Понедельник

В понедельник утро может быть добрым только в том случае если, совсем никуда не надо, даже в булочную за свежей выпечкой. Можно медленно просыпаться, лениво варить кофе, проигнорировав кофемашину и наблюдая за тем, как чёрная шапочка поднимается над краями турки, грозя в любой момент прорваться ароматным водопадом и залить половину плиты. Можно разогреть в духовке парочку круассанов, не забыв положить сверху по кусочку сливочного масла… Но обычно Брок просыпал. Каждый чертов понедельник начинался с удара по мобильному телефону в надежде, что этот урод заткнется и даст ещё хотя бы парочку минут, быстрого бритья в полглаза, едва теплого душа, чтобы немного встряхнуться, и тупняка около кофемашины. Какие там неторопливость и медитативность? Какие круассаны? Брок едва ли мог найти в себе силы выбрать пару одинаковых носков в ярком неразобранном ворохе. Это обычно он наперекор системе оставлял за собой право выпендриться и добавить какой-нибудь акцент к скучной форме. Галстуки он не носил, всякую бижутерию презирал, так что носки были той самой отдушиной, к которой при всем желании начальство не могло прицепиться. Да и кто их видел за высоким голенищем берцев? Зато Брок знал, что они есть! Сегодня всё с самого начала пошло не так. Будильник орал как оглашенный добрый десяток минут, не реагируя на почти эротические поглаживания по экрану. Горячую воду отключили, и понял это Брок, лишь когда сверху хлынул ледяной водопад. Зубная паста кончилась, а триммер с какого-то ляда оказался не заряжен, хотя Брок прекрасно помнил, как ставил его на станцию. Или это было не вчера? Подвела и кофемашина, громогласно заявив, что зерно закончилось, и из той пыли, что в ней болталось, варить она категорически отказывается. Так ещё и молоко, налитое в высокий стакан, оказалось прокисшим. Брок замер посреди кухни, сжал пальцами виски и медленно принялся их массировать. Похоже, эта неделя обещала побить все рекорды на его личном дерьмометре. Ну не могло то, что началось так отвратно, переплавиться само по себе во что-то более-менее вменяемое. А значит, машина примется козлить в самый неподходящий момент, хоть на такси пересаживайся. Обязательно бойцы вспомнят, что они через одного идиоты и примутся это активно доказывать. И стопроцентно бодрости добавит начальство. Как же во всей этой вакханалии дерьма без него? Телефон снова пиликнул, оповещая о том, что пора бы выдвигаться из дома, если его хозяин всё-таки надеется где-то перекусить перед работой, а не давиться дешёвым кофе из автомата, выстояв перед этим несколько десятков минут в очереди таких же страждущих. Благослови боги тех, кто придумал Старбакс! Машина испытывать терпение Брока не стала и завелась практически сразу. Зато ключи отказывались находиться и едва не выпали из ладони, стоило немного замешкаться с открыванием. Брок плюхнуться на сиденье и длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Этот день меня не поимеет, — пробормотал он ежепонедельничную мантру и завёл двигатель. В просторном зале кафешки пахло кофе и свежей выпечкой. Стайки студентов, обычно просиживающих чуть ли не сутки с одним стаканчиком и ноутбуком, привычно занимали все самые лучшие столики. Но Броку было откровенно всё равно. Он не собирался рассиживаться. Ему вполне хватит пяти минут, чтобы выпить свой латте и заесть неудачное начало недели шоколадно-шоколадным печеньем. В обычные дни Брок на такую гадость даже не взглянул бы, выбрав на завтрак ролл с тунцом или пару сэндвичей и бужениной, но иногда сладкое было просто необходимо, чтобы весь остаток дня гневно не рычать на любого, что не поймёт с первого взгляда и сунется за каким-либо делом. Брок даже Роджерсу был бы не рад. — Кофе для Брока! — радостно известила девица в фирменном фартуке и улыбнулась при этом так, что Брок на мгновение замешкался около прилавка, прикидывая, а способно ли вообще человеческое лицо без хирургического вмешательства растягивать губы вот так вот. Притом у этой мысли не было абсолютно никакого эротического подтекста, скорее, наоборот — Брок ни в жизнь бы не подпустил никого с такой пастью к самому дорогому. Во избежание, как говорится, неприятных физиологических эксцессов. — Спасибо, — пробормотал он, забирая стакан со своим именем и двинулся к единственному свободному столику. И чёрт его дёрнул взглянуть на двух чрезмерно активных девиц, склонившихся над глянцевым журналом. Вот тут Брок чуть в собственных ногах не запутался, споткнувшись на ровном месте, и девушки при этом были абсолютно не причём. Да, симпатичные, в форме какого-то не самого простого учебного заведения, с аккуратными одинаковыми рюкзаками. А вот то, что они разглядывали… Брока не впечатлило бы даже жесткое гей-порно со всякими там элементами и извращениями, такие милые барышни частенько в своих мыслях и не таким грешат, но увиденное, почти невинное выбило воздух из лёгких почище удара в солнечное сплетение. — Простите, мисс… — расплылся в самой доброжелательной из своих улыбок Брок, оглядев девушек с ног до головы. — Не подскажите название журнала. — Он ткнул пальцем в сторону раскрытого журнала, стараясь не рассматривать фотографию, чтобы не утратить последние и без того скудные остатки утреннего серого вещества. Кофе-то пока не был выпит. Одна из девиц, оторопело захлопнула журнал, демонстрируя странному заросшему черной щетиной мужику и тут же вспорхнула на ноги, схватила свой рюкзак, готовая бежать прочь, но Брок потерял к ним всякий интерес. Он узнал то, что было ему нужно и, перехватив стакан и тарелку с печеньем удобнее, дошёл до применённого заранее столика. Десять минут пить сладкую дрянь, заедая её ещё большей дрянью оказалось невероятно тяжело. Хотелось бросить всё, ну, возможно кофе Брок бы забрал с собой, и рвануть на поиски газетного ларька, чтобы купить журнал, найти те фотографии и убедиться, подтвердить собственную непокобелимую… непоколебимую уверенность. Ведь Роджерса Брок узнает в любом состоянии. И если это он… По телу прошлась жаркая волна. Третий глоток кофе запустил мозг и с громким щелчком включил критическое мышление. Брок покосился в сторону притихших девиц, так и оставшихся сидеть на месте. — Да, не-е. Быть такого не может… — пробормотал он и в три укуса сжевал печенье. Журнал, что с таким упоением разглядывали девушки, был одним из тех, что Брок никогда не замечал. Раз в месяц он захаживал в гастроном недалеко от дома и зависал напротив газетной стойки минуты на три. Обычно в корзину отправлялись несколько выпусков «Топ Гира», в почтовом ящике дожидались подписные оружейные издания и парочка журналов для интересного вечернего досуга в одиночестве. Но вот такие, из серии «дорого и очень дорого», Брок даже в руки не брал. Не интересовала его великосветская тусовка, не занимали обзоры на яхты и фотографии с вечеринок. Девицы обычно в таких журналах все были на одно лицо, да и мужики тоже соответствовали новому модному течению. А Брок не любил тонких и звонких. Ему бы кого покрепче! А тут пришлось купить. Ни прямо у ларька, ни в машине Брок внутрь не полез, поберёг нервную систему. Что-то глубоко внутри него было на все сто уверено, что Брок правильно узнал и оттого вопросов становилось только больше. Ибо — как? Кто? И нафига? Пока ехал до работы, шёл по коридорам, здороваясь и пожимая руки, Брок нет-нет да искал взглядом Роджерса, надеясь всё-таки, что ошибся и полуголый (хотя какой полу? Одежды на фотографии вообще никакой нет!) мужик со змеёй — это всего лишь культурист или один из тех фотомоделей, на кого без зазрения совести дрочат начиная от тех милых девушек и заканчивая пузатыми стариками миллионерами. Роджерс, как назло, словно сквозь землю провалился. Рявкнув своим бойцам, чтобы начинали тренировку по стандартной схеме, Брок заперся в тренерской и рухнул в рабочее кресло. — Это всего лишь… обман зрения, — не очень уверенно выдохнул он и принялся листать. Как и ожидалось, журнал прямо-таки кричал о недоступных простому обывателю богатстве и роскоши. Дорогие дома, машины, яхты. Не менее дорогие в брендовых шмотках женщины… и в самой середине журнала оно. — Самые известные мужчины мира призывают отказаться от использования кожи змей, крокодилов… — вслух прочитал Брок, скользнул взглядом по взвалившему себе на плечи крокодила Старку (ну конечно, кого ещё могли напечатать самым первым из богатых и знаменитых?) и перелистнул страницу, потом ещё одну, пока не наткнулся на… Стива. Это был точно он. Пусть лицо и было чуть скрыто тенью, но эти плечи, шею, сись… грудные мышцы, возмутительно тонкую для мужика талию Брок бы не перепутал ни с чьими другими. Он успел изучить великолепие этого тела во время походов в общие душевые и совместных длительных миссий, когда из доступных удобств только мелкая речка-вонючка. — Иисусе!.. — выдохнул Брок, дёрнул язычок молнии форменной куртки вниз и глубоко вздохнул, надеясь, что розовый туман не затянет мозги, окончательно их склеивая. Против чего выступали все эти мужики? Против использования кожи для изготовления одежды и обуви? Идиоты! Достаточно было одного Роджерса! Абсолютно голого, любовно обвитого громадной змеёй какой-то совершенно невообразимой расцветки, прикрывающей пах и ластящейся при этом к Роджерсу так, словно они любовники. «Просто Роджерс горячий как печка!» — попытался пискнуть мозг и тут же заткнулся, потому что да-а-а, Роджерс был горячим, настолько, что Брок не представлял, как будет работать не только сегодня, но и в остальные дни. Покосившись на закрепленную в углу камеру видеонаблюдения, он только усмехнулся. Похоже, понедельник всё-таки удался.