.
28 декабря 2024 г., 13:00
1.
Его младший брат женится, и Эйгон ноет, чтобы она стала его парой на свадебной вечеринке. Сара готова отказаться. Так будет правильно. Последний раз, когда она проводила время с его семьей, закончился катастрофой. Отпуск на Барбадосе, что могло пойти не так? Ну, примерно все. Большую часть времени Таргариены проводили на вилле, обнесенной забором, как средневековая крепость. Набор развлечений был скудным — в основном ругаться за ужином. Может, не только это; Сара не знает, потому что уже через неделю после начала райских каникул Кристон Коль вез ее в аэропорт, пока она пыталась не плакать на заднем сидении. — Малыш Эймонд? Эйгон машет руками, типа, я знаю, ты можешь в это поверить? Сара посмеивается, типа, ты злишься, что он женится раньше тебя. — Что? — фыркает Эйгон. — Нет, я не злюсь. И нет, не раньше. Глаза Сары распахиваются. Она пытается подсчитать, сколько они не виделись. Тогда смеется Эйгон: — Я шучу. — Господи, Эгг. — Или нет? В любом случае, все, что было в Вегасе, остается в Вегасе. — Господи, Эгг. Они целуются всю дорогу до ее квартиры, и Сара надеется, что та окажется пустой, без ее соседок или Кригана, который остановился у них на пару дней, потому что ненавидит отели в городе. Он обещал, что сломает Таргариену челюсть, как только увидит его снова. Сейчас, когда после пяти коктейлей на голодный желудок лицо Эйгона кажется ей ангельским красивым, она бы этого не хотела. — Значит, мисс Риверс, хм? — бормочет Сара, пока роется в сумке. Эйгон лапает ее сзади — помогает искать ключи по карманам. — В смысле, Алис Риверс? Она классная. И горячая. Как поцелуй, который Эйгон припечатывает к ее шее. — Ага. Стой, а откуда ты?.. — Я на нее подписана. — Какого черта? Ты даже на меня не подписана, — он обижается и добавляет: — Собираешься пошутить про ее возраст? Нет? Да ладно, не будь скучной, как остальные. Сара не скучная, как остальные, и это проблема. На ее языке вертится пара колкостей, и она ненавидит себя за это. Она ненавидит его, потому что Эйгон всегда находит способ вытащить на поверхность ее худшие качества. Но сейчас, когда он нежно кусает ее бедро и аккуратно снимает ее туфли, она не находит сил злиться. — Я не нравлюсь твоей матери, — напоминает Сара. Эйгону даже в голову не приходит смягчить углы. Его голова занята, как и его рот. Он перестает болтать, и впервые за вечер Сара думает, что наслаждается его обществом. — Ей мало кто нравится, — мычит он. — А теперь скажи «да». И Сара говорит «да», потому что Эйгон раздевается быстрее, чем она успевает взвесить варианты.0.
Днем Сара изучает кино в университете, по вечерам работает официанткой, а в перерывах не знает, что делать со своей жизнью. Ей нравится думать, что для таких моментов у нее есть Эйгон. Заполнять пустоту, убивать время. Ей не нравится думать, что это она, нелепо влюбленная, есть у Эйгона. В их первую встречу он пялится на ее грудь, которая выглядит замечательно в блестящем топе-бабочке, а она рассказывает ему о планах на жизнь. Эйгон приходит в восторг. — Ноль перспектив, — говорит он, неестественные глаза светятся в полумраке бара. — У моего деда будет удар. Так она узнает, что приглашена на семейный ужин Таргариенов. Отто Хайтауэр быстро забывает, где Сара учится, потому что ее колледж не входит в Лигу Плюща, но делает неутешительный вывод, что она, вероятно, коммунистка.2.
Замок выглядит так, будто собирается упасть. Чертовы Ашеры, фыркает Сара. Она фотографирует особенно уродливую статую льва, чтобы отправить ее Кригану. Место принадлежит Ланнистерам. Их встречает Алисента. Она уставшая, но вежливая. Последнее, конечно, ни о чем не говорит. Миссис Таргариен («Хайтауэр», — каждый раз поправляет ее Эйгон) вежливая со всеми. Эйгон проталкивается мимо Сары, обнимает мать и жалуется. «Никаких больше плебейских рейсов», — пьяно тянет он. Сара оглядывается по сторонам и видит, что вокруг, нагруженные коробками и поручениями, снуют люди. Хелейна увлечена образцами свадебного торта, но улыбается Саре, бездумно, как могла бы улыбнуться кому-то из персонала. Сара тоже машет ей. — А где виновники торжества? — спрашивает она. — Я хотела отдать подарок до церемонии. Лицо Алисенты не меняется. Она отвечает, что Эймонд и Алис осматривают окрестности, и Эйгон шутит, что будет лучше, если медведь доберется до Эймонда раньше, чем Алис успеет окольцевать его. — Я имею в виду, кто, блять, женится в двадцать два? В это время в малой бирюзовой гостиной (если это малая бирюзовая гостиная, думает Сара, то большая бордовая библиотека, должно быть, занимает площадь карликовой европейской страны) появляется мистер Коль. Он останавливает вялую истерику и заставляет плечи Алисенты расслабиться. — Тебе бы поспать, приятель, — говорит Кристон. — Привет, Сара, — здоровается он и не смотрит на нее. — Полет прошел хорошо? За обедом Ларис Стронг спрашивает, как обстоят дела с ее короткометражным фильмом. Из мира Эйгона он единственный человек, кто ведет себя по-настоящему дружелюбно. Поэтому Сара обычно избегает оставаться с ним наедине.0.
Их третье свидание проходит на Кейп-Коде. Сару берут на семейные выходные. Всю субботу она чувствует себя неприятно уязвимой, а мальчик из Веларионов («Стронгов», — каждый раз поправляет ее Эйгон) не перестает доставать ее замечаниями. — Не «плавать под парусом», а «ходить под парусом», — воинственно говорит Джоффри. — Ты, значит, капитан дальнего хождения, а не плавания? — кисло улыбается она. Платье, которое одолжила ей мать Эйгона, делает Сару похожей на домохозяйку из пятидесятых, как их представляют в Тиктоке. Ее подташнивает от устриц и от того, что Эйгона нет рядом. Полчаса назад Эймонд увел его в дом, процедив сквозь зубы, что его брат провел слишком много времени на солнце. Все сделали вид, будто поверили. Помощь приходит, откуда не ждали. Деймон Таргариен низко смеется, потом похлопывает Джоффри по плечу и велит ему расслабиться, потом подливает вина Саре, чтобы та расслабилась тоже. Он передает ей бокал, и она — впрочем, без уверенности; может, показалось в сумерках? — отмечает, что с пальца мужчины пропало кольцо, которое тот носил в память о своей покойной жене Лейне. Пару дней спустя дядя Эйгона впервые кидает «огонек» на ее сторис в Инстаграме.3.
Алисента ловит их, когда они валяют дурака в саду: Сара с визгом бегает между белых стульев, а Эйгон и его любимый пес бегают за ней, оба с намерением извалять в грязи. — Ларису нужна помощь со списком гостей, — говорит женщина, тон сухой, взгляд прохладный. — Вы закончили? — Не-а, — хмыкает Эйгон, поза развязная. — Мы очень заняты. Но как только его мать уходит, он берет Сару за руку, целует в ухо и тянет к одному из столов — «помогать, блять, со списком гостей». Они болтают, дегустируют шампанское, смеются над людьми, с которыми Сара не знакома. Эйгон объясняет, что его старшей сестры с детьми и бойфрендом не будет. Официальная причина: она занята. Реальная причина: Эймонд скорее позволит прострелить ему оба колена, чем вытерпит Рейниру на своей свадьбе. — Твой дядя будет? — Сара давится. Эйгон, залипший в телефоне, ничего не замечает и отмахивается: — У него, типа, перерыв в туре. Дело не в том, добавляет Эйгон позже, что Эймонд или кто-то еще относится к Деймону теплее. Дело в том, что он и его девочки — гости со стороны Алис Риверс. Единственные.0.
На шестимесячную годовщину их отношений Эйгон дарит ей билет в Амстердам. У его деда день рождения, и по такому случаю для Хайтауэров закрывают Рейксмузеум. Эти вещи происходят часто, зевает Эйгон, потому что его семья любит пускать пыль в глаза и делать крупные пожертвования. Они отбиваются от общей группы, которая состоит из его темноволосых родственников, чтобы гулять по залам и целоваться. Ленивые рассказы Эйгона лишь немногим уступают профессиональным рассказам экскурсовода, и Сара чувствует легкую зависть. Ему, в отличие от нее, не требовалось развивать вкус, он впитал его с молоком матери. День проходит очень, очень, очень славно. Потом выясняется, что Эйгон не знал про их шестимесячную годовщину; но на это Сара не злится. Одна неприятность меркнет на фоне другой, когда она находит его в горячих объятиях их общей знакомой на вечеринке Алисанны Блэквуд. На какое-то время Сара теряет чувство реальности, много работает, мало спит, один за другим сбрасывает звонки Кригана. Деймон Таргариен напоминает о себе тем, что реагирует на веселый пост, в котором она жалуется, что кто-то из их с Криганом собак — Брандон Строитель или Брандон Крушитель — погрыз дорогую помаду, которую ей подарили. Это нужно исправить, пишет старший Таргариен, ведь Саре так идет красный цвет. На ее карте волшебным образом появляются деньги, и Сара покупает пару оттенков, потом присылает ему пару фотографий и спрашивает, какой из них лучше. Деймон отвечает, что решит при встрече. Сара приходит в себя спустя полтора месяца, когда во время одного из поздних разговоров по телефону — «Не смейся, кошечка, я скучал; как ты? Подожди секунду. У меня так мало времени, дорогая, мне жаль. На тебе сейчас та симпатичная пижама?» — слышит, как Деймон выкручивает кран в ванной, чтобы те, кто его окружают, оставались в неведении относительно их возмутительного секрета. В январе Сара перестает сбрасывать звонки Кригана, начинает меньше работать и больше спать. Она запирается в выстуженной квартире Сабиты Випрен, которая уезжает к семье, следит за тем, что ест и сколько пьет, пишет конкурсную статью про жизнь и творчество Фрица Ланга, наконец заканчивает сценарий для учебного проекта. Она даже пытается заниматься спортом и берет несколько классов по йоге вместе со своими милыми кузинами. После одного из занятий Сара потягивает зеленый японский чай и понимает, как сильно ей не хватает чувства юмора Эйгона, тараканов Эйгона, самого Эйгона. Она размышляет, стоит ли написать ему, но решает этого не делать. К тому моменту, как Эймонд Таргариен решает жениться, и Эйгон, и его дядя находятся в «черном списке» на телефоне Сары уже пять месяцев.4.
Они курят в туалете для персонала, и Алис — еще босиком, без прически, но уже в ретро-шедевре от Вивьен Вествуд — просит Сару заснять всю церемонию и вечеринку после. Алисента, которая находит их, чтобы вернуть в кресло визажиста, напоминает, что фотограф уже нанят. Мисс Риверс не обращает внимание ни на это заявление, ни на железный взгляд Алисенты и вручает ей камеру. — Это будет лучшим подарком, — говорит мисс Риверс. — Ничего не упусти. И Сара старается так сильно, что смотрит торжество через объектив. Позже Отто Хайтауэр хвалит ее фотографии, на которых Эймонд и Алис, с любовью глядя друг на друга, терзают чересчур реалистичный торт в форме человеческого сердца от Сердрика Гроле. Эйгон почти сразу увлекается Табитой Ланнистер, ее прелестными улыбками и ослепительной красотой, на которую сложно смотреть без солнцезащитных очков. Сара не злится, потому что занята тем, что избегает Деймона Таргариена. Тот ненадолго выходит из образа рок-звезды, чтобы спеть несколько любовных баллад для «дорогой подруги и молодого человека, которому очень повезло», и Сара готова поспорить, что The Lady In Red в его исполнении трогает за душу даже Алисенту. Сара уверена, что умрет от стыда, если ей придется заговорить с его дочерьми. Она не уверена, что не замурчит в ответ, если он снова назовет ее «кошечкой». Вот почему она почти не пьет и смотрит в оба. Настроение Эйгона, и без того капризно-паршивое от перспективы проиграть любимого младшего брата семейному очагу, стремительно портится, пока он наблюдает, как его мать танцует с конгрессменом Вестерлингом. Ужасный человек, ворчит он, ни совести, ни морали. Большая белая акула от мира политики. Республиканец. Сара находит забавным, что его семейный девиз звучит как «Честь, а не почести», но не говорит этого вслух. — Кто их познакомил, а? — дразнит Гвейн. — Напомни мне. — Отвали, — стонет Эйгон. Он поднимает голову с колен Сары и объясняет, что заговорил с Вестерлингом на каком-то скучном мероприятии, потому что Рейнира его ненавидит. Потом добавляет: — В его люксе были отличные косяки. Я подумал, что если команда Вестерлинга так заботится об избирателе, это порядочный человек. Будете обвинять меня в том, что я хочу видеть в людях хорошее? — По-моему, ты хочешь испортить нам праздник, — говорит Гвейн. Он поднимается и протягивает Саре руку. — Давай, милая, дадим ему время подумать над своим поведением. Часть вечера она проводит в обаятельной компании Гвейна Хайтауэра, другого дяди Эйгона, который слишком хорошо воспитан, чтобы позволить подружке племянника скучать в углу. Сара с восторгом слушает про его журналистские будни и новый сезон тру-крайм подкаста, который он готовится выпустить. Гвейн совсем не похож на Алисенту. Он отличный рассказчик, как Эйгон, но не стремится развесить на ее ушах лапшу, как Эйгон. Еще он умеет слушать. Позже, когда они танцуют под песню Out of Touch Холла и Оутса, Сара замечает, что на них печально посматривает Рейна, дочь Деймона, которую тот ласково зовет Банни. Впервые за пару лет она думает, что санитарные работы по очистке мозгов нужны не ей, но людям вокруг нее. — Привет, — говорит она, когда они с Табитой Ланнистер сталкиваются в женском туалете. — Я Сара. — Я Табита, — отвечает племянница Тиланда, львиные кудри рассыпались по плечам, рука прижимает к груди корсет. Она выглядит так, будто сбежала с картины прерафаэлита, чтобы с чувством потанцевать в клубе. — Мне очень нужна помощь с платьем. Спустя четверть часа они выходят из туалета вместе, и Эйгон зеленеет, когда видит это. Табита хихикает и посылает ему воздушный поцелуй. Сара тащит ее к бару, чтобы предложить сняться в своем короткометражном фильме. — Это просто проект для киношколы, — говорит она после двух коктейлей. — Я пойму, если ты откажешься. — Нет-нет, мне нравится, — уверяет Табита, и Сара надеется, что это так. — Сделай из меня звезду. Рано утром Сара поднимается до будильника. Она накрывает одеялом Эйгона, который спит поперек кровати, кладет в карман его сигареты, натягивает поверх пижамы его свитер, потом смотрит на время и прикидывает, что у нее еще есть пара часов, чтобы побродить по замку Ланнистеров с маленькой ручной камерой. Она решает, что кадры, снятые в нежилой части дома, можно будет использовать в фильме. Она спускается во двор, где ее уже ждет Кристон Коль, с небольшим чемоданом и опозданием. — Ты ничего не забыла? — уточняет мужчина. — Да, ты, блин, ничего не забыла? — возмущается Эйгон. Он свешивается из окна и трет глаза. — Стойте, где стоите. Спустившись, Эйгон не перестает возмущаться, пока Кристон прогревает машину. Он стучит зубами в своей тонкой футболке и уговаривает их хотя бы выпить кофе: «Ты выглядишь помятым, агент Кей». Тогда Сара отвечает, что ей уже нужно быть в аэропорту, а Коль смотрит на него так хмуро, что Эйгон на пару секунд теряется. — У мамочки с папочкой, похоже, проблемы, — хмыкает Таргариен негромко. Потом он зевает, приглаживает волосы и дарит Саре улыбку на миллион долларов — последняя попытка подлатать тонущий «Титаник», думает она. — Поэтому я всегда говорил, как важно выбрать правильного партнера. Знаешь, если мы все еще будем одиноки к тридцати пяти… Сара смеется и обнимает его. — Я обязательно буду навещать тебя в рехабе, Эгг. — Отвали, Сноу, — он закатывает глаза, как будто считает ее скучной. Может быть, теперь он действительно считает ее скучной. — Позвони, как будешь дома. По ее просьбе Кристон останавливается на заправке. Они сходятся на том, что местный кофе на вкус как бензин, но вот хот-доги неплохие; а потом не разговаривают всю дорогу до аэропорта. Ненавязчивость Коля — одно из его главных достоинств, решает Сара, и, убаюканная мягким ревом двигателя, погружается в дремоту, когда за окном начинает светать.
