Вырванное сердце

Глубокая ночь. Рэйчел. Отель «Маленький Ино’прише’ленец».

Боюсь ли я его, видя разгоревшийся огонек азарта, отразившийся в его глазах? Надо мной нависло чудовище, монстр, тот, кто готов на чаше весов сопоставить отнятую жизнь человека и понятие справедливости. Да, боюсь, но не его, ведь на моей памяти видал я монстров и похуже среди людей, а тех чувств, которые я могу испытывать к нему. Неизведанные, пугающие, шепчущие на ушко, завлекающие сладострастным томным ожиданием катарсиса. Я закрываю глаза и продолжаю видеть этот образ перед собой. Его образ.

      Веном ласково терся об Эдди своей симбиотической тканью, щупальцами заползая ему под больничную пижаму, в которой он был одет. Мурашки, напряжение всех мышц, его тяжелое дыхание, медленно переходящее в отдышку. Веном получил ответ на свой вопрос. Опустив взгляд чуть ниже, он медленно высунул свой горячий длинный язык, запустил пальцы в волосы Эдди, сжал их, чтобы откинуть голову хозяина назад, и не спеша, точно специально, провел по его шее языком, оставляя на ней сочные мокрые дорожки.       Зубы едва касались его румяной кожи, и когда касались — заставляли вздрагивать и беспокойно сводить ноги, комкая под телом одеяло. Влага стягивала кожу, каплями сочилась по шее к ключицам, смешивала их запахи, щекотала и играла с нервными окончаниями. Второй ладонью Веном отвел обе руки Эдди назад, сцепив их в замок, увеличивая пространство для ласки.       — На Клинтаре меня готовили к тому, чтобы слиться с достойным носителем, с которым мы пройдем вместе путь, восхваляя благочестивое начало и добрые помыслы всех симбиотов, — ненадолго оторвавшись от мужской шеи, Веном грязным от одного на двоих возбуждения голосом начал свой рассказ, в то же время обвивая щупальцами все его тело: ноги, руки, грудь, спину. Огибая икры, мясистые ляжки, они ползли дальше, пока пульсирующие щупальца не остановились на нижней части живота, слегка надавливая на него:       — Неправильные носители развратили меня, и я был провозглашен испорченным симбиотом. Моей главной целью было и есть сформировать единую прочную симбиотическую связь со своим носителем. И пускай на родине меня считают неудачником, на Земле я нашел того, с кем я хочу быть в браке. Именно такой я вижу нашу связь, Эдди. Ты — достойный хозяин, меняющий мое мировоззрение и мою генетическую память, что потом перейдет и к нашим детям. И пускай я не могу контролировать правильность их будущих носителей, я гарантирую тебе, что моя цель не изменилась: я хочу защищать тебя на протяжении всей нашей жизни.       Веном приковал к себе взгляд Эдди, гипнотизируя своего носителя их глубиной и масштабностью. Эдди был потерян от сказанных Веномом слов. Искренние мысли, разговор об их отношениях, прошлое Венома, дети.       Эдди едва приоткрыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, как одно из щупалец тут же проникло внутрь, чтобы опустить его челюсть еще ниже. Повышенное слюноотделение, трение двух тел друг об друга и сомкнутые слезящиеся глаза от нескрываемого удовольствия, что искрилось, как ток, между ними, заставили Эдди тихо заскулить. Щупальце обвилось вокруг его языка, сжало его и поползло дальше по небу, пытаясь прикоснуться ко всему, что образами пролетало в голове у Эдди.       — Веном, твои слова… — щупальца плотнее сжались вокруг его мышц, как жгут, что не останавливал кровь, а заставлял ее, как сумасшедшую, бежать по всему телу, и языка, отрезая ему возможность что-либо сказать. Отсюда и грохочущий стук сердца в ушах, бьющий по вискам, и напряжение в паху, которое не скрылось от ловкого взгляда Венома.       — Не сейчас, Эдди. Ты уже благодаришь нас.       Эдди были приятны его касания. Да что ходить вокруг да около, он желал его, желал, чтобы его любили, касались, гладили, целовали. Мужчина дрожал от источаемой отовсюду похоти: и запах, и близость, и вкус слюны Венома, не выходящий из его головы. Он желал больше. Больше любви, больше касаний. Больше его всего. И то, чего он так сильно хотел, находилось на языке, но не могло выйти просьбой. У него не получалось перейти эту грань. У. Него. Не. Получалось.       — Веном..! — почти простонав его имя, он заставил мокрые щупальца покинуть его рот и скользнуть через шею к груди, опоясывая вставшие от желания соски. Новый приток возбуждения заставил Эдди втянуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он дышал, как собака, что пробежала огромное расстояние. Похотливый взгляд симбиота еще больше вогнал Эдди в краску. Хоть он и был в одежде, Брок ощущал себя полностью голым под таким изучающим взором. — Поцелуй меня.       Он не представлял, каково это будет. Не хотел даже думать о таких вещах. Но сейчас это единственное, о чем кричало его нутро. Сейчас это было единственным, что, казалось, могло насытить Эдди. Веном, точно голодный зверь, вновь повис над Броком, опаляя его губы своим дыханием.       — Ты такой сексуальный, когда смотришь на меня так, — последнее, что сказал Брок перед тем, как Веном прикоснулся к его губам с каким-то мурлычащим звуком. Потерся, свыкаясь с новыми ощущениями, и принялся лакать их своим языком, точно котенок тыкался в миску с молоком. Эдди вскружило голову от такого напора: он обвил ногами торс симбиота, прижался к нему еще плотнее, и теперь уже Веном мог чувствовать пульсацию, что высшей точкой на члене раскрывало всю жгучую сущность, все потаенное желание, что скопилось внутри у Эдди.       Мужчина прикрыл глаза, ощущая каждую клеточку своего тела очень ярко, как никогда прежде. Веном подхватил очередной стон Эдди, проникая языком внутрь и заглушая его. Эдди перестал дышать: неужели ему не показалось? Он прислушался: нет, Веном действительно так дышит, как зверь, как изголодавшееся существо.       — Я хочу насытиться тобой, — отдает в голове у Эдди. Влажные глаза закрылись, когда их языки соприкоснулись, закружились в безумном танце, извиваясь и пробуя друг друга на вкус. От этого все тело Эдди горело, а внизу текло так обильно, как никогда прежде.       «Я питаю к нему потребность. Он нужен мне, как кислород. Он нужен мне, чтобы жить дальше. Он мне нужен».       Эдди сузил глаза, наблюдая, с каким удовольствием Веном вовлечен в этот поцелуй. Низ живота скрутило узлом, а в груди распаленное сердце сжалось от переполняющих его чувств.       Когда Веном углубил поцелуй и всем телом вдавил мужчину к спинке кровати, Эдди не смог сдержать слезу удовольствия и громкий стон, что в очередной раз был пойман Веномом. Эдди уже не боялся издавать те звуки, которые сами просятся на выход. Он, как умалишенный, целовал этого инопланетянина, как никого в своей жизни, и хотел бы делать это еще и еще.       Но и сказать он ему ничего не мог. Блуждающие по мужчине руки сомкнулись на талии, сжали ее, поцарапали когтями кожу, поползли по спине вверх и вниз, вынуждая выгнуться навстречу им. Эдди был готов взорваться здесь и сейчас от переизбытка чувств.       «Целует меня так… правильно? Точно знает, как я этого хочу».       Время перестало иметь для них границы. Веном давил на Эдди своим весом, нависая сверху и приятно вибрируя.       «Но запах… он именно такой, каким я его и представлял».       Эдди открыл глаза, зрачки которых были неадекватно большими для человека.       «Брак. Наши узы — брак».       Веном издал свой первый низкий стон, когда Эдди с силой притянул его к себе еще ближе и пальцами ухватился за него в попытке удержаться хотя бы за что-нибудь. Им всего казалось мало, и Веном ненадолго оторвался от задыхающегося от нехватки воздуха Брока, чтобы сказать:       — Мне не хватает, Эдди. Я хочу целовать тебя еще и еще, до самого утра.       «Я теряю голову, когда тот, к кому я испытываю такую симпатию, говорит мне подобное».       Эдди пальцами прикоснулся к своим губам. Они горели, присутствовал легкий отек и жжение.       — Мои губы… ты кусал их?       — Не сдержался.       Разгоряченные существа снова слились в поцелуе. Веном пыхтел над ерзающим под ним телом. Он окутывал его своими отростками, пытаясь заполонить все тело, но будто специально не касался того самого места, и это сводило Эдди с ума. Ненадолго остановившись, Веном пригладил мужские волосы и с несвойственной ему отдышкой тихо признался:       — Эдди, я питаюсь твоим дофамином. Симбиоты часто впадают в психологическую зависимость из-за этого.       — И… часто вы занимаетесь с людьми подобным? — слова в голове не складывались, мозг заторможенно соображал. Поддерживать диалог сейчас выходило плохо.       — Не совсем. Легче вызвать адреналин в крови. Испугать, возбудить, перенапрячь.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я становлюсь зависимым от тебя, Эдди.       — Прекрати, — самоуверенно и даже немного строго сказал Эдди. Это заставило Венома с вопросом склонить голову, слегка сузив глаза.       — Что прекратить?       — Влюблять меня в себя.       — Это проблема?       — Нет… Я еще не знаю. Я… боюсь испортить наши отношения, — честно признался Брок.       — Глупые люди, — Веном слизал с подбородка Эдди скатившуюся влагу, — Наши отношения крепки, как камень. А сейчас мы только и делаем, что укрепляем их. Чего ты боишься, Эдди?       — Ты не понимаешь…       — Себя ты боишься, Эдди. Боишься, что развращаешься, становишься испорченным.       Он замолчал и провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Пожалуй, это была одна из сторон медали.       — Боишься, что какая-то инопланетная херь может заставить тебя испытывать чуждые к ним чувства, такие как возбуждение или страсть.       — Ты не прав.       — Тогда в чем дело? — симбиот терпеливо ожидал ответа. Он хотел услышать возражение его словам, но знал, что сказанное им — правда.       — К тебе это тоже относится.       — Но мы ведь оба хотели этого? Ты будешь жалеть потом об этом?       — Я… я не знаю.       — Скажи мне правду. Ты помнишь наш первый поцелуй?       Эдди приподнял брови от заданного вопроса и в волнении отвел взгляд: Веном продолжал требовать зрительного контакта. Мужчина шумно выдохнул:       — Конечно, я помню. Ты, я и Энн в лесу.       — Тебя целовал тогда я, а не Энн.       Эдди в сердцах закрыл глаза, пытаясь совладать с подступающими комом к горлу чувствами.       — Сегодня прям день откровений.       — Мы не виделись больше двух месяцев. Я скучал.       — Я тоже по тебе скучал, Веном.       — Ты позволишь и дальше целовать себя?       Эдди не смог сдержать улыбку.       — Неужели, ты теперь будешь просить меня об этом… ну… прямо так?       — Я многое могу взять силой, но тебя буду спрашивать всегда.       Брок понимал: он не заслуживал таких слов. Кто угодно, но не он. Внутренние демоны терзали его, раздирали мужчину сомнениями и тревогой. Именно с этими демонами сейчас сражался Веном, когда задумал излечить мужчину не только снаружи, но и внутри.       Они поменяли положение: теперь на симбиоте елозил Эдди, а под ним улеглась счастливая довольная морда Венома.       — Рассказать тебе о том, чего я еще боюсь?       — Говори, Эдди.       — Я боюсь, что я делаю что-то неправильно. Я ведь не знаю, как…       — Слушай язык своего тела, делай то, что хочешь и что приносит насыщение. Хочешь, я помогу тебе с этими мыслями?       Брок кивнул, и в ту же минуту он заново пережил все то хорошее, из-за чего так сильно и любил Венома. Образы, словно катушка киноленты, фрагментами проскальзывали в воспоминаниях. Веном видел то же самое. Ненадолго они погрузились в транс, предаваясь счастливым мгновениям. Когда "пленка" закончилась, Эдди будто заново осознал себя в пространстве: верхом на глубоко дышащем симбиоте, гладящим его бедра руками и не сводящим с него своего жгучего взгляда. Страждущим. Желающим Эдди.       — Дорогой, теперь просить буду я. Поцелуй меня.       Эдди опешил от такого обращения, чуткости к его проблемам и ласковых движений инопланетных рук, вьющихся под его одеждой. Кожа в очередной раз покрылась мурашками, когда Веном приподнялся в торсе, охватил ладонями его грудь и сжал ее до легкой тянущей боли — именно такое Эдди и любил, и Веном чувствовал это. Желание к Веному кувалдой ударило по затылку, и Броку стоило лишь немного придвинуться ближе, чтобы оказаться прямо перед его лицом.       Он долго разглядывал его анфас, пытаясь насытиться взглядом, и чмокнул Венома в зубы, чтобы затем провести по ним своим шершавым языком. Доведя мокрую линию до середины глаз Венома, Эдди в чувствах принялся расцеловывать все его лицо, руками притягивая симбиота ближе к себе. Медово-сладкий смех Венома подтвердил, как сильно ему это понравилось.       — Ласковый невинный котенок. Всегда такой смелый, но сейчас такой робкий. Целуешь мое лицо так, будто оно из хрусталя.       Пунцовые щеки Эдди приняли это за комплимент.       — Возможно, ты для меня настолько важен, что я боюсь тебя сломать, даже если ты и не из хрусталя?       Веном помог Эдди с его опасениями, своими зубами оставляя легкий укус на мужской шее вместе с отметиной. Брок весь затрясся от волнения и азарта: обычно Веном кусает, чтобы сожрать, а сейчас эти зубы лишь усиливают их желание. Именно это и вводило в состояние предвкушения.       — Это что, засос?       — Пока нет, милый Эдди.       Слегка нетерпеливо Веном стянул с плеча мужчины пижаму, немного оголяя грудь, и оставил на нем такой же легкий поцелуй, каким Эдди одарил его несколько секунд назад. Затем прикусил нежную кожу, зализывая образовавшуюся ранку, и Эдди задохнулся от нехватки воздуха. Он обнял Венома за плечи, понимая, что такое проявление любви было в его вкусе.       Очередной стон сорвался с его губ, когда Веном двинулся дальше к шее, отмечая и ее. Он создавал внутри вакуум, слизывал болезненные ощущения и дарил совершенно иные, страстные и горячие. Слюна Венома скатывалась с плеч ниже, заставляя тело до дрожи ласкаться к симбиоту, полностью теряя голову в этих ощущениях.       — Больше… больше… — и было не ясно, кто хотел большего, кто это сказал. Кажется, оба стали рвано дышать. Они позабыли все на свете — сейчас имело значение только удовлетворение.       Веном зарылся еще ниже, стягивая с верхней части тела Эдди пижаму. Он с хлюпающими звуками прошелся по груди, надкусывая кожу, опустился до сосков, обогнул один из них своим языком и потянул на себя, вынуждая Эдди от страха, что их кто-то услышит, закрыть себе рот рукой от очередного громкого стона. Их эти стены за последнее время услышали не раз. Еще чуть-чуть, и Эдди кончит прямо так, без касаний к органу и тем более…       — Хорошо… нгх… все тело горит.       — Мы это чувствуем. Просто наслаждайся. Я все сделаю.       — Н-нет, я тоже… нгх… хочу сделать тебе…       — Мне приятно, когда тебе приятно, Эдди. Мы делим одно тело. Я чувствую то же, что и ты.       «О, Боги…»       Его тело снова повалили на спину. Веном с довольным прищуром осмотрел, в каком состоянии находился Эдди: он тяжело стонал, сжимая руками одеяло, отсутствие пижамы открывало вид на искусанные плечи, шею, грудь. Весь запыхавшийся, Брок елозил ногами и с мольбой смотрел на Венома, прося, чтобы тот не останавливался. Веном сделал по-своему: облизнув свои два пальца, он коснулся центра торса, провел линию ниже, миновав пупок, и добрался до лямки пижамных штанов. Искоса подглядев за тем, как Эдди кусает свои губы и таит дыхание в волнении, полез дальше, залезая глубже под одежду.       — Нгх-ах..!       — Не сдерживайся. Какая разница, стонешь ты тише или громче.       «Все мокрое. Возможно, мое тело давно этого хотело. Возможно, он делает то, что произошло бы между нами рано или поздно».       — Ты давно страдаешь тем, что не можешь при мне выплеснуть свое желание даже в душе. Мне приходилось молчать, прикидываясь дурачком, но я-то все чувствую.       Веном приблизился к открывшему свой вид лобку с высунутым языком и горячо опалил его своим дыханием.       — Расслабься. Ты давно этого хотел.       В следующую минуту мир словно перевернулся с ног на голову. Вокруг рта Эдди появились отростки, за которые он смог ухватиться зубами для того, чтобы сдерживать крики. По его спине к ягодицам скатывались щупальца, залезая глубже, чтобы окончательно свести мужчину с ума. Веном делал свою работу: хищным движением он оттянул ненужную ткань зубами вниз, полностью обнажая Эдди.       Легкий ветерок, витающий по комнате, заставил мужчину задрожать от ощущения прохлады, контрастируя со жгучей и горящей кожей, от которой, если омыть ее холодной водой, пошел бы пар. Симбиотическая ткань приблизилась к руке мужчины. Эдди открыл глаза лишь тогда, когда его же собственной рукой принялись дрочить и так уже мокрый орган. Подавляя очередной стон, Эдди влажными глазами наблюдал за тем, как рука мастерски управляла его эмоциями и желаниями. Не спешила, дарила мучительно тянущееся удовольствие, не сравнимое ни с чем на свете. Веном облизнулся, продолжая множеством щупалец гладить разгоряченное тело, и подался головой навстречу члену, закрывая свои глаза.       «Он… что..? Что он такое делает?»       — Мх..! Мгх!! — но вовремя предупредить симбиота не вышло — он закрыл ему рот щупальцами и проник внутрь него, чтобы ласкать его уже там. Мир затрясся, когда рука стала активнее работать над ноющим органом. Кончик языка коснулся горящей плоти, и Эдди закатил глаза, затрясся, выпуская несколько залпов семени. Мысли растворились, осталось только полное блаженство, нездоровая отдышка и тотальное уничтожение всех сомнений, что были у него в душе. Эдди не решался открыть глаза еще долгое время.       «Он проглотил..? Боже, скажи мне, что он этого не сделал».       Но чавкающие и хлюпающие звуки говорили об обратном. Внезапно Эдди захотелось свернуться надвое, когда около его ствола обернулся язык симбиота и принялся доить остатки, что не успели выйти. Весь красный и смущенный, Эдди мог лишь продолжать впиваться зубами в отростки и ласкать Венома своими стонами.       — Вкуснее, чем я себе представлял.       «Боже, заткнись!»       — Эдди, давай делать это почаще.       «Он специально говорит… так».       И только спустя минуту, когда щупальца покинули его рот, и Веном оторвался от органа, приблизившись к лицу мужчины, Эдди осмелился открыть глаза.       — Ничего страшного, верно? — довольный симбиот потерся о мужскую щеку.       — Веном, что ты со мной сделал…       — Влюбил в себя?       Эдди в чувствах прильнул к нему, желая целовать и дальше, желая, чтобы он продолжал быть таким, какой он есть. Желая больше никогда не терять своего любимого друга. Желая, чтобы такие моменты были чаще в их жизни. Растроганный, он целовал Венома, как в последний раз, и слезы скатывались по его щекам.       — Я так счастлив, что ты есть у меня…       — Пойдем. Здесь душ недалеко. Приведем себя в порядок.       — Сейчас. Дай мне немного времени.