Желаемое за действительное.

Пот стекает по вискам Исаги, когда он прикусывает нижнюю губу, сдерживая очередной стон. Искры летят у него из глаз, когда он сильнее вонзает свой любимый дилдо в свою скользкую дырочку, изогнутый кончик касается простаты. Его член дергается от всплеска удовольствия, капая предэякулятом на его живот и пачкая его разгоряченную кожу. Свободной рукой он сжимает подушку за головой, и когда этот голос стонет прямо ему в уши, он почти бессилен против этого. — Тебе Тебе не стыдно? Ты вел себя так жестко на поле, а теперь посмотри на себя, скулишь и стонешь, как щенок в течке. Такой жалкий. Ну же, умоляй меня. Покажи мне, почему я должен отдать тебе свой член. Дрожь пробегает по позвоночнику Исаги, и его рука ускоряется, вгоняя в себя игрушку быстрее. Каждое слово, произнесенное этим низким голосом, передается напрямую через его наушники, минуя мозг и проникая прямо в его сердце. Звук, хриплый и глубокий, щекочет все его нервные окончания, пока его тяжелое дыхание не разносится по всей его крошечной квартире. Если бы его спросили, как он оказался в таком положении, Исаги не смог бы проследить свой путь назад, да и не хотел бы. Все, что он знает, это то, что после того, как закончился один особенно изнурительный семестр, он отправился на поиски видео для взрослых, чтобы посмотреть и расслабиться на одном из своих любимых сайтов. Вместо этого он оказался в мире аудиопорно и эротических ролевых игр ASMR. Сначала он не мог ничего сделать, кроме как съеживаться и стыдливо нажимать кнопку «назад» на каждом аудио. Это было слишком ново и неловко, чтобы попытаться войти, даже когда он был один в своей комнате, и никто не мог его осудить. По крайней мере, пока он не нашел идеальный. Оказывается, войти было очень легко, даже затягивало, как только он нашел правильный голос, который заставлял его извиваться. «Puppeteer_VA» и около 50 аудиозаписей NSFW на его канале были именно такими для Исаги. Голос парня был глубоким, но не вычурным, и мужественным во всех правильных смыслах, чтобы глубоко засел в костях Исаги. Каждый сценарий, который он создавал в каждой из своих аудиозаписей, должен был подчеркнуть контролирующую и монотонную манеру, в которой он часто говорил, почти до такой степени, что иногда он звучал скучно. Это не отталкивало Исаги, вместо этого все, что он мог чувствовать, был огонь в нем, который умолял его быть тем, кто вложит немного эмоций в те грязные слова, которые он выплевывает. Независимо от представленной ему сцены, Исаги мог легко погрузиться в любую картину, которую рисовал Куклавод. Дополнительные звуки шуршания простыней, лязга ремня, когда он расстегивается, или непристойный звук скользкой кожи, ударяющейся о кожу, — все это позволяло Исаги отключить свой мозг и передать свое удовольствие голосу, который скользил в его уши. Это было настолько захватывающе, что Исаги потратил дополнительные деньги на покупку дорогой пары шумоподавляющих наушников. — Нгх, черт, — фыркает голос, и Исаги издает мокрый вздох, поворачиваясь на бок, чтобы зарыться лицом в подушку. Запись не дошла и до середины, а он уже так близко, — Куда делась вся эта уверенность? — Пауза, — О, да? Все еще ведешь этим бесполезным ртом, а? Может, мне стоит использовать его с большей пользой. Исаги прослушал все аудио на канале Кукловода по крайней мере три раза. От часовых сцен, где он притворяется токсичным бывшим или ревнивым парнем, до коротких аудиозаписей, где он стонет и рычит в микрофон, когда дрочит, Исаги каждый раз остается доволен. Однако его любимым аудио, должно быть, является это. Спортивные соперники из одной команды борются за одну и ту же стартовую позицию, это сцена, подготовленная для него, пока на заднем плане слышны слабые звуки бутс, стукающихся о землю, когда шумные товарищи по команде оставляют их одних в раздевалке. Этот голос — то, что действительно делает для Исаги, такой высокомерный и грубый, как его темперамент вспыхивает, пока он не заставляет слушателя встать на колени, подчиняясь каждой его прихоти. Он такой грязный, дикий и грубый, что заставляет Исаги усомниться во всем, что он думал, что он хотел в сексуальных отношениях. Это тот тип плавящей мозг фантазии, которую Исаги никогда бы не получил в реальной жизни ни с одним из парней, которых он встречает в своем кампусе. Таким образом, Исаги может побаловать себя фантазией, которая заставляет его сердце колотиться, а его рука скользит между ног. Хотя он понятия не имеет, как выглядит лицо за этим голосом, он все равно может вызвать в своем воображении достаточно соблазнительное телосложение. Мужчина мог бы также находиться в его комнате с ним, большое, сильное тело, заключающее его в клетку, с крепкими руками, проводящими по его раскрасневшейся коже. Его губы касались раковины его уха, когда он шептал слова, прямо из самых глубоких желаний, о которых Исаги даже не подозревал. Некоторые люди были созданы для определенных вещей, и Исаги твердо верил, что этот голос был рожден, чтобы доминировать. — Встань на колени, — приказывают Исаги, и даже лежа в постели, он чувствует, как его ноги подгибаются под тяжестью этих слов, — Да, тебе это нравится? Например, насколько ты слаб по сравнению со мной? Ты даже не можешь сопротивляться, когда я толкаю тебя вниз. С губ Исаги слетает вой, и его запястье начинает сводить судорогой от силы его повторяющихся движений. Его эрекция болит от пренебрежения, но он знает, что это сладкое освобождение, к которому он стремится, утопит его в наслаждении, если он оставит его нетронутым. — Потрись лицом о мою выпуклость, да, ты хочешь, чтобы мой член был у тебя в горле. Спусти мои шорты… Э-э-э… Сначала полижи его. Пока не клади его в рот. Ах, черт, просто так. Его мысли закручиваются спиралью, когда он теряется в фантазии. Это не имеет никакого смысла, но ему все равно, когда этот чертов голос является единственной причиной стольких его оргазмов. Деградация, доминирование, размытые линии согласия — он понятия не имеет, являются ли эти вещи его извращениями или его так привлекает звук Кукловода, что он перевернулся бы для него как сучка. Звуки аудио не просто обрушиваются на него волнами, они наваливаются на него с удушающей силой. Грубые низкие стоны эхом отдаются в его ушах, становясь все громче и громче по мере развития сцены. Гладкие, хлюпающие звуки трения кожи отчетливо слышны на заднем плане. Это может быть просто парень, который дрочит, но Исаги не может не раздвинуть губы, как будто он на самом деле сосет его член, как он этого отчаянно хочет. — Посмотри, какой ты послушный, когда сосешь мой член. Тебе нравится ощущение моих больших рук, обхвативших твое маленькое горло. Какой хороший свет плоти. Лучше сделай меня приятным и мокрым, когда я буду трахать твою задницу. Затем Исаги достигает своего предела и начинает вставлять дилдо в простату, жадный до оргазма и больше не пытаясь растянуть свое удовольствие. Его пальцы ног сгибаются, а бедра дергаются, когда его комнату наполняет распутный крик. Блаженное небытие охватывает его разум, когда он достигает кульминации, сперма вырывается из его кончика и пачкает его простыни. Он прекращает трахать себя игрушкой только после того, как выдаивает все последние покалывающие подергивания своей дырочки. Он вытаскивает ее и оставляет забытой на кровати, перекатываясь на спину, вытаскивая наушники, которые продолжают извергать на него похабные описания. Удовлетворенный тем, что кончил всего один раз сегодня вечером, Исаги переводит дыхание и погружается в постель с довольным урчанием. Это могло быть лучше обычного, учитывая, что он пришел так рано. Обычно он может выдержать, пока ему не скажут, как грубо его трахают, сцена, в которой он и его соперник оказываются под брызгами воды душевой кабины. Может быть, стресс от занятий снова берет его, или, может быть, Бачира был прав, и ему нужно было заняться сексом. Но Исаги не мог лгать, он больше не был заинтересован в том, чтобы позволять парням, которые не верят в прелюдию и длятся 30 секунд, спать с ним. Кроме того, теперь, когда он почувствовал, что может сделать для него восхитительный голос, окунутый в темный шоколад, зачем ему снова есть мусор? Он клянется, что это не зависимость. Если бы он захотел, он мог бы найти себе парня сам, но он не видит смысла в этом, поскольку сейчас он удовлетворяет все свои потребности самостоятельно. Ну и что, если он так сильно хочет увидеть лицо, тело за мужчиной, говорящим ему на уши беспричинную грязь? Насколько он большой на самом деле? Звучит ли его голос так же в реальной жизни или это тоже фантазия? Самое большее, что дает ему фотография профиля Кукловода, — это неразличимое лицо, скрытое черной челкой, нависающей над глазами, и большая бледная рука, закрывающая его рот. В конце концов, Исаги нравится мягкое руководство, которое дают ему эти аудиозаписи, они оставляют так много открытого, достаточно, чтобы разжечь его либидо, но оставляя достаточно для его воображения. Ему дают возможность поговорить наполовину, но он так и не ловит себя на мысли, что ему хочется отвечать, его более чем устраивает, когда его тянут в чужом темпе.

***

—Ты выглядишь ужасно. — Спасибо, — сухо говорит Исаги, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы бросить на Бачиру равнодушный взгляд. Он пробирается мимо нескольких одноклассников, пока ищет свободное место рядом со своим другом в конце лекционного зала. Он знает, что мешки под глазами сегодня особенно фиолетовые. После вчерашнего ночного сеанса самопомощи он был готов потерять сознание, пока не вспомнил, какой беспорядок он оставил на своей кровати. К тому времени, как он закончил с импровизированной стиркой, его типичное время сна давно прошло. Та пост-оргазменная эйфория, которая могла бы заставить его вырубиться, как только он снова оказался под одеялом. — О, понятно, — поет Бачира с избытком энергии для столь раннего утра. Он смотрит на Исаги так, будто видит его насквозь, когда тот усаживается на свое место, —Ты допоздна слушал своего парня~? Исаги пытается игнорировать это, хотя они оба прекрасно знают, что парня нет. По крайней мере, настоящего. Бачира просто не имеет понятия о границах и обнаружил одну из аудиозаписей, которые он слушал, все еще включенной на его телефоне, после того как угадал его пароль в третий раз. Поэтому он точно знает, что парень, над которым его дразнят, — это его способ подшутить над Исаги за его выбор порно. Что касается того, как Бачира смог угадать, чем он занимался вчера вечером, ну, он предоставит своему лучшему другу быть странно проницательным в самых случайных вещах. — Нет, я не слушал, — лжет Исаги и делает вид, что роется в рюкзаке в поисках блокнота и ручки. — Знаешь, что может быть лучше, чем слушать свое порно в одиночестве в своей одинокой квартире? Исаги любит Бачиру, он действительно любит, но его жизнерадостный характер иногда заставляет его говорить немного громче, чем нужно. Как сейчас, в девять утра в мертвой тишине лекционного зала, где большинство студентов все еще пытаются проснуться или пьют кофе, потому что они так и не заснули. В зале гораздо больше мест, чем нужно их классу из ста человек, но даже когда вокруг никого нет, несколько голов все равно поворачиваются, любопытствуя, о чем они говорят. Исаги понижает голос, когда шипит в ответ: — В последний раз говорю, я не буду смотреть с тобой порно... — Займись настоящим сексом с реальным человеком! Исаги определенно чувствует, что на них теперь смотрят больше. Он опирается рукой на стол и прячет лицо в сгибе локтя. Бачира невинно хихикает, словно он не выдал их извращенцев перед всеми в классе. К счастью, профессор входит и начинает занятие, избавляя его от дальнейшего смущения. Занятия, которые они посещают, совсем не сложные. Это всего лишь трехкредитный курс биологии, разработанный для неспециалистов, чтобы они могли выполнить общеобразовательные требования по естественным наукам, необходимые для выпуска. Занятия этого профессора печально известны своей легкостью, и с презрением Исаги к науке это его билет на легкий проходной балл. Все, что ему нужно было сделать, это посетить лекции, сдать два экзамена и выполнить простой групповой проект. Учитывая количество студентов на курсе, последние три недели занятий гарантированно будут легкими, когда все, что они будут делать, это выступать с докладами. — Вы можете сформировать группы по три или четыре человека, — говорит им профессор, заканчивая давать им инструкции по проекту. У них будет около двух месяцев, чтобы провести исследование и представить свои выводы. Половина причины, по которой он записался на этот курс в этом семестре, заключалась в том, чтобы он мог заниматься с Бачирой, — Предоставьте список предлагаемых тем к концу занятия сегодня. Исаги поворачивается к Бачире в ту же секунду, как их отпускают, чтобы начать формировать группы, — Нам нужен как минимум еще один человек, — он был бы не против выбрать третьего человека, но он не знает никого в классе, кроме Бачиры. — Хм, — Бачира оглядывает зал, наблюдая, как люди встают со своих мест, чтобы найти своих друзей или хотя бы знакомое лицо для партнерства. Когда он находит то, что ищет, его глаза расширяются, и на лице появляется озорная улыбка, — Рин-чан! Второй раз менее чем за час Бачира становится центром всеобщего внимания. Ну, почти все, потому что Исаги не знает, кто этот Рин-чан, но они совершенно очевидно игнорирует Бачиру. Он не может винить их, когда у него также возникает желание иногда притворяться, что он не знает, кто такой Бачира. Бачира очень настойчив, или он не понимает, что его игнорируют, потому что он продолжает кричать, — Рин-чан! Рин-чан! Будь в нашей группе! Давай, я знаю, что у тебя нет друзей... — Бачира! — Исаги шипит и тянет Бачиру за руки, чтобы заставить его сесть и, возможно, заткнуться. Последнее замечание, похоже, сработало, потому что взгляд Исаги ловит кого-то в нескольких рядах перед ними, оборачивающегося с пугающим количеством едва сдерживаемого гнева. По общему признанию, первой мыслью Исаги, услышав имя Рин-чан, было то, что это кто-то более женственный по своей природе. Увидев, как очень высокий и холодный на вид мужчина поднимается, чтобы подойти к ним, он оказывается очень, очень неправ. Это осознание должно было прийти к нему раньше, когда он вспомнил, кто его друг, потому что Бачира из тех людей, которые называют диких животных пушистыми и пытаются их погладить. Чем ближе Рин подходит к ним, тем больше Исаги понимает, что он в равной степени великолепен и опасен. Он больше склоняется к худобе, но его облегающая черная водолазка достаточно демонстрирует его крепкое телосложение, так что он знает, что Бачира проиграет в любой потенциально готовящейся драке. Его темные волосы лишь немного длиннее собственных волос Исаги, с челкой, которая зачесана набок, почти закрывая один глаз. Глаза, обрамленные густыми черными ресницами по линии роста ресниц, полны враждебности, когда они смотрят на него и Бачиру сверху вниз. Исаги остро осознает, что если Рин планирует задушить Бачиру, ему сначала придется пройти через Исаги. К счастью, Рин решает сесть на пустое место справа от него, которое, как он клянется, не было пустым всего секунду назад. — Я знал, что тебе понадобится группа, чтобы присоединиться, — подбадривает Бачира, делая вид, что он оказал Рину огромную услугу, — Исаги и я позабочусь о тебе. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — мышца на челюсти Рина дергается. Исаги привлекается этим движением, разглядывая определенные черты профиля Рина. Несмотря на его жесткие углы, серебряные часы на левом запястье и его строгие брюки, которые делают его больше похожим на бизнесмена, чем на бедного студента колледжа, в его щеках есть мягкость, которая заставляет Исаги задуматься, сколько ему лет, — Продолжай эту детскую чушь, и я тоже уберу твое имя из этого проекта. Тембр его голоса, понижающий голос, словно он говорил в школьной библиотеке, прорезает болтовню класса вокруг них и бьет Исаги прямо в грудь. Все тело Исаги застывает, застыв на месте. Черт возьми. Устрашающий взгляд Рина обращается к Исаги, — Ты, — у Исаги не хватает мозгов, чтобы переварить дерзость этого парня, обращающегося к нему на «ты», когда он ошеломлен его знакомым голосом, — Лучше тяни свой вес, или я убью тебя. Исаги ничего не может сделать, кроме как тупо смотреть, отвиснув челюстью, на своего нового одногруппника. Дело не в том, что Исаги пристрастился к таким грубым и властным голосам, как у Рина, просто он думает, что голос Рина — это именно тот голос, под который он дрочил последние несколько месяцев. Он может сходить с ума, или это может быть самым безумным совпадением, но он одержимо слушал аудиозаписи «Puppeteer_VA» достаточно раз, чтобы быть уверенным, что он может узнать его голос где угодно. Он просто никогда не думал, что этот голос появится перед ним в том же городе, в котором он живет, в том же университете, на том же дурацком курсе, что и он. Придирчивый голос в его голове говорит, что это невозможно, это пустые мечты, и ты бредишь, но ему все равно приходится поправлять переднюю часть своей толстовки на паху, чтобы скрыть вполне реальный стояк, который у него стоит. Он не может остановить жар, который заливает его щеки, и внутренне стонет от того, как жалко он себя ведет. Как бы ему ни хотелось, чтобы в полу образовалась дыра и поглотила его целиком, Рин все еще смотрит на него, ожидая какого-то ответа или подтверждения. — Да, сэр, — Исаги почти откусывает себе язык, чтобы не произнести это вслух. Ему нужно взять себя в руки, потому что он отказывается принимать мысль о том, что он каким-то образом приучил себя подчиняться этому грубому, сексуальному... — Я хороший ученик, — умоляет Исаги, как будто это менее отвратительно. Отлично, теперь он звучит как ребенок, которого поймали за плохим поведением. Рин только раздраженно хмыкает, и Исаги пользуется случаем повернуться к Бачире. Он зажмуривается и ерзает на своем месте, потирая бедра друг о друга. Лицо Бачиры не дает ему никакой уверенности, когда он смотрит на Исаги широко открытыми глазами и ртом, приоткрытым в "о", как будто он сделал какое-то великое открытие. Исаги бросает на него свои лучшие "помоги мне" глаза. — Не нужно беспокоиться, Рин-чан, — с благодарностью говорит Бачира, — С Исаги здорово работать в групповых проектах, потому что у него нет личной жизни и уж точно нет парня, так чт- ой! Исаги выражает свою благодарность, ущипнув Бачиру за бедро, а затем, глубоко вздохнув, поворачивается к Рину. Он взрослый человек, полностью контролирующий свое тело. Он может это сделать. — Что ты имел в виду, когда убрал его имя из этого проекта? — спрашивает Исаги. Рин вздыхает, — В прошлом семестре нас поставили в пару для проекта по английскому языку. Он не справился, поэтому я убрал его имя. — Я выполнил свою часть! Даже если это было в последнюю минуту, — Бачира нисколько не смущается, когда его вызвали, или когда его партнер подставил его. Не то чтобы Исаги мог винить Рина. Если бы у него были яйца, он бы убрал множество имен из многочисленных групповых проектов. В старшей школе он никогда бы не догадался, что самая сложная часть в университете — заставить группу молодых людей сотрудничать достаточно долго, чтобы написать несколько абзацев. Исаги смеется, — Ты провалился? — Нет, я смог доказать, что проделал некоторую работу, поэтому я получил частичный зачет. — То, что ты сделал, было дерьмом, — слушать ругань Рина не было чем-то особенным. Это не возбудило Исаги, — Понятия не имею, как тебя приняли в эту школу, — да, его грубая манера говорить ничего не дала ему. Это было совсем не похоже на аудио, которое он слушал вчера вечером, где тот же голос назвал его плотским светом, — Если меня снова заставят работать с тобой, на этот раз ты будешь слушать меня без всей этой ерунды. Бачира только смеется, совершенно не смущаясь Рином и его высокомерно-прямой личностью. Однако Исаги разваливается по швам. Рин даже не говорит с ним напрямую, и он готов кончить в штаны. Он берет все, что сказал, обратно. Он не может этого сделать. Не тогда, когда голос Рина царапает невероятно похотливый зуд в его мозгу. Не тогда, когда голос Рина — не единственная его безумно горячая черта. Не тогда, когда голос Рина звучит в десять раз лучше вживую, чем через его смехотворно дорогие наушники. Чем больше Рин говорит, тем сильнее Исаги вжимается в сиденье и ему приходится бороться с желанием натянуть капюшон и спрятать лицо. Он не воспринимает слова, которые говорит Рин, что-то о списке тем и естественной истории, но он не может найти в себе силы заботиться об этом. Каждое произнесенное слово идет прямо ему в пах, и он обнаруживает, что сосредотачивается на губах Рина. За его словами нет никаких эмоций, его губы едва двигаются, чтобы произнести каждый слог, давая Исаги лишь короткие проблески своего языка. Это плохо. Это так плохо. Он убедил себя, что счастлив, погружаясь в эти маленькие грезы, потому что реальность никогда не будет такой хорошей. Но вот Рин, мужчина, ответственный за каждую его сексуальную фантазию, и он выглядит таким спокойным и собранным, и совершенно не осознает, что однажды он заставил Исаги кончить, угрожая оплодотворить его. — Исаги! Крик Бачиры возвращает его в настоящее. Он моргает, его глаза снова фокусируются после того, как он отсутствовал, и с опозданием понимает, что его поймали за открытым взглядом. Рин нисколько не удивлен, а вена, вздувшаяся на его лбу, заставляет Исаги думать, что ему задали вопрос, который в одно ухо влетел, а в другое вылетел. Рин смотрит на него и спрашивает в упор: — Ты что, дурак? — Да, — румянец от стыда разливается по лицу Исаги, — Я имею в виду нет! — пытается он отступить, размахивая руками перед собой и прикусывая нижнюю губу, — Я не такой! Я просто… Я сделаю все, что ты захочешь. Рин смотрит мимо Исаги на Бачиру. Прежде чем Исаги успевает понять, общаются ли они друг с другом молча или нет, Рин снова встречается с ним взглядом. Если бы не тот факт, что Исаги пялился на его рот, он бы пропустил почти незаметное поднятие губ Рина в ухмылке. — По крайней мере, кто-то здесь знает свое место. Исаги этого не переживет.

***

Часть Исаги все еще сомневается в себе. Он почти полностью уверен, что Рин — Кукловод, но ему хотелось бы услышать еще одно мнение. Вот так он и оказывается в своей квартире тем днем, Бачира сидит на кровати напротив него, пока Исаги прокручивает канал Кукловода на своем телефоне и ищет лучшую аудиозапись, которая продемонстрирует его голос. Когда он находит идеальную, он надевает наушники на уши Бачиры, отсекая все, о чем тот болтал. — Просто послушай это, — объясняет он и нажимает кнопку воспроизведения. К его чести, Бачира следует за ним, оживляясь, как будто это для него забавная игра. Исаги намеренно не говорит Бачире, почему он это делает. Он не хочет вводить идею о том, что это Рин, прежде чем Бачира сам его услышит. Если Бачира сможет прийти к такому же выводу, как и он, без какой-либо предвзятости, то сегодня ночью Исаги сможет спать спокойно. Он думает. — Это твой парень! — Бачира загорается узнаванием всего через несколько секунд, и Исаги приходится прикусить язык, потому что он знает, что Бачира не пытается его смутить, — Я больше визуал, но я понимаю привлекательность. О! Это твой способ наконец-то прийти ко мне? — Просто послушай! — он не дал Бачире многого, на чем можно было бы сосредоточиться, но он надеется, что ему не придется этого делать. Бачира смеется и падает на спину, закинув руки за голову. Исаги наблюдает, как его глаза закрываются, и он сосредотачивается на голосе из аудиозаписи. Он знает по большому опыту, что такие вещи могут начинаться медленно, пока они создают нужную атмосферу и напряжение. Это означает, что бывают моменты, когда может не быть много разговоров либо из-за запланированной паузы в написанном разговоре, либо просто для того, чтобы звуковые эффекты подготовили сцену. Прошло еще несколько минут, Исаги заламывал руки, а Бачира время от времени хихикал или издавал «Ооо». На секунду Исаги забеспокоился, что Бачира слишком увлекся слушанием, но затем он открыл глаз и оглядел Исаги с ног до головы. — О боже, Исаги, — он прикрыл рот рукой, словно услышал что-то скандальное, — У тебя извращение в размножении? — Нет! — Исаги покраснел, — Дело не в этом! Слушай голос, Бачира! Голос! Бачира так и сделал, отбросив свое открытие, по крайней мере, на время, когда на его лице появилось сосредоточенное выражение. Исаги наблюдает, как его глаза бегают туда-сюда, не фокусируясь ни на чем перед собой, а внимательно слушая аудиозапись, которую проигрывает ему Исаги. В отличие от Исаги, который слышал эту версию Рина снова и снова, Бачира провел целый семестр с настоящим Рином. Это, возможно, не будет иметь большого значения в общей схеме вещей, но наличие противоположной точки зрения успокоит слишком много думающее сердце Исаги. В тот момент, когда глаза Бачиры расширяются, и он поднимает взгляд, возвращая взгляд Исаги, Исаги чувствует себя оправданным. — Рин-тян? — шепчет Бачира с одинаковой долей шока и восторга. — Я, черт возьми, так и знал! — кричит Исаги. Он хватает Бачиру за плечи и трясет его, пока тот садится, открыв рот. Исаги ищет в его глазах еще больше подтверждений, — Это точно Рин, да?! — О, боже! — Бачира снимает наушники и смотрит на них. Когда правда становится для них все более очевидной, Бачира снова хватает Исаги за плечи, — Так вот почему ты так странно себя вел во время урока? — Да! — с облегчением выдыхает он. Возможно, он не сможет объяснить свое поведение Рину, который, несомненно, теперь думает, что он какой-то чудак, но Бачира проявит к нему сострадание, — Я думал, что схожу с ума. — Это здорово! — замечает Бачира, беря телефон Исаги и вводя пароль, чтобы разблокировать его. Исаги хмурится, — Мы можем сделать так, чтобы твой парень стал твоим настоящим парнем. — Что? — Исаги потирает руки и игнорирует легкое дрожание в животе, — Нет, Бачира, это... нет. — Почему бы и нет? Ты явно хочешь его. — Он немного похож на придурка. — Это потому, что он такой, — признает Бачира, взглянув на Исаги и многозначительно пошевелив бровями. Он машет телефоном, на котором есть канал Кукловода — нет, Рина — который Бачира, должно быть, прокручивал, — Но тебе это нравится, и, очевидно, ему тоже. Слушай, тебе не обязательно встречаться с ним, тебе просто нужен его член. Исаги об этом не думал. Ему всегда нравились аудиозаписи Рина, но Рину, должно быть, нравится их создавать, если он зашел так далеко. В конце концов, у Рина есть потенциал дать ему все, что он хочет в сексе, пусть даже всего один раз. Что плохого в том, чтобы почувствовать Рина? Они оба молоды и беззаботны. Пока они не облажаются с заданием, все будет хорошо. — Это он, — продолжает Бачира, играя с телефоном Исаги, — На этой фотографии профиля он закрывает лицо, но это его эмо-стрижка. Хотя у Рин-чана есть некоторые странности, — что Бачира собирается делать с этой информацией об их однокласснике, Исаги понятия не имеет, но это не может быть хорошо, судя по его маниакальной улыбке, — Собственнический парень разводит тебя, — смеется Бачира, зачитывая название аудиозаписи, которую он слушал. Исаги стонет и падает на живот, зарываясь лицом в подушки, пока Бачира продолжает. — Инструктор по йоге растягивает тебя. Токсичный бывший знает, что он все еще владеет тобой. Глава мафии учит тебя брать каждый дюйм. Исаги, это потрясающе! Он зарабатывает на этом? — Ну, я плачу около 1200 иен в месяц, так что... — ворчит Исаги в ответ, наполовину уткнувшись в подушку. Он знает, что скажет Бачира, еще до того, как тот откроет рот, но в защиту Исаги, он возбужден. Есть вещи и похуже, на которые можно потратить деньги. Например, на наркотики. Его родители будут им так гордиться. — Ты платишь за...?! — Бачира сбит с толку этим больше, чем чем-либо другим, — Для начала, перестань платить за то, что ты можешь получить бесплатно. Мы тебя трахнем, а потом Рин-чан будет тем, кто тебе заплатит. Исаги переворачивается на спину, — Как проститутка? — Как сахарный ребенок. — Ладно… — Исаги замолкает, зная, что Бачира полностью потерял концентрацию, — Почему бы нам сначала не побеспокоиться о групповом проекте? Бачира отмахивается от него и снова ложится, задумчиво глядя в потолок, — Как думаешь, я смогу снять аудиопорно? Исаги пожимает плечами, — Эй, твой голос немного раздражает. — Эй!

***

У их профессора был запланирован еще один день в качестве семинара в классе, чтобы они могли работать над своими проектами вместе, поэтому большую часть времени им оставалось работать над этим в свободное время. Они получили одобренные темы на следующем занятии, и из-за отказа Рина дать ему или Бачире свой номер телефона им пришлось все планировать по студенческим электронным письмам. Вот так они оказались в одной из зарезервированных учебных комнат библиотеки неделю спустя. Все трое сидят за маленьким столом, вытащив ноутбуки, пока Рин делит рабочую нагрузку как самопровозглашенный лидер группы. Исаги не против позволить ему взять бразды правления в свои руки, он кажется достаточно умным. С Бачирой ему в любом случае нужно играть роль миротворца между ними двумя. — Рин-чан, — поет Бачира, и от его пронзительной интонации у Рина дергается глаз, — Ты все время неправильно произносишь это слово. Это не ор-ган-изм, это ор-газм. — А как насчет того, чтобы ты действительно попробовал заставить работать свой крошечный мозг, — кусает себя Рин. Исаги натягивает фальшивую улыбку, притворяясь, что все в порядке. Ему не нужно вмешиваться, когда никто еще ничего не начал бросать. Он смотрит на свой открытый ноутбук, его экран разделен между Google Doc, к которому у них всех есть доступ, и одной из баз данных библиотеки. Цель их проекта проста, но требует много времени. Все, что им нужно сделать, это написать обзор литературы по одобренной ими теме, а затем сделать 10–15-минутную презентацию по ней. Просто. За исключением того, что Исаги уже с ума сошел от скуки. Он никогда не был поклонником науки, но попытка прочитать эти рецензируемые журнальные статьи, полные жаргона и статистики, которую он не понимает, заставляет его ненавидеть и математику. В этом и есть весь смысл задания, как он полагает, научиться ориентироваться в научных статьях, чтобы не поверить в глупую чушь. Если Исаги уже скучно, то Бачира, должно быть, хочет вылезти из своей кожи. Это объясняет, почему другой драматично плюхается на колени Исаги, все еще наполовину в своем собственном кресле, с усталым вздохом, несмотря на то, что он выполнил половину работы, которую они с Рин проделали за час или около того, что они были вместе. Исаги знает это, потому что его часть их дока выглядит скудной. — Ты такая красивая, Исаги, - говорит Бачира без всякой подсказки. Исаги не снисходит до ответа, даже не отрывая взгляда от того, что он пытался прочитать. Бачира неловко ерзает у него на коленях, поворачиваясь, чтобы лечь на спину, пока Исаги не чувствует, как его глаза сверлят его. Какую бы игру он ни хотел сыграть, Исаги хочет отложить ее, особенно если это та, где он пытается заставить Исаги сделать его работу за него. — Свою чертову работу делай сам, — ворчит Рин, приходя к тому же выводу, что и Исаги. То, как он это говорит, без интонаций или тонов, звучит так же, как и в его записях. Единственное, что удерживает его от прямой дрожи, — это вес Бачиры на его коленях. Не обращая внимания на внутреннюю борьбу Исаги, Бачира наклоняется, чтобы выглянуть из-за стола к Рину, — Но ты не согласен, Рин-тян? Я думаю, что Исаги сегодня выглядит очень прилично. А. Так вот в какую игру он играет. Исаги смотрит вниз, хотя бы для того, чтобы решительно избежать взгляда Рина и тишины, которая над ними нависла. Даже тихого стука печатающего Рина не слышно, но он клянется, что они, должно быть, слышат, как громко бьется его сердце от унижения от того, что сказала Бачира. Бачира, который смотрит на него с ухмылкой, пожирающей дерьмо. Именно потому, что он смотрит вниз, он видит момент, когда Рин выбрасывает ногу, толкая Бачиру, пока ему не приходится сесть обратно, чтобы удержать равновесие. — Ой, — вскрикивает Бачира и трёт бок, куда его задел Рин, — Никакого насилия! — Эй, Исаги, — кричит Рин, и Исаги с поразительной скоростью вскидывает голову, — Объясни, что ты мне только что написал, — он кивает головой вниз на свой экран и их общий документ. Любое облегчение, которое он чувствует от того, что Рин позволил глупости Бачиры пройти без последствий, сводится на нет тем фактом, что он только что произнес его имя. Кто-то должен его ущипнуть. — Эй, Исаги. Его имя всегда звучало так хорошо? Все грубо и дразняще и противоположно тому, что означает его имя. До этого момента у него всё было хорошо, он изо всех сил старался быть тонким в том, как он хочет раствориться в своём кресле каждый раз, когда Рин открывает рот. Успокоив бабочек в животе, Исаги спрашивает: — Почему? Что не так? — он просматривает абзац, над которым работал, ища то, что должен увидеть Рин. — Он вялый, вот что не так, — говорит он, как будто это очевидно, — Ты вообще знаешь, что такое P-value? Он знает, что это как-то связано со статистикой, но это все. Но он не собирается этого признавать, — Я все еще работаю над этим, — уклоняется Исаги, — Дай мне закончить, а потом я уточню. — Ты слишком много делаешь. Покажи мне, что ты читаешь. — тревожные звоночки звенят в голове Исаги, когда Рин начинает приближаться к нему, придвигая свой стул, чтобы посмотреть на его ноутбук, — Я не позволю тебе выставить меня идиотом. Рин кратко объясняет, как ему нравится читать научные статьи вместе с некоторыми статистическими терминами, которые пролетают мимо головы Исаги. Он все еще сидит на приличном расстоянии от него, но теперь Исаги может чувствовать запах одеколона, которым он пользуется. Сочетание его древесного аромата и завораживающего голоса создает идеальный рецепт для перегрузки чувств Исаги. В отличие от того, когда Рин сидел напротив него, теперь Рин может видеть его целиком. Исаги скрещивает ноги и слегка поворачивается, чтобы отвести тело в сторону, надеясь скрыть, насколько он возбужден. — Не трать время на чтение целых статей, — инструктирует Рин, и Исаги даже не обращает внимания на несколько оскорблений, которые он, несомненно, вплел в свою короткую речь. Только когда Рин наклоняется, сосредоточившись на том, чтобы указать на что-то на своем экране, Исаги замыкается. Он так близко к Исаги, его губы прямо над ухом, что он практически может чувствовать вибрации его следующих слов на своей коже. — Сосредоточься на том, что имеет значение, и перестань тратить время. В том, что он говорит, нет абсолютно ничего эротичного, но когда это говорят ему прямо в ухо, а не через наушники, он тонет в собственном желании. Он отстраняется от Рина, словно его напугали, и закрывает ухо рукой. Как бы ему ни хотелось вообразить это, пронзительный писк, наполняющий воздух, исходит из его горла. Исаги прижимает другую руку к губам, и тепло расцветает под его кожей, поднимаясь по шее и к кончикам ушей. Его губы дрожат, но он твердо держит руку на месте, решив не делать ничего, о чем он потом пожалеет. Рин смотрит на него, застыв с рукой, все еще висящей в воздухе, и Исаги знает, что он облажался, потому что эта стоическая маска, которую он постоянно носит, треснула. Эти скучающие, полуприкрытые глаза теперь широко открыты, и Исаги прижат к своему стулу самой красивой голубоглазой, которую он когда-либо видел. И затем, к ужасу Исаги, эти глаза темнеют. — Что это, Рин-тян? — дразнится Бачира, снимая напряжение, которое начало омрачать маленькую учебную комнату. Рин наконец опускает руку и откидывается назад, давая Исаги немного столь необходимого пространства, чтобы снова вздохнуть, — Тратишь время, чтобы что-то объяснить? С Исаги рядом ты намного приятнее.~ — А? — Рин усмехается и снова сосредотачивается на своей работе. Только вместо того, чтобы отодвинуть стул на прежнее место, он придвигает к себе ноутбук и сохраняет это сокращенное расстояние между ними, — Что ты несешь? Бачира смеется, — Просто делаю наблюдение. — В таком случае тебе стоит проверить зрение. Исаги пытается снова погрузиться в работу, но безуспешно. Теперь, остро осознавая присутствие Рина рядом с собой, он просто смотрит на мигающий курсор на экране, пока его глаза не начинают высыхать. Предложение, которое он как раз печатал, когда Рин прервал его, издевается над ним, и он раздумывает, не сбежать ли. По крайней мере, он бы попытался, если бы не покалывание на затылке от пары слишком горячих глаз, наблюдающих за ним. В итоге он удаляет весь абзац.

***

На следующий день у них занятия, и Бачира ставит своей целью в жизни, чтобы они сидели рядом с Рином. Учитывая, как весело ему было, Исаги не удивился бы, если бы он достал ведро попкорна, чтобы насладиться им, наблюдая за ними. Одно дело, если бы он просто пытался разозлить Рина, но теперь Исаги тоже попался в его ловушку. Он начинает думать, что тот, кому отчаянно нужно заняться сексом, — это не он. К тому времени, как они появляются, Рин уже там, сидит на месте у прохода, потому что, вероятно, каким-то образом знает, что Бачира попытается зажать его между ними. — Доброе утро! — кричит Бачира, проталкиваясь мимо Рина, волоча за собой Исаги, держа его за запястье. Они оба в итоге спотыкаются о колени Рина, когда он ничего не делает, чтобы пошевелиться для них. Исаги падает на место рядом с Рином, а Бачира плюхается слева от него. Рин встречает их едким взглядом. — Привет, — пытается Исаги. — Не разговаривай со мной, — Рин снова безучастно смотрит в переднюю часть лекционного зала, ожидая, когда профессор начнет занятие. Исаги думает, что начинает немного больше нравиться Рин. Бачира сказала ему, что Рин на год младше их, что он легко видит. Если бы только он вел себя немного симпатичнее. — Или что? — бросает вызов Исаги. Он также думает, что понял, как не превращаться в жалкое месиво каждый раз, когда Рин открывает рот. Он далеко не такой слабак, каким он себя ведет, и ему не нужно полагаться на Бачиру, чтобы заигрывать, — Ты и вполовину не такой устрашающий, как ты думаешь. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе заткнуться? — Рин лениво спрашивает, бросив на Исаги самый быстрый взгляд, словно он не стоит больше его времени. Сначала Исаги удивило, насколько Рин похож на то, как он себя ведет в аудио. Некоторые люди могут использовать свою платформу как способ продемонстрировать свое альтер эго или более чувственную сторону себя, которую они, возможно, не смогли бы иначе. С Рином он выглядит таким же грубым и эгоистичным, как и в большинстве своих работ. Есть несколько, где он демонстрирует свой спектр навыков, играя роль более заботливого любовника, но его природные таланты сияют, когда он говорит чистую грязь. Хотя его интригует эта его скрытая мягкая сторона, ему больше интересно играть с этим Рином. Исаги опирается локтем на стол и подпирает голову кулаком, — Ты будешь первым? — подстрекает Исаги, наклоняя свое тело к Рину. — Зачем? Чтобы я снова мог посмотреть, как ты визжишь, как маленькая девочка? — Рин продолжает смотреть вперед, — Нет, спасибо. Напоминание о том, что произошло на днях, заставляет Исаги запинаться на словах в голове. Это вызывает те же самые чувства смущения, но это также означает, что Рин думал об этом, верно? Это должно что-то значить. Исаги смеется, — Это был не визг. — Это было жалко. — Это неважно, — быстро выпаливает Исаги, пытаясь отмахнуться. «Я почти не помню». Они оба знают, что он лжет, но профессор привлекает их внимание, чтобы начать занятие. Он думает, что Рин прекратит и будет более чем доволен тем, что их разговор заглохнет, поскольку он всегда так скуп на разговоры. К его удивлению, Рин только понижает голос, чтобы вставить последние слова. — Тогда мне подстегнуть твою память, Исаги? Он не знает, как Рин это делает, но это звучит как угроза. Сексуальная угроза. Он должен знать, что делает, произнося имя Исаги таким образом. Не может быть, чтобы он не знал. Хуже всего то, что он наконец снова смотрит на Исаги, когда тот это говорит, уделяя ему внимание, которого он искал. Вместо того, чтобы быть довольным своим достижением, Исаги ёрзает под его пристальным взглядом. На этот раз Исаги тот, кто позволяет разговору заглохнуть, внезапно очень заинтересованный в PowerPoint, который просматривает их профессор. Даже спустя несколько минут он всё ещё напряжён и не впитывает ни слова из того, что говорит его профессор. Ему придётся попросить Бачиру дать ему свои заметки позже. По мере того, как время медленно идёт, Исаги остро осознаёт, почему они с Бачирой обычно сидят вдали от всех остальных. При таком небольшом количестве людей по сравнению с количеством мест в классе они все естественным образом рассредоточиваются, чтобы освободить себе больше места, вместо того чтобы быть стеснёнными в крошечных рядах. Исаги не огромный, но и не крошечный, как и Бачира. Каким-то образом Бачира все же умудряется закинуть ноги на стул, сидя, скрестив ноги, так что одно его колено оказывается на ноге Исаги. Рин, который выше их обоих, расставил свои длинные ноги и почти опирается на другую ногу Исаги. Как можно ожидать, что он будет учиться в таких условиях? Он привык к прикосновениям Бачиры, но он чувствует тепло от тела Рина, исходящее от него и делающее комнату на десять градусов теплее. Как только он замечает, как близко к нему Рин, он не может не замечать этого, и это удушает. Его взгляд блуждает по Рину, как будто его притягивает какая-то магнитная сила, и он впитывает каждую деталь, изучая его с большим усилием, чем он когда-либо вкладывал в свои настоящие занятия. Исаги ничего не может с собой поделать, не потому что каждый раз, когда он смотрит на Рина, он вспоминает, как тот стонет. Его взгляд скользит вниз, чтобы посмотреть на промежность Рина и любой контур, который он может найти в его темных брюках, который подстегнет его воображение о том, насколько он должен быть большим. Его взгляд перемещается ниже к его бедрам и тому, как они растягивают обнимающую их ткань. Он такой крепкий и толстый по сравнению с бедром Исаги, которое находится всего в нескольких сантиметрах от него. За последние несколько дней он не кончил ни на одно из аудио Рина, в основном потому, что стал застенчивым. У Рина нет причин подозревать его, но последнее, чего он хочет, это войти в класс с надписью «Я пришел только потому, что услышал твой голос вчера вечером» на его лице. С другой стороны, после всего смущения, которое он пережил с момента встречи с Рином, он заслуживает того, чтобы лечь в его кровать с соблазнительным голосом, чтобы провести его через оргазм. — Что он только что сказал? Исаги вырывается из оцепенения и моргает, — А? Рин щелкает языком и снова пытается, шепча: — Ты можешь повторить, что только что сказал профессор? Аудитория снова становится четкой, и Исаги смотрит на текущий слайд, который они показывают. Профессор продолжает бубнить, но ничего из того, что она говорит, не фиксируется в голове Исаги. Он украдкой смотрит на Бачиру, которая, возможно, делает заметки или смотрит видео с котиками на своем телефоне, трудно сказать. Если никто из них не обращает внимания, то, возможно, Рин так же скучает, — Эээ… — Исаги пытается что-то придумать, а затем решает быть честным, — Нет. Я пропустил. — Да, — выдыхает Рин и наклоняется к Исаги так, что их плечи соприкасаются, — Тогда тебе, наверное, стоит начать обращать внимание, а не пялиться на меня. У Исаги отвисает челюсть, и он задыхается от следующего вдоха, — Ты... Ты так самодоволен. Я не пялился. Если на лице Рина и было самодовольство, когда он его поймал, оно исчезло к тому времени, как Исаги набрался смелости посмотреть на него. Или он очень хорошо это скрывает, — ... Так раздражает, — бормочет Рин и садится обратно, — Не спорь со мной. Исаги совершенно уверен, что если бы они не были посреди урока и это не считалось невежливым, он бы высказал Рину все, что у него на уме. Даже жар, пробирающийся под его кожей и заставляющий его гореть застенчивой яростью, не остановил бы его. Он не может довести это до полной потери с его стороны, потому что, если не считать его смущенного состояния, это должно было считаться флиртом. Рин никогда так не разговаривает с Бачирой или кем-то еще, не то чтобы он видел, как Рин добровольно разговаривает с кем-то. Честно говоря, у Рина, похоже, нет друзей. Вот почему он так разговаривает с Исаги, терпит его... ну, это может быть то же самое, что и признание в любви в его собственной извращенной манере. Или, может быть, он идиот. Но неважно, насколько мал шанс, что Рин тоже к нему привлечётся, он им воспользуется. Он уже выставил себя дураком, так что не позволит этому пропасть даром. Он измотает Рин, прежде чем они закончат этот проект, он в этом уверен.

***

На выходных Рин публикует новое аудио. Уведомление срабатывает на его телефоне, когда он находится в продуктовом магазине, имея в корзине только половину товаров из списка покупок. С почти нечеловеческой скоростью Исаги мчится обратно в свою квартиру, заплатив за то, что у него уже было. Если по дороге на него смотрят странно, ну, это не его дело, что думают другие. Все сомнения, которые у него были по поводу продолжения прослушивания Рина, вылетают в окно при виде новой фантазии, которой можно побаловаться. Он прыгает в кровать, не задумываясь, беря с собой полупустой флакончик смазки и игрушку с тумбочки на случай, если они ему понадобятся. Он включает аудио на своем телефоне, просматривая название, чтобы мельком увидеть, что он получит сегодня вечером. Ревнивый парень заявляет на тебя права (Аудио Эротика) (Ролевая игра ASMR) Исаги знает, что лучше не поддаваться фальшивым отношениям, Рин — кто угодно, только не милый и снисходительный «парень». Когда его наушники подключаются через Bluetooth, Исаги нажимает кнопку воспроизведения и ложится на простыни, готовый погрузиться во все, что собирается дать Рин. Как и все аудиозаписи Рина, они начинаются медленно, пока он задает тон. На этот раз слушатель находится на вечеринке, танцуя с другим парнем, чтобы намеренно вызвать ревность у Рина. Он слышит внутренний диалог Рина, уже рычащего и готового убить парня, с которым он якобы вместе. Исаги выскакивает из штанов и бросает их на пол в ту же секунду, как Рин начинает затевать драку и хватает слушателя, чтобы увести их в более уединенное место. Исаги не может лгать, теперь, когда он услышал Рина лично, запись меркнет по сравнению с реальностью. Однако теперь у Исаги есть и визуальные образы. Он знает, как выглядит Рин. Он знает, как его губы раздвигаются, когда он произносит слова. Он знает, какой у него высокий Рин, как двигаются мышцы его рук, когда он закатывает рукава рубашки, и как выглядят его глаза, когда они встречаются с глазами Исаги через стол. — Ты думаешь, я тупой? — повествует хриплый голос Рина. Исаги закрывает глаза, руки скользят под рубашку, чтобы погладить его кожу, пока в его сознании начинают формироваться образы, — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Теперь он видит это так ясно, Рин прижимает его к стене, его высокая фигура возвышается над ним и не оставляет места для побега. Он наклоняется с напряжением в глазах и выплевывает эти слова прямо в его чувствительные уши. Прикосновение кончиков пальцев к соскам заставляет его стонать, его нижние мышцы живота сжимаются, когда его член твердеет. — Давай, продолжай пытаться меня разозлить. Позволяя какому-то другому парню висеть на тебе, как на шлюхе, — Рин в его голове поднимает руку, чтобы обхватить его горло, удерживая его неподвижно и требуя его послушания, — Но я видел, как ты все время пялишься на меня. Он попытается растянуть свое удовольствие как можно дольше, но по опыту знает, что новое содержание делает его первый оргазм намного легче. Нет сопротивления, когда он смазывает руку смазкой, чтобы полностью обхватить свой член. Он начинает с медленных, ровных движений, возбужденный тяжелым дыханием Рина. Со следующими словами Рин снижает громкость до почти неслышного уровня, заставляя Исаги полностью замереть, чтобы услышать его. Вот почему нельзя ошибиться в том, что следующие строки Рина вызывают у него болезненную знакомость. — Не спорь со мной. Я думал, ты уже знаешь свое место. Блядь — Исаги вздрагивает и лихорадочно засовывает руку между бедер, чтобы схватить основание члена и не кончить преждевременно. У него вырывается резкий вздох, когда низ живота сжимается. Он не может беспокоиться о том, чтобы слишком много думать о том, что говорит Рин, когда его сердце колотится в ушах достаточно громко, чтобы заглушить его мысли. Все, что он знает, это то, что он слышал те же самые слова изо рта Рина, сказанные так опасно близко к его ушам, что это заставляет его задыхаться даже сейчас от воспоминаний. Исаги решает, что нет смысла тянуть время, и поддается эйфорическому чувству отпустить без всяких притворств. Он крепко держит свой член и начинает качать рукой, используя свой преякулят, чтобы облегчить грубое трение. Аудио продолжает звучать все это время, Рин ругает его, пока он не начинает дико дергать бедрами и скрежетать зубами. Он потерял счет тому, в каком сценарии они находятся, но Рин тяжело дышит, словно физически удерживает себя от того, чтобы наброситься на слушателя и опустошить его, пока он не останется задыхающимся, плачущим месивом. — Ты так отчаянно нуждался в моем внимании? — мрачно спрашивает Рин. — Да, — стонет Исаги в его пустую комнату. Его толчки ускоряются, его яйца напрягаются в предупреждении. Блядь. Рин такой горячий. Одного его голоса достаточно, чтобы заставить его балансировать на грани, так дико возбуждаясь, что он чувствует каждое унизительное слово, которое бросает ему Рин. — Ну, теперь у тебя есть это. И когда я говорю, что собираюсь трахнуть твою маленькую дырочку, ты раздвинешь ноги и примешь каждый дюйм моего члена. Это все, что нужно. В следующую секунду Исаги со стоном выплескивается на его руку, когда его тело охватывает кратковременное блаженство. Он лежит неподвижно после этого, зная, что быстрого освобождения недостаточно, чтобы удовлетворить его. Его тело тяжелое, но как только туман в его мозгу рассеивается, он моргает и переключается на аудио, которое продолжает звучать. Проходит немного времени, прежде чем он снова весь возбужден, представляя, что у него хватит смелости дразнить Рин таким образом, пока эта его мечта не станет реальностью.

***

Исаги уже не стыдится. Он столько раз слушал последнюю аудиозапись Рина, что сбился со счета, выжимая из нее все возможное для восхитительного оргазма. Теперь он беззастенчиво изучает лицо Рина, сидящего рядом с ним в библиотеке. Несколько раз они упускали возможность забронировать свою обычную комнату и вместо этого оказывались за столиком на первом этаже. Хорошая часть этого соглашения заключается в том, что... ну, его нет, быстро понимает Исаги. Первый этаж мог бы быть гостиной для студентов, где они могли бы потусоваться. Помимо абонементного стола и нескольких полок с журналами, там в основном были столы и компьютеры для их использования. Главные двери спереди означали много входящих и выходящих людей, и каждый раз, когда кто-то, кого он и Бачира знали, заходили, они прямиком подходили и здоровались с ними. По крайней мере, пока Рин не разозлился достаточно, чтобы послать их к черту. Даже без установленных на других этажах правил по шуму, Исаги не думал, что персонал будет выше того, чтобы выгонять их каждый раз, когда Рин теряет самообладание. Однако самым большим отвлекающим фактором для Исаги был Рин. После того, как он дрочил до тех пор, пока его член больше не мог встать, он вернулся и просто прослушал определенные части аудио еще раз. Чем больше он думал об этом, тем больше он был уверен, что некоторые из реплик Рина были не только знакомы, но и тем, что он прямо говорил Исаги в лицо. Он прищурился, глядя на Рина, который не удосужился признать его присутствие за последние десять минут. Имеет смысл, что все аудиозаписи Рина являются отражением его собственных странностей, поэтому для него использование их разговоров в качестве вдохновения должно означать, что он проявил какой-то интерес к Исаги. Если бы он хотел достучаться, он бы зашел так далеко, чтобы сказать, что вся концепция ревнивого парня была вызвана тем, что Рин был раздражен тем, как Бачира была с ним чувствительна. Это не означало, что Исаги был готов выпалить что-то глупое, вроде «Эй, Рин, я знаю, что ты Кукловод, и что твое последнее видео было обо мне. Как насчет того, чтобы вернуться ко мне», но это придало ему необходимую уверенность. Задумчивый взгляд Исаги трансформируется в ухмылку от возможности того, что Рин хочет трахаться так же сильно, как и он. — Эй, Рин, — окликает его Исаги с немного большей радостью в голосе. Рин игнорирует его, не отрывая глаз от своего ноутбука. Поскольку Исаги сидит рядом с ним, он знает, что Рин тоже не работает, но прокручивает свою электронную почту. Какой негодяй. — Рин, — снова пытается он, на этот раз тыкая его в руку, — Рин. Рин. Рин. — Такой шумный, — бормочет Рин себе под нос и затем переводит взгляд на Исаги, — Что? — Не будь грубым, — отчитывает Исаги, — Скажи: «Да, Исаги-сэмпай» —Ты был бы намного милее, если бы проявил ко мне немного уважения. — Жаль, что у меня нет для тебя никакого уважения. В этот момент Исаги не может ничего сделать, кроме как закатить глаза. Рин мог бы быть ребенком, устраивающим истерику, потому что он видит насквозь эту отчужденную маску, которую он выставляет. Это забавно — нажимать на кнопки Рина, пока тот не готов взорваться. Он думает, что лучше понимает Бачиру, даже если его конечная цель — разозлить Рина, пока он не сорвется и не прижмет Исаги к себе, немного отличается. — Ладно, ну, когда ты выйдешь из своей бунтарской фазы, дай мне знать, и я помогу тебе исправить ошибку, которую ты совершил. Когда Рин смотрит на него так, будто у него выросла еще одна голова, Исаги просто широко улыбается ему. — Чушь, — говорит Рин и закрывает свою электронную почту, чтобы открыть документ по проекту. Самое смешное, что Исаги знает, что самодисциплина — важный навык, который нужно иметь в колледже. Он научился хорошо распределять время на учебу, сон или общение с друзьями. Иногда, однако, он отвлекается, как вчера вечером, когда вместо того, чтобы спать, он остался просматривать часть проекта Рина, просто чтобы найти к чему придраться. После того, как Рин вызвал его на разговор о статистике, которую он до сих пор не понимает, он захотел отомстить. Вот так они и провели следующие 20 минут, споря, Рин непреклонен в своей правоте в интерпретации результатов исследования, в то время как Исаги внутренне все равно, но он хочет быть занозой в заднице. По крайней мере, ему должно быть все равно, но чем больше Рин упирается, тем больше Исаги нужно, чтобы он ошибался. Торжествующая ухмылка, которую он носил, быстро спадает с его лица, когда их голоса повышаются, и между ними проносятся электрические искры. Когда каждый из них пытается донести свою точку зрения, они неосознанно приближаются друг к другу, пока не оказываются друг напротив друга. Он может сказать, что Рин испытывает какое-то болезненное волнение от того, что Исаги должен смотреть на него, и это закипает кровь Исаги самым извращенным образом. Крышка, которую Рин держит над своим гневом, едва сдерживает его, и Исаги хотел бы, чтобы он позволил ему выплеснуться наружу, даже если это означало получить удар. Если Исаги не выдумывает ничего, а он знает, что это не так, то возможен другой исход, связанный с тем, как их глаза украдкой поглядывают на рты друг друга. — Знаете, — прерывает их Бачира, понаблюдав за их перепиской, — Вы всегда можете отправить письмо автору и спросить его сами. Вот почему их контактная информация обычно находится на первой странице, — он пожимает плечами и крутит ручку в руке, — Или вы двое можете найти комнату где-нибудь вдвоем, но откуда мне знать? Рин тут же падает обратно в кресло, приходя в себя, словно ему на голову вылили ведро льда. Он прочищает горло и затем говорит: — Я тогда напишу им письмо. — Подожди, — требует Исаги и придвигается ближе к Рин, стирая все пространство, которое Рин оставил между ними, — Я не верю, что ты скажешь это не в свою пользу. Затем они проводят еще 20 минут, споря о том, как составить письмо. Проходит пара дней, прежде чем они получают ответ. Они вернулись в свою обычную учебную комнату, Бачира сидит с открытым ноутбуком Исаги перед собой, молча читая ответное письмо. Его глаза сканируют пространство, пока Исаги ждет, барабаня пальцами по бедру, пока Бачира не выносит им окончательный вердикт. — Итак... — начинает он, кивая на компьютер, как будто читает газету, — Вы оба неправы. Поздравляю! — Что? Дай-ка я посмотрю, — приказывает Рин и берет ноутбук, пока Бачира поворачивает экран к себе. Он ставит его перед собой, нахмурив брови и явно нахмурившись. — Ну? — спрашивает Исаги, теперь, когда все, кроме него, это увидели. Теперь, когда половина веселья уже позади, ему уже все равно, но даже если он неправ, все равно смешно, что Рин тоже неправ. — Прочти вслух! — Бачира подбадривает, а Исаги бросает на него взгляд, который, как он надеется, передает его чувства, — перестань усложнять мне жизнь больше, чем она есть, — Бачира отвечает, высовывая ему язык, как бы говоря: — Знаешь, что еще сложно? Настоящая проблема в том, что Рин начинает читать письмо вслух, его голос наполняет крошечную комнату глубоким тембром и словами, которые кажутся чувственными только Исаги и только Исаги. Смысл каждого слова, когда они связываются вместе, образуя связные предложения, выходит за рамки понимания Исаги, потому что он слишком занят, поддаваясь чарам Рина. Он мог бы описывать, как сохнет краска, и Исаги все равно было бы холодно. Единственная причина, по которой он не закрывает глаза и не позволяет себе увлечься богатым естественным тоном Рина, заключается в том, как Бачира смотрит на него. Ему нечего скрывать от Бачиры, его друг уже знает, как плохо он относится к Рину, но он предпочел бы, чтобы тот не знал, что услышать, как Рин обхватывает языком слово «диметилсульфид», достаточно, чтобы возбудиться. Вместо этого он решает пристально смотреть на Рина, представляя, как если бы они были одни, он бы забрался к нему на колени и с удовольствием слушал, как тот несет чушь. Он содрогается при мысли о том, как Рин кусает его за ухо, кладя свои большие руки на его талию, которые так удобно в них помещаются. — ...Было обнаружено, что бактериальные изоляты кодируют — черт возьми, — Исаги подпрыгивает, быстро моргая, оглядываясь по сторонам. Прежде чем он успевает понять, почему Рин ругается, его зрение заслоняет что-то, наброшенное ему на голову. Когда он стягивает с себя мягкую ткань, он понимает, что это куртка. Куртка Рина. Та самая светло-бирюзовая с белым, в которой он был, когда вошел в библиотеку. Мозг Исаги медленно складывает два и два, но он все еще смотрит на Рина, ища подтверждения. — Надень это и перестань дрожать, — это приказ, а не тот, который оставляет место для неповиновения. Рин наблюдает за ним, ждет, когда он подчинится, и в своем дезориентированном состоянии он подчиняется. Он быстро просовывает руки в рукава и поправляет их, чтобы они сидели правильно на плечах. Боже, он так велик ему, рукава слишком длинные, что закрывают его руки, и он знает, что если он встанет, это будет выглядеть на нем как платье. Он чувствует себя так правильно, что носит что-то от Рина. Это было похоже на то, как будто они были парнями, пытающимися продемонстрировать права собственности друг на друга. Окруженный запахом Рина, сердце Исаги начинает хаотично биться в груди. Когда он снова поднимает взгляд, он обнаруживает, что Рин все еще смотрит на него, неожиданно темное выражение на его лице заставляет Исаги замереть. — Эм, с-спасибо, — заикается Исаги, когда Рин не сразу отводит взгляд, будучи пойманным на том, что он смотрит. Рин только фыркает, отодвигает ноутбук Исаги обратно к себе и возвращается к своему. Он снова ловит взгляд Бачиры, пытаясь понять, действительно ли это произошло или ему все это привиделось. Бачира лишь покачал головой, как будто «я же говорила тебе», но все равно это похоже на лихорадочный сон. С одной стороны, это милый жест. Рин предположил, что ему холодно, и предложил свою куртку. С другой стороны, он также мог разозлиться на дрожь Исаги, это было не от холода, но Рин не должен этого знать, и бросил в него свою куртку, чтобы заставить его снять ее. Если Рин действительно раздражен поведением Исаги, то предложил бы он что-то из своих вещей, когда он даже не дает Исаги свой номер телефона? Говорил бы он таким глубоким томным голосом? Посмотрел бы он на Исаги с широко раскрытыми зрачками и выражением лица, которое не могло бы означать ничего, кроме «Я хочу нагнуть тебя и сделать из тебя беспорядок»? Исаги откидывается на спинку сиденья, запахивает куртку и глубоко втягивает воздух воротником, закрывающим нос, не заботясь о том, заметят ли это его товарищи по группе, потому что он почти уверен, что уже знает ответ на эти вопросы.

***

Трахнул своего академического соперника (Эротическое аудио) (Аудио ролевая игра ASMR) Исаги смотрит с отвисшей челюстью на название последней загрузки Рина. Это все, что нужно. Это все доказательства, которые нужны Исаги, чтобы поверить, что Рин делает контент о нем. Это радует, подтверждение, которое течет по его венам, что он был прав насчет Рина все это время. Этот маленький засранец подумал, что может обмануть его. Ну, шутки в его адрес, потому что теперь Исаги выиграл выдуманный конкурс, который он придумал в своей голове. Когда Исаги успокаивается и нажимает воспроизведение этого аудио, на его лице появляется самодовольная улыбка, от которой он чувствует, что светится. Если это собственная фантазия Рина о том, как он хочет трахнуть Исаги, то Исаги обязательно уделит этому особое внимание. Из одного только названия видно, что он уже вибрирует в предвкушении того, что его ждет. Обычно аудио начинаются медленно и сладко, постепенно нагнетая жар, чтобы слушатели могли легко погрузиться в любую сцену, которую им поставит Рин. Рин всегда полностью контролирует ситуацию, его персона уверена и хладнокровна, даже когда он должен быть отчаянным. Он может заставить любого слушателя превратиться в пластилин в его руках, когда он дразнит, насмехается или прямо заставляет их подчиняться любой его воле. Его авторитет не оспаривается, и он ясно дает это понять каждым высокомерным словом, слетающим с его губ. Этот аудиоклип другой. Нет никакого вступления к сцене, никакого смягчения или траты времени на то, чтобы подстегнуть слушателя. Голос Рина грубый и напряженный, как будто его только что разбудили, и это заставляет сердце Исаги колотиться. — Ты думаешь, ты намного умнее меня, да? — выдавливает Рин низким голосом. Это было сказано так тихо, но в этом нет ничего мягкого, все острые углы, которые готовы снести все на своем пути, — На самом деле, единственное, что ты умеешь делать хорошо, это злить меня. Рин не дает много намеков, чтобы оттолкнуться, но из того, что он может понять, Рин злится из-за того, что его заставляют работать в паре со своим соперником на каком-то занятии для проекта. Они перегрызли друг другу глотки, не соглашаясь ни во чем, пока Рин не устал от того, что его партнер ему отвечает. Его терпение истощается, и он готов наброситься. Исаги лежит на своей кровати, как морская звезда, бессмысленно уставившись в потолок, несмотря на то, что палатка в его шортах умоляет о внимании. Его член дергается, и если бы он посмотрел вниз, он уверен, что нашел бы мокрое пятно от того, насколько он возбужден, но он не может найти в себе силы наклониться и схватить себя. Все его внимание сосредоточено на голосе Рина и на том, как он звучит измотанным. Это почти как будто Рин не работал над каким-то сценарием, а импровизировал, подстегивая себя в острых ощущениях момента. Если бы Исаги не знал лучше, он бы подумал, что Рин уже дрочит с той секунды, как начал записывать. Исаги так его возбудил, что сделал целую аудиозапись, основанную на его вожделении. — Перестань отвечать, — хрипло рявкает Рин ему на ухо, и Исаги рефлекторно вздрагивает. Он может представить, как Рин возвышается над ним, говорит с ним напрямую, делает все это для него и только для него. Это несправедливо, он должен был быть там с Рином, а не заниматься этим глупым танцем, который они творили друг вокруг друга, — Я сыт тобой по горло. Я хочу, чтобы ты в течение следующих пяти секунд склонился над моим коленом. Пора кому-то преподать тебе настоящий урок. В этом больше нет сомнений. Никакая рациональная мысль не убедит их, что они не хотят друг друга. Рин хорошо это скрывал, но в конце концов он не был ровней Исаги, и теперь он собирался исполнить их желания. Сначала Исаги хотел пройти их проект целым и невредимым, но теперь он не сможет продержаться и дня, не воплотив их фантазии в реальность.

***

Прогулка от квартиры Исаги до большинства зданий на территории кампуса не долгая, но он обычно старается свести к минимуму частоту своих поездок туда и обратно. Однако сегодня он потратил дополнительное время, чтобы сбегать домой, чтобы помыться и подготовиться в душе, прежде чем отправиться обратно в библиотеку, где Рин будет ждать его в учебной комнате. Он полностью осознает, что он собирается сделать и где, но он списывает это на упрямое желание Рин провести их встречу на территории кампуса. И вот он здесь, полностью осознавая дополнительный вес в своем рюкзаке из-за бутылки смазки, которую он принес в ожидании секса в школьной библиотеке. — Привет, привет! — поет Бачира, принимая звонок Исаги. — Эй, мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, — говорит Исаги, переходя сразу к делу, нервно перекладывая телефон в другую руку. — Что случилось? — Не приходи сегодня на нашу встречу с Рин. — Окей! Я все равно все еще лежу в постели, — Исаги закатывает глаза. Они должны были скоро встретиться с Рин, — Что? Ты хотел побыть наедине с Рин-тяном? — Да, — честно отвечает Исаги, потому что если он попытается солгать, Бачира услышит это в его голосе и все равно появится из любопытства. Пауза, а затем голос Бачиры кричит ему прямо в ухо, — О-хо-хо!! Тебе следовало начать с этого! Просто убедись, что он не попытается убрать мое имя из проекта за то, что я прогулял. — Если я добьюсь своего, у него не будет возможности думать о проекте. — Я так горжусь тобой, — он может представить, как Бачира смахивает фальшивую слезу. Когда Исаги поднимается по ступенькам в библиотеку, он делает глубокий вдох, чтобы успокоить дрожащие колени, — А, слушай, мне пора, но мы поговорим позже. — Ты лучше мне все расскажи. Развлекайся~! Обязательно сделай то, что сделал бы я! Исаги вешает трубку, входя внутрь, его сердце начинает набирать ритм. У него есть немного времени, прежде чем ему нужно будет встретиться с Рином, и он действительно не хочет быть там первым, поэтому в итоге бродит вокруг полок с книгами. У него нет другого плана, кроме как, возможно, подтолкнуть Рина, пока тот не сломается и не сделает большую часть тяжелой работы за Исаги. Позволить Рину делать все, что он хочет, звучит не так уж плохо, пока это похоже на то, как будто одна из его аудиозаписей оживает. Потратив достаточно времени, он направляется на второй этаж и в их обычную комнату. Рин уже там, сидит за маленьким столиком лицом к двери. Он не поднимает глаз, слишком поглощенный своим ноутбуком, хотя знает, что Исаги только что вошел. Рин выглядит сексуально, как всегда, в одном из своих более повседневных нарядов с простой рубашкой на пуговицах и черными джинсами. От его вида рот Исаги наполняется слюной. Он крепче сжимает ручку двери, когда входит внутрь. В каждой комнате есть окна, выходящие во внутреннюю часть библиотеки, но жалюзи обычно закрыты для уединения, чтобы люди не смотрели на них, как на аквариум. К счастью, они все еще закрыты, замечает Исаги, закрывая за собой дверь. — Привет, Рин, — говорит он, чтобы скрыть звук, когда он щелкает дверным замком. Рин наконец поднимает взгляд туда, где он все еще неловко стоит у двери, и если он собирался что-то сказать, Исаги никогда не узнает, потому что все, что делает Рин, это смотрит. Это скучающее выражение на его лице исчезает и уступает место собственническому блеску, который, кажется, танцует в его глазах. Нетрудно догадаться, почему он раздевает Исаги глазами, когда он намеренно решил надеть куртку, которую ему подарил Рин, и которую он до сих пор не вернул. Он застегнул ее на груди, манжеты обхватывают его руки, а подол спускается до бедер, свисая с его тела таким образом, что разница в размерах становится очевидной. Реакция Рина на то, что он увидел его в ней в первый раз, была слишком хороша, и теперь он хочет посмотреть, было ли это одноразовым или нет. Рин ничего не говорит, но выражения его лица достаточно, чтобы Исаги сел напротив Рина. — Над чем ты работаешь? — спрашивает Исаги, доставая из сумки ноутбук, хотя он и не собирался им пользоваться. — Я начинаю с вывода, — быстро говорит Рин, его взгляд перемещается с Исаги на дверь позади него, а затем снова на Исаги, — Где нарезка в виде чаши? — Он сказал, что не сможет сегодня прийти, — Исаги пожимает плечами, надеясь, что это будет выглядеть небрежно, потому что он через несколько секунд вылезет из своей кожи. На лице Рина снова появляется пустое выражение, — Я убираю его имя. — Нет, Рин, — выпаливает Исаги со смехом, — Не надо. Это всего лишь раз. Исаги хочет залезть под стол и спрятаться от взгляда, который бросает на него Рин. Как будто он знает что-то, чего не знает Исаги, и не собирается его просветить. Похоже, так и происходит, когда Рин снова замолкает, возвращаясь к работе, а Исаги застывает. Несмотря на то, что он полностью готов и рвется в бой, все еще есть вероятность, что он неправильно понял всю ситуацию. Он был бы просто унижен, если бы сделал шаг сейчас, а Рин отверг бы его с явным отвращением. Он также мог бы разозлиться, узнав, что кто-то обнаружил его присутствие в сети и потенциально использует это против него. Но этот страх — лишь малая часть его громкого крика, предупреждающего сейчас, когда он в гуще событий. Может быть, Рин не преследует его активно, как Исаги, но кажется, что он флиртует, отвечая на каждое из ухаживаний Исаги по-своему. Рин резок и груб с другими людьми, иногда даже игнорирует их. Исаги не был исключением... но Рин был гораздо более восприимчив к нему, даже зашел так далеко, что поддразнил его. Даже сейчас Рин не выглядит так, будто он против остаться с ним наедине, когда он возвращается к работе над их проектом. Он выглядит совершенно комфортно, когда печатает, не замечая, как все внимание Исаги сосредоточено на нем. Он даже не может сказать, что Рин отвлекает его от работы, но что его работа отвлекает его от Рина. Черный плащ, который Рин обычно носит, накинут на спинку стула, что — о, слава богу — позволяет Исаги увидеть, что рукава его рубашки закатаны до локтей. Форма его мускулистых предплечий на виду, подчеркнутая часами, которые он всегда носит, и его большими руками, которые идеально бы обхватили его талию. Или его шея, он не привередлив. — Ты будешь работать? — спрашивает Рин, заметив, как долго Исаги сидит там, ничего не делая. Он бросает на свой все еще закрытый ноутбук многозначительный взгляд. Исаги все еще не планирует ничего продуктивного, но все равно открывает ноутбук, чтобы успокоить Рина. Он не уверен, что не скажет ничего глупого, поэтому держит рот закрытым и притворяется, что заинтересован своей работой. Он ерзает на своем месте, пытаясь придумать, что ему делать. Отбросить осторожность и прыгнуть на Рина? Стоит ли ему попытаться что-то сказать и создать настроение? Ему есть дело до настроения? Ему не приходится долго размышлять, когда он чувствует, как что-то касается его ноги. Он подпрыгивает от первого прикосновения, но затем замирает, потому что это...? Игра Рина хороша, потому что его лицо не выдает, что это его нога касается внутренней стороны его лодыжки. Не то чтобы это мог быть кто-то другой, когда они только вдвоем. Наедине. Тепло начинает нарастать в животе Исаги, от чего у него кружится голова. Он хватается за край стола, пока Рин продолжает его подталкивать. Его ноги достаточно длинные, чтобы легко сжимать их лодыжки вместе, голая кожа там, где края их штанин задираются, соприкасается и сводит Исаги с ума. Он смотрит на Рина, желая, чтобы тот поднял глаза и ответил ему горячим взглядом. Посмотреть на то, что он делает с Исаги, заставляя его грудь вздыматься, а каждый мускул беспокойно терзаться от сдерживаемой энергии. Это новое чувство, когда Рин возбуждает его, не говоря ни слова. Затем Рин использует свою ногу, чтобы раздвинуть бедра Исаги, как будто он может выставить Исаги для собственного удовольствия, несмотря на стол и слои одежды на пути. Действие не должно быть таким эротичным, как находит Исаги, пока Рин не ставит ногу на край стула, всего в нескольких сантиметрах от выпуклости, которую он теперь щеголяет. Рин добавляет немного давления пяткой, чтобы впиться в чувствительную область внутренней стороны бедра, и Исаги даже не пытается сдержать стон. — Нгх! — Исаги задыхается и ёрзает на сиденье, чтобы не сдвинуть ноги. Рин наконец поднимает взгляд, и, о, он так трахнут в лучшем смысле этого слова. Глаза Рина, его великолепные глаза, каждый раз выдают его. Он смотрит на Исаги взглядом, который не меньше, чем злой, пригвоздив его к сиденью интенсивным блеском и голодом, похожим на голод хищника. Звук, который находится между смешком и насмешкой, вырывается из глубины горла Рина, — Ты действительно жалок, — замечает Рин, быстро окидывая взглядом ошеломленное состояние Исаги. — Прости? — выдавливает Исаги, обижаясь на резкие слова Рина. — Ты же знаешь, что мы в библиотеке, да? — Рин убирает ногу со стула Исаги и садится прямо. Он не отвечает на оскорбление, от которого Исаги все еще не оправился. На данный момент дерзость Рина не должна его удивлять. Или то, как он возбуждает Исаги. — Да, но что это значит... Рин не дает ему договорить, — Ты так отчаянно хочешь, чтобы я тебя трахнул, что готов вести себя как шлюха на публике? У Исаги звенит в ушах, и единственная причина, по которой он не падает на колени, — это то, что он уже сидит. Рин такой самоуверенный, и это так раздражает, но это так привлекательно. То, как ведет себя Рин, нельзя сравнивать с другими мужчинами и их раздутыми эго. Он не насмехается над людьми, не усмехается с видом или не делает вам эти жесты типа «или что» с поднятой бровью в знак превосходства. Нет, Рин не приглашает вас на драку и не говорит «иди ко мне» каждым дерзким словом и действием. Вместо этого Рин посмотрит ему прямо в глаза и скажет: «Я прав, и никаких возражений не будет», и все, что может сделать Исаги, это извиваться под этой подавляющей уверенностью. Хуже всего то, что он не может начать пытаться опровергнуть его, потому что он прав, но Исаги ненавидит, как он это говорит. Он так раздражен, но, черт возьми, если это не то, чего он хотел. Его кожа горит от смущения, что Рин бросает ему в лицо собственное отчаяние, но это вызывает привыкание самым странным образом. Пока это означает, что Рин смотрит на него с тем же желанием, ему наплевать. Все сомнения Исаги исчезают, потому что он знает эту сторону Рина. Это то, что он слушал месяцами, то, к чему он выработал определенный уровень иммунитета. Все, чего он когда-либо хотел, — это встретиться с Рином вот так и быть тем, кто нажимает на его кнопки и завершает ту часть сценария, которая всегда оставалась открытой для интерпретации. Используя последние силы, Исаги закрывает свой ноутбук и убирает его с дороги, вставая, — Не на публике, — возражает он, обходя стол, чтобы приблизиться к Рину. Рин следит за ним взглядом, но не делает никаких движений, чтобы остановить Исаги, когда тот закидывает ногу ему на колени и стирает любое расстояние между ними, — Это только для тебя. Это проблема? Он надеется, что Рин найдет его таким же дерзким и смелым, каким он себя чувствует. Он не отталкивает Исаги, но это не так успокаивает, как гигантская выпуклость в его штанах. Он бесстыдно трётся о Рина, его руки поднимаются, чтобы зарыться пальцами в шелковистые волосы на затылке Рина. Челюсти Рина сжимаются, и он быстро хватает Исаги за талию, его руки легко обхватывают его и заставляют чувствовать себя таким маленьким. Он наклоняется медленно и уверенно, и дыхание Исаги прерывается, когда он думает, что Рин собирается поцеловать его, но всё, что он чувствует, это губы, едва касающиеся его щеки. Жар их тел сливается в одно, когда Рин шепчет ему на ухо тихо и пьяняще: — Нет, если это значит, что я наконец-то получу тебя. Исаги воспринимает заявление как есть — Рин просит разрешения. Он ценит внимание, но оно не нужно, когда напряжение настолько сильное, что может задушить их обоих. Честность Рина, смешанная с его соблазнительным голосом, больше, чем он может выдержать, и он ломается. Его руки превращаются в кулаки в волосах Рина, и он сталкивает их рты вместе в лихорадочном поцелуе. В одно мгновение Рин пожирает его рот, сжимая его бедра так сильно, что остаются синяки. Рин наклоняет голову и прикусывает нижнюю губу Исаги, чтобы углубить их поцелуй, заставив свой язык войти внутрь. Исаги не сопротивляется, тихий стон вырывается из его рта, когда он покачивает бедрами и начинает ощупывать плечи и грудь Рина. Они синхронизируются в мгновение ока, Исаги следует примеру Рина, возясь с пуговицами на его рубашке и чувствуя, что умрет, если не сможет коснуться этих крепких мышц. Он вынужден откинуться назад, пока не ударится о край стола, Рин заключает его в клетку и не дает ему возможности сбежать. Он слышит слабый звук закрывающегося ноутбука, а затем его поднимают за руку за талию, пока он не неуклюже не падает на стол. — Ч-черт, да, мн...! — Каждый звук, вырывающийся изо рта Исаги, поглощается Рином, и он использует шанс, чтобы заполнить его этим требовательным языком. Как бы сильно он ни хотел позволить себе погрузиться в это чувство, Исаги все еще на задании. Он зацепляет лодыжки за спину Рина, чтобы держать его близко, и бесстыдно начинает тереться о живот Рина. Его руки продолжают свой путь, пытаясь немного раздеть Рина. Он не может дотянуться до нижних пуговиц рубашки, но ему все равно, когда он все еще может сбросить большую часть ткани с плеч и прижать ладони к теплой коже груди. Проведение его ногтей по накачанным грудным мышцам Рина заставляет его шипеть ему в губы, и Исаги улыбается искренней реакции на его прикосновение. Почувствовав улыбку Исаги, Рин прерывает их тяжелые языковые поцелуи, чтобы откинуться назад и посмотреть на него сверху вниз. Исаги хочет замурлыкать от того, что он видит, губы Рина блестят от их смешанной слюны, лицо раскраснелось, а грудь заметно поднимается и опускается с каждым тяжелым вдохом. Несмотря на то, как хорошо он себя чувствует, он все еще хмурится на самодовольное выражение лица Исаги, — Ты такой чертовски громкий. — хрюкает Рин. Он звучит раздраженно, но все еще смотрит сверху вниз на распластанного Исаги, как будто тот — его собственный пир, — Ты хочешь, чтобы все слышали, как ты стонешь, как шлюха? — Это для тебя, а не для меня, — говорит Исаги с хриплым смехом. Конечно, это ложь. Он хочет, чтобы все знали, что Рин собирался его трахнуть, и мысль о том, что кто-то их подслушивает, заставляет всплеск преякулята смочить его слишком тесное нижнее белье. — Мне не нужны твои отвратительные маленькие стоны, — Рин расстегивает куртку Исаги — нет, его — и задирает рубашку Исаги, чтобы в свою очередь потрогать его, вызывая еще больше этих стонов. — Тогда почему бы тебе не попробовать быть немного более голосистым? — шипит Исаги в ответ, дрожа под прохладными руками Рина. Он прикусывает губу, издавая жалостливый всхлип, когда Рин щипает его за сосок, — У тебя приятный голос, знаешь ли. На это Рин ухмыляется и, увидев что-то, кроме хмурого или бесстрастного взгляда на его лице, сбивает его с толку. Очевидно, что любой, у кого есть глаза, Рин привлекателен вне всякого сравнения, но этот новый облик так сексуален на нем, что Исаги чувствует, что сходит с ума. Он чувствует, что совершил ошибку, и чтобы скрыть это, он пытается схватить Рина, желая снова поцеловать его, но Рин оказывается быстрее, хватая запястья Исаги и прижимая их над его головой к столу. Но Исаги чувствует, что он должен что-то сделать, поэтому он в итоге говорит, — Это потому, что это так глубоко и это так приятно звучит для моих ушей. Даже когда ты говоришь гадости или, — он громко сглатывает, когда Рин наклоняет голову, заинтересованно признавая все, что он признает, — ... или просто, эм, я уверен, ты будешь звучать так горячо, когда будешь стонать... ха-ха... — он неловко замолкает, не желая раскрывать так много. Он так облажался. — Будь честен, — говорит Рин. Наклоняясь над ним, пока их груди не прижимаются друг к другу. Он так близко, что Исаги не может не застенчиво отвести взгляд, — Не отводи взгляд. Не своди с меня глаз, — черт. Исаги почти бессилен подчиниться, поэтому он подчиняется, мило моргая на Рина и встречаясь с его пристальным взглядом, — Будь честен, сколько раз ты кончал, слушая мои аудиозаписи? Исаги упирается, — Ты знал?! — он ошеломленно спрашивает. Рин усмехается, — Ты правда думал, что знаешь что-то, чего не знаю я? — Он отпускает руки Исаги, чтобы начать работать над своими штанами, расстегивая пуговицу и молнию, пока не сможет стянуть джинсы Исаги с его ног, — Если это не было очевидно по твоей реакции каждый раз, когда я открывал рот, то это ты и тот идиот, который громко говорил о своем порно в классе, однажды сделали это. — О, иди нахер, — кусает себя Исаги, одновременно приподнимая бедра и помогая Рину спустить нижнее белье до лодыжек. Полностью обнаженный теперь для того, чтобы Рин мог его рассмотреть, он должен подавить потребность прикрыться руками. Его член дергается и подпрыгивает от внезапного контакта с прохладным воздухом, и он дрожит. Нетерпение, которое их охватило раньше, снова накрывает его, возбуждение заставляет его кайфовать, когда он понимает, что Рин собирается его трахнуть. Рин, похоже, столкнулся с дилеммой, как только он раздевал Исаги ниже пояса. Он ругается и оглядывается, вероятно, думая, что им придется довольствоваться парой взаимных дрочек. Исаги внезапно очень благодарен, что у него нет стыда. — Мой рюкзак, — говорит он, махнув рукой в сторону того места, где он оставил его у своего стула, — Возьми его для меня, — Рин делает это без жалоб, и Исаги не тратит время, доставая смазку, которую он принес, и презерватив, который он всегда носит с собой. На всякий случай. Рин приподнимает бровь, кладя их на стол. — Ха-ха, — смущенно смеется Исаги и пожимает плечами, — Принимаешь желаемое за действительное? «Жалко», — повторяет Рин, покрывая пальцы смазкой и опуская их между ног Исаги. Исаги задыхается от ощущения, как его пальцы скользят по чувствительной коже за его яйцами, чтобы подразнить его вокруг его ободка, прежде чем просунуть один палец внутрь. Лицо Рина на секунду искажает замешательство, прежде чем он вытаскивает палец, а затем смотрит на лицо Исаги, когда тот входит обратно тремя пальцами одновременно. Исаги не чувствует никакого дискомфорта, только смущение, когда осознание того, что Исаги пришел подготовленным, озаряет лицо Рина. Он тратит несколько секунд, чтобы потыкать внутренние стенки Исаги и разжать его пальцы, чтобы почувствовать, насколько он уже растянут. Исаги вздыхает и позволяет голове откинуться назад, намеренно сжимая пальцы Рина, надеясь, что тот получит записку и сейчас вставит свой член. — Желаемое за действительное, да? — попугайски повторяет Рин в ответ насмешливым тоном. Он вытаскивает пальцы, оставляя Исаги сжимать пустоту. Все его жалобы вылетают в окно, когда Рин расстегивает свои джинсы, а Исаги никогда в жизни не двигался быстрее. Он мгновенно приподнялся на локтях, готовый к представлению, когда Рин засунул руку в штаны и высвободился. Даже будучи одетым, Исаги мог сказать, что Рин собирается упаковывать вещи, но все равно обнаружил, что его воображению не хватает, когда впервые взглянул на толстый, длинный член Рина, сжатый в кулаке. Толстая головка красная и мокрая от предэякулята, который он размазывает несколькими движениями руки, распределяя смазку, которая уже покрывала его пальцы. Исаги не особо задумывался о том, что будет дальше, но он будет проклят, если в следующий раз он не сможет встать на колени с этим оружием в горле. Сейчас он облизывает губы, наблюдая, как Рин тянется за презервативом. Вместо того чтобы надеть его, как ожидает Исаги, он бросает взгляд на фольгированный пакетик и бросает его через плечо, чтобы он упал в неизвестном направлении на пол. — Эй! — Это мне не подойдет, — просто объясняет Рин, хватая Исаги за заднюю часть бедра, раздвигая его ноги. Расположившись над Исаги, он проводит головкой члена по дергающемуся краю Исаги, и Исаги вздрагивает, когда он бросает последний взгляд на монстра, который собирался перестроить его внутренности, — Кроме того, разве не ты хотел, чтобы его совокупляли? Исаги давится ничем, его глаза расширяются от шока. Из его горла вырывается сдавленный звук от слов Рина. Ему приходится зажать рот рукой, чтобы скрыть смущение, но Рина, похоже, нисколько не смущает то, что он сказал. — Не волнуйся, — продолжает Рин, легко входя в Исаги, слегка покачивая бедрами, — Если ты забеременеешь, я возьму на себя ответственность. Он входит в самый низ одним долгим, медленным толчком, и Исаги вскрикивает, рука, закрывающая его рот, — единственное, что удерживает его от всхлипа. Он открывается так красиво, вся предварительная подготовка окупается, когда Рин идеально входит в него. У него все еще есть момент, чтобы перевести дыхание, потому что, черт возьми, ни одна из его фантазий не сравнится с тем, как на самом деле ощущался член Рина, когда он его распахнул. Рин наклоняет голову к двери, напоминая ему, что снаружи все еще есть люди, — Ты собираешься молчать? Исаги отвечает секунду, убеждаясь, что ему не придется вытирать слюни с лица, — Ха! Почему бы нам сначала не выяснить, достаточно ли ты хорош, чтобы заставить меня кричать? — насмехается он, обхватив свободной ногой поясницу Рина и упираясь в него пяткой. Рин закатывает глаза, — Я не хочу слышать твои причитания, если нас поймают. Он все еще воспринимает слова Исаги как вызов, и без предупреждения Рин начинает резко двигать бедрами вперед, трахая Исаги с безрассудной самоотдачей. Нет никакого нарастания его ритма или постепенного изменения темпа. Он немедленно посылает ударные волны по позвоночнику Исаги и выбивает у него дыхание, так что он не может кричать, даже если захочет. Рин одной рукой удерживает ногу Исаги, а другой крепко упирается в голову Исаги, опираясь своим телом на Исаги. Он использует всю свою силу, бедра и ягодицы толкаются, чтобы вбить его, пока его рука напряжена от напряжения, удерживающего его на ногах. Вид его мышц, дергающихся и сгибающихся от усилий, возбуждает Исаги достаточно, чтобы у него закружилась голова. Несмотря на все отрицания Рина и то, что он ведет себя так, будто ему все равно на Исаги, он, конечно, трахает его так, будто умрет без жара дырки Исаги, обернутой вокруг него. Они оба пьянеют от ощущения их грубого, плотского секса. Ничего в этом не должно быть нежным, когда все, к чему они стремятся, это экстаз освобождения с невысказанным соглашением, что ни один из них не продержится долго. Рина, похоже, даже не волнует, что Исаги не может сделать ничего, кроме как жалко покачивать бедрами, когда он более чем счастлив взять полный контроль. Исаги издает стон при мысли о том, что Рин использует его как игрушку, чтобы достичь собственного оргазма. Что он вообще должен был делать с Рином, вонзающимся в него, словно зверь? Он не мог ясно мыслить, когда звуки их кожи, соприкасающейся друг с другом, заполняли комнату, сосредоточивая все свои мысли и чувства на восхитительных ощущениях, сотрясающих его тело. — Хмм... Ахх... — он уже близко, его яйца сжимаются и грозят выплеснуться в любой момент. Рин тоже быстро теряет контроль, тяжело дыша в шею Исаги, когда его толчки начинают нарушать их ритм. Его низкие стоны сводят Исаги с ума, звуча более эротично, чем любая из его записей. Он цепляется за Рина, обхватывает руками его шею и притягивает его ближе, делая все возможное, чтобы удержать его глубоко внутри. Он не хочет останавливаться, но в то же время это слишком, и его зрение начинает затуманиваться от блаженных слез, которые грозили пролиться. — Давай. Кончи на мой член, — хрипло говорит Рин, словно он мог читать мысли Исаги. Независимо от того, приказ это или нет, Исаги подчиняется, позволяя голосу Рина стать тем, что наконец толкает его к краю. Он откидывает голову назад, открывает рот в безмолвном крике, сжимаясь вокруг Рина в последний раз. Его тело содрогается, а пальцы ног сгибаются, когда он изливает свою разрядку по всему животу, пока волна за волной безмятежного блаженства накрывает его. Его напряженные мышцы сокращаются, а затем расслабляются одновременно, когда он тает на столе, тело свободно, но становится тяжелым. Он понимает, как его челка прилипает к его потному лбу и как жарко ему становится, когда куртка Рина все еще надета, а сам мужчина нависает над ним. Когда ясность возвращается к нему, он наблюдает, как Рин гонится за своим собственным оргазмом с каждым беспощадным движением бедер. Исаги тихонько вскрикивает, когда Рин снова и снова двигается в его сверхчувствительной дырочке. Но брови Рина нахмурены, а челюсти сжаты в сосредоточении, и Исаги не хочет ничего, кроме как помочь ему достичь того же удовольствия, которое он доставил Исаги. Исаги впивается ногтями в спину Рина и изо всех сил пытается покачивать бедрами, отталкиваясь от длины Рина и усиливая скольжение кожи по коже, — Рин, — скулит Исаги, надеясь подстегнуть его дерзким голосом, — Давай, наполни меня. Дай мне своих детей. — Блядь, — выдыхает Рин, и его бедра запинаются. Он кончает с громким стоном, от которого член Исаги дергается от интереса. Исаги кусает внутреннюю часть щеки, ощущая, как Рин опустошает себя глубоко и мокро внутри него. Он краснеет от этого ощущения, зная, что он не должен считать это таким горячим, как он. А еще есть гордость, которую он испытывает, заставляя Рина кончить с помощью этой линии, используя тот же извращенец, как будто у них обоих его нет. Как будто Рин не тот, кто познакомил его с этим. — Ты угроза, — говорит Рин, как только приходит в себя, его дыхание выравнивается и он встречается взглядом с Исаги. Он снова поднимается, чтобы Исаги поддерживал его вес меньше, но он не вырывается, — Ты в порядке? — Я... в полном порядке, — невнятно говорит Исаги, более чем довольный тем, как все обернулось. Он знает, что им придется вернуться к реальности в любую минуту, а затем вместе решать, как они закончат проект. Однако после этого раза Исаги не думает, что сможет устоять и сделать это снова. К счастью для него, Рин уже на шаг впереди и опережает его. — Хорошо, — говорит он и проводит кончиками пальцев по остывающей на животе Исаги сперме, — потому что у нас еще зарезервирована комната на следующий час.