очевидное

      Холодная вода омывает босые ступни.       Тиан вздрагивает и останавливается; прикрывает глаза; опускает голову и втягивает носом воздух.       Запахи Арлатанского леса — влажная земля, палая листва, нагретая солнцем древесная кора, — проникают в легкие, затопляют все его существо, как вода — бухту в дни прилива. В окрестностях руин тихо, не слышно даже нагов, обычно снующих то тут, то там среди зарослей кустарника.       Но сейчас это и к лучшему.       После того, как из Тени вырвались боги, Тиан стал редко приходить сюда — слишком много было забот и слишком мало — свободного времени. А когда оно все же появлялось, он предпочитал отсыпаться на Маяке.       Но не сегодня. Сегодня ему хотелось побыть одному и привести в порядок мысли. И никакое место в Тедасе не подходило для этой цели лучше, чем Арлатанский лес. Убаюкивающее покачивание ветвей на ветру и журчание змеистых речушек всегда помогали Тиану сосредоточиться. Настроиться на честный разговор с собой.       Когда он прошел через элувиан и внезапно объявился в лагере Завесных Странников, все насторожились. Ирелин судорожно выдохнула и поджала губы (неудивительно — в последнее время его появления сулили недобрые вести), а Страйф нахмурился и, уперев руки в бока, без прелюдий спросил: «Какие-то проблемы?» Тиан успокаивающе улыбнулся им и поспешил заверить, что все в порядке; что он просто соскучился по лесу, выбрался ненадолго погулять и отдохнуть. И, может, поджечь пару порождений тьмы, если выпадет такой шанс.       Правда, уходя, он заметил, что из взгляда Ирелин так и не исчезла легкая тень тревоги. Кажется, она не поверила ему. Что поделать — от нее в принципе редко удавалось что-либо утаить.       Проблема действительно имелась.       У нее было вычурное неваррское имя, ясные глаза и унизанные золотыми браслетами запястья. И легкая седина в волосах.       Тиан закрывает ладонями лицо, надавливает кончиками пальцев на веки и рвано выдыхает. Как же нелепо. Как же невовремя. По миру стремительно распространяется скверна, в разных странах набирают силу венатори и антаам, вступившие в сговор с эльфийскими богами-тиранами, а его мысли занимает… вот это. Глупая, внезапная привязанность. Она ощущается насмешкой над той ролью, которую возложил на него Варрик. Куда ему спасать кого-то, если он даже с собственными эмоциями совладать не в силах?       Сердечный ритм учащается.       Тиан качает головой и выходит из воды. Морщится, когда мелкие камешки впиваются в кожу, а сделав пару шагов, садится прямо на землю и опирается спиной о почти разрушившуюся стену — когда-то она тянулась вверх на несколько этажей, но теперь от нее осталось одно основание не выше полутора метров.       Около года назад, когда он только вступил в ряды Завесных Странников и страшно волновался перед первым самостоятельным заданием, Страйф сказал ему: «Если у тебя внутри неспокойно, посмотри вокруг. Подумай о чем-то очевидном, о том, что прямо перед тобой. Сосредоточься. Это помогает успокоить душу и прояснить разум».       Тиан оглядывается по сторонам и прикусывает губу. Запрокидывает голову к резным кронам многовековых деревьев. Чуть расправляет плечи.       Обычно советы Страйфа его не подводили.              Светит солнце.       Облака, похожие на причудливые корабли, медленно плывут по бледно-голубому небу.       Смешливо журчит вода в порожистом русле ручья.       Ему… кажется, нравится Эммрик Волькарин?..              Мысль пронзает сознание, как стрела, и застревает в нем.       Тиан стискивает зубы и упирается подбородком в колено.       В какой момент это началось? Он и сам не знает.       Возможно, в поместье Блэкторн, когда Эммрик не дал ему приблизиться к Сумеречному Фонарю, схватив за плечо. А может, и в Садах Памяти, когда во время чаепития он с живейшим интересом слушал его рассказы о травяных чаях, которые заваривали завесные странники в Арлатане. Или же вовсе — в их первую встречу, когда Тиан увидел, насколько Эммрик высокий, и с необъяснимым смущением понял, что во время разговоров ему придется смотреть на него снизу вверх.       В горле пересыхает, и Тиан сглатывает; сдувает со лба выпавшую из-за уха прядь.       Он ничего не знает о влюбленности, но, когда ему нужно как-то объяснить мурашки, каждый раз пробегающие вдоль позвоночника от внимательных, будто бы изучающих взглядов Эммрика, улыбку, невольно трогающую губы во время ни к чему не обязывающих бесед, и навязчивое желание делать порой совершенно не уместные комплименты, у него не находится более подходящего слова.       И от этого ему становится почти страшно.       Сердце снова начинает биться чаще.       Тиан порывисто поднимается на ноги, взбивает пальцами волосы и идет вглубь руин по тому, что когда-то давно было коридором. Перепрыгивает через обвалившуюся колонну и резко замирает на середине шага, краем глаза заметив что-то темное и слабо мерцающее среди камней у края полуразрушенной арки. Он присматривается и неприязненно искривляет губы.       Гнойник скверны.       Еще совсем небольшой, но Тиан прекрасно знает, как быстро он разрастется, если ничего с ним не сделать.       Огненная сфера вспыхивает в ладони, по коже от нее расползается приятное, покалывающее тепло. Миг — и на месте гнойника остается только обожженная лоза. Тиан хмуро смотрит на нее и опускает руку.       Всем своим видом она будто напоминает ему: сейчас, пожалуй, худшее время, чтобы влюбляться. Реальность сделалась тоньше листа пергамента, мир замер в шаге гибели, балансирует на лезвии лириумного кинжала Соласа, и есть множество вещей, о которых ему стоило бы беспокоиться куда больше, чем о седовласом некроманте из Неварры с манерами аристократа и речью героя книги.       Да и тем более…       Тиан бессильно прислоняется лбом к каменной стене и закрывает глаза.       Разве у этих его чувств может быть будущее?       Они с Эммриком — разные во всем. И возраст — даже не главное. Эммрик — уважаемый человек, профессор, эксперт по Тени; он — это монументальные своды Некрополя, бледно-зеленые блики завесного огня, жутковатый стук костей оживленных скелетов и величественные древние склепы. А Тиан — обыкновенный долийский эльф, которому не рады нигде, кроме Арлатана да собственного клана; он немного разбирается в целебных травах, умеет ориентироваться в лесу и чинить аравели. Едва ли в нем есть что-то, способное заинтересовать.       Да, Эммрик вежлив с ним, любезной улыбкой отвечает на его комплименты, но он любезен со всеми и всегда — такой у него характер, — так что ни о чем особенном это не говорит. Или все же…       Тиан резко выдыхает. Он вспоминает тонкие длинные пальцы, унизанные перстнями, и прямую, как стрела, спину, и чувствует, как по щекам разливается жар.       Mythal'enaste. Ему еще никогда так не хотелось и не кололось одновременно.       Тиан идет дальше, сворачивает на извилистую, утопающую в густых зарослях тропу. Забирается на невысокий каменистый уступ и на пару мгновений напряженно замирает — в прошлый раз, когда они оказались здесь с Луканисом и Хардинг, им встретилась группа порождений тьмы.       Но сейчас в округе спокойно. Лишь воды реки шумят где-то за деревьями.       Статуя Фен’Харела стоит чуть поодаль — у еще одной почти обвалившейся стены, — окруженная грудой камней. Тиан медленно приближается к ней, садится на один из валунов и упирается ладонями в колени. Осматривается.       Удивительно — он прошел не так много, но эта часть руин ощущается совсем иначе.              Краешек солнца выглядывает из-за чудом уцелевшей башни впереди.       Землю покрывает хитросплетение ветвистых теней — они напоминают узоры валласлина Эльгарнана.       Листва тихо шелестит на ветру — будто шепчет.       Ему нравится Эммрик Волькарин.              По спине пробегает дрожь. Тиан чувствует, что уже устал уклоняться от этой мысли.       Он знает, что на Маяке не все с теплом относятся к Эммрику из-за его ремесла. Тааш не хочет слышать ни слова о трупах и делах Дозора Скорби, Луканис ничего не говорит, но то и дело с сомнением косится на Манфреда, во взгляде Нэв время от времени тоже проскальзывает подозрение, и рядом с ними Тиан чувствует неловкость от того, насколько ему все равно. Да, смерть — опасная стихия, но разве она сильно опаснее того же огня?       А в исполнении Эммрика некромантия и вовсе завораживает.       Тиан рассеянно улыбается, вспоминая изящную композицию из скелетов в Садах Памяти и голубоватое мерцание огоньков над пышными розовыми кустами; трепет и восхищение в голосе Эммрика, рассказывавшего ему о Некрополе, и величественную, почти физически ощутимую тишину, что воцарилась среди надгробий после ритуала. Он — дитя пронизанных светом и птичьим пением лесов, — никогда не думал, что сможет найти красоту в чем-то подобном.       Тиан устало потирает пальцами переносицу и поднимает голову. Оглядывает очертания фигуры Ужасного Волка над головой, ряды тонкоствольных рыже-алых деревьев, убегающих вниз, к реке, и изрытую нагами землю.       Они с Эммриком — из совершенно разных миров. Есть ли у них хоть один шанс соприкоснуться?       Тиан думает, что с удовольствием показал бы Эммрику Арлатанский лес, если бы тот выразил желание; провел бы его по всем своим любимым местам. Скрытый среди зарослей уступ, откуда удобно наблюдать за стадами диких галл; руины на побережье, среди которых до сих пор можно найти остатки древних эльфийских механизмов; небольшое озеро, где в изобилии растет веретенка. Они могли бы собрать немного вместе — при опасности их работы запас явно не помешает.       От этих мыслей в груди разливается приятное тепло.       Тиан неосознанно барабанит пальцами по колену. Он не уверен, что имеет право на такие фантазии после того, что случилось на переправе Д’Меты и в Вейсхаупте, и на такие чувства, пока Эльгарнан и Гиланнайн еще не побеждены. Но подавить их у него не получается.       Да и, может, нет в этом ничего такого?..       Ему вспоминаются постоянные обмены нежными взглядами между Тейей и Вьяго и веселые истории Хардинг о том, как еще в Инквизиции они с Шартер и другими разведчиками делали ставки, решится ли инквизитор Тревельян признаться в любви Жозефине Монтилье. А ведь их ситуация была немногим лучше, чем сейчас — разорванное в клочья небо, демоны и задумавший стать новым богом древний тевинтерский магистр.       Ни у кого из них влюбленность не спрашивала разрешения и не ждала подходящего момента.       Тиан тяжело вздыхает и поднимается на ноги; потягивается, разминая мышцы.       Ему пора возвращаться на Маяк, пока никто не начал беспокоиться.       Перед тем, как отправиться обратно к лагерю Завесных Странников, он в последний раз оборачивается, окидывая взглядом верхушки деревьев, высокое, чистое небо и остатки эльфийского храма.              Косые солнечные лучи, как стрелы, пронзают воздух.       Ветви кустов клонятся к земле под тяжестью дозревающих ягод, изгибаются дугами.       Птицы нестройно чирикают среди листвы.              Ему надо будет обязательно заглянуть к Эммрику Волькарину по возвращении.