Надежда

Ахав потерял счёт времени. А какой уже был смысл считать? Обжигающие слезы на щеках, как и тело в руках, начинали холодеть. На смену жгучему горю пришло чувство одиночества и пустоты, словно весь мир опустел и Кухул остался один во всей вселенной смотреть на пустые улицы, что некогда были полны. Что дальше? Скорее всего он останется здесь. Будет заживо погребён в этих руинах, но не отпустит этого человека из своих объятий. Больно. Ужасно больно осознавать, что это конец. Очередной конец в долгом пути дракона. Ахав не поднимал головы, уткнувшись в изгиб шеи парня. Он просто не мог расстаться с этим юношей, не мог оторвать его от своего сердца. Хотелось раствориться в нём. Это... Это то, что называют привязанностью? Дракон сидел на холодном камне неподвижно, словно чего-то ожидая, но на самом деле не надеясь уже ни на что. Ни на что... Отчего-то именно сейчас в памяти стали всплывать воспоминания. Такие далёкие, словно чужие. Тогда он был велик. Тогда не было ничего, что он не мог. Но на смену одному величию всегда приходит другое. Те, кто заменил его тогда, живут до ныне. Архонты. Эти боги сейчас являются мощью Тэйвата. Ахав никогда их не любил, ведь они были одной из главных причин его заточения. Смогли бы люди противостоять великим драконам, не имея божественной поддержки? Глаза Бога стали величайшем благословением Архонтов, что даруют обычным смертным силу, возможности и... От этой мысли зрачки голубых глаз сузились до игольных точек. Он поднял голову и стал всматриваться в бледное лицо охотника, чувствуя невероятную боль в груди. – Архонты... – хрипло произнёс Ахав – Я... Я очень грешен, высокомерен. Я никогда ничего о у вас не просил, держа обиду. Но этот человек чист и невинен, он не сделал ничего дурного за свою короткую жизнь... – одинокая слеза скатилась по щеке – Кинич многим помог, он... Пожалуйста, прошу... Благословите его, помогите... Я всё отдам за это. Я исправлюсь... Я никогда больше не допущу подобного, только дайте мне шанс... Одна минута, вторая... Ничего не происходило, а сердце в груди дракона глухо выбивало неровный такт. Но в тот же момент, когда Ахав потерял последнюю надежду, тьму пещеры прорезал яркий зеленый свет. Неужели... Кухул тут же склонился к груди юноши, пытаясь услышать сердцебиение. И оно было. Слабое, угасающее, подобно горящему мотыльку, что бьётся из последних сил перед смертью. От этого осознания конечности дракона похолодели. Он боялся, что ему лишь показалось или сейчас сердце юноши сново прекратит биться. – Кинич... – одними губами прошептал Ахав – Сейчас... Всё будет хорошо. Он поднял охотника на руки и только тогда заметил, что на одежде того был глаз бога.

***

Кинич проснулся от жуткой боли. Если во время сна дыхание было ровным, то стоило открыть глаза и ощутить как живот и спину разрывает от боли, он стал тяжело дышать. Тошнота и головокружение были такими сильным, что даже лежать было тошно. Боль от раны словно ток проходила по всему позвоночнику. Малипо хотел поднять руку, но и её пронзила острая боль. В воспоминаниях стали всплывать фрагменты того, что случилось. Да, он ранил руку, но что было дальше..? Кинич умел терпеть. Он не раз был тяжело ранен и мог молча сносить боль, но сейчас ему казалось, что он попал в ад. Он не чувствовал ничего кроме боли и отвратительной слабости. Болезненный, еле слышный стон вырвался из горла, когда охотник попытался подняться, но он смог лишь пошевелить здоровой рукой, не более. Через мгновение, словно услышав зов помощи, в комнату вбежал... Юноша? Кинич беспомощно посмотрел на незнакомца, понимая, что в таком состоянии не сможет постоять за себя. Но незнакомец явно не был намерен причинять вред. Он опустился на колени перед кроватью, что бы быть на ровне с глазами лежащего. В его голубом взгляде не было ничего кроме беспокойства и какой-то нежности. Кинич никогда не видел этого человека, но тот был так внимателен и обеспокоен, словно знал его всю жизнь. – Кто... – Малипо еле шевелил губами, издавая почти неслышные звуки хриплым голосом – Ты. Ахав замер. Только сейчас подумал об этом. Если сейчас скажет, что это он, Ахав, как отреагирует охотник? Может его нынешняя внешность - возможность увильнуть, не сказать правду? Хотя, нет, бессмысленно. Но почему тогда так страшно? – Ахав. – негромко ответил дракон – Я Ахав. Когда тебя ранили, браслет сломался и цепи, что меня сдерживали столько лет пали. Наш контракт аннулируется. Даже будучи тяжело раненым, Малипо нахмурился, представляя к чему может это привести. Тот, кто держал в страхе миллионы людей теперь вновь свободен. Ахав увидел это в глазах охотника и тут же встрепенулся. – Я буду хорошо себя вести! – он сам не сразу понял что и как сказал. Радость от того, что Кинич выжил и волнение от его реакции сделали своё дело и дракон перестал фильтровать речь, дав детскую клятву. Протянуть мизинчик лишь осталось... Лицо Кинича приобрело более удивлённое выражение после этого, а Кухул не стал исправляться, смотря в зелёные глаза в ожидании ответа. Только у охотника не было сил больше сказать хоть слово, а когда он сново попытался пошевелиться, зажмурился от боли и зашипел сквозь зубы. Ахав тут же поднялся, поглаживая плечи лежащего: – Не двигайся. – тон сразу стал серьёзным – Тебя серьёзно ранили, если будешь таким резким, то... – он замолк, но затем поправил подушку и продолжил уже с улыбкой – Ну, ничего, главное меня слушай и скоро сможешь опять прыгать по скалам. Кинич промолчал и, когда дракон прекратил поправлять постель, просто закрыл глаза.

***

Прошло двое суток, но Кинич больше не приходил в себя. Ахав сидел рядом с постелью и аккуратно гладил перебинтованную руку. Глаз Бога лежал рядом на постели, положенный там драконов в надежде, что тот хоть немного ускорит момент пробуждения. – Ну же, милый... – вымученно прошептал Ахав, в который раз пересчитывая реснички парня – Открой глазки, тебе нужно покушать. На тумбочке стояла остывающая каша, которую заменяли каждый час, ожидая, что охотник может проснуться в любой момент. Но он не просыпался.

***

Снова ужасная боль. Было больно и холодно. Кинич открыл глаза и осознал, что первое пробуждение было не так ужасно, как это. Он попытался подняться, но на этот раз у него получилось. Через ужасную боль и головокружение, но получилось. Он медленно сел на кровати, ожидая когда комната перестанет вертеться перед глазами. Пытаясь подняться на ноги, Кинич оперся на больную руку и резкая боль прошибла до мурашек. Он рвано выдохнул и продолжил попытку. Поднявшись, юноша тут же прислонился к стене и мелкими шагами направился к выходу. Когда он на дрожащих ногах вышел на кухню, освещённую закатными лучами, силы, казалось, совсем стали покидать тело. Кинич прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол, держась здоровой рукой за рану на животе. Слабость и боль были так сильны, что хотелось выть, но он не терял сознания, чётко понимая всё происходящее. Мозг сейчас работал куда лучше, чем при первом пробуждении. В голове стали всплывать обрывки воспоминаний, что словно покрыла дымка. Ахав. Это был странный сон или то, что он видел и впрямь явь? От одной мысли, что это бедствие может разгуливать по Тейвату без каких-либо ограничений приводила в ужас. Но больше беспокоило то, что по близости дракон не наблюдался. Осознание всей ситуации ложилось грузом на плечи охотника, что был ответственен за сохранность браслета до самой своей смерти. Отчаяние и чувство безысходности сжали сердце в тиски. Он, действительно, оказался в очень сложно ситуации, где сам оказался виноват. Слишком беспечный. Слишком упрямый и безрассудный. Но если сейчас его самоанализ превратится в самобичевание, ничего не изменится. Нужно было брать себя в руки, пытаться подняться, при этом не истечь до конца кровью и искать выход. Да, рана была по истине страшной. За распахнутой одеждой виднелись бинты, пропитанные свежей кровью. Кажется он потревожил рану и та сново открылась. Кинич схватился за край стола и попытался подтянуться, но лишь сбил чашку. – Черт. – прошипел юноша и слабо пнул глиняный осколок. После этого Малипо услышал звук открывающейся двери и тут-же перевёл взгляд на выход. В дверном проёме стоял Ахав. Сначала он выглядит как обычный уставший парень, только с рожками, но после того, как его взгляд упал на Кинича, усталость как рукой сняло. Лицо сначала озарила радость, но на смену ей тут-же пришёл какой-то ужас. Дракон сразу ринулся к охотнику. – Ты чего встал? – обеспокоено спросил Кухул. Он сел рядом с юношей и стал всматриваться в его бледное лицо. – Что тебе нужно? Зачем помог мне? – вдруг заговорил Кинич, нахмурившись. В отличие от прошлого раза, сейчас язык у него работал так же хорошо, как и шестерёнки в голове. Парень лишь после этих вопросов вспомнил что сказал ему тогда Ахав: "Я буду хорошо себя вести". Но даже так, это не отменяло значимости этих вещей. Ему нужно было убедиться во всём. Нет веры тому, кто так долго спал и видел как завладеть чужим телом. Ахав же видел перед собой не грозного охотника, что положит жизнь для спасения мира – хотя знал, что тот может и сделает так в случае чего – а раненого маленького зверька, что храбрится несмотря на беспомощность. Ахав уже понял, что стоит только немного отступить, перенести на потом хоть что-то связанное с чувствами, то это можно потерять. Он так долго убегал от истины в сердце, что в итоге чуть не потерял свой свет. Сейчас он не был намерен снова тянуть время. Лучшая защита - это нападение. – Я никогда искренне не желал тебе смерти. – честно ответил дракон, жадно ловя все эмоции юноши – А так же я признаю то, что моё поведение было отвратительным. Ты стал мне дорог, очень дорог, Кинич. Я нашёл цель куда заманчивее и прекраснее, чем власть и богатство. Я нашёл тебя. Я хочу оберегать тебя. Тот сидел с таким сложным выражением лица, с коем Кухул парня ещё не видел. Это было что-то между "если ты тот, кого я знаю, то я знаменитый музыкант" и "лучше исчезни". Ахав выдохнул и как-то горестно улыбнулся. – Ладно, не важно веришь ты сейчас мне или нет, но тебе нужно поменять повязку. – дракон потянулся, что бы взять охотника на руки, но тот, заметив этот жест, дёрнулся. – Просто помоги мне встать на ноги. – холодно сказал юноша. Кухул хотел возразить, но передумал, понимая, что слишком давит. Он помог Киничу встать на ноги и проследовал за ним до постели, готовый в любой момент подхватить парня, что бы не упал. Кинич сел на кровать, тяжело дыша. Наконец он не выдержал пристального взгляда и поднял голову на стоящего перед собой человека: – Что ты хочешь, что бы я сказал? Что верю, что приму любую помощь и прыгну в объятия, не в силах стоять на ногах лишь потому-что ты сказал... Как ты там выразился, "я хочу оберегать тебя"? Не считаешь ли ты это странным? Говорят, что поступки доказывают намерения больше чем пустые слова. Но, знаешь, когда пустые слова твердят так долго, они превращаются в истину. Мне как-то всё-равно, что ты думал, но я видел, что ты делал и слышал, что говорил. Я просто не хочу принимать твою помощь. Ты можешь делать и думать, что хочешь, но я не просил помощи. Даже если бы умер там, я не просил помогать. И сейчас не прошу. После столь длинной речи Кинич почувствовал сильную усталость и головокружение. Это не укрылось от голубых глаз, но Ахав какое-то время стоял молча. – Прекрасно. – вдруг холодно ответил дракон – Тогда могу идти? Охотник молчал. Молчал долго и не собирался отвечать. Он лишь лёг в постель и отвернулся к стене, а затем услышал как Ахав закрыл за собой дверь. Ну и замечательно. Всегда полагался на себя и это никогда не поменяется.

***

Прошла ночь. Солнце давно опаляло своими лучами, а Ахав не сомкнул глаз. Внутри клокотала гнев в перемешку с желанием вернуться. Да, он бы и вернулся, когда великого дракона обижали какие-то слова смертного? Да, было не очень приятно их слышать, но намерения его от этого не изменились. Дело было в том, что впервые с тех пор, как он обрёл человеческую форму после смерти Кинича, в груди родился такой жгучий гнев. Негодование и сожаление переросли в этот гнев, но в купе с той силой, что теперь вновь с ним и отсутствием практики её в течение стольких лет он боялся причинить вред хрупкому человеку. Дракон сидел под деревом и тер точку между бровей, пытаясь привести мысли в порядок. Но ему это помешал сделать женский голос: – Эй, друг, ты случайно не знаешь где охотник на заврианов по имени Кинич? – это была Муалани. Ахав сразу её узнал. А вот она его, естественно, нет. Кухулу в принципе никто из людей не нравился, за исключением Кинича, но эта девушка отчего-то раздражала больше многих. Как же некстати она появилась. – Не знаю я, иди куда шла. – довольно грубо отрезал он. – Ой, ладненько. – она не стала больше ничего говорить или подходить ближе, а после этих слов развернулась в другом направлении. Только тогда, когда Муалани скрылась из виду, Ахав понял, что она пошла к дому Малипо.

***

– Эй, ты! – Ахав все-таки успел нагнать девушку – Вспомнил я. Он на задании, можешь подождать в городе, думаю, что он вернётся туда. Муалани вскинула брови и с сомнением оглядела юношу с головы до ног: – Мне кажется, или я тебя где-то видела? – Не знаю, вали уже давай, ты мне пройти мешаешь! – дракон закатил глаза и скрестил руки на груди, сверху вниз глядя на девушку. Да, было понятно, отчего Кинич был так удивлён переменам в поведении Кухула. Только это поведение изменилось лишь по отношению к охотнику. Сейчас Муалани, сама того не зная, испытала на себе лишь долю скверного характера древнего дракона. В человеческом теле он был куда увереннее и сдерживаться в выражениях не собирался. – Какой ты грубиян! – возмутилась девушка, все-таки отойдя в сторону. Видимо поверила, что Кинич скоро будет в городе. Ахав на это ничего не сказал, проводив Муалани недовольным взглядом. Лишь после того, как девушка ушла довольно далеко, он поспешил к дому охотника.

***

Кинич тоже почти не спал. Боль была терпима, но мешала сомкнуть глаза. Юноше оставалось лишь придаться размышлениям. И не удивительно, что мысли метнулись к Ахаву. Да, Кинич сказал ему такие грубые и холодные слова, но... Сейчас от мысли о том, что Ахав помогал ему и пообещал заботиться, сердце странно ныло. Сколько бы он не пытался казаться сильным и самостоятельным, каким бы он ни был на самом деле способным, его тянуло на доброту и ласку. Подобно бродячему котёнку, которого достаточно погладить по шерстке, что бы он стал самым преданным зверьком. Но котёнком он был побитым жизнью. Его влекла эта забота как огонь мотылька, но он будет сопротивляться ей до последнего, ожидая подвоха.

***

Спустив пар на подругу Малипо, Ахав все-таки решил вернуться. Внутри ожидаемо было тихо, а на душе дракона скребли кошки. В комнате Кухул увидел сидящего на кровати Кинича, что облокотился на стену и хмурым взглядом сверлил стену. Сердце кровью обливалось, когда дракон видел этого человека в таком состоянии. – Тебе нужно сменить повязку. – Хорошо. – бесцветно ответил охотник и устало вздохнул, перемещаясь на край постели. Такое быстрое согласие кольнуло Ахава ещё сильнее. Юноше было так тяжело, что он согласился на помощь такого как он, того, кого он сам же прогнал. Менять бинты было не трудно, трудно делать это аккуратно. Но, кажется, Ахав в этом провалился, так как лицо молчаливого Кинича к концу процесса стало совсем белым. Конечно потревоженная промыванием и обработкой рана болела почти так же, как в первый раз. Кинич сейчас испытывал не только боль, но и тоску по чему-то тёплому. Вчера он видел с каким участием на него могут смотреть, но всё равно что-то внутри противилось. Но в данный момент он не знал куда деться и бессильно уронил голову на чужое плечо. От ощущения опоры тело само по себе расслабилось, наваливать на дракона. Тот же в свою очередь был так удивлён, что еле успел подхватить юношу в свои объятия. Он чувствовал чужое тяжёлое дыхание в районе шеи и человеческое сердцебиение, сплетающееся с его. Трепет и нежность накрыли с головой и Ахав положил ладонь на макушку охотника, приглаживая волосы. – Всё будет хорошо. – прошептал Кухул – Главное, что ты жив, а остальное наладится. И он говорил вовсе не о ране на теле. Рана о которой он говорил была глубоко в душе. За столько времени Кухул успел её заметить. Возможно именно она сейчас терзала Малипо похуже кровоточащего ранения. – Кинич, – серьёзно начал дракон, прижимая юношу к себе – не важно, что ты мне ответишь, но я буду хранить надежду до последнего вздоха.