merry christmas

19.12.2024 сонхун merry christmas, i miss you. Сону открывает глаза, испуганно подскакивая. Стрелки настенных часов ритмично отбивают проходящие секунды и минуты. Ночь перед ним предстает во всей красе: тихо и спокойно, лишь луна серебряными лучами пробирается в спальню сквозь не до конца прикрытые шторы, остается на ламинате тонкими полосками. Немного потряхивает от испуга. Проблемы со сном если и были раньше, то чем-то довольно редким, скорее из ряда вон выходящим. В последнее время все было так спокойно, что нетрудно и привыкнуть. Признаться в этом не стыдно, потому что к комфорту тянутся так или иначе все. Сону тоже. Более того, он был абсолютно уверен, что к своему наконец-то добрался, устроился поудобнее и в целом неплохо расположился, окутываемый уютным покрывалом стабильности. Но сейчас холодно. Кровать, еще мгновение назад кажущаяся теплой и столь манящей, обратно к себе не манит. Резкий вброс адреналина посреди ночи или всего лишь страх, беспричинный и чуждый, — неясно. Анализировать спустя пару минут после пробуждения получается неважно. Приснился даже не кошмар. Сону смутно припоминает события сна, резко оборвавшегося на самом интересном моменте: он особо не отличался от его жизни, разве что чуть более романтизированный. Сны ему в целом не снятся уже пару лет кряду, за исключением всяких больных фантазий при высокой температуре. В любом случае, начало было правда неплохое — Сону там особо не думал, занимался своим делом и просто жил день, особо от череды прошлых не отличающийся. А потом вибрация телефона от входящего уведомления, вспышка экрана блокировки и буквы в уведомлении, составляющие вполне полноценные предложения, но при этом словно не имеющие никакого смысла. Глупо проверять. Он ведь не какой-нибудь старшеклассник, еще верящий в чудо. Однако. Сону слепо тянется рукой к прикроватной тумбе, водит по ней и, наконец почувствовав очертания смартфона, тянет его к себе. Экран вспыхивает гораздо ярче, чем следовало бы, некрасиво разрушая всю ночную эстетику и заставляя невольно зажмуриться. Но потом, когда глаза привыкают, а автонастройка яркости срабатывает как нужно, получается присмотреться и Точно. Это был не сон. Сонхун действительно написал ему прошлым вечером, когда Сону ужинал и досматривал последнюю серию дорамы по телевизору. Типичное его времяпрепровождение, сродни ритуалу: если не начнет какую-нибудь новую сопливую мелодраму, то и у еды словно меняется вкус, аппетит становится хуже. После просмотра одной серии (и только одной, даже если она заканчивается зачином на продолжение и посмотреть следующую прямо сейчас хочется просто невыносимо!) закономерно следуют вечерние процедуры и сон. Схема отлажена, словно часы, и стоит чему-то пойти не по плану — разрушится весь механизм. Непосредственный пример перед глазами. Сону смотрит на уведомление, долго и бесцельно. Хмыкает в тишину и пытается осознать, что это все-таки не шутка и не выдумки собственного разума, что, казалось, уже давно успокоился насчет всего… этого. Так же он делал и вечером. Вторая половина серии прошла мимо шумом на фоне. Придется пересматривать все заново, но то волнения на будущее, кого в действительности будет волновать что-то столь незначительное? Напротив, является ли тогда небольшая смска, уведомлением висящая на заставке в его телефоне, тоже чем-то важным? Сону очень сильно хотелось бы ответить уверенное «нет», но весь вечер из-за нее пошел насмарку. Из-за нее же он сидит в ночной тьме спальной комнаты, так и не справившийся с осознанием произошедшего. Все же было так хорошо, зачем? Зачем ворошить то, что было закрыто под нескольким десятком замков и, вроде бы, давно отпущено и забыто? Стоило бы догадаться, что та встреча была не просто так. С другой стороны, мог ли он тогда вообще хотя бы задуматься об этом? Определенно нет. *** — Сону-щи, сегодня в три часа дня у Вас встреча с представителями нашей новой компании-поставщика, помните? — Шинью смотрит на него широко распахнутыми глазами, сминая в руках папку документов. Он выглядит уверенным, но Сону замечает, как его грудная клетка быстро вздымается из-за сбитого дыхания и нервно бегает взгляд, стоит посмотреть на него в ответ. Странно это. С остальными он себя так не ведет, но перед ним всегда тушуется. Благоговение перед сонбэ? Возможно, он переусердствует. По крайней мере, вести с ним диалог Сону некомфортно, слишком уж часто приходится обращать на это внимание, даже если и неосознанно. — Да, я помню, спасибо, — вежливо улыбается и кивает. Какие бы эмоции ни вызывал разговор, держать лицо Сону умеет слишком давно, чтобы растерять этот навык перед хубэ, явно его стесняющимся. — Вам уже подготовили переговорную комнату. Должно быть нетрудно, насколько мне известно, компания сама заинтересована в сотрудничестве с нами, так что они готовы на любые условия, — он тараторит и перекатывается с пятки на носок, не в силах устоять на месте. У них ведь не настолько большая разница в возрасте, неужели отличия в рабочей этики у их поколений настолько ощутимы? Или все же дело в опыте работы? — Я обо всем помню, но благодарю за напоминание, Шинью-щи, — он кивает и уже вот-вот готовится повернуться на стуле обратно к своему рабочему месту, чтобы доделать отчет перед переговорами (после них он обычно достаточно выжат, чтобы не суметь сделать даже самые базовые рабочие задачи), но юный коллега не намерен заканчивать: — Если хотите… я… — он пальцами убирает прядь волос за ухо, опуская голову. Речь становится обрывистой, а щеки, кажется, слегка пунцовеют. — Могу сделать Вам кофе? Перед переговорами или после них. Или налить воды? Обычно Вы забываете брать с собой попить. Раньше Сону бы смутился, но сейчас его это немного раздражает. К чему столь излишнее внимание к его персоне? Да и видно же, что занят, нужно переделать еще кучу дел, можно хотя бы ненадолго оставить его в покое? — Хорошо, если тебе будет нетрудно, то сделаешь мне кофе после того, как переговоры кончатся? — он вновь поднимает на парня взгляд и замечает, как искреннее счастье фейерверками взрывается в его глазах. — К-конечно, обязательно! Рад быть полезен, Сону-щи! — он скомкано прощается, не забыв поклониться, и убегает в коридор. На фоне слышится знакомая усмешка. — Заткнись, Чонвон, — шипит Сону уже тише, недовольно закатывая глаза. — Я и ничего не говорил, заметь. Не буду отвлекать тебя от важных менеджеровских штук, — стоит на него обернуться, и в больших глазах проглядывают ничем неприкрытая хитрость и наслаждение происходящим. Чонвон в целом плохо эмоции скрывает, слишком уж у него взгляд выразительный. Сону думает, что ему пора бы научиться. *** Вводные данные простые и понятные: у них новый партнер, нужно лишь обсудить вопрос по условиям договора и уточнить логистические детали. Перед переговорами Сону просмотрел все доступные варианты транспортировки товаров и выбрал самые оптимальные, большая часть его работы, по факту, уже сделана. Дальше — дело за харизмой, учтивостью и хорошим отношением. Проблем с этим никогда не возникало. Не просто так директор постоянно пихает его участвовать в столь унылом мероприятии, как переговоры. Спасибо, что хотя бы на неофициальную часть с собой не таскает (а ведь пытался). Переговорная комната просторная и светлая, из панорамных окон открывается симпатичный вид на бизнес-район Сеула. Мечта для фанатов урбанистики, но Сону кажется, что не хватает какого-нибудь красивого парка. Впрочем, какой безумец будет тратиться на место для отдыха в той части города, где все стремятся только к получению выгоды и максимальной прибыли? Сону усаживается за свое место (кажется, даже табличка с его именем стоит тут постоянно, ну и дела), здоровается с коллегами и выслушивает все то, что и сам помнит, и коллега любезно напомнил парой часов ранее. Их партнеры должны прибыть в офис с минуту на минуту, что уже является хорошим знаком: опоздания никто не любит, они явно настроены серьезно. — Наша задача выбить с ними контракт на год и право эксклюзивной дистрибуц… — стук в дверь перебивает речь гендиректора. К лучшему, на самом деле, потому что еще чуть-чуть, и мужчина опять бы отошел от темы, предложив обсудить их рождественский корпоратив. — О! Ровно в три часа, красота, — он широко улыбается и кивает, давая не вербальное разрешение открыть гостям дверь. — Коллеги, позвольте мне представить делегацию компании N… Хрипловатый голос гендиректора растворяется где-то на фоне, а заменяет его полная тишина, словно в вакууме. Лишь пару секунд спустя ее нарушает громкий стук собственного сердца, отдающийся то ли в виски, то ли в уши, а потом и необъяснимый писк, тихий и далекий, но все еще слишком различимый. Встает и здоровается с делегацией Сону скорее на автомате, чем осознанно. Как он выглядит в этот момент сказать тоже сложно, потому что контроль над собственным телом теряется абсолютно. — …меня зовут Пак Сонхун, я глава делегации, пожалуйста… Оу. Это действительно он. Сону знал, что у этой японской компании есть филиал в Сеуле, но не думал, что с одним из его работников уже знаком. Давно знаком. Сонхун тоже смотрит на него. Его эмоции описать трудно, потому что он никогда не был особо эмоциональным и тем более выразительным. А еще у Сону плохо получается думать конкретно в этот момент. Что, безусловно, является очень плохим фактором для переговоров в целом, но и еще — Настоящей катастрофой для него лично. В силу специфики своей должности Сону молчит всю первую половину переговоров, опустив взгляд на заранее подготовленные бумаги, аккуратно лежащие перед ним на столе. Ему бы записывать какие-нибудь детали, следить за всем ходом обсуждений, но возможно ли это, когда на фоне звучит его голос? Сколько прошло, лет шесть? Голос у Сонхуна совершенно не изменился. Странно, конечно, слышать, как он разговаривает о серьезных взрослых вещах, потому что раньше его интересовали только игры на приставке и хоккей, но самого факта того, что он слышит его голос сейчас это не отменяет. К сожалению. Отношения с Сонхуном были не первыми в его жизни, чтобы реагировать так ярко на внезапную встречу спустя кучу лет. Отношения с Сонхуном были последними его серьезными отношениями за последние шесть лет. Времени отойти, повзрослеть и продолжить жить свою жизнь было предостаточно. Этим Сону и занимался. Хочется думать, что весь коктейль эмоций, переполняющих его сейчас, вызван скорее удивлением, нежели каким-то трепетом. Да, подобные пересечения в целом достаточно большая редкость, особенно после университета, когда жить начинаешь по графику, а все свободное время хочется просто лежать и смотреть в потолок, а не встречаться с друзьями. И внезапные встречи уже случались раньше, как с одноклассниками, так и со знакомыми из университета. Просто никогда те люди не были его бывшими. А последний бывший — вот же так вышло — был именно Пак Сонхун. Его реакция закономерна, просто чуть гиперболизирована. Непривычно, бесспорно, потому что казалось, что былая эмоциональность осталась в прошлом, тогда как сейчас он повзрослел не только физически, но и ментально. Но нет, видимо что-то еще осталось в закромах души. В голове полная неразбериха, в которой ясно лишь одно — Сонхун почти не изменился. Все такой же бледный, статный и серьезный, когда нужно. Костюм на нем хорошо сидит, а темные волосы аккуратно уложены. То, что прическа у него на манер той, что Сону постоянно ему рекомендовал и сам же укладывал — чистой воды совпадение. Принять к сведению совет, который действительно оказывается полезным, — нормальная практика, не стоит надумывать. — Сону-щи, не могли бы Вы рассказать о наших вариантах логистических маршрутов? — гендиректор окликает его, заставляя еле заметно вздрогнуть от испуга. Сону бегло оглядывается («не смотри на него»), замечая, что внимание всех сидящих за столом людей («и его тоже, черт») обращено к нему. Сердце стучит в грудной клетке еще быстрее, хотя обычно на переговорах волнение никогда ему не свойственно. В горле пересохло. Шинью был прав: он никогда не носит воду с собой, забывает. Нужно было согласиться на его предложение. Кто же знал. *** — Всем спасибо за работу! Сонхун-щи, копии договора мой секретарь вышлет Вам на почту сегодня-завтра. Благодарю Вас за сотрудничество! Огрубевшая смуглая рука сжимает бледную нежную ладонь в крепком рукопожатии. Сонхун довольно улыбается и благодарит в ответ, но взгляд его на гендиректоре надолго не задерживается. Он опять смотрит на Сону. И смотрел постоянно на протяжении всего переговорного процесса. Его взгляд не читаемый, но ощутимый на коже чуть ли не физически, из-за него то ли некомфортно, то ли своего рода волнующе, и непонятно, как от него побыстрее избавиться. То, что Сонхун его узнал тоже — неоспоримо, да и было бы глупо в этом сомневаться. На облаке до сих пор хранятся их совместные фотографии, и выглядят они там почти так же, как и сейчас, Сону уверен. Разве что гораздо счастливее. Неудивительно — университетская пора была тяжелой, но яркой и разнообразной. Родители всегда были правы, когда говорили, что вспоминать о ней он будет часто и не без толики печали. Прошлое в сознании всегда преувеличивается в ту или иную сторону, потому что со временем детали из памяти выветриваются, а вот сильные эмоции — на подкорке отпечатываются. Да, встреча оказалась для Сону внезапным потрясением, но эмоции должны были быстро утихнуть под тяжестью бытовых дел и рабочих обязанностей. Они с Сонхуном ведь даже и приветствиями не обменялись, просто бегло друг на друга смотрели. Это правильно — личное и профессиональное всегда должно быть отделено, подобные вольности были бы просто неприемлемы. Но рабочее время неизбежно заканчивается, и Сону — к сожалению или к счастью — не настолько грузит себя обязанностями, чтобы думать про них и после работы. А еще Сону все же человек. Он позволяет себе подумать про их встречу вечером после работы, просто чтобы не блокировать мысли об этом насильно, рискуя вернуться на тропу, по которой шел весь последний год учебы и первые несколько лет работы. Сейчас у него все в порядке, а встреча — ничто иное, как случайное стечение обстоятельств. Судьба бывает той еще злодейкой. Не то, чтобы все это что-то значило и для Сонхуна тоже, верно? Даже звучит абсурдно. *** Сону терпеть не может ежемесячные походы в супермаркет для закупки продуктов на месяц. Это необъяснимо выматывающее и достаточно унылое занятие — примерное планирование будущего рациона, составление списков необходимого. Было бы интереснее, наверное, не будь это буквально тем же, чем он занимается на работе, только в контексте уже личного быта. Мало кому понравится заниматься вне работы тем же, чем и на ней, даже если и сама она отторжения у тебя не вызывает. Он неспешно проходится мимо переполненных продуктов полок, особо не цепляясь ни за один из них взглядом. Для него предоставлен широкий выбор на любой вкус и цвет, но со временем личные фавориты уже давно устаканились, поэтому и желание пробовать чего-то нового нет. Не то, чтобы этот принцип распространялся исключительно на магазины: Сону перестало нравиться ходить в разные рестораны, он больше не любит следовать новым трендам, хотя и продолжает за ними следить. С приходом денег, иронично, ушла любовь к исследованиям и открытиям. Нужно купить кофе, которое недели две назад пробовал у Чонвона в гостях. Как же оно называлось?.. С его обучения в университете по меркам человеческой жизни прошло не так уж и много времени, если честно. Сону всегда казалось, что после окончания пресловутого пубертата взросление примет новую форму, спрячется в деталях и станет незаметным настолько, что осознать его можно будет лишь при целенаправленном желании. Отчасти так и вышло, все действительно кроется в мелочах, только изменения совсем не собираются прятаться, наоборот: про них говорит мама по телефону, со светлой тоской вспоминая юного сына; упоминает Чонвон, когда Сону не просто больше не берет токкпоки, но даже не смотрит на них, когда проходит мимо. В конце концов, он замечает это и сам. Опять из-за рождественского сезона все так подорожало? Кошмар. В университете было правда здорово. Тогда он ходил в круглосуточный магазин глубокой ночью просто так, постоянно ел рамены и пил газировки, до утра засиживался с друзьями в компьютерных клубах, даже если особо игры и не любил. Даже сейчас, прокручивая в голове воспоминания и выбирая при этом замороженные куриные ножки покрупнее, он не может за маской сдержать теплой улыбки. Ему нравится, что любые мысли о том времени не отзываются в нем тоской. Его знакомые и близкие друзья ровесники сейчас часто вспоминают о школе или университете с грустью, желая вернуться назад в прошлое. Сону не говорит им этого напрямую, но для сам для себя понял уже давно — эти стремления ему не близки. Брать ли ветчину для тостов на завтрак? Но он так устал их постоянно есть… Нужно будет поискать новых рецептов. Тогда он был совершенно другим человеком. Громким и очень активным, словно с бесконечным запасом энергии. Сейчас же Сону сильно успокоился, темп его жизни замедлился и стабилизировался. И в этом тоже есть своя прелесть, неуловимая, но для него искренне ценная. Быть может, нынешний он, оказавшись в тех реалиях, совсем ими бы не проникся. Собственное спокойное отношение к прошедшим временам веселья вызывает у него гордость. Нужно иметь жить настоящим, не так ли? Надо не забыть взять печенье, чтобы потом на работе угостить Шинью в благодарность за его заботу о нем. Впрочем, его видение прошлого сейчас сложно назвать достоверным в полной мере. Друзья, вечеринки, шоппинг, бессонные ночи, вредная еда, громкая музыка — да, все это было классно. Но еще в университете был Сонхун. И он был, пожалуй, важнее всего прочего вместе взятого. От осознания Сону останавливается с тележкой посреди магазина. Двигается только когда женщина позади просит его освободить проход. Сейчас в районе сердца уже не колет, когда перед глазами проплывают красочные картины их пикников у реки Хан весной или прогулкам в парках. А Сону ведь помнит и все это тоже, причем очень хорошо: нежные улыбки, тихие разговоры по ночам, совместные прогулки, поцелуи украдкой в библиотеке. Сонхун был с ним везде и всегда, в каждом из воспоминаний, из которых оказался вычеркнут. В этом тоже что-то было. Драгоценное и трогательное, уникальное в своей сути. Пожалуй, это то единственное, что никак не преобразилось в жизни дальше, осталось лишь где-то в воспоминаниях, а предаваться ностальгии Сону в целом не любит. И так было не только с Сонхуном, но с ним, видимо, было самое честное и близкое. Вычеркнуть его из воспоминаний было правильным решением, хоть и сделанным не со зла. Тогда так было проще, потому что нужно было двигаться дальше, а сейчас просто нет смысла возвращать его обратно, потому что да, жизнь действительно идет своим чередом. Сону проверяет список продуктов и направляется в сторону кассы. Сонхун, в итоге, вернулся сам. *** И все же, зачем он написал? Бессонные ночи становятся неожиданной обыденностью, которую, вообще-то, никто не ждал. Это третья по счету. Подряд. Кончики пальцев покалывает от морозного зимнего ветра. Выходить на балкон в толстовке и домашних штанах в середине декабря было плохой идей, конечно. Однако холод беспокоит его не так сильно, как мучающий который день подряд вопрос. Давно ему не давало что-то покоя так сильно. Зачем он это сделал? К чему было это сообщение? Сону не понимает искренне, варианты ответа на собственный же вопрос отказываются приходить в голову. Причинно-следственные связи не сходятся, привычная картина мира рушится. Опять же, это просто сообщение. Жалкое предложение, выброшенное в никуда. Ждет ли Сонхун вообще его ответа? Чем он руководствовался, когда писал ему на старый номер? Почему вообще его не удалил? Один вопрос распадается на тысячу поменьше, от них странно-мерзко на душе, а еще набравший сил страх острыми когтями скребет душу, уже давно заметно пострадавшую. У Сону физически нет столько сил, чтобы переживать все это, но Сонхун почему-то решил его заставить. Как жестоко и бессердечно. Их расставание не было ужасным и травмирующим, отнюдь: они разошлись мирно после долгого разговора, совместно придя к этому решению. Сону тогда знал, что все к этому идет, не мог не заметить. Раньше у него получалось читать людей гораздо лучше, чем сейчас. Ну или только Сонхуна, хотя факт все же остается фактом — навык оказался безвозвратно утерян. Теперь приходится пожинать плоды, даже если ничего для этого Сону не сделал. Он, конечно, тогда плакал. Не только тогда, потом тоже. Юношеское сердце было ранимым и хрупким, но когда это вообще кого-либо заботило? Сону не винит Сонхуна в этом, потому что знает не понаслышке — ему тоже было тяжело. Это их общая трагедия, маленькая и несерьезная, стоит взглянуть на нее со стороны. Еще и давно прошедшая. Сигаретный дым развивается на ветру, улетучивается вдаль. Там красиво горят огни живого, никогда неспящего города. Раньше его оттенки казались ярче, а он манил к себе с невероятной силой. Теперь от него хочется только сбежать, а зрение, должно быть, замылилось, потому что с цветопередачей явно начались проблемы. Эта история могла бы вылиться во что-то милое и романтическое, в духе рождественского чуда, только у Сону сама мысль об этом ничего, кроме ужаса не вызывает. Сонхун ему не противен, более того, на переговорах он был еще красивее, чем запомнился где-то на задворках собственной памяти. Просто прошлое должно оставаться таковым, к чему его ворошить? Сонхуну наверняка не понравится то, каким Сону в итоге стал. Просто факт, ничего такого — раньше он часто говорил о том, что только Сону заставляет его искренне улыбаться и радоваться. Было приятно знать, что получается делать жизнь человека, который тебе небезразличен, чуточку лучше. Больше Сону таким не занимается, по крайней мере не специально: коллеги на работе и сейчас говорят, что его лучезарная улыбка поднимает им настроение, а гендиректор нахваливает, потому что его «милое личико» делает клиентов и партнеров гораздо благосклоннее. Здорово. Интересно, понимает ли он это тоже? Что время не стоит на вместе, и все вокруг меняется. Даже если и да, то явно не осознает всей глубины этого факта. Как раньше, никогда не будет — константа, с некоторой тяжестью оседающая в душе. От нее горчит на языке, чуть слезятся глаза. Хотя последнее из-за ветра, скорее всего. За сигаретой идет следующая. Сону не часто курит, но пачку при себе держит всегда. Никогда не знаешь, когда пригодится. Возможно, он просто надумывает. Может, Сонхун хочет просто узнать, как у него дела, тогда как Сону уже настроил масштабные схемы его целей и мотивов. Неудивительно, если бы это оказалось правдой — это похоже на то, как произошло бы у них раньше. Да и подобное Сонхуну, которого он помнит, было очень даже свойственно. Суть проблемы в этом и заключается — Сону тоже не знает, каким Сонхун в итоге стал. Он уехал в Японию шесть лет назад и навсегда пропал с радаров, общие друзья никогда о нем больше не рассказывали, словно бы его и вовсе не существовал. Но он ведь был. Выдумать то, что из-за него творилось в душе, невозможно. Даже если он написал просто из вежливости, ответить ему трудно. Сону до сих пор не заходил в диалог, скрыл его, чтобы лишний раз не мозолил глаза. Забыть о том, что он все равно существует где-то в телефоне, все равно не получается. А до этого так хорошо получалось. Зачем? Вместе с дымом второй сигареты с губ слетает тяжелый вздох. Завтра на работу к девяти, придется замазывать следы недосыпа консилером. Занимается тут подростковыми страданиями вместо того, чтобы отдохнуть, какой же бред. Сонхуну наверняка все это не нужно. Если бы было нужно, то явно тогда, не сейчас. Жить прошлым — инфантильно и безрезультатно, это точно не его путь. Когда они расставались, тот был весьма целеустремлен в своих намерениях устроиться в хорошую компанию. Здорово, что у него это получилось. У Сону тоже получилось. Жизнь без забот, стабильная и спокойная — именно то, чего он всегда и хотел. Не такая красочная, бесспорно, но чем-то нужно жертвовать. И он свой выбор сделал, совершенно о нем не жалея. Зачем он написал? Им обоим это не нужно. *** Громкая музыка разносится по помещению. Оно не особо большое, но переполненное людьми и старательно украшенное: повсюду развешаны гирлянды, блестящие «дождики», хвойные венки и побрякушки разных цветов и форм. На столах также стоят свечи (искусственные, потому что, зная некоторых его коллег, настоящие представляли бы опасность) и небольшие букеты, конечно же тоже из хвои. Красный вокруг в таком изобилии, что еще немного и начало бы рябить в глазах. Впрочем, на убранство большинству здесь нет никакого дела. Его коллеги, особенно те, кто постарше, уже достаточно нетрезвые, чтобы разговаривать на тон выше и долго заливисто смеяться. Их поведение разительно отличается от того, что Сону наблюдает ежедневно в офисе, но корпоративы отчасти для этого и нужны — всем необходим отдых от суеты и повод расслабиться. Обычно Сону не пьет на таких мероприятиях, алкоголь со временем потерял свою привлекательность и теперь воспринимается лишь как причина головной боли на следующее утро. С хорошим настроением ему нетрудно поддерживать общий задор и будучи трезвым, так что раньше это никогда не было проблемой. Теперь же это проблема. Потому что Сону не высыпается и в целом пребывает в, мягко говоря, не лучшем расположении духа. На работе это незаметно, потому что такими же уставшими выглядит большая часть офиса, а вот сейчас, на всеобщем «празднике жизни», его настрой явно выделяется среди прочих. Рождество же любят все! Как можно тоскливо сидеть за столом, когда на фоне играют классические рождественские хиты, от которых так и тянет в пляс? Сону тоже нравится Рождество. Просто не в этот раз. Чтобы не разбираться с лишними вопросами, он все же выпивает пару рюмок соджу за компанию. Фальшиво улыбается и смеется над скверными шутками подвыпивших коллег. Жалко, что Чонвон заболел и не смог прийти, с ним было бы попроще. Сообщение Сонхуна до сих пор остается непрочитанным. И это уже не столько пугает, сколько выматывает. Подумать только, вся его жизнь словно бы теряет последние краски лишь из-за одного сообщения. Сону, впрочем, продолжает стоять на своем. Он любит то, как живет сейчас, даже если максимально невзрачно и однообразно. Снятая для всех сотрудников их компании комната, напротив, шумная, красочная и переполненная весельем. Люди пьют, вспоминают веселые происшествия за год, пьют, говорят о раздражающих клиентах, потом снова пьют, что-то обсуждают и непременно пьют еще. Интересно, в будущем он тоже вернется к алкоголю как к единственному способу сбежать от реальности и насильно привнести в нее красок? Сомнительно. Жаль, что заранее предпринять меры для того, чтобы этого избежать, не получится. Судьба все же та еще злодейка, да? Сону смотрит на рюмку, бездумно покручивая ее в руках, когда его окликает знакомый голос: — Сону-щи? Почему Вы один? Пухлые губы трогает безобидная ухмылка. Конечно. — Немного подустал, Шинью-щи. Случается со всеми, даже со мной, — смеется и оборачивается в сторону собеседника. Парень смотрит на него с неприкрытым беспокойством и выглядит заметно расслабленнее, чем был раньше. У него, как и у всех вокруг, слегка покраснело лицо. Алкоголь действительно раскрепостит любого. — Позвольте спросить, Вас что-то беспокоит? На Вас последние дни просто лица нет, плохо спите? — он отодвигает свободный стул, чтобы сесть рядом. Кажется, что ничто вокруг не волнует его так сильно, как сонбэ напротив. Как сказать, что это не его дело, но чтобы не звучать при этом грубо? Все же это и не проблема Сону тоже, просто странное стечение обстоятельств и полная растерянность из-за непонимания происходящего. — Спасибо за заботу, но все в порядке, правда. Тяжелый период, это пройдет, — Сону смотрит ему в глаза и удивленно отмечает, что Шинью не отводит взгляд в сторону. И только в этот момент до него доходит самая очевидная истина — Сону ему не безразличен. Это не пугает, потому что весь выпитый алкоголь не позволяет резко напрячься. Но все еще не имеет смысла. Сону ведь даже ничего не делал, чтобы ему понравиться, как же так? Сонхуну он тоже не пытался понравиться специально, просто у них изначально было взаимное. Сону тот приглянулся еще до знакомства, потом они оказались в общей компании, долго ходили вокруг да около, чтобы в итоге оказалось, что Сонхун от него без ума чуть ли не с первого дня поступления в университет, когда тот случайно увидел его в толпе. До сих пор кажется фантастичной историей. Не суть. Шинью… Милый. Он не вызывает у Сону полного отторжения, более того, даже кажется крайне симпатичным внешне. Да, иногда тот слишком лезет, тем самым раздражая, но кто не перебарщивал с настойчивостью будучи влюбленным? Сону понимает его. А еще понимает то, что сейчас — отличный шанс пообщаться и сблизиться, узнать парня немного получше. Шинью добрый и заботливый, он внимательный к мелочам и не боится показывать то, что чувствует. Это Сону искренне привлекает, даже льстит в каком-то плане, что «новый» он способен вызывать у кого-то такие чувства, искренние и по-детски наивные. — Сону-щи, я всегда рядом, чтобы Вас поддержать, хорошо? — он прикусывает губу и несмело кладет ладонь на чужую. Жест явно недружеский, но и Шинью скрывать это не намерен. Видимо, решил рискнуть. Сону не убирает руку, из-за чего парень напротив поджимает губы, пытаясь скрыть счастливую улыбку. За него радостно и одновременно печально. — Боюсь, с моей проблемой я должен справиться самостоятельно. Пора бы уже брать ответственность за то, что происходит в моей голове, — печально улыбается, решая немножко обнажить свою душу перед чужим человеком. Шинью, кажется, это льстит. — Вам необязательно справляться со всем в одиночку. А еще, как бы Вам ни хотелось, происходящее в голове Вам не подвластно. Не заключайте себя в придуманных рамках, иначе никогда из них не выберитесь. Говорит уверенно, у него приятный нежный голос, успокаивающий. Сону хочется закрыть глаза, уткнуться лбом в его плечо и спрятаться в чужом тепле и заботе хотя бы ненадолго, просто чтобы восстановить силы. Но стоит прикрыть веки, как в темноте вмиг вырисовывается образ Сонхуна. Опять. *** Сону не скучает. Это даже звучит глупо: столько лет не скучал, а теперь из-за одного сообщения вдруг все по новой? Капли пота с висков тонкими полосами текут вниз по щекам, чтобы затем разбиться о пол. Очень жарко, после подхода тут же приходиться потянуться за бутылкой воды, чтобы за раз выпить почти половину. Черт, придется пойти налить еще. Возможно, стоит сменить зал: здесь душно, как в сауне, хотя людей не особо много, потому что в пик посещаемости ходить он не любит. Стоять в очереди на нужный тренажер тот еще абсурд. Во время подходов все мысли из головы улетучиваются, заменяются тянущей болью в мышцах. Приятно. Только вот они неизбежно возвращаются обратно, стоит взять небольшой перерыв, словно только и ждут момента, когда напасть. У Сону никогда не было проблем с этим. Последние годы в голове было чисто и прозрачно, гармония с собой оказалась не недостижимой мечтой, а вполне осязаемой реальностью. И это, на самом деле, одно из самых приятных, что можно испытать — никто не будет знать тебя лучше себя самого. Еще пару дней назад все было понятно и хорошо, вернуться бы туда и отказаться от участия в переговорах, заранее зная их непредсказуемые последствия. Хотя, если так подумать: Действительно ли он хочет лишить себя недавних воспоминаний о Сонхуне, повзрослевшем, но все еще таком знакомом? Да, определенно. Потому что Сонхун захотел развить их случайную встречу во что-то большое, неважно, в каком именно ключе. Как минимум, он теперь знает его место работы и то, что Сону все еще пользуется старым номером телефона. Теперь у них есть еще больше точек пересечения, чем просто общие друзья, хотя никто о них не просил. Сону не скучает, но почему от мыслей о Сонхуне избавиться никак не выходит? Они надоедливые и на редкость наглые: цепко держатся за место в его сознании, подкидывая воспоминания разного толка. Даже те, которые, как Сону казалось, он и не помнил. Сонхун ведь раньше предлагал ему ходить в зал вместе. Они с Чонсоном любили там зависать, потому что идея-фикс быть подкаченным и сильным звучит круто. Для Сону Сонхун был крутым независимо от того, какими у него были руки и имелись ли в районе пресса пресловутые шесть кубиков, но он не жаловался: чужие мускулы ему тоже были по душе. Раньше Сону и не подумал бы о том, чтобы пойти в зал. Они с Чонвоном больше любили ходить по выставкам или смотреть новинки в кинотеатрах, прогуливаться по паркам и делать плейлисты в спотифае. Конечно, ходят туда не только ради фигуры, но и для поддержания здоровья, но зачем ему, молодому и полному энергии, это было нужно? Как будто не на что было время потратить. Лучше уж на руках его будет таскать Сонхун, чем они друг друга. Теперь он ходит в зал один. Чонвон до сих пор открещивается от этой идеи. Жалко, потому что вместе было бы веселее. По крайней мере, истории Сонхуна про совместные походы в зал были веселыми. Сону даже не знал, что помнит их все, зачем ему держать эту информацию в голове? Упражнения на руки всегда даются легче, чем на ноги. Надо было начать с них, чтобы побыстрее себя вымотать. Сегодня, впрочем, все дается сложнее обычного — настроения на спорт нет совершенно, а он в свою очередь совсем не придает сил. Сону пришел, потому что пропуск тренировки откатит его на пару недель назад в продвижении по занятиям, лишняя морока. Сама мысль о том, что он может скучать, в определенном смысле раздражает. Звучит как что-то, к нему совсем неприменимое, как и к Сонхуну. Но он почему-то все же написал. А Сону не может перестать думать об этом уже который день. Они будто снова в университете. Боящиеся разговоров и взволнованные началом чего-то нового и искреннего, будоражащего до глубины души. Сону никогда не боялся отношений, но когда они только начали встречаться стеснялся даже Сонхуну в глаза посмотреть, несмотря на то что его секретная симпатия уже давно раскрыта и — тем более — взаимна. Словно эпизод в дораме, где конец обязательно будет счастливым: годы разлуки не изменили чувства героев друг к другу, а, наоборот, позволили им стать лишь крепче, подтверждая особую связь между ними. Только его жизнь не сопливый сериал на вечер, а чудес все же не бывает — их связь оборвалась еще до разлуки и восстановлению не подлежит. Скучать по времени, когда ты был счастлив, наверное, нормально. Но нельзя сказать, что сейчас Сону страдает. Появление Сонхуна отчаянно стремится к тому, чтобы вынудить его пересмотреть все свои взгляды на жизнь, осознать что-то новое, но Сону сопротивляется, что есть силы. Он уже все для себя решил. Стоит ли хоть с кем-то поделиться этим? Шинью ведь был прав, необязательно держать переживания в себе. Просто страшно услышать в ответ не то, что хочется. Нужно ли тогда рассказывать об этом другим, если для себя ты решение уже сделал? Сону чувствует себя запутавшимся мальчишкой, внезапно разучившимся самым базовым навыкам анализа и по пути растерявшем весь жизненный опыт. Забавно, как Сонхун позволял ему быть открытым и немного наивным в отношениях, а сейчас, хоть и не напрямую, но хочет заставить его вновь остаться наедине с самим собой, без каких-либо внешних установок и логических умозаключений. Только вот Сону все же не скучает. С приятной теплотой вспоминает о прошлом, когда соответствующее настроение подталкивает, но не тянется туда обратно. Ему и так хорошо. Сонхун тоже не должен скучать. Но почему-то написал об обратном. *** — В общем, хен сказал, что надо отпуск брать на зиму, чтобы погреться где-нибудь у моря, и я-то вроде и согласен, но два раза за год ездить на море это чересчур и… — Чонвон прерывает свой воодушевленный монолог, в непонимании хмуря брови. — Эй, все в порядке? Ты какой-то вообще никакой. — Да, все нормально. Чонвон не выглядит впечатленным. Он единственный всегда Сону во лжи уличает безошибочно, вот же зараза. — Хорошая попытка, но мимо. Я знаю, как ты выглядишь, когда все нормально. Выкладывай. — Ты про ваш отпуск не договорил. — Он никуда не денется. Не пытайся. Сону тяжело вздыхает и дует губы. Осматривается, пока Чонвон продолжает выжидающе испепелять его взглядом. В хорошем они месте сидят, конечно: ресторан небольшой, но крайне уютный. Здесь пахнет жаренным мясом, на кухне аджумма-хозяйка болтает с кем-то по телефону, а молодые официанты снуют между столов, подавая гостям полноценные блюда и закуски к пиву и соджу. На телевизоре играют музыкальные клипы, последние хиты чартов. Жизнь здесь тоже кипит, но не так, как было на корпоративе: тут спокойно, можно расслабиться. Всем вокруг на тебя плевать, а Чонвон всегда поймет. Точно, Чонвон всегда поймет. — Ну? Ким Сону? — Мне написал Сонхун. Кажется, он впервые говорит об этом вслух. Чонвон подозрительно долго молчит. Сону переводит на него взгляд и замечает, как его огромные глаза стали еще больше, а на лице нескрываемый шок вперемешку с озадаченностью. Можно понять. — Что?.. — Поздравил с Рождеством и написал, что скучает, — Сону несдержанно хмыкает от осознания того, как сюрреалистично это звучит, ну и ну. — Блять… — Чонвон чешет затылок. Обычно он всегда выглядит уверенным в своих словах, но сейчас явно растерян. Непривычное зрелище. — Сону, мне так жаль… — Все нормально. — Как он вообще тебя нашел? В смысле, я знаю, что он вернулся в Сеул, но даже не думал, что… Ну… — Он работает в компании, с которой мы недавно стали сотрудничать. Помнишь последние переговоры? Он был главой делегации. — Бля-я-ять… — хватается за голову, опираясь локтями о стол. В целом Чонвон выглядит сейчас так, как Сону чувствует себя последние несколько дней. — И что ты ему ответил? — Ничего. Я еще не открывал диалог. Мне как-то… Не знаю. — Понимаю, — он кивает, все веселье из его глаз пропадает, а взгляд вмиг становится серьезным. Чонвон всегда воспринимает его проблемы как свои собственные, такой глубокой эмпатии можно позавидовать. — Ты же не собираешься соглашаться с ним на встречу? — Что? Он ведь о ней даже не писал. — Но явно подразумевал. — Не факт. — Ты знаешь хена. И я знаю. Черт, мне так странно вообще о нем разговаривать, прости. — Ничего страшного, мне тоже. Я не могу себе место найти с момента, когда он мне написал. — Скучаешь по нему? — Нет. После этого Чонвон молча смотрит на него какое-то время. Почему-то именно сейчас его взгляд становится нечитаемым. Либо Сону осознанно не хочет его расшифровывать. — Правильно. Судя по тому, что Чонсон-хен мне рассказывает… Оно тебе не надо. Сону хмурится. — Почему? Что там такое? — Ничего-ничего, просто… Ну его, Сону, правда. Зачем лезть в то, что уже давно закончено, не так ли? У вас обоих сейчас своя жизнь. — Расскажи мне, — хотелось бы верить, что не звучит так же отчаянно, как ощущается изнутри. Сону готов ко всему, чтобы как можно быстрее разочароваться. Сожаление Чонвона проявляется в его печальной улыбке. — Извини, Сону, я не могу. Иначе ты начнешь думать еще больше. Вся эта история и так далась тебе непросто, — Сону не согласен, потому что он изначально был в порядке. Они спорили с Чонвоном об этом слишком давно, чтобы прийти к какому-либо консенсусу, поэтому сейчас он решает не начинать разговор вновь. — Хорошо. Я не буду соглашаться. — И не надо. Такие истории никогда не заканчиваются хорошо, а дружить с бывшими — сомнительная идея, — Сону слышит, как уверенность в правильности высказываемых идей возвращается, потому что они оба знают — Чонвон прав. — Но это все еще жесть, конечно. Совсем на него не похоже. — И я об этом же. — Он же не должен больше заявляться в наш офис? — Надеюсь, что нет. Они с гендиром уже подписали договор. — Славно. — Но теперь он знает, где я работаю. — Я буду тебя отбивать. Придурок, додумался же по старым контактам пройтись после возвращения. Ну его нахер. — Согласен. Сону опускает взгляд вниз на тарелку, потому что не может заставить себя улыбнуться. Он все делает правильно. *** Ощущение праздника в этом году было безвозвратно утеряно. А потом на Рождество пошел снег. Люди передвигаются по улице потоками в противоположные стороны. Повсюду слышна рождественская музыка, доносящаяся из магазинов, ее разбавляют громкие разговоры, смех и щелчки камер. Все вокруг восторженно снимают снег, хлопьями неспешно ложащийся на землю пока еще тонким слоем. Интересно, много ли его будет? Сону давно не делал снеговика. Может, сегодня попробовать? От мысли губы сами по себе растягиваются в улыбке. Последние дни оказались не самыми простыми, но сегодняшний все же намного лучше: из-за осадков нехолодно, продавцы в магазинах доброжелательно желают ему счастливого рождества. Вместо работы он идет в гости к Чонвону, как они и планировали. Он давно не заходил к ним с Чонсоном, хотя там правда здорово. Перекладывает пакеты с подарками из руки в другую, потому что одна устала. Они не тяжелые, но по улице Сону идет уже примерно минут двадцать, поэтому пришлось сменить положение. Кончик носа покалывает от слабого, но все же мороза, он наверняка уже покраснел вместе с щеками. Сонхуну нравилось фотографировать его в такие моменты, он молча доставал камеру и улыбался до того широко, что обнажал зубы. Они давно празднуют Рождество втроем. Раньше делали это вчетвером. Сону какое-то время хотел отстраниться и позволить паре друзей вдвоем проводить этот праздник, но Чонсон, узнав, быстро и настойчиво попросил его передумать, потому что времени наедине у них с Чонвоном хватает, а вот с ним — не особо. Рождество все-таки семейный праздник. Он все еще общается с Сонхуном. Никогда не говорит об этом, но Сону знает как факт — их крепкую дружбу не могло разрушить что-то столь незначительное, как расставание. До чего глупо бы это было. Интересно, они не зовут его из-за Сону? Или Сонхуну есть с кем праздновать? А какое Сону вообще до этого дело? Тяжело. К этому моменту хотелось бы думать, что Сонхун вообще забыл о сообщении, которое прислал ему почти неделю назад. Кто вообще так рано поздравляет с Рождеством? Черт, он ведь всегда и поздравлял. Иногда странно и невпопад, но все равно по-своему очаровательно. Сону всегда очень ценил попытки Сонхуна, с трудом проявляющего эмоции, быть открытым и искренним с близкими ему людьми. Он всегда дарил подарок на Рождество Сону отдельно, потому что тот был тщательно упакован и подобран. Никогда не называл причины, но Сону знал, что все дело в том, что он боялся задеть остальных тем, что потратил больше сил и времени на подарок своему парню. А еще раньше они ходили к Чонвону и Чонсону пешком вместе. Слушали плейлист, который Сону собирал для прогулки, и молча шли вперед, иногда переглядываясь и улыбаясь друг другу украдкой. Сонхуну мог не нравиться плейлист, но он все равно слушал весь от начала и до конца. А еще он нес все пакеты сам, хотя Сону спокойно мог бы ему помочь и взять половину, но не вмешивался и позволял вещам быть такими, какими они есть. Сонхуну просто хотелось быть полезным и за Сону ухаживать. Втроем им тоже здорово, правда. Сону искренне любит любое времяпрепровождение с Чонвоном и Чонсоном, потому что они веселые и беззаботные. Даже сейчас, заметно повзрослев, ни они сами, ни их отношения не утратили юношеской беззаботности, оттого и глаза у них блестят так же, как и раньше. Серьезная работа не мешает Чонсону играть на гитаре точно так же, как он делал это и в университете. Восхищающий и уникальный в своем роде пример. Сону бы хотелось думать, что он такой же, умеет наслаждаться настоящим и любить жизнь такой, какая она есть. Быстро, однако, его маска потрескалась. Хватило позорного сообщения, чтобы та кусочками посыпалась, обнажая голую и ноющую правду. В голове всплывает картина рукопожатия гендиректора и Сонхуна на переговорах. Сону отчаянно пытался бороться с этим, но больше не хватает сил — он до сих пор помнит ощущение этой бледной руки с тонкими пальцами в своей. Помнит, как Сонхун любил нежно перебирать его волосы, когда они вместе смотрели что-нибудь. Как тот смотрел на него. Как поддавался в играх, чтобы Сону было не обидно (даже если ему никогда не). Сону помнит каждое их совместное Рождество. Что странно, потому что это было так давно, словно в другой жизни, тогда как последние пару лет в голове остались лишь размытыми пятнами схожих серо-коричневых оттенков. На щеках ощущаются мокрые дорожки. Сону знает, что это не снег. Он шмыгает носом не из-за холода и улыбается еще раз. Жаль, что рождественского чуда не бывает. Ему бы очень хотелось. *** Чонсон ничего не говорит, но по его взгляду понятно — Чонвон все рассказал. Обижаться на него трудно, они оба переживают искренне, даже если и не показывают этого. Сону слегка стыдно. Действительно оставшись наедине с собой и реальностью, он понял, что Чонвон все это время очень ратовал за общение с Шинью, потому что видел в нем новый шанс для друга. Историю, которая только берет свое начало. Возможно, прошлая все-таки в нем безвозвратно что-то сломала настолько, что начинать новую больше не хочется ни в каком виде. Стабильность давала спокойствие, которое Сону не просто нравилось, а было необходимо. И все же это так странно. После расставания казалось, что все в порядке, эта тема довольно быстро отошла на второй план, тогда как вперед вышли проблемы, крайне на тот момент актуальные: учеба, будущая работа. Там можно справиться и в одиночку. Сону справился. Просто не знал, что, проигнорировав рану тем самым ее не вылечит. Да и дальше бы не обращал на нее внимания. Возможно, именно поэтому столкновение с реальностью оказалось настолько болезненным. Какой же он дурак. *** «Зачем он написал?» — думает Сону, когда курит на балконе уже чужой квартиры. Внутри Чонсон и Чонвон обзванивают родственников и разъехавшихся по другим городам друзей. Сегодня парой рюмок ограничиться не вышло. Да и не особо хотелось, если честно. Сону хмыкает себе под нос, когда понимает, что прошел экспресс-версию взросления к моменту, когда алкоголь помогает сбежать от реальности, которая оказывается тебе совсем не по душе. Почему что-то одно способно так безжалостно все испортить до неузнаваемости? Всегда ли его мир был настолько хрупким? Он достает телефон. К ночи заметно похолодало, поэтому пальцами тяжело по экрану водить. Сону все равно продолжает. Путь прост: разблокировать, зайти в мессенджер, достать из скрытого переписку. Открыть. Последнее сообщение в ней было более 6 лет назад: 05.09.2018 сонхун до завтра. люблю. 19.12.2024 сонхун merry christmas, i miss you. Любил ли он? Точно любил. Скучает ли он сейчас? Сложно сказать. Сону все еще не знает, что ему ответить, но теперь у него есть парочка вариантов.