Last Christmas

Ари чувствовала рождественские и новогодние вибрации со всех сторон, но пыталась оставаться холодной. Это было не так-то просто, когда все витрины были украшены ёлочными гирляндами, сверкающими огоньками, а в воздухе витал запах мандаринов и шампанского. А потом ещё и Let It Snow взорвался из колонок и окружил музыкальными снежинками, но Одзава Ари все равно была не в настроении. В прошлом году парень бросил её именно на Рождество, разбив не только сердце, но и веру в мужчин. Девушка была уже не наивной малышкой, но все равно до последнего верила, что этот добрый румяный толстяк с красным колпаком на голове сможет подарить ей любовь. По крайней мере, в этом году она решила дать ему последний шанс, прежде чем окончательно переименовать в своей голове Santa в Satan. Всего две буквы поменять, а столько смысла. На вечеринке, где она проводила время, можно было положить в коробку письмо для Санта Клауса. Ари поначалу отнеслась к этой игре довольно скептически, но подружка с воодушевлением принялась строчить на красивом листе бумаги своё послание во Вселенную, а потому и Одзава поддалась этой слабости. Она взяла в пальцы красную ручку и задумчиво закусила губу. Рука сама собой стала выводить заветное желание: “Дорогой Санта, я знаю, что ты жутко занят со своими эльфами, и возможно я в этом году вела себя плохо, так что мне положен уголь, а не подарок, но пусть Рудольф и остальные восемь оленей помогут тебе доставить мне мою любовь…” Ho-ho-ho! – разнеслось по лофту, едва лишь Ари опустила конверт в коробку для Рождественской почты, и заиграла следующая новогодняя композиция. Можно ли было воспринять это, как ответ Вселенной на её желание? Вдруг зазвучала самая ненавистная для неё песня – Last Christmas, I gave you my heart… Девушка зажала уши руками, не в состоянии слышать её, но лучше не становилось, и чтобы хоть как-то утихомирить своё взволнованное сердечко, она подошла к фуршетному столу. Первый бокал игристого, второй, и девушка отправилась танцевать. К чёрту Санту. Она будет плохой девочкой. Благо, диджей на вечеринке оказался более-менее сносный и помимо новогодних и рождественских песен все же включал нормальные танцевальные хиты, которыеподнимали настроение и отодвигали любовные страдания далеко и надолго – Ари пришла веселиться и она будет веселиться. Почти сразу же к ней присоединились подруги, находящиеся в гораздо более благоприятном расположении духа: ну конечно, они либо не одиноки, либо их сердце не было разбито в Рождество. Девушки танцуют, подпевают, смеются и пьют. Пьют еще, и еще. Коктейли, шоты, просто алкоголь – в ход идет все, что заставляет забыть о проблемах, которые есть у каждой. Одзава чувствует, что уже перебрала основательно, но не может остановиться: когда она шла на эту вечеринку, ей не хотелось запомнить, что на ней произойдет, ей хотелось как раз-таки наоборот не помнить ничего, чтобы ни одной мысли не было в голове с утра, просто белый шум – мечта. Девушки танцуют, пьют, выходят на свежий воздух, чтобы испортить его дымом своих сигарет, возвращаются в лофт и повторяют все по новой. Постепенно в их рядах редеет. Сакуру довольно скоро утащил парень куда-то подальше от лишних глаз – она не сопротивлялась, Юки подмигнул какой-то симпатичный парень, что она приняла за зеленый свет и пошла знакомиться, Кэйко ушла выяснять отношения со своей интрижкой, а Идзуми, как всегда, быстрее всех, оказалась на чьих-то коленях. Одзава рада, что подруги не скучают и всегда могут себя занять. Но ей теперь что делать? Хорошо, что на вечеринке она знает довольно много людей, поэтому на уже немного нетвердо стоящих на каблуках ногах девушка отправляется на поиски других знакомых, с которыми она могла бы скоротать какое-то время за разговором, а может, и за чем поинтереснее. Ари уже увидела знакомую компанию из трех человек на диване в дальнем углу и почти что уверенно направилась к своей цели, когда врезалась во что-то твердое и мягкое одновременно. Она что, уже настолько пьяна..? – Идешь напролом? – спрашивает приятный голос откуда-то сверху. Одзава медленно поднимает глаза на звук. Источником оказывается идеально ухоженный рот с невероятно увлажненными красивыми губами, которые ужасно захотелось в моменте поцеловать, симпатичного парня. В космически-голубых глазах, продемонстрированных миру в целом и Ари в частности благодаря приспущенным на нос темным очкам, задорно пляшут смешинки, парень явно предвкушает какое-то веселье с абсолютно в зюзю пьяной Одзавой. Она лишь громко и тяжело сглатывает. Она должна быть сильнее. – Да. Вижу цель – иду к ней. – Надеюсь, не разочарую, – флиртует высоченный красавчик, а Ари тем временем пытается вспомнить, знакома ли она с этим парнем. Кажется, что все же нет, такую модельную внешность она бы запомнила… Вдруг она замечает у него на голове странную конструкцию: это ободок, на пружинке у которого болтается не что-нибудь, а омела… Одзава громко фыркает, прикрывая рот ладонью. И смешно, и глупо. Сразу как-то стало понятно, почему у парнятакиегубы. Он явно готовился стать звездой вечеринки. – И как, работает? – указала она пальцем ему на голову, имея в виду этот странный головной убор. – Многих уже перецеловал? – Ещё никого, – радостно подхватил блондин, – но я тоже вижу цель – иду к ней. Когда мы были в магазине, мой приятель Сугуру сказал, что с этой штукой не видать мне ни одной девушки на вечеринке, но я считаю, моя внешность значительно выигрышнее. Сугуру считает, что это не так, вот мы и забились. Такой я человек, мне предлагают пари, я его принимаю. Ари громко хихикает. Кем бы ни был друг этого парня, он был совершенно прав, что с таким головным убором ему снять никого не получится. Разве что кого-то очень и очень пьяненького. Но Одзава пока не в их числе. Да и потом, она собиралась придерживаться строгих правил и не отдавать свое сердце кому попало… – Что ж, желаю удачи, – говорит девушка и старательно пытается обойти высоченнуюшпалупрепятствие в виде голубоглазого парня. Тот, однако, не отстает и решает последовать за ней. Видимо, тот маленький факт, что Ари омела на голове рассмешила, уже дал ему крохотную надежду. Одзаву, видимо, немного отрезвило новое знакомство, потому что чувствует она себягораздо лучше за смолл током с приятелями из университета. Она вежливо интересуется их делами и самочувствием на тусовке, они – ее, но все довольно быстро понимают, что долго здесь ловить нечего, поэтому Ари принимает решение вернуться к бару, а остальные остаются на своем месте – потому-то и сидят, что встать не могут после термоядерных коктейлей, намешанных приглашенным барменом, пусть и голова осталась довольно светлой. ЖопойСпиной чувствует, что она не одна. Кто-то следует за ней по пятам. Она даже догадывается, кто. С первой попытки. Ари резко разворачивается, молясь о том, чтобы у нее не закружилась голова и не стошнило – пронесло – и действительно обнаруживает сзади широко улыбающегося блондина. – Опять ты? – Все еще, – поправляет ее он, со снисходительной улыбкой качая головой. – Не могу же я оставить симпатичную девушку одну на рождественской вечеринке. Симпатичная девушка лишь пожимает на это плечами. Думать сейчас хотелось бы о том, какой напиток выпить следующим, а не про то, что за ней увязался какой-то придурок, пусть и красавчик. – Вам повторить? – спрашивает ее материализовавшийся за стойкой бармен. Удивительно, она что, так часто здесь ошивалась, что он успел запомнить не просто ее, так еще и то, что она пила? – Да, повторите. Бармен справляется быстро, подталкивая стакан к Ари. Она тут же делает большой глоток, обжигая горло алкоголем и отравляя все еще остающиеся здоровые клетки в ее организме. Смотрит чуть затуманенным взглядом на все это время чудом молчащего парня, чуть поднимает глаза на его головной убор. Целоваться под омелой. Это кажется чем-то абсолютно гениальным. – Классный ободок, – кивает она. – Нравится девчонкам? – Тебе нравится? – Да. – Да,одной хорошенькой девчонке нравится. Одзава плавится как пломбир под июльским солнцем. Опускает глаза, улыбается довольно и пьяно, кусает нижнюю губу. – У хорошенькой девчонки есть имя,– пытается вести линию неприступности Ари. Или не вести, тут с какой стороны посмотреть. Если со стороны пьяной девушки, то все как раз наоборот, и она делает шаг на сближение с ним. – Меня зовут Ари. Блондин воодушевленно принимает её руку, протянутую для пожатия, но вместо того, чтобы отпустить после легкого прикосновения, подносит тыльную сторону ладони к своим мягким губам и целует. Одзава готова визжать от восторга – так по-джентльменски к ней ещё не подкатывали. – Сатору Годжо, – сообщает он ей в ответ, хитренько улыбаясь и наконец-то выпуская её руку из плена. – Мы закончили с любезностями? Теперь можно целоваться? Девушка, хоть и пьяна, но вызов принимает по-своему. Она улыбается ему и хихикает. – А кто тебе сказал, что мы будем целоваться? Мы пока просто познакомились. Я, во-первых, не целуюсь с теми, чьё имя не знаю… – Моё ты уже знаешь. – Да… А во-вторых, с теми, кого знаю меньше пяти минут. Годжо выразительно посмотрел на часы на запястье. Засекает. Ари же, словно забыв о том, что только что сказала, направляется в середину танцпола. Под сальсу Шона Мендеза грех не станцевать. Одзава танцевать сальсу не умеет. Как и Сатору. Но у него есть преимущество, о которомдевушка пока не в курсе – Годжо дьявольски талантлив. Ему хватает бросить несколько не очень внимательных взглядов на окружающие пары, обнаружить тех, кто двигается достаточно уверенно и свободно, чтобы можно было понять, что они знают, что делают, недолго последить за их движениями под музыку, и сказать: – Я научился танцевать сальсу. Ари на это лишь фыркает. – Балабол. – Предпочитаешь, чтобы я молчал как рыба? Так заставь меня это сделать. Девушка все еще недостаточно пьяна и покорена новым знакомым, чтобы попасться в такую элементарную ловушку. – Давай танцевать. Получается относительно неплохо – пусть движения Ари не совсем правильные, она попадает в музыку: ритм слышит, спасибо годам убитых вечеров в музыкальной школе. В конце песни Сатору ловко закручивает партнершу и делает эффектную танцевальную поддержку, придерживая Ари за спину. О том, как это скажется на ее организме, не задумывается, но все заканчивается хорошо: Одзава запыхавшаяся и распаленная смотрит на него тяжело дыша и замыленным взглядом, будто влюбилась. Ну или хотя бы впечатлена. Годжо мельком бросает взгляд на часы и глумливо улыбается. – Кстати, пять минут прошли. – Какие пять м… – хотела бы спросить Ари, совершенно забывшая о своей выдуманной буквально на ходу отмазке, почему она не будет с ним целоваться. Теперь-то они целуются. Сатору налетел на неё внезапно, увлекая в головокружительный французский поцелуй, но по ощущениям, он пытался забрать у неё весь воздух, чтобы Одзава задохнулась от переполнявших её чувств. Дышать было решительно нечем, а потому, когда парень прервал свою сладкую экзекуцию, девушка была почти бездыханна, но самое главное, мягко обмякла в его объятиях, совершенно ничему не сопротивляясь. – Ну как? – зачем-то спросит Годжо, широко улыбаясь своей белоснежной улыбкой. – Омела сработала! – Ну да… – отвечает на это Ари, решив не использовать резонные аргументы, что дело вовсе не в омеле, а в нахальстве блондина, но спорить смысла не было, ей ведь все равно понравилось, да и он так увивался за ней, а это решило самолюбие. Откуда-то со стороны диванчиков раздался одобрительный свист, прорезавшийся сквозь музыку. Сатору махнул туда рукой, Одзава мельком заметила, что ему жестом ответил очень красивый брюнет с длинными волосами, сидевший в окружении столь же красивых девчонок. Тот самый друг, с которым они заключили пари? – Какие условия сделки? – поинтересовалась девушка, выпрямляясь, но продолжая оставаться в объятиях Годжо Сатору. – Что ты выиграл? – Ничего, кроме удовлетворенного эго, – пожал плечами блондин. – Ну и Сугуру обещал дать номер телефона той роскошной брюнетки… Одзава сначала подумала, что ослышалась, но посмотрев на профиль Сатору, она ясно увидела, как он жадно скалится в сторону диванов. В груди что-то обрушилось, возможно, последний фундамент доверия к мужчинам. – Ну, пойдем? Несмотря на только что воткнутый в хрупкое сердце тесак, Годжо не отпускает талию Ари. Он что, настолько жесток? Одзава изо всех сил старается прогнать ком, застрявший в горле, куда подальше, чтобы выйти из ситуации красиво и с гордо поднятой головой, а не как побитая собака. В конце концов, это был просто поцелуй на новогодней тусовке с незнакомцем – это в принципе не должно вылиться во что-то серьезное. Было бы удивительно, случись что-то такое: попроси Саторуееномер, или предложи познакомиться поближе в какой-нибудь день на неделе. – Куда? – спокойно интересуется девушка, отстраняясь. Кажется, что-то у нее все же получилось. – К ребятам, – объясняет немного смущенный Годжо, не понимающий, что произошло. – Познакомлю тебя с ними. Ари щурится. Смотрит на Годжо. Смотрит на диванчик, где собралось какое-то модельное агентство на выезде – не меньше. Девушка взвешивает все “за” и “против”. “Против” лишь одно – она просто не хочет туда идти и проводить еще сколько-то времени с Сатору. Но “за”... подойдя к остальным она покажет, что это пари для нее ничего не значит, что ей все равно и она вообще королева вечера и жизни. Одзава расправляет плечи, приподнимает подбородок, смотрит с вызовом. – Пойдем. Познакомимся. “Уведу у тебя ту роскошную брюнетку”, – решает она про себя, внимательно ее рассматривая. И правда, хороша. Они подходят к диванам,и Сатору продолжает держать по-свойски руку на талии у Ари, отчего она решительно не может сложить два и два. Но в конечном итоге в череде нехитрых умозаключений она догадывается, что таким образом Годжо набивает себе цену в глазах той самой брюнетки. Она, кстати, на блондина даже и не смотрит, что позволяет Одзава чувствовать легкое злорадство. – Знакомьтесь все, это Ари, – представляет её Годжо. – Ари, знакомься, это – все, – не представляет он никого конкретно, кроме одного человека. – А это Сугуру. Сугуру решил, что я недостаточно хорош, чтобы познакомиться с кем-то при помощи этого, – он снял с себя дурацкий ободок с омелой. – Но я оказался лучше, чем он думал. Кстати, теперь ты обязан мне номер Утахимэ. Вышеупомянутая брюнетка, – она же Утахимэ, как выяснилось, – демонстративно стонет. Ари совершенно ничего не понимает. Тот, кого назвали Сугуру, извиняющимся взглядом одаривет брюнетку, а затем протягивает Годжо визитку. Тот радостно потрясает ею в воздухе, словно он выиграл марафон. Нет, Ари совершенно точно не понимает совершенно ничего. – Теперь, Утахимэ, ты будешь заботиться и о моих волосах тоже, и я стану ещё красивее, да? Хотя куда уж красивее… – объятия сжимаются вокруг талии Одзава крепче, а она наконец-то может рассмотреть визитку, добытую Годжо с таким трудом: парикмахер-стилист, Утахимэ Иори – а следом контакты. А. А… Вот оно что. Не сказать, что у Ари упала гора с плеч, сердце открылось для любви или душевные ранызажили вместе с восстановившейся в миг верой в мужчин, но… Внимание и объятия Годжо стали для нее гораздо терпимее. И приятнее. Она неосознанно жмется чуть теснее к торсу Сатору и решает взять от этого вечера все, раз уж подруги разбрелись по своим делам и интересам. – Утахимэ, то есть роскошная шевелюра Сугуру – твоих рук дело? – Одзава решает сразу установить контакт с девушками. Роскошная брюнетка, что удивительно, оттаивает – Ари ожидала большей холодности от нее, учитывая ее реакцию на победу Годжо в пари. Хотя… девушка не может сказать, что она ей непонятна. Как раз-таки наоборот… – Да, моих! – активно кивает стилист. – Но, справедливости ради, у Сугуру хорошие исходные данные, с его волосами работать легко и приятно, потому что не нужно ничего исправлять или создавать – нужно просто поддерживать то, что ему дала матушка-природа! – Эй, а что, с моими волосами тебе поработать не хочется? – возмущается Сатору и наклоняется к Утахимэ так, чтобы его белоснежные патлы были прямо перед глазами парикмахера, – Смотри, какие мягкие и приятные! – Просто отвратительные. – Выплевывает Утахимэ мгновенно меняясь в лице. – Такие же дурацкие и надоедливые, как и ты. Сатору прижимает драматично руку к груди и задерживает дыхание возмущенно.Да как она смеет! Ари, наблюдая за всем этим, громко хохочет. Часть алкогольных паров уже выветрилось из её головы, поэтому она чувствует себя просто весело. – Пойдём отсюда, мне тут не рады, – с расстроенной моськой говорит Годжо, и ведет Одзава за руку прочь от диванов. Не то чтобы девушка расстроена. Не очень она и хотела веселиться с друзьями Сатору, по крайней мере, сейчас. Парень ведет её через весь танцпол сначала в сторону бара, где они вдвоём догоняются парой шотов, а затем в сторону балкона, где, как ни странно, пока ещё никого нет, и даже парочки не обжимаются по углам. Вот и ладно, зато можно прижать там к себе Ари и снова начать целоваться. Девушка теперь уже совсем не возражает, тем более, что у Сатору больше нет дурацкого ободка с омелой на голове, на балконе довольно холодно, а его горячие объятия и губы греют как нельзя лучше. – Ты очень красивая, – шепчет ей на ухо Годжо, внимательно изучая влажными поцелуями её кожу на шее. Одзава плавилась под его поцелуями, крепче прижимаясь к торсу парня. В голове был приятный алкогольный туман, и не хотелось думать ни о чем, только отдаваться ощущениям ласк чужого языка. – Ты тоже ничего, – выдыхает, улыбаясь, Ари. Нельзя таким типам, как Годжо, говорить прямым текстом, что они красивые. Иначе они ведут себя как… как Сатору. Он лишь улыбается в поцелуй. Ох уж эти девчонки, с которыми не забалуешь– всегда интересно, всегда показывают клыки! Как им обоим повезло, что Ари любит кусаться, а Сатору – получать эти укусы. – К тебе или ко мне? Годжо чувствует, что скоро ни для кого не станет секретом, что он и егонемаленький друг хотят, простооченьхотят Одзава Ари, а еще ему уже осточертела эта тусовка и хочется какого-то уединения, спокойствия и… рождественского секса. Вот только он забыл в моменте о том, что Ари – современная девушка, которая теоретически подкована в вопросах рисков таких “гостей”. У девушки начался мозговой штурм. В идеале, она бы предпочла отправиться на нейтральную территорию, но найти сейчас хотя бы самую маленькую и плохенькую свободную комнатушку, хоть бы уголок для любовных утех – уже нереально, поэтому и правда нужно решить: отправиться домой к незнакомцу Годжо, откуда, она не знает, сможет ли спокойно выбраться или нет, или привести чужака к себе, не просто прислав ему адрес, но и самолично показав дорогу. – Ко мне, – решает Одзава. Она знает, как и что в своей квартире использовать для самообороны. Такси, понятно, вызывает Годжо,и они не отлипают друг от друга на заднем сидении, особенно не смущаясь присутствия водителя на переднем; не маленький, поймет. Под конец Ари уже даже не уверена, что юбка не оказалась у неё на голове, потому что руки Сатору очень уж активно блуждали у неё под подолом. К концу поездки его длинные тонкие пальцы точно были все мокрые, и девушка немного стесняется, не запачкали ли они кожаные сидения. А плевать, пускай Годжо отдувается. Может, оставит большие чаевые водиле. Хотя ему точно пока что не до того, когда они вылезли из машины на прохладный воздух, и он стал активно одергивать подол её платья. – Осторожно, замерзнешь. Да и вся улица увидит твои трусики, – сказал парень, привлекая Одзава к себе. В его объятиях ей тепло, и холодный воздух уже не такой неприятный. А на улице в такой поздний праздничный час никого нет. И то благо. – Пойдем скорее наверх, – предлагает в ответ Ари, быстро цокая каблуками в сторону дома. Терпеть уже нет сил, все горит, и она был готова запрыгнуть к нему на колени ужев лофтена сидении машины. На колени пока не получится, но вот подхватить девушку сначала на руки, – как невесту! –а потом перекинуть через плечо, чтобы была возможность шлепнуть от души по мягкому месту, обтянутому тканью нарядного платья – легко. – Ай! – Прости, не сдержался. Куда нам, красотка? Одзава называет этаж и номер квартиры. Она в нетерпении потирает ногу о ногу, потому что очень хочется уже оказаться в своей обители и заняться самыми грязными вещами, какие только они смогут придумать с Годжо на пару. Сколько в ее квартире не было секса? Год? Полтора? Она собирается наверстать все это упущенное время, так что Сатору так просто не выйдет из этого дома. – Решетка, нуль, семь, нуль, шесть. Ари понимает, что они пришли, когда парень останавливается явно напротив двери. – Скучная ты. Я хотел угадать. – А я не хотела, чтобы ты угадывал. Заходи уже. Код-замок издает жалобный писк после введения ключа, и Сатору открывает дверь. – А где же “добро пожаловать, чувствуй себя, как дома, дорогой Сатору”? – Меньше слов, больше дела. – Понял, не дурак. И так как Годжо действительно дураком не был,он на ходу разулся и прошел в недра квартиры с Ари на плече, разумеется, в поисках спальни. Сообразив, что именно он ищет, девушка направила его коротким: – Прямо по коридору и направо. – Слушаюсь, мэм, – и ещё раз отвесил ей шлепок по заднице, с удовольствием задирая юбку платья. Дома-то уже можно. Одзава ответила коротким “ай”, но больше сказать ничего не успела, так как Сатору уже добежал на своих километровых ногах до спальни и опустил её на постель. Ари тут же скинула туфли, чтобы забыть об этом элементе гардероба. – А у тебя уютно, – успел осмотреться Годжо, обнаружив торшер возле постели и щелкнув переключателем. Комнату тут же осветил мягкий приглушенный свет, создав поистине интимную обстановку. – Добро пожаловать, чувствуй себя, как дома, дорогой Сатору, – язвительно предложила ему Ари, не ожидая от парня того, что он будет распоряжаться вещами в её доме так, как ему вздумается. Хотя в глубине души она была рада, что он добавил немного романтики и интима. – Спасибо, милая Ари, – вежливо благодарит ее гость и возвращается к ее губам. Одзава приятно для себя отмечает, что несмотря на (или как раз-таки в том числе благодаря этому) даже слишком ухоженные губы Сатору, – он заботится о них больше, чем она о своих явно – целоваться с ним ей очень нравится, гораздо больше, чем с бывшим, который бросил ее год назад. Как только Ари ловит себя на нехороших мыслях, она начинает отвечать на поцелуй еще активнее, чтобы кислород совсем покинул голову, чтобы не было ни одной отвлеченной мысли, только ее желание и удовольствие – больше ничего. Она прикусывает нижнюю губу Годжо и проводит по ней кончиком языка, на что парень блаженно стонет. С трудом они все же отрываются друг от друга, чтобы восстановить дыхание – без этого они не смогут закончить начатое, к сожалению. – Ты, – начинает Сатору тяжело дыша, – просто потрясающе целуешься. Кажется от ее укусов у него останутся сиреневые синяки. Ари надеется, что его это не смущает. – Ты тоже… хорошо, – “неплохо” – слишком жестоко и очевидная неправда. – Получается, идеальная пара? – довольно ухмыляется он. – Да заткнись ты уже! – Одзава возвращается к их занятию, Годжо низко смеется и улыбается в поцелуй, поглаживает соблазнительные изгибы девушки.Конечно, он уже исследовал руками кожу даже под платьем Ари,но одно дело трогать и совсем другое – смотреть, а посмотреть Сатору тоже хочется. Поэтому он медленно, не прерывая поцелуя, стягивает лямки платья с нежных плеч девушки, оголяя её целиком. Ясное дело, в честь праздника на ней красивый рождественский комплект, но парень решает, что нельзя не пройтись по этому местечку. – Я-то думал, что это я тебя соблазнил, но глядя на твой комплект, понимаю, что это все была ты… Ах, я несчастный! Одзава с улыбкой закидывает ноги ему на плечи, и Годжо тут же прикасается губами к её коленям. – Чем-то недоволен? – уточняет она, второй ногой проводя по его торсу, пока ещё в пуловере, который он приподнимает большим пальцем ноги, как бы намекая Сатору, что пора бы уже от него избавиться. А так как он мальчик послушный и понятливый, тот тотчас же стягивает с себя кофту, демонстрируя подкаченный торс. – Никак нет, мэм, – отвечает он, бросая вещь куда-то в сторону и подтягивая Ари к себе по кровати за бедра. – Какие будут дальнейшие указания, моя леди? Кажется, действие алкоголя наконец достигает мозга Ари, иначе она не смогла бы объяснить, как эта гениальная мысль посетила её голову. Одзава заговорщически улыбается и смотрит с вызовом на своего гостя, хлопая длинными ресницами. – А почему мы пришли сюда… ты что, такой скучный? Годжо недоуменно приподнимает белую бровь. Его никто и никогда не называл скучным. Как угодно и каким угодно, но скучным – никогда. А эта девчонка… – Хочешь, чтобы я тебя удивил? – старается держать себя в руках он. Черт знает, что творится у неё в голове, может, она вообще сумасшедшая? Ари кивает, наклоняет голову в бок. – Я не хочу просто секса. У нас же праздник. Сатору довольно усмехается. Ну, новогодний секс, так новогодний секс – его хорошо воспитали, джентльменом, смогли вложить в него то, что слово дамы – закон. Парень снова подхватывает Ари на руки – на этот раз, только как невесту – и направляется в зал, где заметил поблескивающие огоньки на нарядно украшенной ёлке. –Мне следует облачиться в костюм Санты?Рудольфа? – продолжает иронизировать Сатору. Девушка осматривает его внимательно, а потом говорит: – Нет, костюм Адама меня вполне устроит, – отвечает она с удовольствием, а потому Годжо быстро опускает её на пол и тут же стягивает с себя боксеры, демонстрируя не просто свой готовый к бою, но и достаточно большой, чтобы Ари просто промолчала. – Ладно, я впечатлена. Санта принёс мне такой большойподарок под ёлочку. И не успел сообразить Сатору, что можно было бы на это ответить, как Одзава встала перед ним на колени и взяла в рот алую головку его члена, вызвав у парня сладострастный стон. Минет продолжался недолго, слишком уж зудело и свербило у обоих любовников, так что они поспешно перешли к основному блюду праздничного ужина. Ари наблюдала с некоторым возбужденным волнением за тем, как Сатору готовится проникнуть в неё: будет ли больно? Будет ли парень с таким членом нежен? Вопреки беспокойствам первое проникновение было сладко-тягучим, словно карамельная тянучка, и никакой боли, конечно, не было. Ари оказалась достаточно подготовлена, о чем свидетельствовали улетевшие на елку трусы, промокшие насквозь за вечер минимум трижды. Одзава уже и забыла, как хорошо может ощущаться чувство наполненности. А была ли она вообще когда-нибудь настолько наполнена? Девушка снова скрещивает ноги на спине Сатору и приобнимает его за плечи – хочется быть как можно ближе, хочется целоваться и хочется… Ари делает первый шаг самостоятельно. Двигает бедрами навстречу, пока Годжо даёт ей привыкнуть к своим размерам – он-то не понаслышке в курсе, что это бывает непросто. … чтобы он двигался. – Вы любите побыстрее или помедленнее, моя леди? – продолжает джентльменствовать гость. – А нужно выбирать? – Ари снова невинно-удивленно хлопает глазами. – Знаешь, ты мне нравишься все больше и больше, Ари Одзава. Сатору чуть освобождает девушку, а затем вместе с новым погружением дарит ей новый поцелуй, нежно обхватывая лицо своими большими ладонями. Ари стонет в губы своему новогоднему подарку и оставляет на широкой бледной спине розовые линии и полумесяцы специально сделанным к празднику маникюром. На полу заниматься сексом не так чтобы удобно,лопатки трутся о твердый пол, а копчик бьется о поверхность, но это все мелочи, потому что основное, на чем девушка концентрирует свое внимание и все чувства – маленький сгусток нервов, который находится внизу живота. Годжо умеет пользоваться своим членом либо ему просто повезло с размерами. Ари причина мало волнует, пока он продолжает проезжаться по нужному местечку. – Тебе хорошо? – уточняет почему-то парень, словно стонов девушки недостаточно для того, чтобы убедить его в этом. – О да, – на выдохе выстанывает Ари, и тогда Сатору приподнимает её бедра и закидывает колени на плечи, оказываясь ещё глубже и ещё плотнее, что ей почти больно, но слишком приятно, чтобы это остановить. – А так? – спрашивает Сатору, но вместо ответа девушка громко стонет, откидывая голову назад и хныча в ответ на каждое его движение бедрами. Насколько он может судить по тембру голоса, не имитирует. Так высоко стонать наигранно не у всякой выйдет. Одзава бы удивилась тому, как быстро её смогли довести до пикаудовольствия, так еще и с первого раза. Она и удивится, но позже – занята тем, что смотрит на салюты в глазах от того, какой крышесносный оргазм получает благодаря случайно встреченному на вечеринке волшебнику – никак не меньше. Отдалённо она понимает, что Сатору осторожно выходит из неё, снова берет на руки и возвращает на мягкую постель. Если их хватит ещё на хотя бы один раунд, то уже точно только на кровати – тематический секс, конечно, хорошо, но здоровье надо поберечь. Ну и комфорта хочется, раз уж есть возможность его себе позволить. Ари подергивается ещё пару минут, прежде чем окончательно прийти в себя и посмотреть на героя-любовника относительно ясным взглядом. – Это было… вау. Признаться, не ожидала, что парень с омелой на голове, надеющийся просто на поцелуй, может быть так хорош в подобных делах. Сатору обиженно выпячивает нижнюю губу на первую часть предложения и гордо расправляет плечи и выпрямляет спину на второй. – Это я только начал. Ты представляешь, на что я ещё способен? –Пока нет, но буду рада, если продемонстрируешь,– предлагает ему Ари. Годжо с большим удовольствием продемонстрирует ещё четыре раза за рождественскую ночь. Два раза на постели в коленно-локтевой и сидя у него на лице, один в душе и ещё один у стены в коридоре, пока они в этот самый душ и шли и не совсем дошли. Мыться вместе оказалось очень приятно, и девушка узнала, что в душевой кабине можно извернуться в такие позы, какие только йогам доступны. Зато после этого Сатору наполнил ванну водой с пеной, где они немного понежелись и познакомились поближе не в интимном смысле, а очень даже в бытовом. К рождественскому утру Одзава уже практически достигла просветления, поэтому, когда они оказались в постели под одеялом, чистые после ванны, она тут же уснет без снов. Ей только и оставалось рассчитывать на то, что утром она найдет под ёлкой своего любовника, а не холодные одинокие простыни. *** Ари проснулась в обед и с упавшим сердцем обнаружила, что рядом никого нет. Пнув подушку, она уткнулась головой в неё же, сердечно простонав от воспоминаний прошедшей волшебной ночи. Может, это был лишь сон? Девушка поднялась с постели и прошла мимо зеркала, отражение в котором убедило её, что сном это всё не было, ведь не могла же она сама себе разукрасить шею алыми красками засосов. Тоскливо, она поплелась в ванную комнату умываться и чистить зубы. К сожалению, Одзава могла без гордости назвать себя чемпионкой по накручиванию, поэтому умываясь холодной водой, чтобы взбодриться после отличного сна, она ещё и смывала слезы и пыталась успокоить нараставшее отчаяние – либо из-за того, что и Сатору оказался обычным мужланом, ищущим удовольствий на одну ночь, либо из-за того, что это вообще ей все могло присниться – а засосы ей привиделись спросонья, и посмотрев на свое отражение в зеркале сейчас, она их уже не обнаружит. Однако она с ужасом вздрагивает, когда слышит, как открывается входная дверь, а затем громко захлопывается. Ари замирает, успокаивая разогнавшееся за секунду сердце и запаниковавшую голову. Удивительно смело она берет себя в руки и выходит из ванной, в чем мать родила – в общем-то, ей терять нечего. – Вот это настоящее доброе утро, – улыбается вернувшийся с улицы холодный Годжо, в расстегнутой куртке и с шапкой, надетой набекрень. Он держит подставку с двумя стаканчиками ароматного кофе из кофейни в ближайшем доме, на кисти висит пакет со свежеиспеченными круассанами – их запах девушка узнает из тысячи. – Будет очень нагло с моей стороны, если я попрошу, чтобы ты осталась завтракать в таком виде? – Дурак, – тихо смеётся Ари, смахивая трогательные слезинки из уголков глаз. – А если я замёрзну? – Со мной? – хватается за сердце почти оскорблений Сатору, – никогда, Снежная королева.