Остывший кофе

Два года. Два долгих, мучительных года, прошедших после финальной битвы за Хогвартс. Время, казалось, тянулось, словно тягучая резина, которую не спешно тянут, растягивая до предела. Гермиона сидела в небольшом, уютно обставленном кабинете в отделе магического правопорядка в Министерстве Магии, смотря на одинокую колдографию на столе. Она могла бы сделать дыру в колдо, настолько сильно её взгляд, полный невысказанной боли и тоски, был прикован к двум фигурам, запечатлённым на фото, излучающим радость и тепло. Они улыбались в канун Рождества на фоне одного из многочисленных коридоров Хогвартса. Гермиона четко помнила тот день, будто это было вчера. Один из немногих моментов, который заставил забыть о надвигающейся буре. Прошло два года с тех пор, как Драко пропал во время финальной битвы за Хогвартс. Не было ни единого следа или зацепки, где бы Малфой мог находиться. Она даже не знала, жив ли он. Между ними все так быстро закончилось, как и началось. То, что с ними произошло в последний год Хогвартса, когда они скрывались ото всех и искали утешение в друг друге, было похоже на вихрь урагана, который был смертельным и разрушительным для остальных. Но он стал спасением для них. Гермиона перевела взгляд на очередную стопку листовок, которые сделали для нее коллеги из соседнего отдела, что располагался справа по коридору, где она была частым гостем. На нем был изображен шестнадцатилетний Драко, взятый из одного семейного колдо в Малфой-мэноре. Это был последний раз, когда вся семья Малфоев была в полном составе. Ведь Драко исчез, а Люциус был приговорен к заключению в Азкабане после окончания войны. Все листовки о пропаже Драко Грейнджер каждый месяц передавала одному из своих подчинённых с поручением развешивать их, где только было возможно. Она все еще искала его. Спустя два года, она находила в себе силы не бросить все. Но её жизнь продолжала идти, несмотря ни на что, и Гермиона не могла убиваться из-за своей потери, такого ставшего близким и родным Драко. Он бы не хотел этого для неё. Чтобы ради него Грейнджер жертвовала всем. И все же это сказалось на ней. Она отдалилась от друзей, поглощенная работой и расследованием исчезновения Малфоя, в попытках найти хотя бы одну зацепку или намёк на то, где он может быть. Что с ним случилось. Только Гермиона, будучи эрудированной, не самой глупой девушкой, которой называли умнейшей ведьмой столетия, ничего не добилась в своих поисках. Абсолютно ничего. Множество бессонных ночей не принесли никакого результата. Чувствуя, как подкрадывается отчаяние за спиной, Грейнджер не знала, за что зацепиться. Ей казалось, что она проверила всё — сотни, тысячи раз. И даже магических следов присутствия Малфоя она не обнаружила. Будто он растворился в воздухе, был плодом ее воображения. И самый логичный ответ продолжал маячить перед глазами, словно белое пятно, раздражая глазницу. Гермиона не хотела в это верить. В то, что Драко Малфой мог быть мертв. Что-то внутри нее скрежетало в районе грудной клетки от этих мыслей и уверенно твердило, что Малфой жив. Просто она не видит самого очевидного, словно оно скрывается от её взгляда.  — Мисс Грейнджер? — позвал её мужской голос, наполненный беспокойством и неуверенностью. Мутная пелена сошла с её карих глаз, когда Гермиона сфокусировалась и перевела взгляд на парня, который был младше её на год. Это был Джереми, её ассистент, который помогал ей больше всего и добровольно взялся расклеивать листовки о поиске Драко. Видимо, он стоял здесь уже некоторое время. После его исчезновения, ей пришлось раскрыть правду о их отношениях с Малфоем Гарри и Рону, потому что ей нужно было выговориться. Она не могла больше молчать. Это было удушающе. И ей нужна была помощь. Конечно, как все остальные попытки, это не принесло результата.  — А, да? — рассеяно сказала Гермиона и взяла в руку внушительную стопку бумаги, протягивая ему. — Как всегда, я очень ценю твою помощь, Джереми.  Улыбка юноши, чье лицо обрамляли черные, немного кудрявые пряди, тут же расцвела. Он поправил очки и взял листовки, прижав их к груди.  — Я думаю, вам стоит уйти пораньше с работы сегодня, — произнёс Джереми, его глаза сочувственно смотрели на неё. Видимо, всё читалось на её лице. — Тем более, завтра в Министерстве отмечается годовщина победы над Волдемортом. Сегодня было второе мая. День, когда закончилась война и когда пропал Драко.  Это вызывало у Гермионы смешанные эмоции, которые она не могла точно определить. — Не волнуйся, Джереми, — протянула она, выдавливая из себя кривую улыбку, пока смотрела на мягкие черты лица своего ассистента. — Я так и поступлю. Как только закончишь с листовками, можешь возвращаться домой. Все отчеты я доделала вчера вечером.  Снова ложь. Снова она делает вид, что с ней все в порядке.  В ответ он лишь кивнул, и как только дверь закрылась, Гермиона устало выдохнула, а улыбка исчезла с лица.  Это был тяжелый день. Все мысли постоянно кружили вокруг Драко, особенно усиленно, не давая ни на чем сосредоточиться, что говорить уже о работе.  Два года Грейнджер упорно продвигалась по карьерной лестнице, добившись своего нынешнего положения заместителя главы отдела магического правопорядка. Она жила, но чувствовала себя словно неполноценной. Будто часть неё была вырвана насильно, оставив её в таком состоянии, что порой тяжело дышать, не поддаваясь отчаянию. Даже Джинни пыталась уговорить её сходить на свидание с Лео. Он был аврором, и ему нравилась Грейнджер. Постоянно, каждую среду утром, она получала белые хризантемы, которые лежали в букете на её столе. Но он даже не знал, что Грейнджер не любит их. И всё равно она не выкидывала букет. Это стало рутиной, но Гермиона не собиралась даже пытаться строить новые отношения. Хоть Лео был и неплох. Ее сердце все еще принадлежало другому.  И она не собиралась латать дыру в сердце, используя другого мужчину. Это было несправедливо и нечестно по отношению к Лео. Она надеялась, что он найдет ту самую. Но ей точно будет не Гермиона.  Ей действительно стоило уйти сегодня пораньше. Мозг совсем отказывался воспринимать какую-либо информацию и работать с ней, ни на секунду не отвлекаясь о навязчивых мыслях об одном блондине. 

***

На выходные Гермиона решила выбраться в маггловский Лондон и заодно навестить родителей. Ей так нравилась суета обычных людей в Лондоне, который не был пропитан на каждом шагу магией. Это было похоже на свежий глоток воздуха. И она вдыхала его с огромным удовольствием. Быть в двух мирах одновременно имело свои преимущества, от которых Грейнджер никогда не откажется.  Даже несмотря на серость и хмурость майского субботнего дня, это не портило ей настроение. Дождливый Лондон казался чем-то обыденным и имел свою атмосферу. Теплый ветер обволакивал её лицо, пока она шла по северной набережной вдоль Темзы. На ней было лёгкое белое платье, которое можно было назвать почти воздушным, походившее на зефирку. На волосах — розовые атласные бантики в виде заколок, которые ей очень нравились. Ей хотелось провести эти дни вдали от магического мира, чтобы никто не знал, где её искать. Грейнджер лишь бездумно бродила по маггловскому Лондону, наслаждаясь видом.  Ближе к вечеру она собиралась зайти к родителям и… Лицо в миг обрело растерянность, когда Гермиона увидела знакомую копну платиновых волос, которые она не могла ни с чем спутать. А внешность… Грейнджер потерянно моргнула дважды, думая, что разум начал подкидывать ей желаемое за действительное, но даже так лицо парня не изменилось. Он направлялся прямо к ней, находясь в считанных метрах, а расстояние стремительно сокращалось между ними.  Кажется, он держал в руке… Телефон? Смотрел на экран, не отрывая глаз.  Он прошел мимо нее, находясь так близко. Надежда, которую Гермиона испытала за те несколько секунд, тут же рухнула. Ей хотелось отчаянно верить, что он шёл к ней. Но он даже не заметил её. А узнал бы, если бы увидел? Сама того не раздумывая, почти на автомате, Гермиона резко обернулась, смотря пару мгновений ему в затылок и схватила за предплечье.  Бум-бум. Бум-бум.  Её сердце готово было сделать кульбит и вырваться из груди, пока кончики пальцев дрожали, а дыхание был рваным и прерывистым.  На нем была черная толстовка, свободно обволакивающая фигуру, а поверх нее — синеватая джинсовка, слегка потертая, с закатанными рукавами. Черные спортивки, удобные и непринужденные, завершали его образ. Он выглядел так… по-другому. По-маггловски. Никаких дорогих костюмов, которые подчеркивали бы статус, никаких идеально уложенных волос, которые говорили бы о тщательности и педантичности. Вместо этого его волосы были слегка растрепаны, как будто он только что проснулся. Лицо, лишенное холодного аристократического выражения, выглядело иным, более теплым и живым.  Он был все тем же Драко Малфоем, с тем же лицом. Но почему она ощущала, что перед ней был незнакомец? Человек без прошлого.  Малфой повернулся в полкорпуса, обращая внимание на неё. В его глазах читалось недоумение, пока Гермиона крепко держала его запястье, будто оно было её оплотом спасения. Она не могла ни с кем его перепутать. Это был он.  Спустя два года, это был Драко Малфой, только с более взрослыми и четкими чертами лица, которое придавали лишь ему мужественности.  — Мы знакомы, мисс? — его голос врезался в её уши, и Грейнджер тут же пожелала, чтобы никогда не слышала этого.  Потому что вся та искра, что так горела в её карих, словно растопленный шоколад глазах, тут же потухла.  Она хотела верить, если Драко увидит её, то узнает сразу же.  Но судьба слишком жестока и никогда не дает желаемого. Особенно, если ты желаешь этого очень сильно.  Ступор накрыл её с головой. Гермиона бегала остекленевшими глазами по его лицу, впитывая все изменения и такие родные черты лица Малфоя.  Он не помнил её.  Все время она искала не там.  Драко Малфой все два года был в маггловском Лондоне, а она была идиоткой, которая не подумала о такой вероятности.  Самое очевидное пряталось прямо у неё под носом, и Грейнджер не осознавала этого Поэтому он не мог связаться с ней, не мог прятаться где-то. Малфой просто не помнил ничего.  Ни-че-го.  Не помнил её.  И наконец, ужас осознания пронесся, словно цунами, в её голове.  — Простите, — пробормотала Гермиона, отпуская его запястье, словно обожглась. Она поднесла руку к груди, хватаясь за край выреза своего платья, когда подул резкий ветер в лицо. — Простите.  Разочарование. Злость на саму себя. Боль. Тоска. Множество вопросов.  Все это окутало её с ног до головы. Грудная клетка ныла от тупой боли, как будто в Гермиону бросили булыжник. И лучше бы её задавило полностью, чем оставили мучительно извиваться под камнем, словно рыба на суше. — Мисс, с вами все в порядке? — уже чуть более обеспокоено спросил Драко, смотря на незнакомку. Гермиона отвела от него взгляд, смотря на дорогу. Куда угодно, только не на Драко.  — Я… — запнулась она, пытаясь подобрать слова. — Я думаю, что ошиблась и перепутала вас с кем-то другим.  Это было похоже на неразборчивый лепет маленького ребенка. Её голос звучал надломленно, почти дрожал, когда Грейнджер выдавливала из себя слова, пытаясь объяснится перед ним.  Не выдержав, Гермиона резко развернулась и пошла в противоположную сторону, лишь бы избежать этого обжигающего взгляда стальных глаз, которые смотрели на нее как на незнакомца.  Малфой ничего не помнил из того, что между ними было. Все было стерто, перекрыто другими красками, и больше не существовало. Они были переделанным холстом, но «их» уже не существовало. Теперь было два холста, совсем иных, так непохожих на тот единый, невозможно было сказать, что раньше они являлись одним целым. Теперь полотно было разукрашено совсем разными красками.  Она сорвалась на бег, прикрывая лицо ладонями, сдерживая слезы, желающие вырваться из нее. Все вокруг превратилось в какофонию из звуков, которые невозможно было различить. Все превратилось в белый шум.  Из всех возможных вариантов развития событий что могли произойти с Драко Малфоем, которые она продумывала в своей голове, об этом Грейнджер никогда не задумывалась.  И это было её настоящим кошмаром.  Это было хуже смерти. Знать, что любимый человек жив, но он не помнит ничего, что случилось между ними. Всех тех моментов, которыми Гермиона так дорожила и заботливо берегла в уголке своего сознания.  Она не знала, что чувствовать. Грейнджер должна радоваться, что Драко жив, он в порядке, выглядит здоровым и, кажется, счастливым.  Окутанная своими чувствами и желанием сбежать, Гермиона даже не видела то, как Малфой озадачено смотрел ей вслед. Его кончики пальцев руки незаметно прошлись по предплечью, где она держалась за него. И почему-то это место, где она касалась Драко, обжигало. Знакомо обжигало.

***

Не заметив куда забрела Гермиона, пытаясь сбежать от собственных чувств, от себя, она обнаружила себя в парке. Вокруг ходили семьи, туристы, просто люди, решившие прогуляться в хмурую погоду выходного дня. Она не знала сколько времени прошло, пока пыталась прийти в себя и взять в руки.  Последние её мысли сводились к тому, что Грейнджер утверждала самой себе, что она должна позволить Драко жить так, как он живет сейчас. Что ей нет места в его новой жизни. Как и магии. Гермиона представляла заголовки на первой странице Пророка, если пресса узнает о том, что Драко Малфой, наследник чистокровного рода, живет в маггловском мире. Этого она точно не хотела, как и раскрывать правду о нем. Только один единственный человек имел право знать правду о том, что с ним случилось.  И это была его мать, Нарцисса.  Женщина, которая переживала и делила вместе с ней горе, потеряв сына. Между ней и леди Малфой было теплые отношения, несмотря на то, что они виделись лишь дважды лично. Нарцисса не осуждала выбор своего сына. Возможно, она не совсем понимала его, но уважала. Она не хотела потерять сына из-за предвзятости, не давая ему даже шанса. Мир постепенно менялся после войны, и Нарцисса предпочла не стоять на месте. Сев на одну из скамеек, Грейнджер поставила локти на ноги и положила голову в ладони. В голове проносились обрывки воспоминаний, когда она проводила время с Драко.  Их первый поцелуй на Астрономической башне вечером, который вышел сумбурным и смазанным, но не менее страстным. Или их постоянные незначительные перебранки, философские беседы о мире, которые они вели по вечерам в Выручай-комнате до её первого раза. С ним. Она доверила ему свой первый секс. А потом пустилась в бега, вместе с Гарри и Роном. Драко был мальчишкой, который рос с предубеждениями, с раннего детства и впитывая слова отца, считая его авторитетом. Это не оправдывает его поведения, поступков. Но он был просто парнем, который пытался защитить самое дорогое, что у него было — семью. Для него принятие Темной метки было единственным выходом, даже если и неправильным.  Она никогда не сможет осуждать его за то, что он всего лишь пытался уберечь родителей. Возможно, если бы она оказалась на его месте, поступила бы так же. Его личность была сложной и многогранной, невозможно понять, что творится у него в голове, глядя на холодное, собранное выражение лица, не выдающее ни одной эмоции. И не оставляющее намека на брешь в его защите. Неужели всё закончится именно так? Они стали незнакомцами, больше не имеющими общего прошлого. Та тянущаяся красная тонкая нить, связывающая их резко оборвалась.  Гермиона позволит себе нести на плечах секрет судьбы Малфоя. Возьмет ответственность. Внутри неё бурлили эмоции — страх, тревога и, что самое болезненное, одиночество. Ей так хотелось выговориться. И Гермиона знала, кому она может доверить то, что произошло. Поэтому, спустя час после бессмысленного сидения на скамейке в Лондонском парке, она оказалась на пороге дома хорошо знакомого человека. Когда дверь открылась, и перед глазами появился озадаченный взгляд пары зеленых глаз в очках из-за внезапного визита, то внутри нее все рухнуло. Слезы начали беспрерывно течь по щекам, когда Гермиона нашла в себе силы произнести единственные три слова:  — Я нашла его.  Три слова, которые перевернули её жизнь с ног на голову. Те слова, которые перечеркнули все, что она строила на протяжении двух лет кануло в пропасть.  Она заметила, как глаза Гарри расширились от осознания серьезности происходящего, и его лицо сразу стало обеспокоенным. Он сделал шаг назад, по-прежнему одетый в домашнюю одежду и серый халат, а на ногах — тапочки. Он выглядел так, будто только что проснулся. Зайдя внутрь, Гермиона приложила все усилия, чтобы не рухнуть на пол и не сжаться комочком в рыданиях.  Из проема на кухню показалась Джинни. Увидев состояние Грейнджер, её лицо мгновенно изменилось. — Что произошло? — её взгляд быстро метался от Гермионы к Гарри и обратно, пытаясь уловить хоть какие-то подсказки.  Судя по реакции своего мужа, Уизли поняла, что случилось что-то ужасное, раз это пошатнуло Грейнджер, которая ни слова не скажет, если ей плохо и будет до последнего держать в себе.  — Дорогая, пошли на кухню. Я заварю тебе чай с ромашкой, — мягко предложила Джинни, обнимая её за плечи и ведя к столу, пока Поттер тянулся за ними следом.  В этот момент Джинни была так похожа на свою мать, сама того не замечая.  Сев за стол, Гермиона притупила взгляд о поверхность дерева, пока слезы застилали ей обзор. Спустя пару минут удушливой и тяжелой тишины, которая давила на всех троих присутствующих в помещении, Уизли поставила три чашки чая.  — Гермиона, расскажи нам что случилось, — мягко произнесла Джинни, беря инициативу на себя. Судя по беспомощному взгляду Гарри, который места себе не находил, она сделала верный выбор.  Гермиона не сразу ответила. В голове всё вертелось, а эмоции захлестывали. — Я встретила Драко в маггловском Лондоне.  Кажется, Гарри и Джинни выглядели шокированные на долю мгновения, переваривая услышанное, переглядываясь друг с другом. Первым пришел в себя Поттер.  — Ты уверена, что не обозналась? — неуверенно спросил он, прислонившись спиной к стене. — Как это вышло? Она не торопилась отвечать, чувствуя сомнения, которые закрались ей в голову. Но Гермиона больше не могла молчать, так много скопилось не высказанных чувств за последние два года. И то, как она отдалилась от близких друзей.  — Это было случайностью или злой шуткой судьбы, — сказала с горьким смешком Гермиона, вытирая слезы с лица рукой. — Он выглядел как... Обычный человек, маггл.  Я думала, что он не заметил меня и схватила за руку. Но когда он посмотрел на меня… Гермиона затихла, собираясь с мыслями. Искала в себе мужество, чтобы продолжить. Ее большой палец нервно очертил ручку фарфоровой кружки.  — Малфой ничего не помнит. Он не узнал меня.  — Это объясняет то, что ты не могла найти его все два года, — произнес тихо Гарри, отчего словил злобный взгляд своей жены.  Уже как год, он был женат на этой рыжей бестии.  Он развёл руками, так ничего и не поняв. — И что ты собираешься делать, после того как знаешь, где он? — спросила Джинни, накрывая ее руку своей. — Ты можешь вернуть ему память, как сделала со своими родителями.  Гермиона отрицательно покачала головой.  — Исключено. Случай с моими родителями был другой, — уверенно сказала она. Решив, что чай с ромашкой не помешает, Грейнджер отпила немного, чувствуя как жидкость обжигает внутренности. — Неизвестно как Драко потерял память. Манипуляции с сознанием и памятью всегда несут большой риск. Я не могу так поступить с ним.  Никто не стал с ней спорить. Ни Гарри, ни Джинни не были так же искусны в чарах, как Гермиона. — Ты позволишь ему остаться там? — подал голос Гарри после напряженной тишины.  И все, что ей оставалось так это кивнуть в ответ.  — Ты не можешь быть настолько жестока к себе, Гермиона. Ты искала его два года.  — Я не могу ему сказать, Гарри. Как ты это себе представляешь? — Грейнджер повернула голову, смотря остекленевшим отчаянным взглядом на друга. Наверное, он никогда не видел свою близкую подругу настолько убитой. — Ты знаешь характер Малфоя. Он примет меня за чокнутую.  Гарри тут же почувствовал вину за свои слова. Ведь Гермиона была права. Драко, вероятно, жил, не подозревая о своих магических способностях и о том, что его жизнь могла быть другой. — Он счастлив? — вмешалась в разговор Джинни, пытаясь смягчить атмосферу.  Слова Джинни заставили её задуматься. То, как выглядел Драко сегодняшним днем, было отличным от того, каким он был в последнюю их встречу.  Она помнила взгляд раскаленной ртути, его злость, сжатую челюсть, когда Гермиона прощалась с ним. Малфой отказывался её отпускать. Предлагал сбежать. Но она не могла так поступить. Она знала, как он устал быть марионеткой в руках Темного Лорда, как хотел покоя в неспокойных временах. А единственную тихую гавань приносила ему в жизнь только Гермиона. И он значил для нее не меньше.  Но увидев его сегодня, она поняла, что он смог найти такую же тихую гавань без помощи нее, потеряв память. Его больше не обременяло то, что он наследник чистокровного рода, не было ожиданий родителей, не было войны. В его глазах светился какой-то внутренний покой. Это было так контрастно по сравнению с тем, каким он был прежде.  — Да. Наверное, да… — Значит, ты искала его не зря, — тепло улыбнулась Джинни, видя как плечи подруги постепенно расслабляются.  Уизли всегда находила нужные слова в тяжёлый момент, чтобы человек почувствовал себя чуть лучше. Не так паршиво. — Ты тоже должна быть счастливой для него, понимаешь? — продолжила она, мельком взглянув на Гарри. — Уверена, он хотел бы этого для тебя.  — Джинни права, — он согласно кивнул.  Закусив нижнюю губу, она спрятала лицо в ладонях. Столько противоречивых эмоций блуждало в её голове, но они были правы. Гермиона могла поклясться на все хранилище Малфоев, что Драко был бы зол, если она не сможет двигаться дальше. Даже, если без него.  — Мне нужно время, — тихо ответила Гермиона, подытожив свои мучительные размышления.  Время не лечило раны, которые назойливо раздражали кожу и лишь притупляли неприятный зуд. Когда они заживали, всегда оставались шрамы, глубокие, неровные и уродливые, которые станут напоминанием. В её жизни, таким шрамом должен был стать Драко Малфой. Его имя – проклятие, выжженное в ее сердце.