближе на офисном кресле.       — Я пасс, — отвечает сразу, уставившись в пустой экран компьютера, чтобы не забыть слова, заученные в метро. — Предпочту в этом году обойтись без переломанных конечностей.       — Ну ты и душнила, — отвечает и отъезжает обратно.       Сработало?       Сатору сначала удивлённо смотрит в её сторону, думая, что сейчас она найдёт список причин, почему ему стоит там быть в этот раз. Но совсем немного не угадал.       Потому что причина приходит к нему сама и кладёт руки на плечи.       И все его планы сгорают дотла и рассыпаются пеплом, потому что из-за спины шлейфом сладковатого парфюма с ароматом сандала с ванили появляется Сугуру Гето.       Сатору замирает на целую секунду. Что-то стискивает в груди, дышать становится сложнее, губы напряжённо сжимаются в тонкую линию.       Сугуру хорош собой. Нет, не так.       Сугуру Гето — недосягаемая мечта. По счастливой случайности нанятая Ягой в их отдел чуть больше месяца назад.       Его резюме в себя этого не включало. Просто ни единого слова.       Ни слова о том, что он пиздецки горяч.       Ни слова о том, что его присутствие в периметре офиса замедляет время в пространстве.       Ни слова о том, как охуенно на нём выглядят белые рубашки.       Сатору уверен, без них он выглядит ещё более охуенно.       Но даже сквозь белоснежную вискозную ткань, с понедельника по пятницу, он из своего кубикла рассматривает его упругую грудь. Неловко отводит взгляд, когда ловит карие глаза, смотрящие в ответ.       В какой-то из дней замечает шарики штанг его проколотых сосков.       Конечно замечает. За месяц он успевает заметить абсолютно всё.       Родинку на его шее, едва виднеющуюся из-под воротника. Чёрные плаги в его ушах. Татуировка рыбки кои за ухом. Обои с Гоку на локскрине его телефона. Несколько выбившихся из пучка чёрных волос прядей каждый раз, когда он напряжённо смотрит в синеву экрана компьютера. Складка меж бровей. Совершенно ровные, идеальные черты лица. Ухмылку, адресованную Сатору когда они в очередной раз сталкиваются взглядами.       Ни слова о том, что он совершенство.       Просто самое настоящее кидалово от HR-отдела. Или находка. Пока не ясно.       Потому что Сатору так старательно его избегает, что растёт его продуктивность на работе.       — Предложение ещё в силе? — спрашивает Сугуру, всё ещё держа ладони на плечах Сатору. Тело пробивает лёгкая дрожь — его коснулось само совершенство в белой рубашке из кубикла напротив. Вот так коснулось и полностью сменило курс действий. Стёрло из памяти всё, что Сатору собирался сказать. Что-то там про личные границы?       Сёко кивает в ответ Гето, снисходительно улыбается. И перемещает взгляд на Годжо, подмигивая ему. Вот он, тот самый козырь, спрятанный в её рукаве.       — Можете рассчитывать на меня. Я буду, — отвечает, улыбаясь.       Губы Сёко трогает ухмылка, соединяет большой и средний пальцы в жесте «окей». Потом перемещает внимание на Сатору, видит, как предательски бегают его глаза в попытках за что-то зацепиться, и в них плывёт экран, стол, красный бумажный стакан из Старбакс с давно остывшим латте.       — Сатору?       Голос Гето звучит прямо над ухом, и шею под воротником обжигает его дыхание , в носу чувствуется запах мятной жвачки.       — М? — поворачивается к нему, губы Сугуру трогает очаровательная ухмылка. Сатору.       А что Сатору?       — Ты поедешь?       А Сатору хочется коснуться губами мочки его уха, провести по чёрному плагу языком и прошептать умоляющее: «да».       Он готов поклясться, что этого не было в Кодексе поведения на рабочем месте. Там точно не было написано «вы не можете представлять, как Вас трахает Ваш коллега». Или, может, он что-то упустил?       Сёко наблюдает за этим со стороны, и нарочно ногой задевает колено Сатору. Намекает, что палится.       Но как тут не палиться, когда ладони Гето нажимают на его плечи, жар его касаний обжигает сквозь ткань рубашки, и Сатору окончательно погрязает в затягивающих пустынях карих глаз напротив.       — Да? Да-да-да, — отвечает, замешкавшись, понимая, что тишина затянулась надолго. — Поеду.       Какой позор.       И глаза сужаются в тонкие нити, светлые ресницы смыкаются, губы расплываются в натянутой улыбке.       Читает на губах Сёко, когда Гето от них отдаляется: «продажный».       Пускай.       Он отдаст свою душу Сугуру Гето, стоит ему его об этом попросить.

***

      — Ты же сказал, что не поедешь, — в голосе Иейри слышатся нотки издёвки, и Сатору недовольно морщится.       То ли от запаха сигарет в зоне для курения в терминале Ханэды. То ли от её скрытых подъёбов в его сторону. Или от комбинации двух.       Сёко достаёт из наплечной кожаной сумки пачку сигарет. Предлагает одну Сатору, на что он отрицательно машет.       — Я передумал.       — Ага, — хмыкает, — Ради Сугуру, по которому ты сохнешь почти два месяца.       Вообще-то, не только он. Мива из отдела маркетинга всегда зовёт его с собой на ланч. А декольте Юки Цукумо становится всё глубже с каждым днём. У Сатору вот нет ни времени утащить его с собой на ланч, ни декольте. Но теперь есть шанс.       По его наблюдениям, по Сугуру сохнет большая часть их офисника.       Но это само собой разумеется. Потому что:       — Ты его видела?!       — Ничего особенного, — фыркает Сёко, зажав сигарету меж губ. — Он даже на гея не похож.       — Кто? — раздаётся за их спинами.       Сатору словно въебали чем-то тяжёлым по голове. Или словно его головой со всей дури въебали по бубну.       Потому что в ушах звенит сразу следом за голосом Гето за его спиной. Он подносит зажигалку к сигарете Сёко, следом за этим прикуривает свою.       Годжо и Сёко переглядываются. В надежде, что Сугуру ничего не услышал. Особенно часть с «сохнешь».       Пиздец, конечно.       Неловко получилось.       — Один мой знакомый, — Иейри выпускает дым. Пытается реабилитировать ситуацию, и ей это почти удаётся. А потом Годжо решает по-дружесски помочь.       — Да, он совсем с нами не работает, — говорит, запинаясь. — Точнее, он вообще не с офиса. Ты его не знаешь, короче. Сёко знает. Он же её друг, да, Сёко? Совсем не гей.       Сёко не нужно ничего говорить, в её глазах Годжо читает «заткнись, блять».       Ему хочется себе въебать. Чем-то тяжёлым. И если бы в его руке был кирпич, он бы точно разбил им свою голову и истёк в лужу крови.       Если бы из стены можно было достать кирпич. Но вокруг них стеклянная панорама. А стены — условные — сужаются вокруг Сатору, сковывают в панические цепи, стискивают грудную клетку. Сердце безумно колотится под рёбрами. Да что с ним, блять, такое?       Он сжимает ручку своего голубого (как он сам) чемодана.       Ебаный Сугуру Гето.       Ебаный, но не им.       Да и вообще, с чего он взял, что его ебут?       Одно лишь его присутствие ебёт Сатору так, что у мозга происходит полный шатдаун.       Сугуру адресует ему улыбку, отражающую полное непонимание происходящего. Ладно, сейчас он всё исправит.       Скажет что-то умное. Чтоб все охуели. Самодовольно стелит:       — У нас в офисе их точно нету. Не волнуйся, Сугуру, ты в безопасности.       Ебаный стыд.       Сёко накрывает глаза ладонью. Чтобы скрыться и больше не видеть этого пиздеца. Иначе она просто испепелит его лазерными лучами своих наполненных осуждением глаз. А за испанский стыд, через который он заставляет её проходить, он обязан ей ежедневную поставку капучино на овсяном.       Сатору, остановись.       Гето смотрит на него с лёгкой ухмылкой на губах. Годжо больше на него не смотрит. Смотрит куда угодно, но не на него.       — Это инсайд джоук, — Иейри пытается достать его из ямы позора, тушит сигарету в пепельнице и выбрасывает окурок. Лучезарно улыбаясь, кладёт свою ладонь на плечо Сатору так, что он готов взвыть. Он смотрит в её глаза и читает в них «только попробуй пиздануть что-то ещё». Чувствует её убийственную ауру.       И даже если она ровно половина от его роста, Годжо даже не сомневается, что такими крепкими руками она могла бы даже безжалостно разъебать его в армрестлинг.       Ладно, сейчас. Сдаваться не в его стиле.       В этот раз он точно скажет что-то умное.       — Ну да, какая разница есть или нет, твой зад точно в безопасности с нами.       Её пальцы впиваются сильнее, Сатору по инерции наклоняется ближе к ней, вызывая у Гето подозрение. Иейри смотрит на Годжо в упор. Точно не обдолбался?       Гето, наконец, неловко улыбается и выбрасывает окурок. Чешет затылок. Наблюдает за разыгранной перед ним сценой. Выдаёт что-то типа «понял» и подмигивает.       Годжо надеется, что на самом деле он не понял ни черта. Решает свести всё в шутку, чтобы наверняка. Контрольный:       — Мы на страже твоего зада, Сугуру.       Гето продолжает неловко улыбаться. Сёко закатывает глаза и ослабляет хватку на плече Годжо, позволяя ему полностью выпрямиться. Они выходят из зоны курения и направляются в лаунж чтобы подождать остальных и скоротать время перед вылетом.       — Лучше будь на страже своего зада, Сатору, а то снова набьёшь синяков на лыжах, — Сёко переводит тему, и Годжо выдыхает.       Стоп.       На это он не подписывался.       Катание на лыжах не включено в план его поездки. Поглазеть на Гето — да. Поглазеть на Гето в онсэне — да. Позориться перед ним отсутствием скилла катания на лыжах — нет.       — Не умеешь кататься? — спрашивает Сугуру, вздёрнув брови. Сатору смотрит на него в упор, пытается понять, это он себе надумал или он слышит в его голосе лёгкую насмешку. Он даже набирает полные лёгкие воздуха, чтобы возразить, поднимает указательный палец вверх. Сёко устало потирает переносицу, ждёт, что он снова скажет что-то тупое. Но Сугуру вовремя продолжает: — Это легко. Хочешь, научу?       Сатору замирает, пропуская их двоих вперёд, к ресепшену лаунж-зоны. Смотрит в спину Гето, тот поворачивает к нему голову и одаривает своей самой очаровательной улыбкой, пока Годжо стоит по центру прохода как придурок, и ему по ногам топчутся спешащие на свой рейс пассажиры, задевая плечами.       Да, сэнсэй.       Научи.       Научи меня всему.

***

      Он сидит рядом с Сугуру, вливает в себя второй бокал белого — в первую очередь, чтобы побороть тревогу перед полётом. Ладно, во вторую. Это уже не так страшно.       В первую — чтобы заговорить с Сугуру. Нормально заговорить. А не промямлить что-то несуразное, дико кринжовое и не в тему. А там даже если их самолёту суждено упасть, то он разобьется с чувством выполненного долга. Так он хотя бы попытался реабилитировать себя в его глазах.       Ему так и хочется взять его за плечи и заорать: смотри, я нормальный!       От этого Сугуру точно охуеет. Но, наверное, мнение у него не поменяется.       Ладно. Перестраивает маршрут на обходные пути. Он точно скажет что-то умное в этот раз.       И он только собирается открыть рот, как Сёко его опережает:       — Нанами звонил. Они уже тут.       Сугуру отпивает глоток из своего стакана с пивом, молча кивает ей в ответ. Сатору опустошает третий бокал белого. Не замечает, что заворожённо рассматривает профиль Сугуру, пока тот глазами выискивает знакомую физиономию Кенто в толпе.       Палится.

***

      Уже в самолёте Сатору пытается утрамбовать ручную кладь. Пропихивает её дальше в багажное отделение над головой и случайно роняет свой телефон на сидение перед собой. Наклоняется, чтобы поднять. И чувствует, как впечатывается задницей в чью-то промежность. Осторожно выглядывает из-за плеча, ожидает увидеть озлобленную морду другого пассажира, собирается извиниться. Но ловит прикованный к себе взгляд карих глаз.       Они стоят в этой позе целую секунду, не двигаясь, пока Сатору в ужасе первым не отпрыгивает от него на следующее сидение. Гето, ухмыльнувшись, проходит за ним.       — 22F? — улыбается, шутливо показывая ему свой посадочный. Задница Сатору, к которой он только что прижимался, оказывается вжатой в его сидение.       — У меня 22Е, — отвечает, — Можно поменяемся? Я хочу у окна.       Сугуру кивает.       Ну, конечно. Вселенная просто выбирает настебаться над ним по полной. И конечно, согласно ей, их сидения просто обязаны быть рядом. Окей. Вызов принят. Он собирается проспать все два часа полёта, вплоть до момента приземления в Саппоро.       Собирается. Но его планам всё время что-то препятствует. То неожиданная турбулентность, во время которой Годжо кажется, что это последние минуты его жизни, и раз так, то он умрёт глядя на прекрасное. На Гето. Пока тот смотрит на него в ответ глазами, полными недоумения. Потом чувствует, как его сидение сзади толкает какой-то жирный мужик, пытаясь удобно рассесться. Потом стюардессы разносят снэки с напитками.       И внутри Сатору просто бомбит. Что, блять, такое?       — На, — говорит Сатору, отдавая Сугуру пачку с орешками, которую ему на выдвижной стол положила стюардесса. — Я не люблю миндаль.       Гето забирает упаковку с его рук и кладёт перед собой. Сатору отворачивается к окну.       — У моего бывшего была на него аллергия.       Послышалось?       — Что ты сказал? — поворачивается обратно. Переспрашивает. На всякий случай. И совсем немного с претензией. У него был бывший в мужском роде, а Сатору узнаёт об этом только сейчас.       — Э-э, — мешкает Гето. — У моего бывшего…       — Что?! — Сатору больше себя не слышит, но его ор разносится по всему салону самолёта, и на него оборачиваются люди. Кто-то спереди даже шикает, но Годжо уже не обращает на это внимание.       Несите нашатырь.       Или выносите его оттуда.       Абсолютно похуй, что они давно за 30 тысяч футов над землёй.       Сугуру сказал — бывший? Правильно же? В мужском роде.              Гето встречался с парнем. С парнем.       Годжо тоже парень. Почему бы Сугуру не повстречаться и с ним?       У них были бы счастливые отношения. Секс. Много секса. Помпезная свадьба, с белыми пионами повсюду. Живыми. И дети красивые. И смерть в один день.       Стоп.       Разогнался.       Гето наклоняется к уху Сатору. Не подозревая, что он на самом деле всё слышит, просто долбоёб. Самый настоящий. В его присутствии эта кондиция ещё и обостряется.       — Говорю: мой бывший…       — Твой бывший?       — Да. Ты глухой?       — Мне уши заложило от герметизации.       Как это Сугуру Гето незаметно пролетел под его гейдаром? И как, блять, теперь спать с этой информацией?

***

      Сатору вытекает из самолёта. Бесформенной жижей стекает по ступенькам. Быстро проходит паспортный контроль, просто на автомате плетётся к выходу. Рядом с ним Сёко скроллит в телефоне, выкладывает в сторис фотку с окна самолёта.       Утахиме вручает ей ключи от арендованной машины, которые она забрала на ресепшене в аэропорту.       Сёко садится за руль. Настраивает навигатор. Утахиме садится спереди, на пассажирское. Изначально на это место претендует Годжо, он стремительно двигается в сторону двери, почти касается ручки, но Иори вырастает из неоткуда. Просто молча занимает место, на которое Сатору рассчитывал. Но у Утахиме оказывается больше привилегий, поэтому рядом с Сёко будет сидеть она.       Нанами садится сзади, Хайбара плюхается рядом с ним. Когда Сатору заканчивает утрамбовывать свой чемодан, он замечает, что в машине для него нет места.       Ловит обеспокоенный взгляд Сёко в зеркале заднего вида, пока она поправляет блеск для губ.       — Я забыла тебе сказать.       — Я думал, ты рассчитывала на…       — На пятерых, Сатору. Ты согласился в последнюю минуту. И мне не удалось поменять бронь, — она разводит руками. Мол, кто не успел, тот опоздал.       М-да. Почему они, как и все нормальные люди в Японии, просто не купили билет на скоростной поезд?       — Окей, я возьму такси.       — Как хочешь, — говорит Сёко, отворачиваясь к рулю.       — Зачем? Тут ехать всего час, — говорит Хайбара, не отрывая взгляд от телефона.       — Да, просто посиди у кого-то на коленях, — поворачивается к нему Утахиме.       На коленях. Ага. Ну да. Звучит как охуенный план.       (Нет.)       — Час?! — переспрашивает Годжо. Сёко кивает.       Ладно. Какие у него опции? Среди них:       1. Нанами. Годжо знает, что коснись его пятая хоть миллиметра тела Кенто, его колено попытается отправить его прочь, в стратосферу.       2. Хайбара. В таком раскладе, его ждёт та же участь. Тоже от Нанами.       3. Гето. Годжо сам себя туда отправит. На крыльях любви. Блять, ну что за муть?       Но что кривить душой? Он бы с радостью посидел у Гето на коленях. Не только посидел бы.       Посидел, попрыгал на нём сверху, полежал, пока он шлёпает его задницу своей крепкой ладонью…       Чего бы он только не сделал, окажись его пятая у Гето на коленях. Только не в этих обстоятельствах. Определённо не при всех. Не в тесноте арендованной пятиместной Хонды.       — Я не против, если что. Это всего на час.       Голос Гето выводит Сатору из мира фантазий и возвращает обратно в реальность, где он как педальный лох стоит и выбирает, к кому примоститься на коленки. Он мешкает, щёлкает суставами пальцев в карманах штанов. Сомневается. Одинокое такси или колени его офисной симпатии?       Выбор очевиден.       — Садись, серьёзно. Я не возражаю.       Годжо просто вытекает. Теряет нить происходящего. Затекает к Гето между ног. Тот захлопывает за ним дверь. Сёко заводит машину. С пол-оборота заводится и Годжо.       Замирает.       И чувствует, как член Гето упирается в копчик.       У него стоит или…       Или.       А что если…?       Ничего же не будет, если Сатору с ним просто немного поиграет и сделает вид, что не специально? Раз уж на то пошло, то нужно получить от поездки весь максимум. Согласно кодексу, они не могут флиртовать на рабочем месте. А они не на рабочем месте и нихрена не флиртуют. Годжо просто ёрзает задницей по члену Гето и смотрит в окно, неубедительно делая вид, что случайно.       Непонятно, что больше разжигает в нём чувство азарта — остаток белого вина в крови или Сугуру Гето под ним.       Который, кстати, оказывается совсем не против происходящего. Наоборот — подыгрывает. Подаётся бедрами вверх. Сатору поворачивает к нему голову, а на его лице выражение полного ахуя, потому что из всех вариантов событий этого он ожидал меньше всего.       И тогда Годжо чувствует полный масштаб катастрофы.       Или благословения. Пока не ясно.       Но член Сугуру твердеет, и Годжо чувствует пульсацию его эрекции в районе своей поясницы. Слышит ускоренное дыхание. Не понятно — его или своё? Чувствует взаимное трение, самозабвенно двигается на нём бёдрами. Просто пиздец.       У самого в штанах становится тесно. Он бросает быстрый взгляд на Нанами в наушниках рядом с ними. За ним Хайбара читает книгу на планшете. Их присутствие должно его остановить, потому что негоже ездить по члену Сугуру, когда вокруг них ни о чём не подозревающие люди. Но Годжо по ходу окончательно ёбнулся. Потому что именно это побуждает его продолжать, разжигает внутри интерес. И делает стояк твёрже.       Это будет самый долгий час в его жизни.       — Сколько ещё ехать? — спрашивает нетерпеливо, всё ещё продолжая ездить по Гето верхом, пытается сдержаться, делать это менее очевидно. Сёко бросает быстрый взгляд на него в зеркало заднего вида и снова смотрит на дорогу.       — Мы только выехали. Навигатор говорит ещё час.       Что?       Сколько времени они с Гето тёрлись друг о друга? По чувству будто прошло минут двадцать.       Пиздец.       — Сатору, — слышит голос Гето у себя рядом с ухом.       — М?       — Подвинься чуть-чуть.       — Некуда.       — Спереди есть место.       — Нету.       — У меня затекли ноги под твоей ж…       — Ты сам этого хотел.       — Не выёбывайся.       Сугуру подаётся бёдрами вверх. Это вызывает обратный эффект. И Сатору чувствует его упругий член сквозь тонкие слои одежды у себя между ягодиц.       Они смотрят друг на друга.       Потом Годжо утыкается носом в переднее сидение, в попытках скрыть покрасневшее от возбуждения лицо. Но в этот же момент Утахиме отодвигается вперёд. И Гето ловит его, держит руками за поясницу, притягивая к себе.       — Так достаточно места? — спрашивает Утахиме, не поворачиваясь.       Сатору хочется запищать. От обжигающих прикосновений Сугуру. Если его руки вызывают у него такую реакцию сквозь одежду, страшно подумать что может быть, если когда-нибудь они окажутся наедине друг с другом в полной наготе.       Ладно. Вообще не страшно. Сатору бы предпочёл такой расклад. И пока крепкие руки Сугуру прижимают его к себе, он думает — мало.       Кратеры его карих радужек затягивают его всё глубже. Некуда деваться.       Верхом Сатору ёрзает вверх-вниз, прижимаясь к нему сильнее. Выводит бёдрами восьмёрки. Стимулирует. Дразнит. Нарочно.       Правая рука Сугуру по-собственнически располагается на его бедре, сжимает ткань треников. Намекает, что если бы не эта незначительная преграда между их телами, он бы просто вдолбил его в переднее сидение. Сатору изнемогает. Толчки Сугуру под ним возбуждают до бликов перед глазами, напряжение тяжело повисает между ними, растекается у Сатору в паху. Хочется от него избавиться, но нельзя.              Сатору отворачивается к окну. Смотрит, как в движении размываются заснеженные деревья, проезжают мимо фары машин, плывут серые облака.       Плывёт и он. Плавится в руках Гето. Воздуха катастрофически не хватает. Поэтому он зажимает кнопку, и окно медленно приспускается, впускает зимнюю прохладу. Сатору подставляет лицо ветру. Жарко. Просто неумолимо, пиздецки жарко.       Чувствует ускоренное дыхание Сугуру у себя на шее.       Несколько секунд, и влажное пятно расползается по ткани его толстовки. Рука Сугуру всё ещё сжимает его бедро.       Что только что произошло? Это даже не квалифицируется как совместная дрочка. Просто лёгкий, невинный петтинг. С ничего не подозревающими зрителями.       В кодексе ничего об этом не говорится. Ни слова про дрочку. Значит, пока он всё делает правильно.       Гето откидывает голову и закрывает глаза.       — Не спи, мы уже тут, — отзывается Утахиме, выглянув из-за кожаного сидения.       И только им двоим с Сатору известно, что нихуя он не спит.

***

      Спит только совесть Сатору.       Конечно, он не собирается на этом останавливаться.       Они с Сугуру об этом не говорят. Выходя из машины, Гето натягивает толстовку ниже. Выпускает Годжо первым, и тот, выудив из багажника свой голубой чемодан, проследовал к входу в коттедж по нетронутому хрустящему под подошвой снегу, вслед за Сёко.       Там они просто расходятся по комнатам. Жаль, что их хватило. Сатору так надеялся на альтруизм Гето, который наверняка предложил бы ему разделить постель, но он им не понадобился.       Телефон показывает no service. Сатору закатывает глаза. Смиряется с непроизвольным детоксом от интернета. Говорят, хорошо влияет на самооценку и ментальное состояние в принципе. Как приятный бонус.       С Гето до самого вечера они никак не взаимодействуют. Только периодически переглядываются многозначными взглядами. Но держат дистанцию.       Сатору всё ещё переваривает произошедшее. Покидает гостиную, предварительно сказав Сёко, что уходит посидеть в онсэне, на что она кивает и возвращается к разговору с Утахиме.       В комнате он переодевается в плавки и берёт с собой полотенца. Уходит к онсэну с бокалом красного вина. Сначала тело неприятно знобит от холода на улице, быстрее сбрасывает полотенце и, не мешкая, залезает в тёплую воду. Блаженно прикрывает глаза.       Ну и день. Просто пиздец.       Заниматься петтингом в арендованной машине в кругу своих друзей не было в его бакет-листе на этот год. Но опыт интересный.       Сатору, конечно, предпочитает тактильный контакт. Он хотел бы почувствовать член Гето у себя ладони, а лучше — в себе.       Разогнался. Но было бы неплохо.       По воде проходит вибрация, сигнализирует о чужом присутствии совсем рядом. А потом плеча касаются губы, и Сатору больше не сомневается.       Тут он и понимает. Что Сугуру тоже не согласен ограничиваться петтингом.       В карих глазах напротив искрится любопытство. Пар вокруг скрывает их от глаз других, но Сатору всё же с опаской бросает взгляд на дверь за их спинами. Сколько у них времени, прежде чем остальные заметят их отсутствие и решат присоединиться?       — Продолжим? — шепчет ему на ухо Гето. Сатору улыбается.       Чёрные волосы лежат на плечах, влажные кончики прилипают к телу. Татуировки на груди. Металлические штанги в сосках. Выше — манящие к поцелую губы, но Сатору сдерживается. Он же может его теперь целовать?       Грань возможного постепенно стирается, сокращается дистанция между ними.       В машине было превью того, что их двоих ждёт эти выходные. И у Сатору что-то приятно щекочет в груди, он в предвкушении смотрит в карие глаза напротив, и в них сверкает похоть.       — С удовольствием.       Сугуру целует его первым. Горьковатый привкус красного вина горчит на рецепторах. Сатору вцепляется в его плечи, ведёт пальцами ниже. Обводит кончиками пальцев соски, оттягивает за штанги.       Годжо давно хотел это сделать. А сейчас он словно счастливый ребёнок, получивший от Санты загаданную игрушку, о которой давно мечтал.       Страх быть увиденными разжигает интерес. Интересно, как далеко они смогут зайти в этот раз.       Сугуру не медлит. Оттягивает резинку плавок под водой, и его тёплая ладонь проскальзывает вовнутрь. Проводит вдоль по члену, и Сатору утыкается в его плечо, шепчет:       — Сугуру…       Закусывает кожу на его шее. Сжимает между пальцев его сосок. Смотрит выше — глаза в глаза, губы к губам. Поцелуй заглушает слабый стон Сатору.       Сатору закидывает голову вверх, закрывает глаза. Ещё немного, и…       — Как хорошо, — напротив с жестяной банкой пива в руках в воду плюхается Хайбара и брызги попадают Сатору на лицо.       В этот момент он кончает Гето в ладонь.       Да, хорошо.       Просто заебись.       За Юу в онсэн заходит Нанами и накидывает полотенце на голову, прикрыв глаза.       Сердце едва не выпрыгивает из груди. Кровь приливает к щекам, в глазах расплываются картинки, вздымающаяся от сбитого дыхания грудь. Выступившие на лице бусины пота стекают солёными каплями вниз. Волосы липнут ко лбу.       Сугуру рядом. Ухмыляется, смотрит почти зачарованно. Удовлетворённо. Он просто пару раз провёл по его члену, а Годжо обкончался как девственник.       Сатору выдыхает паром изо рта.       Просто охуеть.       Хайбара окидывает его недоверчивым взглядом. Всматривается ещё пару секунд и говорит:       — Эй, Сатору, — подсаживается чуть ближе. — Сколько ты уже тут сидишь? Выглядишь так, будто скоро потеряешь сознание.

***

      Следующим утром Гето приступает к выполнению своего обещания и действительно учит его кататься на лыжах. Без подтекста.       Но большую часть времени Сатору чувствует себя придурком в шлеме и лыжном костюме. Не только потому что в них он выглядит как космонавт.       В основном потому, что они — два почти двухметровых мужчины, которым почти за тридцать — стоят посреди холмика, на котором инструкторы занимаются с детьми.       Сугуру относится к этому ответственно. Сатору? Ищет причину съебаться обратно в дом. Он, конечно, объявил это Сугуру утром первым делом, чтобы тот не ждал от него никаких поползновений. Профессиональным лыжником он становиться не собирается. А отдых в понятии Сатору никак не может быть активным.       Он хочет смотреть достопримечательности. Или лежать под зонтиком на шезлонге с пина коладой. А не вот это вот всё.       — Окей, смотри. Ставишь обе прямо — едешь. Разводишь пятки — тормозишь.       — Как поворачивать?       — Сначала научись просто ехать и тормозить.       — Легко, — Сатору выстраивается в очередь из детей и вслед за ними скатывается с горки. Сугуру показывает ему палец вверх.       — Всё? Теперь можно идти?       — Скатись ещё два раза, и пойдём на подъёмник.       Ну блять.       Но если об этом просит Сугуру, он поедет. Снова выстоит очередь из мелких и приложит максимум усилий, чтобы идеально скатиться с холмика и заслужить похвалу своего горячего инструктора.       И даже залезет ради него на ебаный подъёмник, сидение которого со всей дури ебанет ему по сгибу колен. И с которого он, пытаясь слезть во всей лыжной экипировке, упадёт перед Сугуру на колени. Обязательно замешкается и посмотрит на него снизу. А потом ему придётся быстро уползать прочь с пути тех, кто едет за ними, чтобы чья-то лыжа случайно не проткнула его зад.       М-да. Права была Сёко.              Хорошо, что на Сугуру шлем, и выражение его лица не видно. Потому что он просто нагло над ним ржёт.       — Я туда не поеду, — Годжо указывает пальцем на горнолыжную трассу под ними. Один вид её вызывает у него флэшбеки.       Вспоминает о дрочке левой рукой.       Ну уж нет.       — Это трасса для новичков, Сатору. Не ссы. Хочешь, я…       — Ты иди и катайся. А я тебя тут подожду.       И пытается драматично развернуться. Но, потому что это Сатору, теряет равновесие, почти падает. И едет с горы задом вперёд.       Жаль, Сугуру не научил его тормозить, когда едешь жопой вперёд.       Но его можно понять. Кто вообще мог это предвидеть?       Сдерживая смех, едет вниз за ним.       — Разведи носки, — говорит, настигнув его. И Сатору слушается. Но лыжи переплетаются, и Годжо, споткнувшись о них, всё равно теряет равновесие. Падает ровно на пятую и сидя на ней проезжает несколько метров вниз, пока полностью не останавливается. Гето умело быстро подъезжает к нему. Снимает шлем.       — Ты в порядке?       — Зад болит.       — Ушиб?              — Думаю, да, — Сатору предпринимает попытку подняться, и Сугуру протягивает ему руку. — Как отсюда уйти?       — Нужно съехать вниз.       Эм, нет.       То, чего он делать не будет.       Это был первый предупредительный. Дальше будет контрольный.       Примерно так в прошлом году он и сломал себе запястье.       — Я не поеду, — Сатору снимает шлем и поправляет волосы.       — Серьёзно? Там немного…       — У меня болит нога.       — Ты говорил, что зад.       — Нога теперь тоже.       — Ладно, — Гето вздыхает и поворачивается к нему спиной. — Прыгай.       С большим неприкрытым удовольствием, Сатору вскакивает к нему на спину. Обвивает руками шею и прижимается к сильной спине.       — Тяжёлый, зараза, — комментирует Сугуру, подхватывая его в сгибе и подсаживая выше. — Держись только.       Допустим, Сатору сделал это немножко специально. Раздул из мухи слона. Вышел за пропорции. Преувеличил.       Допустим, не болела у него нога.       Допустим, он просто хотел съебаться.       Но зад и вправду болел от падения.       А Гето обманывается легко. Или делает вид.

***

      — Приложи лёд, — Сугуру возится где-то на заднем фоне, пока Годжо достаёт из холодильника бутылку холодной воды.       — Зачем? — смотрит с недоумением, опёршись локтями о мраморный кухонный остров.       — От ушиба. Иначе будет синяк, — откуда-то Гето выуживает зиплок пакет и засыпает туда кубики льда с отведённого специально для него отсека морозилки.       Конечно, Сатору приятно, когда Гето его опекает. И нет, ему не стыдно, что он симулянт.       — Шрамы украшают мужчину.       — Сатору, это просто синяк на жопе.       И вправду, Сатору.       Не переиграй, симулянт.       Гето сокращает дистанцию, и Сатору вздрагивает в ожидании — чувствует, что он что-то задумал. Внимательно следит за ним взглядом, пока тот не оказывается совсем рядом.       Думает: пиздец.       А уже вставший член топорщит ширинку. Просто от мысли, что сейчас он его трахнет здесь и сейчас.       — Наверное, надо их снять, — приспускает его спортивки ниже указательным пальцем, оголяя облачённые в серые боксеры ягодицы.       — Наверное.       Гето прикладывает пакет со льдом к ушибленному месту, обжигающий кожу холод заставляет Годжо вздрогнуть.       Финита ля комедия. Акт окончен. И с губ Сатору срывается первый стон. Не от боли.       Но какая разница, если теперь его многострадальный зад теперь сжимает сам Сугуру Гето.       Годжо подаётся назад, черкая по его ширинке. Сугуру прижимается к нему вплотную. Бесцеремонно запускает руки под футболку, чувствует, как по телу пробегают мурашки, и Годжо невольно дёргается от его касаний.       — Ты такой чувствительный, Сатору, — шепчет на ухо.       — У тебя руки холодные.       — М, да?       Футболка оказывается где-то под ногами.       Губы смыкаются в требовательном, настойчивом поцелуе. И только от его будоражащих касаний у Сатору уже срывает крышу.       А потом.       Гето достаёт из пакета слегка подтаявшую льдинку и ведёт ею вдоль по позвоночнику, вниз к ложбинке. Холод вызывает дрожь по телу. Будоражит. Возбуждает.       Сугуру снимает с себя толстовку, и контрастное тепло его тела горячей карамелью разливается по молочной коже Сатору. Как же охуенно.       Сатору поворачивается к нему лицом. Зажимает льдинку между губами, чувствует обжигающий холод. Опускается перед ним на колени. И начинает вести ею вдоль члена, играя с головкой. Проводит по уретре, по коже головки — дразнит. И Сугуру проталкивает свой член ему глубже в рот, загоняя лёд за щеку. Тает внутри.       И лёд, и Гето.       Держит свою ладонь у Сатору на затылке, нажимая, и вода вперемешку со слюной стекает по подбородку, капают на пол. Вталкивает член всё глубже каждый раз, сквозь рвотный рефлекс, сквозь попытки Годжо оттолкнуться чтобы подышать.       Гето смотрит из-под подрагивающих ресниц, меж бровей формируется напряжённая складка. Сатору смотрит на него в ответ глазами полными слёз, похоти и возбуждения.       Ещё немного. И он изливается Сатору на лицо. Белесая сперма на опухших покрасневших губах, щеках, липко склеивает светлые ресницы. Сатору слизывает несколько капель языком. Проводит по щеке и собирает остаток пальцами, пошло облизывает их, причмокивая.       Сугуру это заводит. Сатору просто рвёт крышу.       Сатору вжимается в кухонный островок, Сугуру подталкивает его снизу. Поддерживает его в сгибе правой ноги, наваливается сверху и прижимает к холодной мраморной поверхности. Трётся о ложбинку. Обмякший член твердеет между ягодиц Сатору, и Гето тянет его за волосы на себя. Заглядывает в затуманенные голубые глаза и видит там разрешение делать всё, что он пожелает.       Несколько засохших капель спермы у Сатору на щеке, Сугуру проводит по ним языком.       Лёгкая дрожь пробегает по телу Сатору, уходит в ноги, выбивает из-под него почву, и он цепляется пальцами за край стола.       Белые линии на мраморе плывут перед глазами, белеют костяшки пальцев. Чувствует, как по ложбинке стекает несколько капель слюны.       И Гето предпринимает первую попытку войти. Просовывает головку. Не ждёт, пока Сатору привыкнет к ощущениям.       У них мало времени.       И это побуждает Сугуру быть с ним резким, не ждать, а просто долбить его так, как он этого хочет. Сатору позволяет ему это делать. Более — он этого хочет. Ёрзает под тяжестью тела Сугуру. Изнемногает.       В моменте он забывает всё. Разум затуманивается. Здравый смысл улетучивается. Глаза застилает пелена возбуждения.       Помнит только имя Сугуру у себя на губах, когда он медленно вторгается вовнутрь, сквозь сжигающее нутро желание почти не чувствует боли. А ту, что чувствует, заставляет умолять о большем. Ещё и ещё. Она накатывает волнами, перемежается с удовольствием от тела Сугуру, от его члена внутри. От него. А потом вздрагивает от неожиданности, чувствует обжигающий и будоражащий холод льдинок на сосках. Взгляд расфокусирован. Внимание перемещается.       С губ срывается стон, отбивается от пустых углов кухни. Дрожью пробегает по спине. Чувствует контраст горячего дыхания Сугуру на шее и прохладу шариков его металлических штанг в сосках, вжимающихся в кожу на спине.       Льдинки скользят по розовым соскам, тают на разгорячённой коже. Стекают мокрыми прозрачными линиями к паху.       Рука Сатору нетерпеливо спускается вниз, почти успевает обхватить член, но Гето её перехватывает, сжимает запястье и прижимает к столу. Годжо не сопротивляется. Не хочет.       Хочет его всего. Глубже. Ещё.       Он подаётся бёдрами назад, принимая его член полностью, закидывает голову Сугуру на плечо. Губами Гето касается его шеи, проводит языком по выступившей венке, оставляет краснеющий засос на плече.       Берёт ещё несколько почти растаявших кубиков льда, прячет их в ладони.       И в ту же секунду Сатору ощущает, как холод обволакивает его член, и рука Сугуру начинает медленно двигаться. В ней перекатываются и таят льдинки, и только от этого Сатору ощущает, что почти на пределе.       Вторая рука уверенно ложится на шею Годжо. Сугуру притягивает его ближе.       И Сатору спускает. Гето заглушает его стон в поцелуе, прижимает его к себе сильнее, надавливая на шею. Растаявшая вода с несколькими каплями вязкой спермы стекают по чёрному мрамору.       Гето изливается вовнутрь следом за ним.       Честно? Сатору не в состоянии послать его за это нахуй.

***

      Чтобы прийти в себя, у него уходит какое-то время. Это оказывается нелегко сделать, когда предварительно всю душу и сознание просто напросто вытрахали из его тела.       Он разваливается на диване сразу после секса, накинув толстовку Гето, и его храп заполняет всю гостиную по возвращению Гето из душа. Сугуру занимается заметанием следов их ебли на кухне, а потом выпихивает его полусонного прочь из гостиной, в душевую. Швыряет в него два полотенца.       В отражении зеркала Сатору рассматривает свою изнеможённую физиономию и подмечает расцветший фиолетовым синяк на левой ягодице.       Ебаный Сугуру Гето.       Нет, ебаная им его многострадальная задница.       Принимает контрастный душ, чтобы окончательно прийти в себя. А по выходу слышит голоса всех остальных.       — Где эти двое? Трахаются, что ли? — говорит Нанами.       Как иронично.

***

      Сёко что-то подозревает, но ничего не спрашивает.       Сатору это чувствует. Но ничего ей не расскажет.       Ещё бы.       Она сканирует Сатору выжидающим взглядом, делает глоток из бокала с вином. Это так очевидно.       — Куда вы пропали? Мы договаривались встретиться рядом с рестораном внизу, — говорит Хайбара.       — Сатору… — начинает Гето, но сталкивается с его убийственным испепеляющим взглядом напротив. — Забыл шлем.       Если эти двое думают, что прокатит, то они…       Правы, потому что Хайбара улыбается, кивает и говорит: «бывает».       Да, бывает.       Бывает, что приходится сбежать с бала чтобы просто от души потрахаться. С кем не случалось?       Но Сёко знает. Отчётливо помнит, что протягивала Сатору его шлем. Потирает переносицу. Думает: эти двое, блять. Какой пиздец.

***

      Очевидно, что между ними двумя что-то происходит.       Зарождается.       Их взгляды, адресованные друг другу за завтраком. Их неслучайные касания — уверенные, совершенно не дружеские, безлимитные.       Вечером Сугуру со стуком входит в гостевую спальню, где расположился Сатору.       И через секунду они целуются, Сатору прижимает его к стене, прижимается к нему пахом.       И на глазах Сугуру оказывается тряпичная салфетка Сатору с ужина.       Находчиво.       Годжо помогает ему высвободиться из одежды, затем толкает его в сторону кровати. Стаскивает нижнее бельё на уровень лодыжек. Седлает его сверху, проводит языком по возбуждённому члену. И берёт его в рот, пошло причмокивая, помогая себе рукой.       Сугуру притягивает его к себе за бёдра и обводит языком туго сжатое кольцо мышц. Сначала Сатору вздрагивает от новых ощущений. Но Гето делает это настойчиво, входит в него языком, водит круговыми движениями по кольцу, смазывая каждый сантиметр, каждую морщинку.       Охуенно.       Просто охуенно.       Сатору давится. Захлёбывается. Пытается взять глубже, но член Сугуру не помещается полностью в его рот.       Гето спешит доказать ему обратное.       Он резко надавливает ему на затылок так, что головка проталкивается глубоко в горло. У Сатору течёт из носа, глаз и рта. Он закашливается, выдерживает рвотный рефлекс и продолжает сосать, втягивая щёки.       Слюна стекает на треугольник чёрных волос лобка Сугуру. Сатору проводит языком по дорожке волос, зарывается в них носом, ведёт языком до мошонки.       Затем седлает Сугуру сверху и предпринимает попытку вставить в себя его член. Он проходит вовнутрь без особого труда. Словно они созданы друг для друга — задница Сатору и член Сугуру. Как инь-ян.       Сугуру оттягивает импровизированную повязку и тут же получает по рукам.       — Не… подглядывай… — шепчет Сатору, двигаясь сверху.       — Прости, не смог удержаться… — отвечает Гето, — Но ты так охуенно смотришься на моём члене… Сатору… — и Годжо поправляет его повязку так, как было. Сугуру толкается вверх, вгоняя свой член по основание.       — Ещё… да… да… да… Сугуру… — повторяет. Слюна стекает по подбородку, глаза прикрыты. Рука машинально тянется снять настойчивое напряжение внизу таза. От возбуждения звенит в ушах.       Сатору проводит вдоль своего члена, ускоряя движения.       Гето снова из интереса пальцами одёргивает повязку. Сатору сразу это замечает.       — Нечестно, — стонет, — В следующий раз… свяжу… тебе руки, — шепчет Годжо. Гето держит его ноги в сгибе колен и толкается глубже. Толчок снизу вибрацией проходит сквозь всё тело Годжо, и он стонет: — Блять, Сугуру… Не останавливайся…       И в секунду Годжо оказывается на простынях с членом Гето всё ещё внутри него. Он стаскивает повязку со своих глаз и связывает ею руки Сатору.       — Хорошая идея, — говорит, толкаясь глубже.       Волосы Сугуру лежат на плечах, прилипают к влажному лбу. Он смотрит, как Сатору полностью принимает его в себя. Входит в него резко и ритмично.       — Тебе хорошо?       Капли его пота орошают грудную клетку Сатору, попадают ему на лицо.       — Пиздецки… Я больше не могу…       — Тогда кончи для меня.       Словно по команде, Сатору изливается себе на живот, зажмурив глаза. Гето продолжает входить в него сквозь оргазм, пока Сатору изнемогает в истоме, дрожит в приятной судороге.       И кончает вовнутрь.       К этому можно привыкнуть.       Они лежат рядом неопределённое время. Сатору даже не знает, который сейчас час. А потом Гето открывает форточку чтобы покурить.

***

      То, что они трахаются, теперь знают все. Или хотя бы догадываются. Сатору это чувствует. Потому что когда он спускается вниз утром, в его сторону устремляется четыре пары глаз. Только Сугуру стоит у кофе-машины, повёрнутый к нему спиной.       Позже непринуждённость, с которой он прыгает на колени Гето в машине, кого-то пугает, а кого-то смешит.       Сёко смотрит в зеркало заднего вида и закатывает глаза.       Дичайшее палево.       Думает: ещё пососитесь тут.       И да. Обязательно пососутся. Поймают на себе охуевшие взгляды Нанами и Хайбары, конечно. Но всё равно пососутся. И инициатором этого снова выступит Гето.       Главное вовремя вспомнить, что в кодексе точно есть что-то о том, что в офисе так делать нельзя.