И пуховых тебе облачков, пушистик

В пустом коридоре ветеринарной клиники было тихо и пусто. Тэхен сидел на лавочке с мягким покрытием и смотрел в противоположную стену, почти не моргая. На лице его застыло выражение полного отсутствия — глаза широко раскрыты и кажется, что сейчас из них пропала всякая жизнь. Руки автоматически крепко сжимают край лавочки. Тэхен не чувствует мягкости покрытия, не слышит тишины, не осознает себя здесь и сейчас. Но он напряжен. Напряжен до предела. Его голова абсолютно пуста, но тело горит. Сильнейший страх мучает его, заставляя сердце биться еще более бешено. Дверь кабинета открывается. Тэхен подскакивает на месте, как пружина, встает на ноги стремительно направляется к доктору. Но тело не выносит такой нагрузки — ужасно напряженные ноги подводят его. Из-за дрожи он теряет равновесие и правда чуть не падает, но ветеринар подхватывает его и осторожно садит на оказавшуюся поблизости очередную мягкую лавочку. «Лучше присядьте» — Отдаленно слышит Тэхен. Слезы наворачиваются на его глаза, он чувствует, как горло сдавливает от подступающих слез. Он держится, не желая показывать, как он, такой сильный на сцене, веселый на камерах, будет плакать в этом тихом коридоре на глазах у врача. Хотя кого он обманывает. Тэ сейчас никакая не звезда — он самый обычный человек, не лучше и не хуже кого-либо. И он когда-то должен был оказаться на месте того, кто потерял огромную часть своей жизни. — Приношу свои сожаления. — Только и говорит мужчина, а затем тактично замолкает — Ким Тэхен, скукожившись на этой самой лавочке, прикрыв руками лицо, срывается на рыдание. Он все еще старается быть тихим, но крупные слезы затапливают его лицо, а тело неконтролируемо трясется. «Принеси воды и салфеток, пожалуйста» — Вновь слышит, как будто из-под толщи воды. Он должен собраться. Он должен взять себя в руки, отстраниться от этой жизни. В темноте закрытых глаз и в темноте прислоненных ладоней к глазам, Тэхен видел только одну картину — его сокровище, его любимый Ентан, лежащий на койке в кабинете доктора. Он был измученным, но живым, когда Тэ привез его сюда. А теперь там лежит уже безжизненное тело. — Тэхен-ши. Прошу, возьмите. — Мягко, настойчиво говорит доктор, присаживаясь рядом. Вид абсолютно несчастного всеми любимого артиста вызывает в нем чувство сожаления. Сердце ветеринара разрывается за паренька. С коротким кивком Тэ берет дрожащими руками из рук мужчины стакан воды и салфетки. Он не осознавал, что уже поблагодарил его кивком, он сделал это на автомате. Высморкавшись, он смог сделать вдох. Затем он попил воды и… теперь, наконец, он может говорить. — Мне нужно увидеть его. — Говорит Тэхен. Тон его не терпит возражений. Голос дрожит, он пропитан слезами. — Вы уверены? — Я должен посмотреть на него в последний раз. — Хорошо. Тогда идите. Я не буду мешать вам прощаться. После этого можете ехать домой. Завтра будет готов его прах и отпечаток лапки. — Говорит врач. Он останется сидеть тут, рядом с кабинетом, но самые важные вещи хочет обговорить сейчас. Так как потом, когда Ким Тэхен пойдет к выходу из клиники, возможности не будет. — Удачи. — Произносит напоследок, а потом садится на дальний край лавочки и отврачивается от кабинета. Стоя на пороге, Тэ вспоминает о еще одном сокровище. Без которого ночь не переживет. Да и до дома-то не доберется. «Чонгук, Ентана больше нет. Я не смогу один добраться домой, забери меня» — одним сообщением пишет Тэхен Гуку и скидывает геолокацию следом. Сообщение было не без ошибок, но как быть, если пальцы, сырые из-за слез, его не слушаются? И Тэ знает, что после прощания с Ентаном он будет просто не в состоянии быть один. А водителя просить не вариант с ним побыть и его прдвезти — они, конечно, близки, но Тэхен объективно не в порядке, чтобы быть в таком состоянии в присутствии кого-то из стаффа. Он открывает дверь в кабинет. Сердце его больно екает в груди, дыхание болезненно перехватывает, когда глаза вытаскивают из помещения его милую собачку. Ентан развалился на кушетке, похожий на сделанную под стать настоящим животным, игрушку. Открытые глаза бусинки все еще блестели в ярком свете ламп медицинского кабинета, но… Он не был жив. Он не дышал. И сейчас его просто не было. — Малыш. — Ласково проговорил Тэхен, остановившись рядом с местом, куда боялся даже смотреть. Но глаз тянулся туда, чтобы запомнить каждую деталь. Это последний раз, когда он видит Ентана. — Так люблю тебя. — Шепчет он. Снова слезы душат его, забирая голос. Тэ, стирая уже промокшими рукавами свитера катившиеся по щекам слезы, все еще делает вид, будто говорит со своим сокровищем, старается сделать лицо и интонацию, которые делал, когда говорил с ним, когда тот был жив. Он никогда не показывал ему слабость или грусть, как будто тот был ребенком, а не собачкой. Но ребенком его он тоже был… Затем безмолвно, на таких же ватных ногах, он подходит ближе. Он наклоняется, почти не отдавая себе отчета. Поцелуи бабочки касаются шерстки на шее, лапки, мордочки. Он вкладывает в эти поцелуи любовь, веря, что любимец почувствует это. Парень старается не замечать, что перед ним не Ентан, а всего лишь его тело. И Ентан не чувствует этой любви, не слышит этих слов, сказанных голосом, который он так любил. Тэхен знает это, понимает, что питомца уже нет с ним, но так хочется верить, что хоть часть его любви дойдет до… когда-то существовавшего пушистика. Закончив с этим последним приливом нежности, Тэхен, утирая ручьи слез многострадальными рукавами свитера, шепчет «надеюсь, там много пуховых облачков для тебя, сокровище». Тронув напоследок лапку своего питомца, Тэхен собирается уходить. Перед самым выходом он в последний раз смотрит на это тельце. «Прощай, Ентан. Люблю тебя» — Проносится в голове. Из кабинета выходит он абсолютно никакой. У него было одно желание — плакать. Долго, непрерывно, громко. Доктор сидел на том же самом краю скамейки. Тэхен не имел сил говорить ему что-то перед уходом. Он просто идет к выходу. А потом будет ждать Чонгука. Когда он шел к ресепшену, когда садился там на сидение, когда открывал чат с Чонгуком, когда просто пялил в одну точку, — все это время перед его глазами был образ его пушистого друга, которого забрали небеса. Он не мог думать ни о чем, кроме этого. Чонгук прочитал его сообщение и лаконично написал «ок». Тэхен был благодарен ему за то, что он не стал сочувствовать ему в переписке — он бы этого не пережил. Дверь поликлинники открывается. Из темноты ночного города выходит Чонгук. Он серьезен, как никогда, на нем тоже, как и на Тэ, не было лица. Без лишних слов Тэхен встает и идет к Гуку. Молча они подходят к машине, молча садятся на сидения и также молча сидят минутку-две, не издавая ни слова, слушая, как в машине тикает какое-то устройство. — Тэ. — Произносит Чонгук. Голос его тоже дрожит — чувствуется, что он тоже едва сдерживает слезы. Это все, на что их хватило. Диалог не клеился. Они знали, что хотят вовсе не говорить. И Тэхен, наплевав на то, что они на улице и их может быть видно, забирается на колени к Чонгуку и, уткнувшись ему в грудь и облепив его коалой, начинает громко плакать. Гук, гладя Тэ по спине, зарываясь мягко в его волосы, тоже чувствует начинающийся плач. Это все как будто ночной кошмар, от которого в слезах просыпаешься посреди ночи, задыхаясь. В машине хорошо слышались их рыдания, благо людям на улице слышно его не было. Ночь, в которую происходила это история, окутывала каждый уголок города, закрывая их от кучи внимательных глаз. Слезы долго не желали останавливаться, и парни терпеливо сидели и плакали, вцепившись друг в друга, как в спасательный круг. — мне… мне так плохо. Я. я стоял там, а он лежал, его тело, но это был уже не он! — плачет Тэ, дыша в грудь Чонгуку и заляпывая своими слезами и соплями весь его худи. — и он… он был таким неживым!.. В ответ Чонгук всхлипывает не тише Тэхена. Он прижимает его к себе крепче, деля горе с Тэ на двоих. *** Приехали они поздно, за полночь. Не спали все, но тишина была гробовая. Лицо Чимина было красным от слез, а рубашка Юнги, ох, какое совпадение, была влажной. Джин сидел грустный, тоже видно, что на эмоциях. А остальные все были какие-то помрачневшие. Но причина была ясна. — Оба выглядите так, будто плакали два часа. — Говорит Юнги, нарушая густую тишину и огдядывая этих двоих внимательным сканирующим взглядом. — Без перерыва. — Так и есть. — Отвечает Гук. — Но мы наверное пойдем сделаем это еще раз. — Это просто катастрофа. — тихо заявляет Намджун. Всем понятно, что он говорит об этом ударе — потере любимого Тэхеном и всей группой питомца. Чимин подходит к Тэхену и крепко обнимает его. Тэхен чувствует облегчение от того, что друг рядом и обнимает его. Затем вдруг подключается Джин и обнимает их двоих. — Тройные объятия это ведь неплохо, да? — Скорее спрашивает, чем утверждает он, непроизвольно всхлипывая. — Да и четверные неплохие. — Говорит Чон, усмехаясь через слезы и лезет обнимать тоже. Остальные подключаются следом. И, возможно, на какую-то долю процента стало немного лучше.

***

В больницу поехали все семеро. У самых чувствительных глаза были на мокром месте, ведь планы «плакать долго, непрерывно и громко» сбылись. У Тэхена было опухшее от слез лицо, Чимину было не лучше. Чонгук и Джин в любой момент были готовы вновь начать лить слезы, а остальным просто было не до веселья. В больнице Тэхену дали урну с прахом Ентана. Взяв в руки то, что осталось от его пушистика, Тэ почувствовал, как стержень, который он достраивал слезами сегодня ночью, стремительно рушится. Теперь даже тела нет. Есть только эта пыль, что осталась. — Тихо, тэ. Все хорошо. — Говорит Намджун, возвращая Тэхена в реальность. Тяжелая рука хена покоится на плече. Лидер их группы помогает Тэ держать себя в руках. Ким кивает. Коробку с фотографией питомца и отпечатком его лапки, которую Тэ успел потрогать тогда напоследок, взял Юнги, который единственный из всех присутствующих мог держать в руках такую ценную вещь из-за относительной отстраненности и холодности. — Поехали, Тэхену нужно развеять прах там, где это все делают. Я несу с собой его игрушки, мы там повесим. — Сказал Хосок, подгоняя ребят. Они быстро доехали до этого места. Это был специально отведенный участок земли, на котором развеивали прах животных, а затем рядышком вешали их игрушки в память о них. — Давай Тэ, удачи. — Сказал Чонгук, сочувственно глядя на парня. Тэ серьезно кивнул. На ватных дрожащих ногах парень подошел к месту, откуда нужно было развеивать оставшееся от Ентана. Развеивая по ветру прах, Тэхен плакал, казалось, последние слезы. Все будет хорошо, все обязательно будет как минимум нормально. «Пуховых тебе облачков, пушистик» — Прошептал Тэ, смотря в небо. Облака, казалось, стали мягче. А с одного облака на него смотрел никто иной как его малыш.