What Is It To Truly Lose Control?

Большинство Лисов все ещё думают, что Эндрю - монстр, или социопат, но Нил знает лучше. Он знает, что Эндрю сильно заботится о горстке людей, но тот скорее будет изо всех сил отрицать это, нежели когда-либо признает, как факт. Нил также знает, что Эндрю пытается показать, что он заботится, просто это никогда не бывает легко для него, так что он обычно скрывает это за сделками и хитрыми формулировками. Признание того, что ты заботишься о ком-то или о чем-то в их искривленных маленьких жизнях всегда означало признание того, что у тебя есть слабость. А Эндрю не показывает слабости. Эндрю носит апатию, как защитное одеяло, но после целого года на его стороне, Нил знает, что это накладывает отпечаток на Эндрю тоже. Вот в чем дело – несмотря на приверженность Эндрю к апатии и к отрицанию того, что он заботиться хотя бы о чём-нибудь, он часто саморазрушителен в своих стремлениях защитить людей, о которых он заботится. Он оказался на жестоких лекарственных наркотиках, после того, как попытался защитить Ники. Он потерял первого человека, который бы относился к нему, как к семье, чтобы защитить Аарона. Он устроил автомобильную аварию, которая запросто могла убить и его, чтобы защитить Аарона. И по мере приближения его судебного слушания, у Нила возникает болезненное чувство, что саморазрушительная черта Эндрю заходит слишком далеко. Нил, Ники и Кевин должны были быть там как свидетели, и Уотерхаус говорит им, что из-за характера показаний Эндрю, он может потребовать проведения закрытого заседания, когда будет выступать, чтобы никто, кроме присяжных не смог его услышать. Нил уже знает многое из того, что там будет, так что он думает, что это отличная идея, осознавая, что Эндрю будет более комфортно рассказывать то, что нужно, чтобы защитить Аарона, так, чтобы его семья не услышала. Однако Эндрю лишь пожимает плечами на предложение Уотерхауса и говорит, что это не нужно, внешне оставаясь безэмоциональным. Если бы не лёгкое подрагивание его брови, Нил бы подумал, что Эндрю действительно все равно. Но он знает лучше. Он просто не понимает, почему Эндрю согласен позволить его семье быть там и услышать ужасы его прошлого, после того, как он так долго хранил их в темноте. Это несколько искаженное проявление доверия? Чувствует ли он, что должен им эту правду после всего того, что они сделали, чтобы защитить его той ночью? В качестве.. благодарности? Нил не спрашивает. Он знает, что какова бы ни была причина, Эндрю мог бы просто согласиться на закрытое заседание, если бы он не хотел, чтобы они знали. Так что он оставляет это, доверяя Эндрю осознавать, что он делает. Однако Нил не может не волноваться, несмотря на его усилия доверять Эндрю в этом. Ваймак, Эбби и Добсон тоже собираются быть там, так как все трое были вызваны в качестве свидетелей о характере. Нил знает, что Эндрю знает это. Конечно Эндрю это учитывает. Если бы Нилу нужно было угадать, он бы предположил, что Эндрю все ещё разрешает открытое заседание, потому что видит в этом сравнительно небольшую цену для достижения того, что он пытается добиться со своей семьёй. И он полагает, что Добсон, вероятно, и так знает большую часть из этого. Эндрю всегда взвешивает цену и выгоду, прежде чем сказать да или нет на что-либо, и Нил никогда не видел, чтобы он взял на себя что-либо с чем бы не смог справиться, так что он подавляет свои сомнения. Так и было, до утра заседания. Нил знал, что старшие Лисы пообещали Ники и Аарону быть там для чего бы то ни было, так как напряжение становилось все сильнее, пока дни ползли за днями. С каждым днем Аарон становился все менее и менее провоцирующим, полностью замыкался и почти не разговаривал ни с кем кроме Кейтлин. А беззаботное расположение Ники трескалось все сильнее с каждой их новой встречей с Уотерхаусом. Ники даже находится всего в нескольких дюймах от того, чтобы ударить Кевина – который был более критичным и грубым на тренировке, чем обычно, что было настоящим достижением, честно говоря, – и только в последнюю секунду решился перенаправить свое разочарование на плексигласовое ограждение корта. Когда Эндрю паркует свою машину у стадиона утром заседания, три члена администрации команды Пальметто уже ожидают их около мини автобуса, на котором Ваймак настоял и арендовал для их поездки, потому что не доверял никому из них самим вести машину в "таком эмоциональном состоянии", а комадный автобус был бы слишком заметен. Но они не одни – все оригинальные Лисы и одинокая Лисичка ожидают вместе с ними. В одежде, подходящей для суда. Нил не может сдержать своего хмурого взгляда, – Что вы здесь делаете? – он спрашивает группу, игнорируя Кейтлин, затягивающую Аарона в яростные объятья, и Мэтта, перекидывающего руку вокруг плеч Ники в приветствии. - Мы говорили вам, ребята, что будет там с вами, - Дэн смотрит на них в замешательстве и оу.. Они тоже планировали сидеть на слушании. На слушании о бывшем приёмном брате Эндрю, которого Аарон убил, когда застал того, насилующим Эндрю. Нил переводит глаза на Эндрю. Он не смотрит ни на кого из них, но Нил может видеть, как его челюсть двигается, как будто он скрежещет зубами. Есть что-то в его обычном пустом взгляде, что Нил не может распознать, но сам факт того, что это что-то вообще там есть, вероятно, не очень хороший знак. Он был бы уверен, что кого-то зарежут, если бы не знал точно, что Эндрю оставил свои повязки в общежитии. – Эндрю? – Голос Бетси мягкий, но исследующий другую сторону Эндрю. Несмотря на то, что Нил не фанат Бетси, он знает, что если бы Эндрю сказал ей, она бы заставила всех уйти. Она заставляет Нила чувствовать себя некомфортно, но он знает, что она заботиться о благополучии Эндрю и способна настоять на своём, когда это необходимо. Она сняла Эндрю с его наркотиков, в конце концов. – Мы не можем опоздать, – все, что говорит Эндрю, направляясь к автобусу. Это резко останавливает Нила. Он смотрит на Бетси, - она выглядит нехарактерно взволнованной, но ничего не говорит. Эндрю едва выносит их сокомандников в лучшие времена, его, естественно, не может это устраивать. Когда становится ясно, что Добсон действительно не собирается ничего говорить, Нил вздыхает и следует за Эндрю. Он находится его на обычном месте, в самом конце автобуса, так что Нил проскальзывает в пространство перед Эндрю, как он всегда и делает. – Эндрю, – Нил смотрит на него через сиденье. – Тебя устраивает то, что они идут? – он спрашивает, но Эндрю не реагирует. Он не отводит взгляд от окна, смотря на их друзей, и молчит достаточно долго, чтобы Нил уверился в том, что он посчитал вопрос слишком глупым, чтобы утруждать себя ответом на него. – Они будут нужны Аарону и Ники, – ровно отвечает он, и Нил немного сжимается. – Это не то, что я спрашивал, – Нил говорит ему и теперь Эндрю действительно не отвечает ему. Нил подготавливает себя и наконец говорит то, что держал в себе. – Я думаю, что тебе следует попросить Уотерхауса о закрытом заседании. – Я не помню, чтобы спрашивал, что ты думаешь, – холодно отвечает Эндрю. Боже, всегда такой упрямый придурок. – Ну, я в любом случае говорю тебе, – Нил пожимает плечами, надеясь, что выглядит спокойным. Однако он не чувствует себя спокойным, а Эндрю видит достаточно, чтобы это понять. – Не предполагай, что знаешь, что мне нужно, – механически говорит Эндрю – предупреждение. Нил не следует ему. – Но.. – Нет. – Эндрю наконец поворачивает голову к Нилу, его глаза пылают. – Если никого из вас там не будет, я не смогу сделать это вообще. Нил замирает. То, что Эндрю вообще решил объяснить свое нет почти так же удивительно, как и сами его слова. Эндрю.. хочет их поддержки? Нил все ещё не до конца понимает мотивацию Эндрю и не думает, что это хорошая идея, но он не собирается возражать после чёткого нет, так что он просто садится на свою задницу, пока все остальные вваливаются в автобус. Поездка относительно тихая, для автобуса полного Лисов. Большая часть команды тихо переговариваются с Ники, пытаясь отвлечь его от беспокойства о его кузенах, а Кейтлин мягко разговаривает с Аароном. Он не очень справляется с тем, чтобы отвечать, но это было бы даже подозрительно. Ни один из них не пытается поговорить с Эндрю. Нил знает, что это, вероятно, к лучшему для них, однако он не может не чувствовать раздражения. Он хочет, чтобы они, по крайней мере, попытались, даже если Эндрю прервет их. Эндрю такой же Лис, как и все они. Нил просто тихо остаётся рядом с Эндрю и наблюдает за ним, так незаметно, как у него получается. Он знает, что Эндрю, вероятно, может сказать, что Нил витает рядом, но он не жалуется. – Дерьмо, – уши Нила улавливают голос Ваймака, когда они наконец подъезжают к зданию суда. У него екает в животе, когда он видит причину ругани. – Как они узнали? – резко шепчет Дэн, пока она возмущённо вздыхает на камеры, вертящиеся вокруг крыльца. Нил тоже не совсем уверен, каким, блять, образом пресса оказалась здесь. – Они всегда знают, – мрачно ворчит Элисон. Дерьмо. Похоже, что арендовывать обычный автобус было блядски бессмысленно. – Так, слушайте сюда, личинки! – Ваймак перекрикивает взволнованный ропот, тихо распространяющийся по рядам позади него. – Похоже, что избежать этих ублюдков не получится, так что давайте доберёмся до туда так быстро, как только можем. Головы вниз, рты на замок и пошли! – грубо инструктирует он, но Нил может видеть лёгкое беспокойство во взгляде их тренера, когда он оглядывает своих Лисов. Весь автобус как будто бы глубоко выдыхает, кроме Эндрю, который все крепче сжимает кулаки на коленях. А потом они движутся – старшекурсники пытаются скучковаться вокруг Аарона и Ники, пока взрослые и Нил пытаются защитить Эндрю. Вокруг много криков, вспышек камер и жестоких слов, вклинивающихся в вопросы, направленных на то, чтобы вывести их из себя. Никто не говорит ни слова и, что более удивительно, никто не наносит никаких ударов. Они оказываются внутри в течение нескольких минут с помощью охраны суда. – Чёртовы паразиты, – горько жалуется Мэтт, пока все они берут паузу, чтобы собраться с силами. Эндрю просто спокойно расправляет рукава своего угольно-серого костюма, выглядя невпечатленным. Элисон настояла на том, чтобы ни один из них не показался сегодня в чёрном, и вытащила их всех на шоппинг, но Эндрю сам выбрал аутфит для себя и Нила. Костюмы сочетались, но галстук Эндрю был темно-зелено-бирюзовый, а у Нила пыльно-терракоттовый. Эндрю назвал Нила наркоманом, когда тот надел галстук, даже несмотря на то, что он был тем, кто выбрал это. Однако Нил не возражал, так как его галстук очень шёл к Эндриному, хотя он и не осмелился указать на это. Он был уверен, что Эндрю снимет галстук назло, если Нил осмелится указать на это. Это оставило на выбор Элисон три остальных костюма для Аарона, Ники и Кевина. Аарон выглядел абсолютном противоположно своему обычному стилю, так как его заставили одеться в более светлый голубовато-серый костюм, но у него, по крайней мере, был более тёмный галстук – угольный – чтобы соответствовать своему близнецу. Кевин был в простом, но стильном (по крайней мере, по мнению Элисон) темно-синем костюме и галстуке в тон. Костюм Ники был на пару тонов светлее, чем у Кевина, темно-синего кобальтового цвета, а его галстук был подходящий темно-фиолетовый. Нил разбирался в моде далеко не так хорошо, как Элисон или Эндрю, но он думал, что все они выглядят прилично. Юрист Аарона, мистер Уотерхаус встречает их в главном лобби здания суда. После очень быстрого приветствия, он начинает резюмировать план на день, по ощущениям, как будто в миллионный раз. Они все будут сидеть в начале галереи рядов, так что они смогут быстро подняться на стойку, когда их вызовут. Любой, кого вызовут, будет опрошен стороной обвинения, прежде чем Уотерхаус сможет перекрёстно допросить его. Они уже много раз прошлись по потенциальным вопросам и ответам с этим человеком, так что, к счастью, он не стал утруждать себя этим сейчас. Он изо всех сил старался напомнить им о необходимости вести себя прилично, многозначительно поглядывая на Эндрю и Нила. Нилу пришлось бороться с собой, чтобы не закатить глаза, потому что они уже обсуждали, почему он изначально был так сдержан с властями, и сегодня он пообещал сотрудничать. Нил предполагает, что Эндрю был менее, чем полезен на его собственном слушании несколько лет назад, но Нил знает, что это другое; Эндрю, действительно, не заботился о том, чтобы защитить сам себя, но он сделает все возможное, чтобы защитить своих людей. Вскоре, они были вызваны в один из самых больших залов заседаний. Со всеми оригинальными Лисами, они занимают больше, чем один из передних рядов, так что Эндрю тихо проскальзывает на ряд позади вместе с Нилом. Ни один из них ещё долго не будет вызван, так как им нужно будет подождать пока сначала пройдут вступительные заявления и остальные представленные доказательства. Это все, в основном, шло, как запланировано. Сторона обвинения, пожилой мужчина, который представляет себя, как М-ра Флеминга, сначала обращается к судье и присяжным. Среди прочего, он наплетает какую-то чушь об Эндрю и Аароне, сговорившихся, чтобы убить Дрейка. Он продолжает и продолжает говорить о том, что Дрейк был хорошим человеком и морским пехотинцем. Нилу все больше и больше хочется что-нибудь ударить, с каждым словом, выходящим из его глупого рта. Глубокий, блять, вдох. Этот день будет долгим. После того, как Уотерхаус открывает правду, окружающую смерть Дрейка, чтобы противопоставить ее выступлению Флеминга, они переходят к тем немногим доказательствам, которые у них есть. Они, в основном, состоят из полицейских видеозаписей, которые были записаны той ночью, которые им приходится отсмотреть в значительной мере полностью. У Нила самое короткое, так как он отказался говорить с кем-либо. Плёнка Кевина не содержит ничего значимого в себе. Он, по крайней мере, был готов сотрудничать, хотя и чувствовал себя крайне некомфортно. Потом был Лютер, который выглядел так, как будто ожидал, что сейчас земля разверзнется под ним и его затянет в преисподнюю, все то время, которое объяснял, что приложил руку к организации того вечера. Тёмная часть Нила наслаждается наблюдением за тем, как ублюдку некомфортно. Плёнку Ники сложнее переварить. С того момента, как её вывели на экран зала суда, было ясно, что он плакал, и остальное было ненамного лучше. Он едва сдерживался, пока объяснял все, что видел и то, немногое, что знал о ситуации до того, как поднялся. Он продолжал спрашивать о своих кузенах, может ли он увидеть Аарона и есть ли у них какие-нибудь новости о состоянии Эндрю. К концу его записи, его отчаянное желание защитить их было ощутимым. Плёнка Аарона была ненамного лучше. Он выглядел опустошенным и безучастным поначалу. Нил вспомнил шок, который он видел на лице Аарона и от того, что они видели, и от осознания того, что Дрейк делал с Эндрю в прошлом. В конце концов, после продолжительного допроса, Аарон выглядел измученным, но он начал спрашивать об Эндрю. Каждый раз, когда полиция игнорировала его вопросы, его взволнованность и страх становились все более очевидными, до тех пор, пока каждый его ответ не превратился в вопрос об Эндрю. Никто не сказал ему, что Эндрю был в порядке, ровно до тех пор, пока они официально не предъявили ему обвинение в убийстве Дрейка. В тот момент он казался уже смирившимся со своей ситуацией и гораздо более радостным, наконец узнав, что его брат пострадал не слишком сильно. Когда они наконец закончили смотреть запись Аарона, они перешли к вызову свидетелей для дачи показаний. – Сторона обвинения вызывает Мистера Эндрю Миньярда для дачи показаний, – Нил чувствует напряжённость Эндрю сбоку, но Судья произносит до того, как тот может начать двигаться. – До того как суд призовёт М-ра Миньярда на трибуну, я бы хотел получить разъяснения от защиты, – судья смотрит на М-ра Уотерхауса. – Я понимаю, что показания, которые М-р Миньярд даст суду сегодня, могут содержать довольно тяжёлую или конфиденциальную информацию. М-р Уотерхаус, перед сегодняшним заседанием я связался с Вами, чтобы проконсультировать по поводу вариантов проведения М-ром Миньярдом закрытого заседания. Не могла бы защита сообщить, не желает ли М-р Миньярд закрыть суд для своих показаний? – Он не желает, Ваша честь, – адвокат Аарона слегка качает головой. – Хорошо, но я бы советовал это в его случае. Я разрешу М-ру Миньярду поменять свое мнение на этот счёт в любой момент его показаний, если он почувствует, что это необходимо, – серьёзно говорит судья. – Мистер Эндрю Миньярд, пожалуйста, подойдите к свидетельской трибуне. Эндрю посылает последний взгляд на Нила прежде, чем встаёт, и Нил не может расшифровать этот взгляд. Но он, в любом случае, отвечает Эндрю лёгким кивком, чего, кажется, достаточно. Эндрю выпрямляется и спокойно подходит, как ему было сказано. Он совершает все необходимые действия, давая клятву и ожидая вопросов, все это время не отрывая от Нила взгляда. – М-р Миньярд, мы услышали из полицейских записей вашей семьи, что они были удивлены, что вы согласились посетить семейный ужин в вечер смерти Дрейка Спира, – начинает М-р Флеминг. – Можете ли Вы рассказать суду, почему это так, пожалуйста? – Кроме Николаса, у меня никогда не было хороших взаимоотношений ни с кем из Хэммиков, – Эндрю наконец отводит взгляд от Нила и смотрит на пожилого мужчину. – Были ли какие-нибудь особые причины для этого? – От своего брата я узнал, как они относились к моему кузену, и мне это не понравилось, – вкрадчиво отвечает Эндрю. – Почему это Вам не понравилось? – осведомляется он. – Хэммики - чрезвычайно религиозные люди с глубоко-укоренившимся убеждением в том, что гомосексуальность - это болезнь или грех или что-то в этом роде. До смерти Тильды Миньярд мой кузен жил в Германии, чтобы избежать их попыток "вылечить" его от его сексуальности. Он вернулся только, чтобы убедиться, что Аарон и я окажемся вне риска подвергнуться их жестокости, – объясняет Эндрю. – Будучи геем сам, я пытался не иметь никаких отношений с М-ром и М-сс Хэммиками, из-за их поведения по отношению к Ники и их взглядов на его сексуальность. Эндрю говорит это так просто, что Нил чувствует, что его глаза слегка расширяются. Он не уверен, что он когда-либо слышал, чтобы Эндрю так откровенно говорил о своей сексуальности, тем более в комнате, полной людей. – В таком случае, почему вы согласились посетить семейный ужин в тот вечер, о котором идёт речь? – продолжал свои вопросы М-р Флеминг. – Было ясно, что приглашение действительно только, если мы все пойдём. В то время я не был уверен, зачем это было нужно и у меня были свои сомнения, но я хотел дать Ники шанс завершить начатое, – глаза Эндрю на мгновение устремляются на его старшего кузена, прежде чем снова сфокусироваться на адвокате. - Я волновался, что он никогда не сможет двигаться дальше и принять в полной мере то, что он стоит большего, чем то, как относились к нему его родители, если ему не дадут возможность самому убедиться, что они не изменятся. – То есть Вы ожидали, что между Хэммиками все закончится плачевно? – М-р Флеминг неодобрительно хмурится. – Да. Я не оптимичный человек. Я знал, что, по всей вероятности, М-р и М-сс Хэммики никогда не изменятся и не будут достойны возвращения Ники в свои жизни, – Эндрю испускает лёгкий вздох. – Но Ники, несмотря ни на что, всегда оставался оптимистичным человеком – черта, которой я всегда восхищаюсь. Хотя я знаю, что именно из-за этого, приглашение на ужин после долгих лет молчания дало ему жестокий проблеск надежды, что его родители смогут искупить свою вину. Я знал, что он не сможет отпустить это, до тех пор, пока мы не пойдём. Нил смотрит в упор на Ники, и хотя он не полностью видит его лицо, но он может сказать, что это шокировало его. Честно говоря, это шокировало и Нила тоже. Нил предполагал, что это причина, которая убедила Эндрю пойти на ужин, но он не знал, что Эндрю был согласен с ним. – И когда вы согласились, что пятеро из вас пойдут, вы знали, что Дрейк Спир тоже был приглашён? – спрашивает дальше М-р Флеминг. – Нет, – твёрдо отвечает Эндрю. – Я бы не согласился пойти.., чтобы кто-либо из нас пошёл, если бы знал, что Дрейк Спир будет там. – Почему так? – М-р Флеминг поднимает бровь на Эндрю. – Нет никаких записей о разногласиях или проблемах между вами и Дрейком во время вашего пребывания в доме Спиров. – То, что не было никаких записей о жалобах не значит, что там не было проблем. Я, как многие дети, которые подверглись абьюзу, не видел смысла в жалобах, потому что я знал, что мне не поверят, так что ничего бы не изменилось, – Эндрю немного качает головой. – Или все могло бы стать еще хуже, а это было тем, чем я не хотел рисковать. – Что заставило вас поверить, что ни в какие жалобы, которые вы могли бы подать против Дрейка Спира, не поверят? – Прошлый опыт, – пожимает плечами Эндрю, а у Нила все внутри переворачивается. - И банальная логика, на самом деле. Дрейк был дружен со многими из полицейского отделения Окланда, особенно с офицером Хиггинсом. Я был проблемным приёмным ребёнком – было очевидно, кому больше поверят. – Для меня это звучит так, как будто Дрейк был добропорядочным гражданином, – М-р Флеминг почти издевается, и Нилу отчаянно хочется ударить его. – Вы подразумеваете другое? – Я говорю вам другое, – прямо отвечает Эндрю. – Реакции, такие как ваша, – это именно то, как человек, вроде Дрейка, выходит сухим из воды после абьюза. Дрейк Спир был морским пехотинцем и очень уважаемым в своем окружении человеком, так что вы бы отказались верить в плохие речи о нем, несмотря на подавляющие доказательства. Дрейк знал, как соблюдать приличия и заставлять своих жертв молчать, но он не был хорошим человеком. – Я прошу прощения, "жертв"? Не могли бы вы поподробнее рассказать об этом? – спрашивает М-р Флеминг насчёт выбора слов. – В прошлом году я узнал, что я не был единственным приемным ребёнком, с которым Дрейк связался, – говорит ему Эндрю. – Офицер Хиггинс не раз обращался ко мне, пытаясь выяснить, что за проблема была в доме Спиров. – И что это была за проблема, М-р Миньярд? Почему вы не хотели, чтобы Дрейк встречался с вашей семьёй? – М-р Флеминг снова пытается потребовать от Эндрю объяснений. – Как уже объясняла защита брата во время вступительных заявлений, у нас с Дрейком произошла жестокая разборка в тот день, о котором идёт речь, и после того, как Дрейку удалось одолеть меня, он приступил к сексуализированному насилию надо мной, - слегка равнодушно напоминает ему Эндрю. – Я не хотел, чтобы он встречался с моей семьёй, потому что это был не первый раз, когда это произошло. – Это был не первый раз, когда вы выступали в половую связь с Дрейком Спиром? – грубо спрашивает М-р Флеминг. – Это был не первый раз, когда я был изнасилован Дрейком Спиром, – поправляет Эндрю, сжимая челюсть. – В последний раз, когда я видел Дрейка Спира до ночи, о которой идет речь, мне было 13 лет. Если вы не понимаете, как работает закон, в отношении возраста согласия, то у меня есть несколько серьёзных вопросов о ваших полномочиях. – Я должен согласиться с М-ром Миньярдом, – произносит судья, как предупреждение. – Я советую вам быть более осторожным в вашем допросе, М-р Флеминг. – Конечно, Ваша Честь, – уступает М-р Флеминг, несмотря на очевидное недовольство этим. – М-р Миньярд хочет, чтобы суд поверил, что Дрейк Спир регулярно насиловал несовершеннолетних. Это смелое утверждение, без каких-либо подтверждающих доказательств. – Это правда, – просто отвечает Эндрю. – Есть доказательства от его других жертв, которые, я уверен, офицер Хиггинс предоставит вам, когда он поднимется на трибуну. Нет никаких конкретных доказательств абьюза Дрейка по отношению ко мне, потому что я планировал оставить прошлое там, где оно есть, довольствуясь тем, что я был вне досягаемости Дрейка. Я ошибочно полагал, что у Спиров больше не было приёмных детей, и я не заботился о справедливости по отношению ко мне или о наказании для Дрейка. Я просто хотел двигаться дальше. – Это кажется ужасно удобным, то, что вы выдвигаете эти обвинения сейчас, когда они полезны вашему брату и когда Дрейка больше нет, чтобы защитить себя, – оспаривает М-р Флеминг. Нил видит, как Эндрю делает глубокий вдох, что мало помогает унять его вспышку раздражения. – Ничего из этого не удобно, – Эндрю резко говорит ему, указывая жестом, где они находятся и что обсуждают. – Решение Дрейка разыскать меня после стольких лет не было удобным. Быть госпитализированным на 7 недель из-за Дрейка не было удобным. То, что моя семья и наши друзья узнали о моем прошлом вот так.. то, что моя семья видела меня таким.. быть изнасилованным не было удобным, М-р Флеминг! Тем не менее, это чистая правда, которую я и обязан говорить, находясь под присягой. – Ваша Честь, – вмешивается Уотерхаус, – я хотел бы знать, не будет ли полезно сделать небольшой перерыв? – Нет, – рявкает на него Эндрю, прежде чем судья успеет ответить. Судья на мгновение оценивает Эндрю. Нил почти желает, чтобы он все равно объявил перерыв, зная, что Эндрю был достаточно упрям, чтобы довести себя до предела. Но судья сейчас на стороне Эндрю. – Если М-р Миньярд желает продолжить, мы продолжим. М-р Флеминг тут же возвращается к допросу, неумолимый и явно неверящий. – Если Дрейк действительно подвергал вас сексуализированному насилию в прошлом, почему вы поднялись по лестнице в одиночку, чтобы поговорить с ним? – Я говорил вам, я не знал, что он был там! – Эндрю делает ещё один вздох, и Нил может видеть, как он заставляет себя успокоиться. Он потерял контроль над своей апатией, и теперь изо всех сил пытается обрести её снова. – Я понятия не имел, что он вообще в штате до того, как не встретился с ним лицом к лицу в гостевой комнате Хэммиков. – Тогда почему вы поднялись по лестнице? – Я поднялся по лестнице, потому что после интенсивного выведения меня из себя М-р Хэммик сказал мне, что приготовил для меня немного хорошего виски, в качестве некого предложения о мире. Он сказал мне, что я найду его в гостевой комнате, но он не сказал мне, что меня там ожидает Дрейк, – объясняет Эндрю. – Но если Дрейк так опасен, как вы утверждаете, то почему вы не ушли сразу, как осознали, что он был там? – спрашивает М-р Флеминг, его тон звучит почти покровительственно. Короткая пауза, прежде чем Эндрю смог выдавить, – Я застыл. – Вы застыли? – повторяет М-р Флеминг, когда понимает, что Эндрю не собирается ничего больше говорить. – Я не был уверен, что он, действительно, был там, всего на секунду, но ему этого хватило, чтобы запереть меня в комнате с ним, и с этого момента, это была не совсем честная битва, – с трудом поясняет Эндрю. Нил не глупый, он может сказать, что признание этого чрезвычайно трудно для Эндрю. Казаться неприкасаемым – это большая часть того, как он обеспечивает себе безопасность, и теперь он вынужден объяснять, как Дрейк смог напасть на него, перед всеми их друзьями и кучей незнакомцев. – М-р Миньярд, мы знаем, из записей вашего ареста, что вы в одиночку почти убили 4 человек несколько лет назад, – М-р Флеминг в раздражении помахал документом. – Вы ожидаете, что мы поверим, что вы не смогли защитить себя от Дрейка? – Я защищал своего кузена от людей, которые намеревались покалечить его или убить, в том инциденте, на который вы ссылаетесь, – отзывается Эндрю в редком проявлении самозащиты. – Как часть своего условного приговора я был вынужден принимать лекарственные препараты. Эти лекарства не очень хорошо влияли на меня, так как это, вероятно, были неправильные лекарства, и это иногда делало трудным сохранять связь с реальностью. Когда я увидел Дрейка в той спальне, это был первый раз, когда я увидел одного из своих насильников спустя многие годы.. – Одного из ваших насильников? – сторона обвинения прервала его, чтобы попросить уточнения, и Эндрю в этот раз раздраженно огрызнулся. – Я был в системе всю мою жизнь до колонии для несовершеннолетних и побывал в 12 домах до того, как был помещён к Спирам, и если вы думаете, что Дрейк Спир был первым человеком, который жестоко обращался со мной, или даже первым, кто изнасиловал меня, то вы сильно недооцениваете состояние Американской системы опеки, М-р Флеминг, – огрызается Эндрю, но заставляет себя сделать ещё один глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Но ничего из этого не имеет прямого отношения к делу моего брата, так что, как я уже говорил, той ночью был первый раз, когда я видел одного из своих насильников спустя многие годы, так что я не был уверен, что это не наркотики, которые я был вынужден принимать, играют злую шутку с моей гипертимезией. – Гипертимезией? – вновь прерывает его адвокат, и Нил видит, как близок Эндрю к тому, чтобы закатить глаза. – У меня эйдетическая память. Вы можете знать её, как фотографическая память, что не совсем точно, но, я уверен, вы поняли смысл, – Эндрю даже не заботился о том, чтобы скрыть, что он считает, что Флеминг - идиот. – У меня не было причины считать, что Дрейк находится хотя бы в пределах Штата, так что я подумал, что у меня флешбек, когда увидел его. Я застыл достаточно надолго, чтобы он смог схватить меня и ударить по голове бутылкой виски. Дрейк был морским пехотинцем, ростом 6 футов, 3 дюйма, в то время как я был всего 5 футов и с сотрясением. Как я уже говорил, это была не совсем честная битва. – Тем не менее именно Дрейк Спир оказался мёртв, – возражает Флеминг. – Только потому, что Нил Джостен был достаточно умен, чтобы понять, что я был в опасности, и потому, что мой брат недооценил свою силу, когда в панике пытался защитить меня, – ровно даёт ему отпор Эндрю. – Ваша защита от убийства в том, что Аарон запаниковал? – у Флеминга, как в игре в словесный теннис, уже был готов ответ. – Нет, потому что, по определению закона, смерть Дрейка не должна классифицироваться, как убийство, – Эндрю говорит это, как неоспоримый факт, – у Аарона никогда не было намерения убивать Дрейка или наносить ему тяжкие телесные повреждения. – Что заставило вас в это поверить? – спрашивает адвокат. – Я жил с Аароном с 15 лет, так что я знаю, что обычно он не склонен к насилию. Но он держал ракетку Нила, пока тот выламывал дверь, и когда Аарон увидел, что происходит, он замахнулся, чтобы защитить меня, – говорит Эндрю, его тон не оставляет места для сомнений. – Шока от того, что он увидел нечто подобное, и адреналина от попытки защитить меня было более чем достаточно, чтобы Аарон не обратил внимания на ущерб, который он мог бы нанести тяжёлой ракеткой для Экси. – А вы не думаете, что Аарон действовал так, для того, чтобы отомститить за то, что, как вы утверждаете, Дрейк совершил с вами в прошлом? – предполагает М-р Флеминг, все ещё не отступающий. – Аарон знает, что я не верю в отмщение. И я никогда не говорил Аарону ничего из того, что Дрейк сделал со мной, – спокойно говорит ему Эндрю. – Аарон, Ники и Кевин не знали ничего о моем прошлом в системе до того дня. – Знал ли М-р Джостен, будучи единственным человеком, взявшим с собой оружие, когда он пошёл выламывать дверь? - сторона обвинения попыталась зайти с другой стороны. – Я рассказывал Нилу по частям, но никогда не говорил всю правду, – признает Эндрю. – И он слышал имя Дрейка от офицера Хиггинса, но я не уверен, как много ему удалось понять, до того как он вышиб дверь и увидел это собственными глазами, кроме того, что присутствие Дрейка там означало, что я был в опасности. – Почему вы рассказали о чем-то подобном М-р Джостену, но не своей семье? – хмурится в замешательстве Флеминг. – Он попросил, – Эндрю бросает быстрый взгляд в сторону Нила, и, несмотря на серьёзный характер всего  дня, Нил почти смеётся. Он может представить, как Мэтт стонет, вспоминая прошлогоднее "я попросил" Нила. – Прошу прощения, – Флеминг слегка потирает виски. – Какова природа ваших отношений с М-р Джостеном? Эндрю снова смотрит на Нила, и его сердце слегка подпрыгивает, неуверенный, как Эндрю ответит на это. Они, на самом деле, никогда не обсуждали это, с тех пор как Эндрю перестал называть это ничем. – Большинство людей, вероятно, назовут его моим партнёром, – отвечает Эндрю после небольшой паузы. – Назовёте ли вы его так же? – спрашивает М-р Флеминг, недовольный половинчатым ответом. – Я только что сделал это, не так ли? О, конечно, Эндрю не может удержаться от того, чтобы побыть немного дерьмом в этом. Хотя Нил все ещё слегка удивлен. Партнёр? Это не неточно. Нил немного крутит это слово в своей голове и решает, что он не ненавидит его. – То есть за все время вы сказали о предполагаемом насилии со стороны Дрейка только своему партнёру? – снова проверяет Флеминг. – Для ясности, Нил не был моим партнёром во время того инцидента, – замечает Эндрю. – И я не говорил, что он был единственным человеком, которому я когда-либо говорил. – Окей, кто ещё знал об этом предполагаемом насилии до вечера смерти Дрейка Спира? – произносит Флеминг таким многострадальным тоном, что, в этот момент, вы могли бы его почти пожалеть, если бы не его злобная настойчивость в добавлении слова "предполагаемое". – Неясно, как много удалось выяснить офицеру Хиггинсу, но я знаю, что он начал подозревать Дрейка после того, как расследование в отношении Ричарда Спира, его отца, ничего не дало, – объясняет Эндрю. – Я за все время сказал полную правду только Д-ру Бетси Добсон и Лютеру Хэммику. – Вы говорите, что Лютер Хэммик организовал встречу между вами, зная о предполагаемом сексуальном насилии со стороны Дрейка? – Флеминг выглядит абсолютно неверящим. В конце концов, Лютер Хэммик – глубоко уважаемый священник. – Технически Лютер знал, потому что я говорил ему, но он не поверил мне, – поясняет Эндрю, легко пожимая плечами. – Когда я встретил его во время своего пребывания в колонии для несовершеннолетних, он предложил мне помочь получить раннее освобождение и выполнить план Касс Спир по моему усыновлению. Чтобы защитить Аарона, я сказал ему правду о Дрейке в надежде, что он найдёт другой способ смягчить вину за то, что его сестра бросила меня при рождении. – Теперь, подождите минуту, как то, что Спиры усыновили бы вас, повлияло бы на Аарона? – вмешивается Флеминг, явно слишком сбитый с толку остальным ответом Эндрю, чтобы попытаться ответить на него. – Когда мы обнаружили, что у меня есть брат-близнец, Дрейк раскрыл свое желание встретить Аарона вместе со мной.. – Эндрю затихает, его глаза находят Аарона в этот момент. Нил думает, обсуждал ли Эндрю эту часть с Аароном когда-либо. Он полагает, судя по колебаниям Эндрю, что он не говорил ему всего. – М-р Миньярд? – адвокат перетягивает его внимание назад. – Дрейк сказал мне, что он хотел бы знать, какого это было бы.. спать с близнецами, – Эндрю говорит чуть-чуть медленнее и выглядит более колеблющимся, раскрывая эту информацию. – У него была фантазия об изнасиловании нас обоих, и он сказал мне, что он мог бы сфотографировать всех нас вместе в кровати. Я отправил самого себя в колонию для несовершеннолетних, когда он рассказал мне свой план, сделать эту гротескную фантазию реальностью, чтобы убедиться, что у Дрейка не будет шанса, причинить Аарону такой же вред, который он причинил мне. – И вы сказали Лютеру Хэммику это? – колеблется Флеминг. – Да. Он сказал мне, что я, должно быть, не понял Дрейка, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь, – ровно отвечает Эндрю. – Зная то, что М-р Хэммик не поверил мне, я согласился пойти жить с Тильдой Миньярд вместо этого, чтобы убедиться, что я смогу держать Аарона в безопасности от Дрейка. – В таком случае, если вы сказали ему о своих опасениях, почему Лютер впустил в свой дом Дрейка? – М-р Флеминг, очевидно, все ещё не верит в версию событий Эндрю, и, в этот момент, Нил уже сыт им по горло. – Я уже говорил вам, что он не поверил мне. Было ли это отрицание, недостаток интеллекта или недоверие ко мне, я не могу быть уверен. Может быть это было все вместе, – Эндрю тоже не выглядит слишком довольным Флемингом в этот момент. – Всё, что я знаю точно, это то, что он не поверил мне. Кроме того, я не могу предположить, что понимаю мотивации М-ра Хэммика. Боюсь, что вам нужно будет спросить его, почему он впустил насильника с свой дом. – Учитывая все, что мы знаем о Дрейке Спире, и то, как все случилось, я нахожу, что для меня самого во все это сложно поверить, М-р Миньярд, – Флеминг практически дерзит сейчас. – Это не моя ответственность, заставлять вас верить в правду. Это ваша ответственность, без всяких сомнений, доказывать, что Аарон Миньярд действовал со злым умыслом или что он применил неоправданную силу, когда убил Дрейка Спира, – объявляет Эндрю, как будто адвокат обвинения был маленьким ребёнком, окончательно покончив с этим идиотом. – Задача, с которой вы не справитесь, потому что правда такова, что мой брат не знал до этого о моих проблемах с Дрейком Спиром и просто действовал инстинктивно, используя оружие, которое было у него в руках, чтобы защитить меня от сексуализированного насилия со стороны Дрейка Спира. То, что он вполне в праве совершать в этом Штате, о чем, я уверен, вы осведомлены, М-р Флеминг. Так как Эндрю обычно очень редко говорил о занятиях, вы могли бы почти забыть о том, что он специализируется на криминологии и обладает эйдетической памятью – что М-р Флеминг явно и сделал. Сторона обвинения несколько секунд шокированно моргает на Эндрю, прежде чем повернуться к судье. – Больше нет дополнительных вопросов, Ваша Честь, – покорно говорит он. – Очень хорошо, – если бы Нил не знал лучше, он бы подумал, что судья выглядит почти радостным. – Защита желает задать какие-либо дополнительные вопросы М-ру Эндрю Миньярду? – судья поворачивается к Уотерхаусу. – Да, Ваша Честь, – Уотерхаус кивает и меняется местами с М-р Флемингом. – Прежде всего, спасибо за то, что отвечаешь на наши вопросы сегодня, Эндрю, Вы чувствуете, что нуждаетесь в перерыве? – Нет, – вздыхает Эндрю, махнув Уотерхаусу, чтобы продолжить. Не слишком удивительно, что Эндрю протолкнет любой дискомфорт, который он мог бы испытывать. Нил не думает, что Эндрю когда либо говорил так много, трезвый или нет. – Тогда хорошо, – кивает Уотерхаус, прежде чем сразу начать. – Вы были правы в оценке ответственности стороны обвинения. Так как я являюсь стороной защиты Вашего брата, моя ответственность в том, чтобы показать факты, которые показывают, что действия Аарона находились в рамках закона. Я бы хотел начать с прояснения некоторых фактов: Вы сказали суду, что Вы застыли, когда увидели Дрейка. Что происходило в Вашем сознании, когда Вы поняли, что Дрейк не был галлюцинацией? Эндрю хмурится, но неохотно отвечает. – В основном, я был напуган, – признает он, к удивлению Лисов. Очевидно, что любой был бы напуган в такой ситуации, но Эндрю всегда вёл себя так, будто он не боится ничего. Нил видел, каким нервным был Эндрю в самолёте, так что знал, что это не так. – Но я больше заботился о том, чтобы держать Дрейка подальше от моей семьи, учитывая то, что я знал какую угрозу он представляет для моего брата. – Конечно, это имеет смысл, – кивает Уотерхаус и поднимает копию пакета доказательств стороны защиты. – Я знаю, что у стороны обвинения есть свои сомнения в вашей версии событий, которые основаны на отсутствии доказательств насилия со стороны Дрейка в прошлом. Но, хотя этот контекст и важен, я не думаю, что это то, на чем мы должны фокусироваться, учитывая, что вы сказали, что Аарон Миньярд не знал об этой истории, когда забирал жизнь Дрейка Спира. Так что я хотел бы ознакомиться с доказательствами, подтверждающими то, что вы рассказали суду о том, что конкретно произошло той ночью. Как часть доказательств по этому делу, у нас есть набор для сбора доказательств сексуализированному насилия, который вы согласились провести в больнице после смерти Дрейка Спира. Выяснилось, что под вашими ногтями была обнаружена ДНК Дрейка, можете объяснить, почему? – ДНК Дрейка попала под мои ногти, когда я сражался с ним, чтобы заставить отпустить меня. Я вцепился в Дрейка, чтобы попытаться освободить себя из его хватки, потому что я знал, из прошлого опыта, каковы были его намерения, – Эндрю немного подумал об этом. – Насколько я знаю, то, что у меня была его ДНК по ногтями – это довольно распространённый признак самозащиты у жертв изнасилования. Это основная причина, почему они настаивают на этом во время сбора материалов. – Можете ли вы подтвердить другие результаты анализа ДНК, обнаруженные во время осмотра? – тут же спрашивает адвокат Аарона. Выражение лица Эндрю становится закрытым и его глаза фокусируются на его руках. Следующие его слова заставляют Нила почувствовать себя физически больным. - Внутренний осмотр обнаружил больше ДНК Дрейка. Наличие его ДНК при внутреннем осмотре доказывает, что Дрейк сексуализированно проник в меня. Нил не отрывает своих глаз от Эндрю, как будто он может оказать  ему безмолвную поддержку через всю комнату заседаний, даже если Эндрю не смотрел больше в его сторону. Он отказывается отводить взгляд. Но он не может пропустить тихую реакцию, которая прокатывается по скамейке перед ним - то, как Элисон и Дэн, обе, немного застывают в возмущении, Мэтт и Рене посильнее вжимаются в Ники, Кейтлин притягивает Аарона в объятья поближе к себе, Бетси берет Кевина за одну руку, а Эбби за другую, в то время, как Ваймак обхватывает её своими. Нил не отрывает своих глаз от Эндрю – если Эндрю захочет его поддержки, он её получит. – В заметках врача также описаны физические травмы, которые явно указывают на то, что сексуальные действия были не только без согласия, но и с невероятным количеством жестокости, – Уотерхаус перелистывает страницу, пока говорит. – Вы считаете, что это была справедливая оценка? – Да, – Эндрю слегка сдвигается, как будто ему неуютно, прежде чем продолжить. – Долгие годы, после насилия со стороны Дрейка в прошлом, я занимался спортом, который требует наличия физической силы, так же, как и уделял много времени и энергии на то, чтобы убедиться, что я достаточно силен, чтобы защитить себя от людей, которые думают, что мой рост делает меня лёгкой добычей. Это значит, что сила, которую Дрейк был вынужден использовать, чтобы изнасиловать меня, должна была наносить очень значительный урон. Заметки врачей указывают на то, что они убеждены, что Дрейк хотел не просто использовать меня для собственного удовольствия, но и явно нанести мне вред, и я склонен согласиться с ними. – Почему так?, – надавил Уотерхаус, в этот раз довольно аккуратно. – Возможно, он верил, что я сказал офицеру Хиггинсу правду, когда тот спрашивал, исходя из времени его повторного появления в моей жизни. Однако я не могу знать это абсолютно точно. Я могу вам сказать, что смог увидеть намерение в его глазах. Я узнал его, – в этот раз Эндрю решительно не смотрит на Аарона, когда говорит это. – Он хотел наказать меня за то, что я покинул его, когда был ребёнком, и за то, что защищал своего брата от него. Он пришёл в ещё большую ярость, когда я посмел сопротивляться ему. У меня нет никаких сомнений, что вся боль, которую он мне причинил, была абсолютно намеренной. – Спасибо за Вашу честность, Эндрю, – Уотерхаус сдвигается, чтобы получить управление над экранами зала суда. – Теперь, в пакете доказательств из больницы присутствуют некоторые фотографии, я бы хотел отсмотреть их с Вами, если это нормально? Есть фотографии? Это имеет смысл, но Эндрю не упоминал о них. Нил думает, не попросит ли Эндрю закрытое заседание, хотя бы на время, пока просматривают фотографии. Но, конечно, Эндрю не отступит от решения, которое однажды принял. – Да, Вы можете просмотреть все доказательства, которые сочтёте необходимыми, чтобы оправдать действия моего брата, – Эндрю выглядит очень далёким от состояния комфорта, но, в любом случае, даёт свое согласие. Наблюдая за тем, как Эндрю подвергается себя всему этому ради Аарона, Нил испытывает горькое отвращение ко всем моментам, когда кто-либо звал Эндрю монстром. – Спасибо, – кивает Уотерхаус, и, внезапно, изображения Эндрю появляются на экранах, разбросанных по всему залу суда. И они гораздо хуже, чем описания Эндрю. – Можете объяснить присяжным, что на этой первой фотографии, снятой в больнице в ночь, о которой идёт речь? – Эндрю смотрит на экран напротив него, и Нил не хочет смотреть на это, он знает, как Эндрю выглядел той ночью, но он не может оторваться от большого экрана. Нил сжимает концы скамейки так сильно, что она тихо ломается. Он помнит все гематомы, которые были на лице Эндрю, когда он и Ваймак забирали его из больницы. Очищенная от крови, рана на голове Эндрю на фотографии больше, чем Нил думал. Дрейк действительно не сдерживался ни в чем с первого же замаха. – Обширные кровоподтеки по всему моему лицу и рана на моем виске, где Дрейк ударил меня бутылкой виски, – тихо и медленно говорит Эндрю, как будто ему нужно прикладывать усилия, чтобы слова сходили с губ. – Тогда доктора подтвердили, что у меня, в результате, было сотрясение. Как я и объяснил М-ру Флемингу, из-за этого я почти не мог себя защитить. – Полицейские отчёты также сообщают, что вас вырвало на месте происшествия, прежде чем они приехали. Может ли это, в том числе, объяснить, почему так случилось? – проверяет Уотерхаус, даже если уже знает, что так и есть. – Совмещенное с болью, вызванной последующим насилием, да, сотрясение привело к тому, что меня вырвало, когда я попытался слишком много двигаться сразу после, – подтверждает Эндрю, это немного легче, чем его предыдущий ответ. - В больнице меня заставили пройти обследование на наркотики и алкоголь, которое показало, что в моем организме были только лекарства, которые я должен был принимать. Вы можете получить подтверждения от Д-ра Добсон и Эбигей Уинфилд, что эти препараты не могли вызвать у меня такой реакции. – Хорошо, – Уотерхаус переходит к следующим двум фотографиям, и Нил пытается не воспринимать звуки смятения со скамейки перед ним. Шум привлекает внимание Эндрю, но он сразу же переводит свой взгляд обратно на Уотерхауса. – Можете объяснить присяжным, что изображено на этих фото? – Синяки на моих бёдрах и талии. Я бы сказал, что довольно очевидно, что на них отпечатки рук, и доктора также указали на это в своих отчётах, – Эндрю не ошибается в этом. Большой экран показывает тело Эндрю с нескольких ракурсов, темно-фиолетовые отпечатки рук выделяются на фоне бледной кожи Эндрю. Нил тогда был слишком занят, пытаясь прикрыть Эндрю, чтобы полноценно разглядеть уже начавшееся образование этих синяков, но это было ничто иное, как жестокость. – Прав ли я в том, что считаю, что они остались от того, как Дрейк держал Вас? - Уотерхаус перелистывает на ещё парочку фотографий. – Так же как и эти, на ваших ребрах и предплечьях? – Да, – в этот раз, Эндрю гораздо быстрее скользит взглядом по экрану. – Опять же, сейчас я гораздо сильнее, чем был в 12 лет, так что Дрейку нужно было приложить больше усилий, чтобы подавить меня, даже с сотрясением. – И, насколько Вы знаете, никто не услышал вашу драку? – Уотерхаус вопросительно наклоняет голову. – Моя семья сидела за ужином на закрытой террасе с Хэммиками, поэтому никто не услышал, как мы сражались, – объясняет Эндрю. – Когда Дрейку удалось прикрепить мои запястья к изголовью кровати, он навалился на меня своим весом, чтобы прижать моё лицо к подушке, чтобы заставить меня быть тихим. Нил подавляет очередной приступ тошноты от мысленного изображения, появившегося перед глазами. Это было именно то положение, в котором он нашёл их, когда выломал дверь, и он уверен, что он никогда не сможет это забыть. – У нас есть также фотографии ваших запястий, в качестве доказательства, если Вы не против, чтобы мы просмотрели их? – Эндрю колеблется, всего на мгновение, и скользит взглядом по галерее рядов, прежде чем кивнуть. – На этих изображениях меньше синяков, но исходя из того, что вы сказали, прав ли я в том, что предполагаю, что эти отпечатки от пальцев Дрейка? В этот раз, от людей перед Нилом раздаётся почти коллективный вздох. Кроме него самого, Бетси и Эбби, Нил не уверен, что кто-либо видел или даже знал о шрамах Эндрю. Но теперь они явлены на всеобщее обозрение на экранах зала суда, ясные, как день, даже под синяками, оставленными Дрейком. Осознание того, что ему удалось оставить их даже сквозь повязки Эндрю, заставляло кровь леденеть. – Да, – Эндрю отводит взгляд и от экрана, и от галереи, направляясь его вместо этого на Уотерхауса. – Из-за нашей разницы в размерах ему потребовалась всего одна рука, чтобы схватить моих запястья, другая была на задней части моей шеи. – Пытались ли Вы привлечь внимание других людей в тот момент? – наконец Уотерхаус прекращает просмотр фотографий, и последнее изображение исчезает в темноте. – Нет.. Я смеялся, – треск навязчивых звуков нарастает в голове Нила, пока Эндрю говорит. – Я был в шоке, я был напуган, и испытывал ужасающую боль, но лекарства, на которых я был в то время, заставляли меня быть временами маниакальным, особенно при очень эмоциональных ситуациях. Это была ужасная ситуация, но я был не способен делать что-либо ещё, кроме как смеяться. – Я так понимаю, что Вы были сняты с лекарств именно по этой причине, правильно? – Уотерхаус притворяется незнающим. – На следующий же день, после нападения Дрейка, я был помещён в стационар, чтобы прекратить приём лекарств раньше положенного срока, – Эндрю снова напряжённо кивает. – Суд и Д-р Добсон сочли, что это слишком жестоко, что я не мог контролировать свои мысли и эмоции, после такого насилия. – Так что исходя из того, что Вы были под препаратами, и того, что Дрейк держал вас лицом вниз, Вы физически не могли позвать на помощь, – заключает Уотерхаус. – Вы думаете, что только быстрая реакция Нила и действия Аарона предотвратили ещё больший вред, который мог бы Вам нанести Дрейк? – Да, из-за моих лекарств и сотрясения я не слишком надеялся на то, чтобы остановить Дрейка самостоятельно. И из-за того, как Дрейк сжал меня, я едва мог дышать, так что Дрейк мог бы легко оборвать мою жизнь той ночью, если бы он счёл нужным сделать это, – пристальный взгляд Эндрю мельком скользит к Нилу и Аарону. – Я думаю, что он так бы и сделал, если бы Нил и Аарон не вмешались. – Хорошо, Эндрю, я не думаю, что нам нужно спрашивать у тебя ещё что-либо. Спасибо, – Уотерхаус дарит ему вежливую улыбку, прежде чем перевести свое внимание на судью. – Больше не вопросов, Ваша Честь. – Суд благодарит Вас за Ваше время, М-р Миньярд, Вы можете пойти снова сесть со своей семьёй или передохнуть в одной из наших приватных комнатах, если хотите, – судья вежливо кивает Эндрю, отпуская его. – Сторона обвинения может вызвать следующего свидетеля. – Сторона обвинения хотела бы вызвать Мистера Аарона Миньярда для дачи показаний, – отвечает ему М-р Флеминг. Эндрю быстро сходит со свидетельской трибуны, его стресс гораздо более явственный, чем Нил когда-либо видел. Когда Аарон движется, чтобы занять его место, выражение его лица напоминает Нилу тот вечер в доме Хэммиков. Аарон смотрит на Эндрю так, будто никогда раньше его не видел. Но этот взгляд бесконечно хуже, как будто Эндрю только что полностью разрушил все, что Аарон считал правдой о мире. Нил раздумывает, рассказывал ли Эндрю Аарону о чем-либо из этого на их сеансах с Добсон, но он предполагает, что нет. Когда они проходят мимо друг друга, Аарон выглядит так, будто он хочет протянуть руку или сказать что-нибудь, но Эндрю решительно отказывается смотреть в его глаза. Нил ожидает, что он уйдёт сейчас, после того как он рассказал так много секретов, но вместо этого он садится назад к Нилу. Эндрю мёртвой хваткой цепляется за край скамейки и смотрит в пол. Нил не имеет ни малейшего понятия, что сказать или сделать, после того, что он только что увидел, но он знает лучше, чтобы попытаться дотронуться до Эндрю прямо сейчас. Нил фокусируется на том, как Аарон даёт стандартную клятву, чтобы попытаться отвлечь себя от того, что Эндрю только что сказал, так что почти вздрагивает от раздавшегося рядом с ним голоса Эндрю. – Да или нет? – голос Эндрю тихий и напряжённый, и Нил резко оборачивается, чтобы посмотреть на него. Тот смотрит на Нила, его обычное пустое выражение лица вернулось, но глаза пылают. Хотя это не обычная вспышка гнева, которую раньше видел Нил, на её месте что-то другое, что Нил почти не может распознать. Это выбивает из него дух, и на мгновение он забывает ответить. – Да, – наконец шепчет Нил, разворачивая свою руку ладонью вверх, догадываясь, что это то, что нужно Эндрю. Он полагает, что его догадка оказалась верна, потому что после секундного колебания Эндрю переплетает их мизинцы и тянет их руки вниз, на скамью, между их бёдрами. Эндрю легко держит его мизинец, спрятанный от взгляда остальных, и снова смотрит на своего брата. Задача Эндрю завершена, но сегодняшний день ещё далёк от своего завершения, так что Нил даст Эндрю какую-угодно поддержку или комфорт или что-угодно, что ему нужно от их сцепленных рук. Нил не уверен, чего он ожидал, но вопросы адвоката обвинения к Аарону безжалостны. Он заставляет Аарона говорить о том, как он и Эндрю не были близки, и об их ссоре из-за смерти их матери, и о том, какой абьюзивной наркоманкой она была. Это влечёт за собой некоторое количество осторожных и креативных полуправд, что приводит к тому, что Аарон подытоживает все тем, что говорит, что он возмущался, что Эндрю не скорбит об их матери, так как тот едва её знал. Интересная интерпретация, но все равно лучше, чем полная правда, в их обстоятельствах. Аарон продолжает и подтверждает, что он не знал о присутствии Дрейка на том вечере или о его истории с Эндрю до того, как он увидел и услышал все тем же вечером. Аарон говорит чистую правду об этом, что он не имел ни малейшего понятия о том, каким было время, проведённое Эндрю в системе. Он признает, и это кажется очень тяжелым для него, что он даже не знал, до сегодняшнего дня о настоящей причине, по которой Эндрю поменял свое мнение о том, чтобы они двое общались, тогда, много лет назад. Когда они возвращаются к тому вечеру, Аарон объясняет, что сначала он не имел ни малейшего понятия, почему Нил потащил его вверх по лестнице, и что он схватил ракетку инстинктивно, когда Нил буквально ткнул её ему в грудь. Он объясняет, что замахнулся без каких-либо раздумий, только чтобы вывести из строя гораздо более массивного человека или откинуть его от Эндрю. Что он не хотел убивать Дрейка – даже если все они безмолвно были согласны в том, что он этого заслуживал. Он объясняет все, что произошло до и после убийства Дрейка. Он объясняет это снова, и снова, и снова. Адвокат, М-р Флеминг, продолжает спрашивать, изводя Аарона, чтобы привести его в замешательство и сбить с толку, поймать на лжи. Аарон пару раз приходил в замешательство или впадал в отчаяние, когда ему нужно было выдавать мельчайшие детали того вечера, но когда становится очевидно, что его версия событий не изменится, М-р Флеминг позволяет допросу перейти к защите. Вопросы М-ра Уотерхауса даже близко не такие длительные или болезненные, так что Нил отключается от этого в пользу того, чтобы сфокусироваться на руке Эндрю, соединенной с его. В какой-то момент, Эндрю сдвинулся, чтобы взять Нила за руку правильно, а Нил начал поглаживать Эндрю по тыльной стороне ладони своим большим пальцем. Он не уверен, когда начал делать это, но Эндрю выглядит расслабленным на крошечный процент, так что он не останавливается. Это было чем-то новым, и могло быть даже милым в другом контексте. Когда Уотерхаус заканчивает с Аароном, тот не возвращается на свое прежнее место, к большому удивлению Нила. Он кивает Кейтлин по пути назад, и она быстро поднимается, чтобы последовать за ним. Однако он не покидает комнату, вместо этого он проскальзывает во второй ряд и усаживает себя рядом с Эндрю. – Не важно, что сегодня произойдёт, – произносит Аарон, это почти шепот, предназначающийся только для них двоих. – Я бы не поменял того, что сделал. Эндрю смотрит на своего близнеца, и Нил ловит хмурое выражение, появляющееся на его лице по мере того, как он пытается бороться с любой эмоцией, которую вызывает это заявление. Эндрю снова отводит глаза почти так же быстро, как он поглядывал на Аарона. – Так же как и я, – отвечает Эндрю, и Нил знает, что он имеет в виду все из этого: отказ от Кэсс, избавление от Тильды, сражения изо всех сил для защиты Аарона – все из этого. Он надеется, что Аарон улавливает это тоже. Нил слышит, что сторона обвинения называет его имя, и слегка сжимает руку Эндрю, прежде чем неохотно высвободиться из его хватки. Глаза Аарона как будто сужаются при этом движении, и когда Нил встаёт, он замечает, что Аарон протягивает свою ладонь Эндрю, точно так же, как это делал Нил. Нил настолько удивлён, что он почти забывает продолжать идти, когда Эндрю не просто игнорирует предложение своего брата. Он не берет Аарона за руку, но слегка отталкивает её двумя пальцами. Нил никогда, не в ближайшие сто лет, не думал, что он когда-нибудь увидит подобное. Отношения между Эндрю и Аароном становились лучше, но Нил не был уверен, что Аарон когда-нибудь предложит такого рода утешение, после того, что случилось с Тильдой. И хотя Эндрю был не особо способен принять это, он проявил некоторую признательность за предложение, позволив кратковременный контакт. Было ли это целью Эндрю, когда он соглашался на открытое заседание? Хотел ли он повысить уровень взаимопонимания со своей семьёй, что не видел возможным без того, чтобы рассказать им правду о своём прошлом? Пока он занимал свое место и давал клятву, он уловил своим боковым зрением движение. Ники выскользнул из ряда перед близнецами и занял место, которое занимал Нил, рядом с Эндрю. Если никого из вас там не будет, я не смогу сделать это вообще. Это то, что сказал Эндрю, и Нил наконец понял. Ему нужно было много раз говорить и слушать об одних из своих худших воспоминаниях, чтобы защитить Аарона от несправедливого наказания за действия, направленные на защиту его же. Ему нужна была их поддержка, чтобы справиться с этим, даже если ему не нравится это признавать. Без наркотиков, бегущих по его организму, воспоминания о той ночи были тяжелее, чем Эндрю показывал. Открытое заседание было настолько же для Эндрю, насколько и для его семьи. – М-р Джостен, я правильно понимаю, что в ночь, о которой идёт речь вы очень неохотно говорили с полицией? – голос Флеминга вернул Нила к текущей задаче. – Если ваши друзья действительно не совершили ничего противоправного, почему вы вели себя так враждебно? – В то время у меня были свои причины, не относящиеся к произошедшему той ночью, для того, чтобы не чувствовать себя в безопасности рядом с полицией, и я не мог говорить с ними, – Уотерхаус предупредил Нила, что этот вопрос может быть поднят, так что они прошлись по тому, что нужно говорить. – Однако эти проблемы, по большей части, были решены, так что сейчас я готов ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть у суда о том, что произошло с Дрейком Спиром. – Понимаю, это хорошо; ваше имя не было официально Нил Джостен в то время, оно было Натаниэль Веснински, не так ли? – Нил чувствует, что слегка ощетинивается на имя. – Это причина почему вы не сотрудничали, потому что у вас у самого были проблемы с законом? Черт, этот чувак реально кусок говна. – Из-за продолжающегося расследования ФБР, я не могу распространять причины моей несговорчивости с полицией той ночью, только то, что это могло подвергнуть мою жизнь и жизнь моей команды опасности, – Нил сосредотачивается на том, чтобы не скрипеть зубами, пока он отвечает этому парню. – Я скажу вам, что Натаниэль Веснински похоронен в Балтиморе вместе с его отцом. Моё имя теперь официально Нил Джостен, у меня нет никаких проблем с законом, и я свободен отвечать на любые вопросы касательно смерти Дрейка Спира. – Приятно это слышать, – М-р Флеминг гудит, неубежденный. – Можете рассказать нам, что Вы знали о Дрейке Спире и его взаимоотношениях с Эндрю Миньярдом до ночи, о которой идёт речь? – Я очень мало знал о Дрейке Спире до того вечера. Я знал, что что-то происходило в доме Спиров, из-за чего офицер Хиггинс был в таком отчаянии, что неоднократно обращался к Эндрю. Я знал, что Эндрю сказал, что Хиггинс не найдёт ничего на Ричарда Спира, потому что тот был неинтересным, но относительно безвредным человеком. Эндрю также сказал мне, что Кэсс Спир никогда бы не причинила ему вреда, – в основном, Нил подтверждает то, что Эндрю уже сказал суду, вдаваясь в чуть большее количество деталей о его мыслительном процессе. – Однако Эндрю плохо отреагировал, когда офицер Хиггинс упомянул имя Дрейка, и что после Эндрю ещё шестеро детей были потенциально вовлечены в то, что бы там ни происходило. Хотя я не знал, что фамилия Дрейка была Спир, до тех пор, пока Лютер Хэммик не подтвердил в ту ночь, о которой идёт речь, что Дрейк был сыном Спиров. Как только я узнал это, было несложно сопоставить, что это именно он был тем человеком, что заставлял других детей бояться впутываться в расследование, – заключает Нил, стараясь не думать слишком много о том тяжёлом чувстве, что он испытал, когда пазл сошёлся. – И Вашей первой реакцией на это осознание было схватить оружие и подняться по лестнице, чтобы противостоять ему? – спрашивает Флеминг, почти обвиняюще. И определенно неодобрительно. – Эндрю был на втором этаже уже некоторое время, так что я заподозрил, что произошло что-то плохое, – объясняет Нил. – Я также знал, из разговоров с Эндрю, что сын Кэсс был морским пехотинцем, так что я не собирался идти в незнакомую обстановку без каких-либо способов защиты и поддержки, поэтому я взял с собой ракетку и Аарона. – Полагаю, я могу понять Вашу логику, но я не могу не задаваться вопросом, почему Вы изначально взяли с собой в дом ракетку? – М-р Флеминг, на самом деле, не выглядит так, будто может просто отпустить это. – Вы ожидали, что она вам понадобится по какой-либо причине? – Нет. Мы купили её по пути к дому Хэммиков, и она была невероятно дорогая, – ровно отвечает Нил. – И, технически, это была собственность университета Пальметто, так что я не хотел рисковать, что что-нибудь случится с ней, если я оставлю её в машине. Вот почему я взял её с собой. – И это была первая вещь, которую вы додумались схватить, когда посчитали, что Эндрю в опасности? – адвокат посылает ему растерянный взгляд. – На корте я сталкивался лицом к лицу с людьми, которые были гораздо больше и сильнее меня, имея в руках лишь ракетку, я полагаю, что я действовал инстинктивно, – пожимает плечами Нил. – К тому же, не то, чтобы есть много других вещей, которые я могу взять в доме, в котором никогда не был раньше. – Так что, вы инстинктивно взяли ракетку для Экси достаточно тяжёлую, чтобы пробить человеку череп? Не имея других вариантов, сытый по горло всем этим, Нил повторяет то, что сказал Бетси в прошлом году. – У вас есть оружие, М-р Флеминг? – Там, где Бетси ответила ему отрицательно, адвокат даёт ему путаное согласие. – Хорошо, так представьте, что как-то ночью вы просыпаетесь от того, что кто-то ходит по вашему дому. У вас есть право противостоять им и, вне зависимости от того, вооружены они или нет, брать свое оружие с собой. Если они атакуют вас, а вы выстрелите в них, полиция назовет это оправданной самозащитой. У меня не было оружия, но была ракетка. – Хорошо. Я понимаю эту логику, но у вас все ещё не было реальной причины полагать, что Эндрю в опасности, – вздыхает М-р Флеминг. – Никто другой так не подумал. – Как я уже говорил, я знал достаточно, чтобы собрать воедино, что что-то не так. Я прожил очень отличную от большинства людей жизнь, и на собственном опыте узнал, что нужно готовиться к худшему, чтобы выжить. Всё стало намного лучше во время моего пребывания в Лисьей Норе, но очень сложно преодолеть инстинкт недоверия к окружающим, когда он был необходим для моего выживания. – Нил останавливается и пожимает плечами. – Может, поэтому я понял, что Эндрю в опасности раньше кого-либо, я не знаю. В любом случае, Аарон не знал даже того, что знал я, до того, как застал Дрейка, насилующим Эндрю, так что у него не было причин для преднамеренного нападения на Дрейка, если это то, на что вы пытаетесь намекнуть. – Были ли, в частности, какие-нибудь причины того, что вы взяли с собой Аарона, а не кого-либо другого? – не отступает Флеминг. – Не был ли рост М-ра Хэммика Младшего или М-ра Дэя большим преимуществом? – Аарон был ближе, – невозмутимо заявляет Нил. – Верно, – Флеминг все ещё выглядит недоверчивым. – Так что, если вы были тем, кто осознал, что там была какая-либо опасность, и вы были тем, кто взял оружие, как так вышло, что именно Аарон был тем, кто замахнулся? – спрашивает он так, будто до этого ему ещё не объяснили это раз пять. – Дрейк запер дверь, так что я дал свою ракетку Аарону, что позволило мне вышибить дверь, и у меня не было времени забрать её назад. Мы оба увидели, что Дрейк напал на Эндрю, но я был выведен из равновесия ударом в дверь, так что Аарон оказался быстрее, чем я, – Нил пытается сохранять спокойствие по мере того, как он объясняет все это. – Он ударил Дрейка прямо в висок. Как оба Миньярда уже объясняли, это была утяжеленная ракетка, так что хватило одного удара. – Из того, что я понимаю, как защитник, Аарон обычно играет утяжеленной ракеткой во время игр Экси, – отмечает сторона обвинения. – Наверняка он знал, какой урон может нанести. – Все на корте Экси носят защиту и шлемы, и, в основном, цель состоит в том, чтобы бить по мячу, а не друг по другу, – Нил не может поверить, что ему нужно объяснять что-то такое очевидное взрослому человеку. – До той ночи, ни у кого из нас не было опыта в том, что случается, когда ракетка для Экси контактирует с чьим-либо черепом без защиты. – Так вы действительно верите, что Аарон не собирался наносить Дрейку серьезного урона? Несомненно, он мог бы прицелиться куда-нибудь ещё? – предполагает Флеминг, и Нил вздыхает. – Я встречал множество людей в своей жизни, способных на убийство или безумную жестокость, как вы можете догадаться, просто взглянув на меня или забив моё имя в поисковике онлайн, – Нил без особого энтузиазма машет рукой перед своим лицом. – Как факт, в конце нашего прошлого сезона, кое-кто действительно попытался разбить моё лицо утяжеленной ракеткой для Экси, в то время как я не мог защитить себя. Я смотрел в глаза этого человека, и там было желание нанести серьёзную травму или убить. Нил вспоминает, как вёл себя Рико и как это контрастировало с поведением Аарона. – Аарон не такой человек. У него острый язык, но он никогда, обычно, не прибегает к жестокости. У меня нет сомнений, что смерть Дрейка была непреднамеренным результатом действий Аарона, направленных на защиту Эндрю от большего насилия, – твёрдо говорит ему Нил. – Вы действительно верите, что М-р Миньярд может непреднамеренно замахнуться на кого-либо настолько сильно, чтобы убить его? – спрашивает Флеминг. – Мы спортсмены университета. Мы проводим силовые тренировки пять раз в неделю. Я даже не уверен, что Аарон замахнулся на Дрейка в полную силу, – ровно говорит ему Нил. – Аарон был в ужасе, когда осознал, что сделал, насколько я могу судить. Он в шоке уронил ракетку в следующую же секунду, как Дрейк упал с кровати. Это не та реакция, которую вы обычно видите у людей, которые хотят забрать чью-то жизнь, по моему опыту так уж точно. Флеминг моргает не него, на мгновение сбитый с толку, прежде чем решить, что будет лучше просто двигаться дальше. – И что ещё произошло после того, как Аарон ударил Дрейка ракеткой? – Я подошёл к Эндрю, чтобы проверить его, потому что там везде была кровь, даже до того, как Аарон ударил Дрейка. Он все ещё не двигался, но я услышал, как Кевин грохочет, поднимаясь вверх по лестнице, чтобы проверить, что это был за переполох, так что я схватил простыню, чтобы укрыть ей Эндрю, – Нил неловко ерзает, пытаясь не задерживаться слишком долго на ментальной картинке. – Я не уверен, как много видел Кевин, но я слышал, как он ударился о дверной косяк, когда удивлённо отшатнулся от увиденного, прежде чем он поспешил назад вниз, чтобы позвать на помощь. Эндрю умудрился сесть, но как он уже вам говорил, он был под препаратами и с сотрясением, так что он не мог сделать что-либо ещё. – И что сделал Аарон? – сразу спрашивает Флеминг. – Он пытался поговорить с Эндрю, что мгновенно привлекло его внимание. Эндрю подозвал к себе Аарона, но когда тот потянулся к нему, Эндрю попытался отстраниться. В этот момент Эндрю стошнило от боли, – Нил борется с тем, чтобы не съежиться от воспоминаний. – Аарон попытался проверить его, но Эндрю заботился только о том, чтобы убедиться, что Аарон в порядке. – Эндрю проверял, в порядке ли Аарон? – уточняет Флеминг. – Да. Эндрю находился в плохом состоянии и думал, что кровь была Аарона, он заботился только о том, чтобы убедиться, что Дрейк не тронул Аарона, – кивает Нил. – Он уже объяснял вам, почему он не хотел, чтобы Аарон находился в одной комнате с Дрейком Спиром. – Вы знали о том, почему Эндрю заявляет, что не хотел, чтобы Дрейк встречался с Аароном? – спрашивает Флеминг, и Нил скользит взглядом по братьям, сидящим вместе в галерее. Он не уверен, что Аарон почувствует, когда узнает, что Эндрю сказал о фантазии Дрейка Нилу, но не ему. – Узнал только после смерти Дрейка, – признает Нил, снова смотря на пожилого мужчину. – Я спросил Эндрю об этом, когда он вышел из больницы, и он рассказал мне о том, что Дрейк планировал сделать с Аароном, когда они были младше. – Понятно, – М-р Флеминг кивает и движется дальше. – Так что случилось после, когда Эндрю увидел, что Аарон был в порядке? – Кевин вновь поднялся по лестнице, и Ники и Лютер были вскоре за ним. Ники был, обоснованно, в ужасе от состояния своих кузенов. Он - самый близкий к родительской фигуре человек в жизни близнецов, он был их опекуном на протяжении нескольких лет после смерти Тильды Миньярд, – Нил не может полностью скрыть свою гримасу, вспоминая каким грустным был Ники. – Он попытался потянуться к Эндрю, но основываясь на том, как Эндрю отреагировал, когда Аарон попробовал прикоснуться к нему, я дал Ники знак, чтобы он отошёл. Он не присоединился к нам на кровати, но он обхватил лицо Эндрю руками, чтобы проверить его. Эндрю не слишком заботился об этом, он просто сказал Ники, что тому нужно отойти в сторону, чтобы он мог поговорить с М-ром Хэммиком Старшим. – Что он сказал М-ру Хэммику Старшему? – спрашивает М-р Флеминг, и Нил заставляет себя вытащить воспоминания об этом разговоре. – Он спросил, что Дрейк делал там. Когда Лютер попытался спросить, что случилось, Эндрю прервал его, крикнув, что тому лучше знать. Он сказал М-ру Хэммику: "Кажется, в конце концов, я был прав насчёт него. Или ты до сих пор считаешь, что это было чудовищным недоразумением? Давай, повтори ещё раз, как из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Скажи мне, что это нормально, – Нил кратко описывает, так хорошо, как он может, ведь этот момент запечатлелся в его памяти. – Он продолжил, говоря о том, как М-р Хэммик провалился в том, чтобы сдержать свое обещание в том, что он остановит Кэсс Спир от опеки над приёмными детьми в дальнейшем, и размышляя о том, как много из них было там, когда Дрейк приезжал на побывку. Потом он перешёл к тому, какой опасности Лютер подверг свою семью. Я думаю, он говорил что-то вроде: "Теперь ты впустил его в свой дом. Ты пустил его под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него?" Это был тот момент, когда Аарон, кажется, понял историю, скрытую за нападением Дрейка. – И как Аарон отреагировал на это? - давит Флеминг, чтобы узнать больше деталей, а может быть, чтобы посмотреть, отличается ли то, что помнит Нил от того, что говорили Аарон или Эндрю. – Он пробормотал что-то о том, происходило ли это раньше, когда понял о чем говорит Эндрю, но Эндрю не отводил взгляд от М-ра Хэммика, так что Аарон прямо обвинил М-ра Хэммика, кстати заслуженно, в том, что тот знал, что Дрейк сделал с Эндрю в прошлом, но все равно выбрал позволить им находиться в одной комнате, – Нил хмурится, думая, уже не в первый раз, что кузены заслуживали гораздо большего, чем Лютер Хэммик. – Ники спросил М-ра Хэммика, правда ли это, и когда тот не ответил, Аарон прикрикнул на него, чтобы тот ушёл. Вскоре после ухода М-ра Хэммика прибыли полиция и скорая. – Что-нибудь ещё произошло? – Я попытался поговорить с Эндрю, но он велел нам прекратить разговаривать, – Нил аккуратно обходит стороной ту часть истории, которая касается ножей Эндрю. – Его забрали в больницу, и, в конце концов, когда полиция поняла, что я не смогу им помочь, я присоединился к нему там. Наш тренер, Дэвид Ваймак, тоже присоединился к нам в больнице, я полагаю, потому, что Кевин Дэй позвонил ему, пока мы ещё были в доме Хэммиков. Ваймак забрал нас в дом, который Ники купил, когда получил опеку над Аароном и Эндрю, где нас уже ждали наша командная медсестра, Эбигейл Уинфилд, и наш командный психолог, Бетси Добсон. На следующий день Эндрю забрали в больницу Истхейвен, чтобы снять его с лекарств, и ни один из нас не видел его вплоть до Нового года. – Тогда, когда же Эндрю рассказал вам о предполагаемой фантазии Дрейка об Аароне? – спрашивает Флеминг, очевидно снова пытаясь сбить Нила с толку. – Возле дома, после больницы, – просто отвечает Нил. – И вы поверили ему? – Флеминг насмешливо смотрит на Нила, а Нил пытается сдержать несколько слов. Таких как "иди на хуй" и "мудак". – Эндрю может быть много кем, но он не лжец, – огрызается Нил вместо этого. – Как Эндрю уже говорил вам, он и я не были вместе в то время. Мы скорее ненавидели друг друга в те дни, а я отказывался говорит с полицией. Кроме того, ни Эндрю, ни я не думали, что я смогу остаться в Пальметто настолько долго, что буду свидетелем на этом слушании, так что Эндрю ничего бы не получил с того, что соврал бы мне о чем-либо из этого. – Вы планировали избежать появления на этом суде? - спрашивает адвокат, очевидно оскорбленный этим предположением. – Нет, я ожидал, что уже буду мёртв, – откровенно отвечает Нил. – Но, как я уже объяснял ранее, я многое не могу обсуждать из-за продолжающегося расследования ФБР в отношении незаконного бизнеса моего покойного отца. Но я считаю, что я был единственным, кому Эндрю рассказал о желаниях Дрейка в отношении Аарона, и он ожидал, что я сменю имя и снова отправлюсь в бега до сегодняшнего дня, так что я думаю, что у него не было никакой причины для того, чтобы соврать мне. Кроме того, исходя из моего опыта, если Эндрю не хочет, чтобы вы что-то знали, он просто не расскажет вам, он не будет тратить энергию для того, чтобы скрывать правду за ложью. В этот момент, М-р Флеминг наконец сдаётся, так как ответы Нила очевидно не помогут ему в этом случае. Вопросы М-ра Уотерхауса блаженно быстрые, так как он, на самом деле, хочет только прояснить хронологию смерти Дрейка и взаимоотношений Нила с Эндрю. Нил подозревает, что это только для того, чтобы прояснить, что у Нила не было никаких причин, чтобы спланировать убийство Дрейка, так как он и Эндрю тогда ещё не были вместе. Но Нилу это кажется очень странным, так как Эндрю едва ли признавал, что они были кем-либо до сегодняшнего дня. Возможно, это было ещё одним, что он хотел прояснить, когда позволял открыть заседание. Нил не будет спрашивать. Они наконец отпускают его со свидетельской трибуны, вызывая Ники вместо него. Несмотря на то, что его показания не так плохи, как Аарона, его все равно непросто слушать. Ники звучит все более сломленным с каждым ответом, который он пытается дать. Он пытается говорить о своих взаимоотношениях с родителями, недостатке знаний о трудностях, с которыми столкнулся Эндрю до их встречи, и о состоянии, в котором он нашёл близнецов в ту ночь. Он гораздо более эмоциональный, чем близнецы или Нил, но он подтверждает все, что они уже говорили, и, что удивительно, умудряется не заплакать, вплоть до момента, когда его снова отпускают на свое место в галерее. Кевин гораздо более уравновешенный, когда его вызывают следующим. Нил может видеть признаки волнения и дискомфорта, скрытые за его словами, но годы тренировок общения с прессой служат ему хорошую службу. Его свидетельство гораздо более короткое, так как он многого не знал и не видел. Следующие двое Ваймак и Эбби. Ваймак, как всегда, грубоват и, очевидно, ему очень сложно пытаться не грубить, после того, как он все утро слушал, как Флеминг набрасывается на его детей. Эбби, очевидно, расстроена, но ей удаётся пройти через это. Они оба подтверждают, что Аарон не склонен к насилию, и что они понятия не имели, кто такой Дрейк до того, как Кевин позвонил Ваймаку той ночью. И они оба заявили, что без всяких сомнений, верят в ту версию событий, которую представили их Лисы. Ваймак замечает также (немного грубо), что они обычно не проводят тренировок по нанесению ударов ракетками по другим игрокам, будь они в шлеме или без, так что абсолютно не удивительно, что Аарон не знал, что его удар может убить Дрейка. А Эбби замечает (немного слезливо), что они прекрасно понимают, почему Аарон отреагировал таким образом, когда увидел, что его близнец в опасности. Показания Добсон, что не удивительно, гораздо более интересные. Эндрю, без ведома Нила, дал ей согласие на то, чтобы она делилась всем, что сочтёт нужным. Она подтверждает то, что Эндрю сказал о своих лекарствах, вместе со своими собственными наблюдениями о том, как это влияло на его поведение. Она подтверждает, что Эндрю несколько раз обсуждал с ней Дрейка, и приводит некоторые сильно зацензуренные, но датированные заметки с терапии. Эти даты все были до вечера у Хэммиков, что противоречило версии стороны обвинения. Там были также упоминания о нежелании Эндрю искать поддержки у своей семьи или товарищей после того, как ему не поверили, когда он открыл правду Лютеру Хэммику. Она также говорит об ее опыте с Аароном, хоть и с гораздо меньшим количеством деталей. В основном, она останавливается на том, что, по её профессиональному мнению, Аарон не был способен на предумышленное убийство и вряд ли мог намеренно нанести кому-либо серьёзные телесные повреждения. (Сторона обвинения не додумывается до того, чтобы спросить, думает ли она то же самое об Эндрю. К счастью) После этого был вызван офицер Хиггинс. Он выглядел неуверенным, учитывая его опыт общения с обоими, Эндрю и Дрейком. И он, явно, не одобрял нежелание Эндрю говорить с нужными людьми, как в детстве, так и когда он обратился к уже взрослому Эндрю. Существенным оказалось его объяснение, что он подружился с Дрейком через PAL, программу для трудной молодёжи, что оставило большой след на иллюзии того, что Дрейк был, по общему мнению, хорошим, добропорядочным гражданином. И когда начали обсуждать расследование в отношении Спиров, он сказал суду, что после смерти Дрейка, парочка приёмных детей, с которыми он смог пообщаться, признали, что Дрейк был именно тем, на кого были выдвинуты жалобы. Хиггинс не имел права рассказывать много, но он признал, что больше, чем один из детей дали показания, что Дрейк Спир подвергал их сексуализированному насилию, пока они жили у Спиров. Что, как минимум, противоречило версии стороны обвинения. Это был довольно большой гвоздь в гроб. Они все же вызывают родителей Дрейка, но Нил не думает, что это уже что-то изменит в этот момент. Кэсс настаивает, что Дрейк не был способен причинить кому-либо вред, в то время как Ричард может говорить лишь, что он не имел ни малейшего понятия, что что-то такое происходило. Были они откровенны или нет – можно было только догадываться. Лисы не глупые, чтобы проявлять явную радость, но с их стороны доносится коллективный вздох облегчения, когда судья наконец объявляет, что Аарон оправдан по всем пунктам. Они стояли, ожидая оглашения приговора, и в следующее же мгновение Кейтлин заключает Аарона в объятия, а Ники практически сбивает пару с ног, когда обнимает их. Все слишком взволнованы, чтобы отчитать их за не совсем подходящее поведение. После того, как они дождались, пока Судья объявит дело закрытым и отпустит их, Ваймак испускает стон, который каким-то образом звучит счастливо, но в то же время так, будто он постарел лет на десять. – Давайте убираться отсюда к чёртовой матери! Любой, кто не будет через десять минут в автобусе, останется брошенным на съедение стервятникам снаружи. Лисы никогда так быстро не следовали указаниям своего тренера. На их обратном пути из здания суда, наконец происходит то, чего Эндрю не учёл в своих планах на сегодняшний день. К удивлению Нила, это не другие Лисы, а Ваймак – тот, кто склоняет чашу весов. Эндрю, во главе их группы, быстро идет, очевидно нуждаясь в том, чтобы убраться отсюда и оставить этот ужасный день позади так быстро, как это возможно. Нил близко, на его хвосте, а остальные не очень далеко от него. Однако, немного опередив их, Кэсс и Ричард Спиры уже пытаются пробиться сквозь толпу репортёров, собравшихся вокруг в ожидании оглашения приговора. Эндрю как будто даже не замечает их или не заботится об этом. Ваймак, однако, – Ваймак замечает. – Эндрю, остановись, – их тренер обгоняет Нила в несколько быстрых шагов, так как шаг у него гораздо шире, чем у любого более низкого мужчины. Ваймак пытается схватить Эндрю за рукав, чтобы остановить его, но Эндрю вырывается. – Нет, – Эндрю огрызается, когда к нему прикасаются, и пытается продолжить движение. Но Ваймак полон решимости избежать того, что Эндрю бы пересекся со Спирами перед таким большим количеством камер. Возможно он не слышит его чётко, репортёры громкие, как ад. Но это не важно, конечный результат тот же самый. Ваймак полностью хватает запястья Эндрю, заставляя его остановиться. – Дэвид! – пробивается голос Добсон, в её паникующем тоне слышится явное предупреждение и осуждение, но поезд уже сошёл с рельсов и движется слишком быстро, чтобы остановить неминуемое крушение. – Чёрт возьми, Эндрю! – Ваймак остановил Эндрю так резко, что его тело дернулось и частично развернулось к Ваймаку лицом, и тот схватил его за плечи, чтобы удержать его от продолжения пути. Его действия направлены на защиту, но это не имеет значения. – Не мог бы ты хоть раз сделать так, как тебе говорят? – требует Ваймак, и в этот момент что-то все таки ломается. Типичная для Ваймака грубоватая забота и защита обычно не вызывают проблем, но сегодняшний день далёк от обычного. И то, что случается дальше не насилие. Нет, это гораздо, гораздо хуже. Эндрю содрогается. – Не надо, – голос Эндрю ломается, и он сглатывает, смотря на их тренера. В его глазах не гнев, как Нил того ожидал. Это страх. Целый мир, кажется, замирает на секунду, кроме Эндрю. Эндрю дрожит. Он впивается своими ногтями в ладони, и выдавливает, – С-стивен, пожалуйста... Стивен. Точно так же как Дэвид Ваймак абсолютно не похож на Натана Веснински, он не похож и на Дрейка Спира. Они даже не близки по возрасту, но Нил ничего не знает о других людях из прошлого Эндрю. Он ничего не знает о Стивене. Он знает только то, почему Эндрю так ненавидит слово "пожалуйста". Пожалуйста. На короткое мгновение, когда эти отрывистые слова доходят до него, что-то внутри Нила рушится, и он больше не является Нилом. В нем есть страх, и разбитое сердце, конечно они есть, но их перевешивает ярость. Он начал двигаться ещё в тот момент, когда Дэвид коснулся Эндрю, но теперь в нем вскипает убийственный гнев, который раньше принадлежал Натаниэлю Веснински, и Нил впивается ногтями в запястье Ваймака с такой силой, что заставляет его отпустить плечо Эндрю. – Думаю, тебе надо проверить слух, старик, – слова с горечью срываются с губ Нила, и он тянет Ваймак вниз, чтобы говорить с ним лицом к лицу. – Он. Сказал. Нет. – Нил почти рычит. Прямо сейчас Ваймак не его тренер. Нил любит Ваймака; он самый близкий к отцовской фигуре человек для большинства команды, и Нил практически обязан ему жизнью. Но мужчина перед его глазами сейчас не его тренер или спаситель; – это мужчина, который не послушал, когда Эндрю сказал ему нет. И Нил не будет колебаться, чтобы сломать Ваймаку каждый палец, и потом что-нибудь ещё, если тот не начнёт слушать достаточно быстро. На лице Ваймака написан беспредельный ужас. Это выражение уже было у него, когда Нил ещё не вмешался, но его слова вырывают Ваймака из секундного шока, который завладел им после реакции Эндрю, и он отпускает и его запястье. Он не делает никаких попыток освободить руку, в которую вцепился Нил, но поднимает другую, чтобы оба, и Нил, и Эндрю могли её видеть, и так и остаётся. Ярость, кипевшая в крови Нила, постепенно утихает из-за того, что Ваймак быстро исправился, и он давит другой рукой Ваймака тому в грудь, отталкивая, когда отпускает его. Короткие ногти Нила оставили следы на его запястье, но он не извиняется за это в этот момент. – О-о-о, тренер, – в весёлом голосе Ники слышится раздражение, когда он подходит к ним и хлопает Ваймака по плечу. Со стороны это прикосновение могло бы показаться дружеским, но с того места, где стоит Нил, оно совершенно очевидно не такое. – Думаешь, наконец-то пришло время обзавестись слуховым аппаратом? Позже Нил поймёт, что Ники гораздо умнее, чем о нем думает большинство людей. Он использовал слова Нила и развил их таким образом, что казалось, что они правдивы и что Ваймак действительно не услышал Эндрю. Может это и так. Но, что ж, Эндрю никогда раньше нигде не чувствовал себя в безопасности, и ему потребовались годы, чтобы хотя бы начать чувствовать себя в безопасности с Лисами. Промах Ваймака, хотя и казался незначительным, рисковал все испортить. Если бы Эндрю не мог поверить тому, что Ваймак знает, как принимать "нет", он не мог бы поверить тому, что он в безопасности в Лисьей Норе. Или в Лисьей Башне, или где-либо в Пальметто, на самом деле. И Ники не может допустить, чтобы это случилось. И Аарон, по-видимому, тоже. – Слишком много раз получали мячом по голове в игровой юности, тренер? – подходит Аарон с другой стороны. – Я слышал, что это может вызывать тиннитус. Нил смотрит на них как кот. Человек, который вырвал с корнем свою жизнь и взял на себя роль опекуна в 18 лет, чтобы защитить своих кузенов, и человек, который убил кого-то без малейшего колебания, чтобы обезопасить своего брата, сейчас вновь стоят на страже. Ваймак ничего не говорит, просто отходит на ещё один шаг назад, когда Ники ухватывается за него, так что Нил возвращает свое внимание к Эндрю. – Ты в порядке? – Нил переходит на русский, и Эндрю, наконец, находит его глазами. Эндрю, кажется, вновь воспринимает реальность, слыша иностранные слова, но его обычный мертвый взгляд не возвращается. Эндрю выглядит контуженным. Его глаза возвращаются к Ваймаку и потом смотрят за него. Оу.. Остальные Лисы смотрят на сцену, разворачивающуюся на ступеньках здания суда, со смесью шока и беспокойства. Никто из них не видел так много эмоций от Эндрю с момента, как его сняли с наркотиков – и даже тогда они обычно видели только ярость или манию. Не это. Не чистую панику и ужас. Они никогда не слышали, как Эндрю говорил "пожалуйста", но в отличие от Нила, они не знают причины. Как человек, который всегда старался обезопасить себя, притворяясь, что его ничего не волнует, Эндрю только что промахнулся по-крупному. У него произошёл срыв на глазах у половины команды. Со всем, что произошло сегодня, Нил понимает, почему Эндрю мог бы быть спровоцирован, и он надеется, что остальные тоже это понимают. Но он знает, что Эндрю вероятно не согласится с этим. Он показал слабость. Нилу, Ваймаку, своей семье, Лисам. Эндрю уже потихоньку начинал доверять им, даже позволил им присутствовать на суде сегодня. Но этот момент, это проявление уязвимости не было его выбором. Он не мог управлять своей реакцией на прикосновение в тот момент. Сам же Нил обращает свой взгляд к камерам позади Эндрю. Они, кажется, ещё не заметили Лисов, все ещё отвлекшиеся на Спиров, но скоро заметят. И это не будет хорошо. Момент уязвимости Эндрю будет показан миру прессой, если они не начнут идти как можно быстрее. Нил не уверен, что Эндрю сможет справиться с этим. – Эндрю, – начинает Нил, теперь чуть настойчивее, – нам нужно вернуться в автобус. – Я не могу, – качает головой Эндрю, его грудь тяжело вздымается, и в словах чувствуется такой уровень паники, который Нил даже не может распознать. – Я не могу находиться с ними в одном закрытом пространстве, – Эндрю отступает назад, и он упадёт с чёртовых ступенек, если не будет осторожен, но Нил не смеет приблизиться к нему. – Никто из Лисов не будет тебя трогать, если ты скажешь им нет, - твердо говорит ему Нил. Если честно, он не уверен, что ещё можно сказать в такой ситуации, но Эндрю нужна поддержка, так что все, что он может сделать - это попытаться ему её дать. – Ты не знаешь этого, - огрызается Эндрю. – Я знаю это, – обещает ему Нил. – Потому что я порежу их на кусочки, если они забудутся. – Абрам.. – Ты доверяешь мне? – прерывает Нил, как только слышит, что шум на нижних ступенях становится сильнее. Когда Эндрю не отвечает, он спрашивает снова, надеясь, что не ошибся в чувствах Эндрю к нем. – Дрю, ты доверяешь мне? Да или нет? Эндрю кажется ошеломленным вопросом Нила, но в конце концов он кивает. – Да. – Тогда доверься мне, когда я говорю, что самое безопасное место, куда можно пойти прямо сейчас - это автобус. Мы можем пойти назад внутрь, но я не думаю, что эти люди скоро разойдутся, – настаивает Нил, теперь почти умоляя. – Мы сможем сделать все, что ты захочешь, как только уберемся отсюда, но ты слишком открыт здесь, и автобус - самый быстрый вариант. Так что да или нет? Эндрю сжимает и разжимает руки несколько раз, но лёгкий наклон его головы говорит Нилу о том, что он заметил толпу неподалёку, которую Нил и пытался избежать. – Да, – наконец соглашается он, отклеиваясь с места. – Нам нужно попасть в автобус. Сейчас, – Нил переходит обратно на английский, обращаясь к остальным, и в следующее мгновение все они уже вместе бегут к автобусу. В отличие от того как они вошли, сейчас вся команда старается пресечь любую попытку приблизиться к Эндрю. Они могут не понимать, что происходит, и у большинства из них не очень хорошие отношения с Эндрю, но ни один из них не глупый и не жестокий. Автобус, который Ваймак арендовал, не похож на командный автобус Лисов, и у него проход по середине и длинная скамейка мест в конце. Эндрю сразу направляется туда, почти спотыкаясь от спешки, и опускается на пол, прислоняясь спиной к длинной скамейке. Он все ещё трясётся, притягивая колени к груди, а Нил все ещё не знает, что сделать и как помочь. Он опускается на колени перед Эндрю, создавая преграду между Эндрю и всеми остальными, но не подходя слишком близко. – Что тебе нужно? - спрашивает Нил на тихом русском, но Эндрю не отвечает, даже не смотрит на него. – Ты в безопасности, я прямо здесь, просто скажи мне, что тебе нужно. Эндрю смотрит на Нила, оценивая его глазами, и заставляет себя сделать несколько глубоких вдохов. Автобус приходит в движение, прежде чем Эндрю наконец отвечает: – Ты. Нил слишком ошеломлен, чтобы двигаться сразу. Это не тот ответ, которого он ожидал – не то, чтобы он знал, каких слов ожидал от Эндрю, он просто знает, что не этого. В конце концов, Нил придвигается ближе, все ещё не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы дотянуться, если Эндрю захочет. Он видит, что Эндрю колеблется, поэтому сам поджимает руки под ноги и кивает в знак согласия. Эндрю робко прикасается подушечками пальцев к щеке Нила, прямо к шраму от ожога. Нил не до конца понимает, но, кажется, это заземляет Эндрю, так что Нил тянется к его прикосновениям, как он надеется, ободряюще. Спустя несколько минут, дыхание Эндрю выравнивается, и он прекращает трястись. Они не говорят, никто в автобусе не говорит, и постепенно страдание пропадает из карих глаз Эндрю. К тому моменту, как автобус останавливается перед домом в Колумбии, Эндрю просто выглядит уставшим. Звук заглушаемого двигателя притягивает внимание Эндрю к окну. Того, что он видит свой дом за стеклом, достаточно, чтобы Эндрю поднялся на ноги. Нил сдвигается с его пути, прежде чем заставить себя подняться и последовать за ним в дом. Нил смотрит из проёма гостиной, как Эндрю стягивает с себя пиджак и галстук. Он заваливается на кресло, в котором Нил ночевал в те дни, когда Эндрю говорил ему остаться, и расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Не уверенный, что ещё сделать, Нил проходит на кухню, чтобы взять Эндрю стакан воды. Нил использует эту задачу, как время, чтобы разобраться в себе. Сегодняшний день был.. много каким. Его голова кружится. Он чувствует небольшое недомогание при мысли о том, как Эндрю смотрел на Ваймака ранее. Нилу нужно выкинуть мысли о сегодняшнем дне из головы. Он может подумать об этом в другое время, сейчас он хочет сфокусироваться на том, чтобы убедиться, что с Эндрю все в порядке. Когда он возвращается в гостиную, он видит, что все уже вышли из автобуса. Они разбросаны по комнате, даже стоят или сидят на мебели или полу, так как гостиная кузенов явно не рассчитана на то, что в ней рассядутся тринадцать человек. Никто не говорит, сейчас они даже не признают присутствие друг друга, так что Нил просто тихо подходит к Эндрю. Он садится на подлокотник его кресла, и протягивает ему стакан воды. Эндрю слабо кивает ему, принимая воду из его рук, что, на удивление, успокаивает. К этому моменту, все парни уже избавились от пиджаков и галстуков, а девушки - от каблуков. Они должны были бы отпраздновать приговор Аарона, но непредвиденный взрыв Эндрю заставляет их чувствовать себя неуверенно. Ваймак, прислоняющийся к дверному проему, – тот, кто первым нарушает тишину. – Кто такой Стивен? – спрашивает он, и Нил чувствует, как Эндрю снова застывает. – Не произноси это имя, – выдавливает он предупреждение. – Тебе за это явно не платят, тренер. – Кто, блять, он такой, Эндрю? – теперь спрашивает Аарон. – Это не твоё дело, – огрызается на брата Эндрю. Как бы Эндрю не открывался сегодня, он вновь закрылся после того, что недавно произошло. – Ради, блять, бога, я думал, ты, возможно, перестанешь быть таким чертовски закрытым после всего! – стонет Аарон, очевидно, сытый по горло секретами между ними. – Я убил человека ради тебя, Эндрю, разве это не даёт мне некоторую свободу в вопросах? – Нет, ты непреднамеренно убил человека, потому что посчитал, что мне нужна твоя защита, – ехидно поправляет его Эндрю. – Одно и то же, Эндрю, – закатывает глаза Аарон, – в конце концов, Дрейк все равно умер. – Как и Тильда, я бы сказал, что это уравняло нас, нет? Если нет, то я бы сказал, что сегодняшний день точно, – Эндрю немного саркастическим жестом указал на дом, в котором они и находились сейчас. – Ты теперь свободный человек, дорогой брат, а в результате мир узнал о моем прошлом так, как я бы никогда не хотел. Я бы сказал, что этого достаточно. – Почему тебе все время нужно быть таким чертовски сложным?! – выплевывает в ответ Аарон, каким-то образом проигнорировав подколку Эндрю об их матери. – Я не хочу знать, просто чтобы иметь что-то на тебя, Эндрю, я лишь хочу иметь возможность помочь, когда тебе нужна поддержка! – Что, блять, ты хочешь, чтобы я сказал? – кричит Эндрю, наконец потеряв самообладание из-за напористости брата. – Ты хочешь знать, что Стивен был первым человеком, который изнасиловал меня?! Что меняет то, что я рассказал тебе это? Исходя из контекста, Нил мог бы предположить, что это было, но от этого подтверждение не стало менее болезненным. Нил все ещё учился заботиться о других людях и их страданиях, но с Эндрю все было по-другому. Сама мысль о том, что Эндрю страдает, заставляла грудную клетку Нила сжиматься, сердце – биться почти в горле, а уши – заполняться шумом. Челюсть Аарона немного отвисла, но он быстро закрыл её. Он прочистил горло и сделал слабую попытку ответить Эндрю. – Ну, для начала, я уверен, что ни у кого здесь не возникнет желания когда-либо снова произносить это имя. – Нет, если они не хотят, чтобы я перерезал им глотки, – рычит Эндрю. – Окей, окей, – успокаивающе говорит Ники со своего места рядом с Аароном. Чаще всего очень легко забыть, что Ники – второй по старшинству среди Лисов, но сейчас это явно видно по его поведению. – Но какое отношение этот парень имеет к тренеру? – Это не важно, – говорит ему Эндрю, очевидно пытаясь вернуть контроль над своими эмоциями. – У меня такое чувство, что важно, – несмотря на то, что он очевидно пытается скрыть это, Ваймак выглядит искренне опустошенным, узнав правду об имени, которым Эндрю назвал его. – Да блять.. , – Эндрю повернул голову, чтобы взглянуть на Ваймака. – Ты похож на него, ясно? – Ещё раз? – моргает Ваймак. Нил чувствует себя поражённым этим открытием. Если Ваймак похож на Стивена, это значит, что Эндрю проводил почти каждый день последние несколько лет рядом с кем-то, кто потенциально мог стриггерить одну из самых худших его травм. И он не сказал ни слова об этом. Нил не понимает, как он мог жить так, оставаясь один, не говоря никому, особенно исходя из того, как много времени они проводили с тренером. – Всё было бы нормально, если бы не этот глупый блядский костюм. У вас похожее телосложение, но твои татуировки позволяют мгновенно отличить тебя от него. Я не смог увидеть их, когда ты решил, блять, схватить меня, – горько ворчит Эндрю. – Сегодняшний день немного сбил меня, как ни странно, и я на секунду смешался. Заставляет ли это чувствовать себя лучше, тренер? – Дерьмо, Эндрю, – Ваймак провел рукой по лицу, пытаясь осмыслить это. – Я не знал.. – он останавливается, смотря на свои руки, прежде чем опустить их вниз. – Я не понимал. Мне жаль, этого больше не повторится, – говоря это, Ваймак осторожно расстегивает свои рукава и закатывает их до локтя, что позволяет полностью увидеть его татуированные предплечья. Это акт доброты, на который никто не обращает внимания. – Так это было, что? Такая же штука со флешбеком, как у Хэммиков? – вмешивается Мэтт со своего места на полу. – Ты подумал, что тренер был тем парнем? Эндрю медленно поворачивается, чтобы взглянуть на него. – Очевидно, – говорит он, так как нет реального способа соврать об этом сейчас. Все они видели, что произошло. – Что ж, черт возьми, – Элисон смотрит на Эндрю слишком задумчиво, – с каких пор ты позволяешь дерьму из прошлого брать над тобой верх? – Серьёзно, Рейнольдс? – свирепо смотрит на неё Аарон. – После всего, что ты услышала сегодня, ты не можешь быть настолько глупой. – Хэй, он заслужил свое прозвище не просто так.. – Нил предполагает, что Элисон пыталась увести разговор в менее серьёзное русло, но она сильно промахнулась. Рене уже собиралась прервать Элисон, но Эндрю опережает её. – Попытайся сама помнить каждую ужасную вещь, когда-либо происходившую с тобой, до мельчайших деталей, и тогда посмотрим, как хорошо у тебя получится не позволять дерьму из прошлого брать над тобой верх! – рявкает на старшую Лису Эндрю. – Я думаю, что ты поймёшь, что гнев – гораздо более безопасная эмоция, чем грусть, когда ты пытаешься не вскрыться. Элисон практически давится собственными словами после резкого ответа Эндрю, показывая гораздо больше своих искренних эмоций, чем когда-либо. Не ясно, собирается она уступить или извиниться, потому что Ники прерывает её, не давая шанса сделать хоть что-либо. – Знаешь что, Элисон? – Ники встаёт между ней и своим кузеном. - После всего, через что прошёл Эндрю сегодня, я бы сказал, что прямо сейчас ты даёшь ему фору в борьбе за титул "монстра" команды. Ники – обычно такой беззаботный парень, что это маскирует, что он всегда принимает близко к сердцу свою роль защитника близнецов, несмотря на то, что они уже взрослые. Он любит своих кузенов, даже будучи половину времени сбитым ими с толку, а вторую – напуганным ими же. Ники и в половину не такой жестокий и грубый, как его кузены, но он такой же защищающий, как они. Вся комната погружается в ошеломленную тишину, и спустя некоторое время, Ники возвращается на свое место, на подлокотнике дивана, рядом с Аароном. После того, как он устраивается, снова наступает тишина, как будто все были готовы провести в ней весь день. Нил уверен, что никто из них не ожидал, что все это будет так изматывающе. – Ты сказал.. – мягко бормочет Кейтлин со своего места, на коленях Аарона, как будто даже не понимая, что говорит вслух, – Боже, он причина, почему ты так ненавидишь это слово, не так ли? – Что? – хмурится на свою девушку Аарон, и она подпрыгивает, прикрывая рот рукой, как будто только поняла, что говорит. – Извини, нет, не важно, – яростно мотает головой Кейтлин, – извини. – Э? О чем ты говоришь? – влезает Дэн, так же сбитая с толку, как и Аарон. – Конечно же мой брат выбрал чирлидершу с большим мозгом, чтобы подходил к её большому рту, – стонет Эндрю, опираясь локтем на подлокотник кресла и подпирая рукой щеку. Он выглядит скорее измученным, чем злым, что хорошо для Кейтлин. – Просто, блять, прекрасно. – Ему тяжело даже сверлить её взглядом за то, что она открыла рот. – Какое слово? – Мэтт оглядывает Эндрю и Кейтлин. – О чем она говорит? Эндрю просто выдыхает, и наклоняет голову, чтобы взглянуть на Нила, все ещё опираясь на руку. Он продолжает смотреть на Нила, а потом дергает головой по направлению ко всем в комнате, как будто говоря, что Нил должен рассказать им. Оу.. Что ж, он чертовски уверен, что тот не собирается говорить об этом, после всего, через что он уже прошёл сегодня. Нил около минуты обдумывает это, прежде чем заговорить. – Подумайте, какое слово никто из вас не слышал от Эндрю до сегодняшнего дня? – Нил приподнимает брови на своих сокомандников, осознать это должно быть не очень сложно. – Пожа..? – Аарон первый, кто пытается, но Кейтлин прерывает его, аккуратно закрывая его рот. Кажется, что даже несмотря на то, что Эндрю раньше её пугал до полусмерти, она не хочет быть жестокой в ответку. – Не произноси это, – напоминает Нил так спокойно, как только может. – Почему мы не можем произносить пожа..? – пытается спросить Дэн. – Не надо! – Кейтлин и Нил, оба огрызаются на неё, чтобы остановить вопрос. Эндрю бросает на Кейтлин странный взгляд, прежде чем заговорить, чтобы никто другой не попытался задать вопрос. – Что так явно прояснила чирлидерша, он заставлял меня произносить это слово, – Эндрю пренебрежительно машет рукой, но совершенно очевидно (во всяком случае для Нила), что ему нелегко раскрывать эту информацию такому количеству людей. – Он обещал, что остановится, если я как следует попрошу. – И ты ему поверил? – Кевин задает тот же вопрос, что и Нил, когда Эндрю сказал ему это несколько месяцев назад. Эндрю едва ли отреагировал, когда Нил спросил это, но он был очевидно спокойнее в тот день. Он очевидно, не спокоен сегодня. Он рывком поднимается и снова садится прямо, хлестнув Кевина взглядом. – Мне было семь! – злобно шипит в ответ Эндрю, и Кевин замирает, вместе со всеми остальными в комнате. – Простите, что я не понял хитросплетений в его хитроумной маленькой игре! Эндрю метает искры на Кевина так яростно, что Нил глубоко сожалеет, что он когда-то спросил у Эндрю этот вопрос. Он никогда не задумывался о том, что мог причинить Эндрю такую боль. Проходит как будто целая вечность, прежде чем Эбби удаётся выдохнуть потрясенное, – Семь? – И её голос заставляет ярость Эндрю испариться так же быстро, как она возникла, как будто он не совсем понимал что говорит (и кому), пока она в смятении не повторила ему это в ответ. Эндрю испускает лёгкий вздох и откидывается назад в своём кресле. – Да, – он скользит взглядом по Эбби и по другим Лисам, немного задерживая его на своей семье. – Мне было всего лишь семь. Мне было страшно и больно, и я просто хотел, чтобы он остановился. Поэтому когда он сказал мне умолять.. я умолял до тех пор, пока больше не мог выносить это слово. Вся комната пытается переварить это. Некоторые из них выглядят готовыми начать рыдать, или тошнить, или может быть найти Стивена и свернуть ему шею. Но никто не движется. Некоторое время никто даже не говорит, но их капитан, которая наконец нашла, что сказать, мягко прочищает горло, прежде чем спросить: – Есть ли какие-нибудь другие слова, которые тебе не нравятся? – говорит Дэн немного дрожащим голосом. Эндрю медленно поворачивается, чтобы взглянуть на неё, туда, где она сидит на полу рядом с Мэттом. – Что? – Есть ли какие-нибудь другие слова или.. – Дэн останавливается и сглатывает, – имена, которые ты бы хотел, чтобы мы не говорили? – Никого из вас это раньше не заботило, – хмурится Эндрю, очевидно не доверяя этому внезапному интересу к его самочувствию. – Мы раньше не знали, – мягко указывает Рене. – И она заботится достаточно, чтобы спросить сейчас, Эндрю. – И, понимаешь, – встревает Ваймак с задумчивым хмыком, – у них гораздо меньше шансов получить ножевое ранение, если они будут иметь представление о том, из-за чего их могут ранить. Эндрю все ещё выглядит тревожным и неуверенным, как будто он боится довериться этой оливковой ветви мира, которую ему протягивают. Он позволил им быть в зале суда сегодня, но это другое. Он ещё не доверил даже Нилу эту информацию. После долгого и напряжённого вглядывания в Дэн и Ваймака, Эндрю посылает вопросительный взгляд Бетси, как будто она должна сказать ему, что делать в этой ситуации. Нил никогда раньше не видел Эндрю таким неуверенным. – Тебе решать, захочешь ли ты поделиться с ними чём-нибудь ещё. Как бы то ни было, я не думаю, что кто-то из присутствующих здесь людей способен использовать что-угодно, из того, что ты можешь рассказать, чтобы причинить тебе вред, – Добсон грустно улыбается Эндрю и слегка пожимает плечами. – Иногда, Эндрю, люди просто хотят помочь, но, возможно, тебе придётся немного подпустить их к себе, чтобы они смогли это сделать. Эндрю моргает в ответ несколько раз и переключается на стакан в своей руке. За все свое время с Лисами, Нил никогда не видел, чтобы они оставались тихими такой длительный промежуток времени. Напряжённая тишина длится достаточно долго, чтобы Нил решился нарушить её, чтобы спросить, не хочет ли Эндрю подняться наверх и побыть наедине. Нил уже открывает рот, чтобы как раз сделать это, уверенный, что Эндрю отказался от идеи поделиться с ними чем-либо ещё, когда Эндрю, наконец, говорит. – Шлюха.. – голос Эндрю тих, но комната тоже, так что его все ещё слышно. – После Стивена был Самюэль, он называл меня шлюхой, пока насиловал. Он.. – Поначалу Эндрю говорит медленно, как будто ему трудно собрать воедино и озвучить то, чем он делился только со своей психотерапевткой. – Он шептал мне в ухо, пока прижимал меня: Тебе, блять, нравится это, не так ли? Ты глупая блядская шлюха, я знаю, что ты хотел этого... Мне было девять. Девять. Девять, блять. Нил не может решить, он больше зол или разбит из-за этого. Быть изнасилованным в семь - уже ужасающе, без всяких сомнений, но то, что это случилось снова в девять? Об этом трудно даже подумать, но, похоже, на этом все не заканчивается. – После него был Джесси, – продолжает Эндрю, что само по себе шокирующе настолько, что в комнате вновь воцаряется тишина. – Он был одним из старших мальчиков в групповом доме, в котором я жил, когда мне было одиннадцать. Были слухи, витающие вокруг, о том, что меня в конце концов выгнали из двух прошлых приёмных домов, так что Джесси начал звать меня “гомик”, чтобы развеселить остальных. Но потом он проник в комнату младших мальчиков после отбоя и изнасиловал меня. Он подумал, что слухи заставляют меня выглядеть лёгкой добычей. На этих словах Нил встречается глазами с Аароном и, внезапно, понимает, что ему жаль, что он был слишком травмирован, чтобы избить Аарона до полусмерти, когда они были в домике в горах. Лёгкой, блять, добычей. – Он душил меня, чтобы я никого не разбудил, – продолжает Эндрю, не подозревающий об этом обмене взглядами между Нилом и Аароном. – Это продолжалось до тех пор, пока я не был помещён к Спирам. На первый взгляд там все было в порядке, но вы знаете, чем это закончилось. Я думал, что Дрейк на самом деле пытается быть моим братом, как Кэсс пыталась быть моей матерью. Но он просто хотел, чтобы я расслабился и одним вечером он обнаружил, что я боюсь щекотки. Именно тогда он решил в первый раз изнасиловать меня, – чем больше он говорит, тем легче вылетают слова, как будто то, что он поделился этим, немного облегчило ношу на его плечах. Но потом Эндрю колеблется, смотря на Бетси. В этот момент Нил понимает, что остальное она не знает. Эндрю вздыхает и отводит глаза от Би, аккуратно ставя свой напиток на пол. Он закидывает ноги на кресло, обхватывая лодыжки, пока садится со скрещенными ногами. – Последним был один из докторов в Истхейвене. Пруст, – это было последней каплей, разорвавшей тишину, и по комнате начали разноситься некоторые звуки. Нил не мог точно сказать, от кого они исходили. – Рико заплатил ему и снабдил его нужной информацией о том, что со мной происходило, когда я был в системе. Он представил все так, будто я опасен, так что он мог дать мне успокоительное и связать, пока он проводил свои маленькие.. реконструкции событий, – на мгновение Эндрю глядит вниз, на свои руки, размышляя. – Он также понимал, что мои шрамы были способом вернуть контроль над своим телом; единственная боль, которую я выбрал самостоятельно и символ того, что я пережил. Так что ему нравилось кусать их, оставляя кровоподтеки там, просто чтобы убедиться, что у меня будут плохие воспоминания и о них тоже. Эндрю наконец закончил, насчитав пятерых. Пятерых человек, которые насиловали Эндрю в промежутке между семью и двадцатью годами его жизни. – Рико Морияма подкупил доктора.. чтобы тот изнасиловал тебя? – отреагировал первым Ваймак, сумев до конца произнести вопрос, несмотря на то, что его голос ломается. – И ты не сказал об этом никому? – Нил знал – Эндрю смотрит на Ваймака, когда говорит, и устало пожимает плечами. – Вот почему он поехал в Гнездо. – Этот сукин сын! – этой информации достаточно, чтобы вывести Элисон из шока после истории Эндрю. – Я так чертовски рада, что этот ублюдок мёртв. – Элисон, – уперекает её Эбби, как будто рефлекторно. – Нет! Этот ублюдок почти искалечил Кевина, забрал у нас Сета, послал человека через всю страну, чтобы тот изнасиловал Эндрю и затащил Нила в свое ужасное блядское Гнездо, чтобы пытать его. Потом он почти убил Жана и попытался раскрошить Нилу череп, – горячо спорит Элисон, загибая пальцы, пока считает эти преступления, прежде чем указать на Эндрю. – А теперь вы говорите мне, что он пытал и Эндрю тоже? Через гребаного доктора? И все это, просто из-за того, что его папочка не любил его?! Ебать! Маленький сученыш заслуживал худшего, чем получил! – Ненавижу произносить это, но я вообще-то согласен с Элисон в этом, – Мэтт выглядит немного больным, но также и очень злым. – Ебаное дерьмо. – Мне.. Мне нужно сделать несколько звонков, – Нил отдаёт должное Бетси: для женщины, находящейся на грани слез с тех пор, как Эндрю раскрыл имя Пруста, она на удивление спокойна, произнося это. – Не утруждайся, – просто говорит ей Эндрю. – Эндрю, я не смогу с чистой совестью.. – Би начинает спорить с Эндрю, в её голосе слышится неодобрение, но Нил поясняет ситуацию для неё. – Вы просто потратите свое время, – холодно информирует её Нил, – Пруст мёртв. Ваймак стонет и щиплет переносицу. – Хочу ли я знать, как, черт возьми, ты узнал об этом, Джостен? – Я не убивал его, тренер, – Нил поднимает свои руки в насмешливом жесте невиновности. У него нет никаких сожалений из-за роли, которую он сыграл в смерти ублюдка. – Я никого не убивал с тех пор, как присоединился к Лисам, обещаю. – Для пущей убедительности Нил даже перекрестился. – Понимаешь, мне не нравится то, как ты подчеркнул "с тех пор, как присоединился к Лисам", – слабо указывает Дэн, и Нил медленно поворачивается к ней. Рене была права; все здесь заслужили свое место в команде, но не все из них поймут его прошлое. – Вероятно, лучше не тянуть за эту ниточку, – Нил пытался легко прервать тему, но Дэн не выглядит успокоенной ни в малейшей степени. Он вздыхает. – Это была самозащита, если это заставит тебя чувствовать себя лучше. – Боже, не мог бы ты прекратить признаваться в этом дерьме прямо передо мной? – жалуется Ваймак, потирая виски двумя пальцами. – Просто скажи мне, что случилось с чертовым доктором, Нил. – Мой дядя сказал, что Ичиро подчищает хвосты за Рико, оставшиеся после его попыток доебаться до Кевина, – Нил просто пожимает плечами. – Я всего лишь убедился, что он вписал имя Пруста в список. – Блядский ад.. – ругается Аарон. – Я начинаю думать, что тебе следовало ударить меня посильнее, Джостен. – Только что думал о том, что так бы и сделал, если бы физически смог, Миньярд! – огрызается Нил, внезапно вспоминая свою прошлую злость. – Предположишь что-то такое ещё раз, и я отрежу тебе язык, – серьёзно предупреждает он, сверля того взглядом через всю комнату. Нил чувствует глаза Эндрю на себе и понимает, что Аарон конкретно проебался, открыв рот. – Что он предположил? - медленно спрашивает Эндрю, переключаясь на русский. – Он просто пытался вывести меня из себя, чтобы увидеть, были ли мы чем-то серьёзным, что заставило бы тебя позволить ему встречаться с чирлидершей, - Нил тоже переключается на русский, пытаясь отвертеться от ответа на вопрос Эндрю. Сейчас не лучшее время для этого разговора. - Это не важно. Он был неправ, и теперь он знает лучше. – Скажи мне, что он предположил, Абрам, - велит Эндрю, очевидно раздраженный из-за необходимости повторять дважды. – Он спросил, лгал ли я о том, что "не качаюсь", чтобы скрыть, что был "педиком" или посчитал тебя лёгкой добычей после Дрейка, - неохотно объясняет Нил, надеясь, что это не уничтожит весь прогресс, которого близнецы достигли за сегодняшний день. Секунду Эндрю смотрит на Нила, прежде чем опустить ноги на пол и вылезти из кресла. Он пересекает комнату и залезает на журнальный столик, чтобы оказаться прямо перед братом. Нилу кажется, что вся комната задерживает дыхание, когда Эндрю опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне глаз с Аароном. – Ты прав только в одной вещи, ему действительно надо было ударить тебя сильнее, – теперь Эндрю переключается на немецкий, оставляя этот разговор только для ушей своей семьи. – Эндрю, серьёзно.. – Аарон подчиняется Эндрю и пытается тоже заговорить по-немецки, но его перебивают. – Вопрос: когда ты сказал, что не любишь прикосновений, ты имел в виду, что не выносишь их совсем или что не доверяешь кому-то до такой степени, чтобы позволить до тебя дотронуться? – Эндрю прерывает своего брата словами, которые не принадлежат ему. – Если это неважно, я не буду спрашивать. Я доверяю тебе. Я не понимаю это, и я не понимаю, что делаю, но я не хочу игнорировать это, просто потому, что для меня это внове. Так все-таки: тебя совсем нельзя трогать или есть безопасные зоны? Я хочу определить, где проходит граница, чтобы не пересечь её, – Эндрю повторяет слова Нила с прошлого года, аккуратно опуская все слишком личное о проблемах Нила с его сексуальностью. – Что? – в замешательстве хмурит брови Аарон, очевидно, не понимая, о чем Эндрю говорит. – Это то, что Нил сказал мне, через две недели после того, как я впервые поцеловал его, – объясняет Эндрю. – Я поясню: я первым поцеловал Нила, и он все равно убедился, что не тронет меня без разрешения с самого начала. Я остановил это в первый раз, потому что не поверил, что он позволил мне поцеловать его по правильным причинам, и я отказался быть как они. – Ты.. - Аарон выглядит ещё более растерянным, чем раньше, но Эндрю продолжает, как будто тот вовсе не  пытался заговорить. – Обдумав это, Нил захотел узнать мои потребности, прежде чем дать мне разрешение поцеловать его снова. И я поцеловал его снова, потому что никто раньше не спрашивал моего согласия, я поцеловал его, но не разрешил себя трогать, так что он не трогал, – объясняет Эндрю. – Он не трогал меня до тех пор, пока я не разрешил ему прикасаться ко мне. Это было ещё две недели спустя, и месяц спустя, как я впервые поцеловал его, и я смог позволить ему трогать только мои волосы. Он не возражал против моих границ и также остановился, когда мне это потребовалось. Он без вопросов вышел из комнаты, когда я попросил. – Не важно как, что и где, это всегда было так. Нил подчиняется мне, и никогда не игнорирует и не ставит под сомнение чёткое нет. Один раз, когда я попытался позволить ему прикоснуться ко мне так, как я ещё не был полностью готов, он отказался. Он сказал мне, что не хочет быть как они. Он никогда не был как они, – Эндрю шипит последнее утверждение прямо брату в лицо. Нил решительно избегает взгляда Ники, каким бы он ни был и который тот наверняка посылает ему, будучи единственным из всей комнаты, кто мог следить за этим разговором. – Как я должен был узнать, что все именно так? – Аарон пытается защитить себя. – Я не мог прямо спросить тебя - ты почти зарезал Ники, когда тот попытался. – Ты не вправе знать все о моих взаимоотношениях с Нилом. Если я захочу, чтобы ты что-то узнал, я скажу, – говорит тому Эндрю, и у Аарона нет на это ответа. – Ты забрал жизнь за меня, Аарон, но не забывай, что это была ракетка Нила - в твоих руках. Ты бы даже не появился в той комнате, если бы не Нил. Дрейк мог бы убить меня, если бы Нил не озаботился достаточно, чтобы ворваться туда, где он был. И ты думаешь, что Рико отпустил бы меня из Истхейвена в целости и сохранности, если бы Нил не был идиотом и мучеником? – спрашивает Эндрю, удивляя даже Нила своей стойкой защитой. – Пусть Нил начал свой путь с Лисами со лжи, но он изо всех сил старался помочь нам, хотя был уверен, что умрёт до конца года. Тебе может не нравиться, как он достиг это, но он помог нам. Он ничего не сделал, чтобы заслужить твоих обвинений, и иди нахуй, если думаешь, что у тебя есть право говорить ему что-то такое! Аарон вздыхает и фокусирует свой взгляд на полу. – Я всего лишь пытаюсь присматривать за тобой, Эндрю, - признает он, почти шёпотом. – Мы оба знаем, что я легко мог бы задушить Нила голыми руками, если бы он дал мне на это причину. А ты искал рычаг давления, который позже мог бы использовать для расторжения нашей сделки. Возможно, на это было несколько причин, но не недооценивай мое умение думать, утверждая это было абсолютно бескорыстно, – Эндрю смеряет его равнодушным взглядом. – Твои обвинения по отношению к Нилу были необоснованы и жестоки. Не только к нему, но и ко мне. Слушай меня очень внимательно: я надеялся, что сегодняшний день сможет повысить уровень доверия между нами, позволит нам быть.. семьёй больше, чем мы были, – Эндрю отталкивается и встаёт с корточек, но продолжает держать свой взгляд на Аароне. – Я хотел, чтобы наши взаимоотношения улучшились, но если ты выкинешь такое дерьмо ещё раз, я не буду останавливать Нила, если тот захочет отрезать тебе язык. Понял? – Хорошо, - говорит Эндрю, когда Аарон только кивает в ответ, и переключается на английский, как будто ничего не произошло. – Что ж, это было прекрасно, но я думаю, что время историй на сегодня закончилось. Я не ебу, что собираются делать остальные, но мы с наркоманом идем спать. Нил немного застигнут врасплох недвусмысленным приглашением Эндрю присоединиться к нему, после всего, что произошло сегодня. Он не спрашивает об этом, ведь все всё ещё наблюдают, он просто поднимается с подлокотника покинутого Эндрю кресла и направляется к лестнице. Эндрю следует за ним, но, поднявшись на несколько ступенек, останавливается. Нил поворачивается к нему, уже находясь на парочку ступенек выше, когда тот снова заговаривает. – Хей, – произносит Эндрю достаточно громко, чтобы было понятно, что он обращается ко всем, при этом не разворачиваясь, но он останавливается, сжимая челюсть. Нил наблюдает за ним до тех пор, пока тот не поднимает взгляд с пола, чтобы посмотреть Нилу в глаза. – Спасибо вам. Не сказав больше ни слова, Эндрю продолжает подниматься по лестнице, обойдя Нила, застывшего на месте. Секунду спустя Нил уже спешит за ним в комнату. Эндрю закрывает за Нилом дверь и тихо поворачивает замок. Нил знает, что он установил его ещё когда только переехал, но видел в действии только в те дни, когда Эндрю не хотел, чтобы их прервали. Использование им замка именно для защиты ошеломляет и расстраивает, но это можно понять  после всего, что произошло сегодня с Эндрю. Эндрю, не обращая внимания на Нила, направляется к комоду в другом конце комнаты. Он молча достаёт оттуда какую-то одежду и кидает Нилу худи и старые спортивные шорты. Дальше инструкции чёткие и Нилу не нужно даже напоминать держаться подальше и избегать смотреть на Эндрю, пока они переодеваются. Он дожидается звука от того, что Эндрю прислоняется к комоду, потом поворачивается и обнаруживает, что Эндрю переоделся в спортивные штаны и овер-сайз худи. – Что тебе нужно? – наконец заговаривает Нил, делая движение, чтобы стать ближе к Эндрю. – Я уже сказал тебе, – перекрещивает руки Эндрю, и у Нила на секунду ломается мозг. Оу. Мгновение Нил ждёт, прежде чем засунуть руки в карман худи Эндрю и сдвинуться, чтобы встать прямо перед ним. Однако в этот раз Эндрю не пытается прикоснуться к нему. Нил немного колеблется неуверенный, что сделать, чтобы помочь. Обычно Нил не тот, к кому люди обращаются за комфортом. А Эндрю обычно ни к кому не обращается за комфортом. Нил пытается представить, что Мэтт или, может быть, Ники сделали бы в такой ситуации. Возможно... – Ты... ммм.. – Нил растерянно хмурится. Это не то, что они обычно делают. – Ты хотел бы.. обняться? – Ты проводишь слишком много времени со старшекурсниками, – говорит ему Эндрю. Однако он не говорит нет. – Ты знаешь, что это не ответ, – мягко замечает Нил. – Я ненавижу тебя, – ворчит Эндрю и опускает руки по бокам. – Уверен, что так и есть, – торжественно кивает Нил, пряча улыбку. – Именно поэтому я твой партнёр, не так ли? – Я ударю тебя ножом, – свирепо смотрит на него Эндрю. – Уверен, что ты так и сделаешь, – мычит Нил и придвигается чуть ближе. – Однако ты все ещё не ответил на мой вопрос. – Это глупый вопрос, – снова избегает ответа Эндрю. – И ты всегда говоришь мне, что я глупый, – пожимает плечами Нил. – Да или нет, Дрю? Некоторое время Эндрю продолжает сверкать глазами на Нила, в его плечах все ещё сохраняется напряжение от дня, а руки сжимаются в кулаки по бокам. Нил бы подумал, что Эндрю не хочет, но он не собирается так просто отбрасывать это. Так что Нил ждёт. Наконец, Эндрю приходит к чему-то в своей голове и отвечает так же кратко, как обычно, – Да. Нил удивлённо моргает. Он действительно не ожидал, что сомнения Эндрю разрешатся в пользу объятий. На самом деле, Нил не часто испытывал это до Лисов, его мать обнимала его только когда это было необходимо для безопасности или приличия. Он думает, было ли у Эндрю больше опыта в объятиях. Он может представить, как Ники пытался обнять пятнадцатилетнего Эндрю и получил удар в живот из-за его проблем. Возможно Кэсс.. Нил не хочет об этом думать. После быстрых раздумий Нил кивает и полностью входит в  пространство Эндрю. Осторожно он обвивает его своими руками, мягко кладя их тому на плечи. Они медленно работали над личными границами, но по большей части, Эндрю редко позволяет касаться себя ниже талии, так что Нил проявляет осторожность. Последнее, чего он хочет сегодня, – это заставить Эндрю чувствовать себя хуже, так что он слегка соединяет руки на задней стороне его шеи, оставляя небольшое пространство между ними, и убеждается, что Эндрю легко сможет вырваться, если поменяет мнение. Некоторое время Эндрю просто стоит там, жёсткий и неподвижный. Нил уверен, что он задерживает дыхание. Он почти тянется назад, убежденный, что это была плохая идея, но Эндрю сказал ему “да” и все ещё не противился этому. Потом, наконец, Эндрю выдыхает и обхватывает своими руками ребра Нила. Его движения медлительны и неуверенны, но Нил не против этого. Он никогда не против того, что нужно Эндрю. Наконец, Эндрю сокращает расстояние между ними и опускает голову Нилу на плечо. Нил прижимается к нему чуть крепче, чувствуя, что Эндрю начинает расслабляться в его объятиях и чуть сильнее наваливаться на него, так что Нил просто держит его. Нил не знает, как долго они так стоят, но когда Эндрю сдвигается и зарывается лицом в изгиб его шеи, он понимает, что даже если торнадо пройдёт по комнате, он не отпустит Эндрю. Тот никогда раньше не позволял заботиться о себе таким образом, так что Нил не отпустит его, пока он не захочет. Когда Эндрю, наконец, отстраняется, то смотрит в пол. – Я устал, – лишь говорит он, почти шепчет в маленькое пространство между ними. Нил знает, что он не имеет в виду просто физически. Нил мягко выдыхает, глупо желая, чтобы их жизнь сложилась по-другому – но, к счастью, у них хотя бы есть это сейчас – к счастью, они нашли друг друга. – Пойдём спать, – говорит он Эндрю в ответ и, прежде чем тот полностью отстранится, запечатывает лёгкий поцелуй на его виске. Всё не станет магическим образом идеально после сегодняшнего дня - Лисы все ещё останутся Лисами - но кое-что изменится. Некоторые изменения будут медленнее или меньше, чем другие. Ваймак никогда больше не будет надевать рубашки с длинными рукавами. Старшекурсники будут пытаться больше понять их младших товарищей по команде, которые в ответ будут более открыты для дружбы. Эндрю и Аарон приложат больше усилий, чтобы понять и поладить друг с другом. На удивление, они также приложат больше усилий, чтобы уважать партнёров друг друга. Возможно, самое маленькое, но важнейшее изменение - это небольшой список имён и слов, которые никогда больше не будут произнесены в Лисьей Норе. Никто из них не признает этого, но на вершине этого списка будет прозвище "Монстр".