Тайный Санта для Славы

– Ребят, ну, ребята, тише давайте! Мы так ничего не решим, – надрывалась староста, пытаясь призвать разошедшихся одноклассников к порядку. – Десять минут до звонка, и так не успеваем ничего, давайте хоть тут нормально все проведем. Неожиданно среди общего шума что-то резко грохнуло в углу класса. Кто-то взвизгнул, кто-то в сердцах матюкнулся, но почти сразу же наступила могильная тишина. И в этой тишине весь одиннадцатый «А» обернулся к источнику шума. За последней партой довольно улыбался высокий лохматый парень. – Слава, блин! – вскрикнула староста, – Ты с рождения дебил или прикидываешься? – Зато вы заткнулись наконец, – ответил Слава. – И посмотрели на меня. Слушайте идею для «Тайного Санты». Я предлагаю сразу на листочке вместе с именем писать короткое желание на Новый год. Вытаскиваешь и сразу понимаешь, что человек хочет получить. Только давайте что-то простое писать, а не последний айфон. Ну, там, килограмм мандаринов или бутылку колы. – Серьезно, колы? И ради этого петарду в классе взрывать надо было? Ты конченый, Машнов, – отозвался с первой парты будущий золотой медалист Мирон Федоров. – Ага, просто фантастика, какой я конченый, – язвительно ответил ему Слава, – только почему-то ты ни одной идеи не предложил, а я вот придумал, хоть и тупую. – Мне кажется, Слава прав, – немного подумав, сказала староста. – В конце концов, «Тайный Санта» это же просто игра. Всем все важное и дорогое подарят дома, а тут мы по приколу что-то можем друг другу подарить. Недорогое, забавное. В конце концов, ребят, ну, с первого класса же играем. Давайте в последний год сраться не будем, а? Класс одобрительно зашумел. Староста, довольная, что «кровопролития» удалось избежать, быстро вышла к доске и постучала указкой о первую парту. – Поднимаем руки, кто играет. Давайте, чтобы все! – она дождалась, пока все поднимут руки, потом быстро нарезала тетрадные листы на четвертушки, – Пишем на листочке свою фамилию и что бы вы хотели в подарок. Она быстро прошла по рядам и раздала листочки. Со всех сторон понеслись шутки. – Это на оценку? – Число писать? – На весь урок? – Главное, напишите фамилию и желание, – смеясь, отвечала она. Через несколько минут листочки были собраны в большой непрозрачный пакет, и жеребьевка началась. Мирон тянул первым. Развернул свой листочек и с неудовольствием увидел там «Слава Машнов. Я желаю тебе влюбиться в меня». Мирон побледнел, потом покраснел, потом ему стало трудно дышать, и он вышел из класса. Машнов оказался реально конченым, раз придумал такое. А Мирон неудачником, раз вытянул это уебишное пожелание. Не какая-нибудь девочка, а именно он. Они с Машновым никогда друзьями не были, цапались с первого класса, но всегда по веским причинам. Сначала из-за обычных школьных дразнилок, потом из-за статуса лучшего ученика, дальше из-за того, что Мирон стал склоняться к гуманитарному профилю, чего технарь Машнов почему-то не мог ему простить, потом цеплялись друг к другу уже просто по старой памяти, не злобно, а больше для соблюдения статус-кво, чтобы оппонент «не забывал корни», как сказал однажды сам Мирон. Хотя цепляться с каждым годом хотелось все меньше. В глубине души он считал Славу нормальным парнем, но глупая юношеская гордость не позволяла отказываться от давней вражды. И он продолжал цепляться к Славе время от времени, пусть уже и чисто формально. Слава успешно отвечал тем же. И сейчас Мирон был уверен на миллион процентов, что Машнов специально все так подстроил, чтобы он вытянул именно его в «Тайном Санте». Но даже если допустить случайность, то именно так по-свински желание было сформулировано из всегдашней Славиной вредности. Менять листочек было нельзя, и это Мирона злило еще больше. Как ему влюбляться в Машнова? Ну, хорошо, нравятся ему парни, ладно. Но ведь об этом не знает никто. Ни одна живая душа. Мирон вообще сам только год назад окончательно понял и принял этот факт. Машнову, понятное дело, нравятся девочки. Но ведь он тоже головой должен думать, когда такое пишет. ВлюбитЬся в меня. Надо же! Звезда, блин, полей и огородов. Разве в него и без того не все девочки параллели влюблены? Слава музыкант. Слава звезда школьного stad-up’а. Слава такой веселый, милый, добрый. Отзывчивый. Слава-Слава-Слава. Только и слышно от них. Ну и еще он, конечно, гандон редкостный, раз придумал такое желание для пустяковой игры. Сам же про мандарины и колу говорил. Вот и писал бы… Креативщик хренов. Хорошо, что был еще конец ноября, у Мирона было время подготовиться. Хотя, к чему готовиться-то? Как Машнов проверит, влюбился ли в него Мирон? И как на это отреагирует класс? Проблема грозила обернуться проблемищей, и ее срочно нужно было решать. Прозвенел звонок, и из классов повалили школьники. Мирон зашел в кабинет за рюкзаком. – Слав. Эй, Слава! – позвал он. Машнов обернулся. – На пять сек. Разговор есть. Слава подошел к нему, недовольно сжав губы, посмотрел колюче. – Слушай, – начал вполголоса Мирон, чтобы их никто не услышал, – это про «Тайного Санту». Мне, короче, ты достался. Ну, и это… Машнов усмехнулся, но ничего не сказал, поэтому Мирону стало еще хуже. – Поменяй желание, а? По-братски. Че за хуйня – «влюбись»? Я не девчонка же. – Не поменяю, – неожиданно жёстко ответил Слава. – Я же конченый, ты сам сказал. Вот и исполняй мое конченое желание. – Слав… – промямлил Мирон, – ты че… – Ты играешь в «Санту»? Играешь. Вытянул меня? Вытянул. Вот и исполняй, – холодно отозвался Машнов. – Я хочу именно это желание. – Но…как? – А я откуда знаю? Ты же «Санта». Думай. Я вот Андрея вытянул, он фотосессию хочет. Тоже думать буду, как ему подарить. – Вы с Андреем друзья, – вздохнул Мирон и махнул рукой, – Короче, если надумаешь поменять желание и загадать, скажем, килограмм мандаринов, маякни, плиз. – Обязательно, – усмехнулся Машнов и ушел.

***

Дня три Мирон ходил потерянный. Не мог ни на чем сосредоточиться, нахватал троек и одну двойку даже умудрился получить. Учителя забеспокоились. А когда на классном часе руководитель прямо спросила у него, в чем дело, то за Мирона громко и с явным удовольствием ответил на весь класс Машнов. – А он влюбился, Екатерина Сергеевна! – Замечательно, – улыбнулась классная, – Замечательно, Мирон! Ты только учебу не запускай, хорошо? – Он в меня влюбился, Екатерина Сергеевна, – нагло ухмыляясь, продолжал Машнов. – А вот это, Слава, не смешно, – одернула его классная, – глупо даже.

***

После классного часа Мирон опять подошел к Машнову. – Короче, я в тебя реально влюбился, все, подарок ты свой получил. Доволен? Слава посмотрел на него подозрительно, помолчал, а потом огорошил. – Пиздишь. Не влюбился еще. Когда влюбляются, на свидания зовут, хотят поцеловать. Хочешь меня поцеловать, Мирон? – и игриво подергал бровями. Мирон отшатнулся от него. – Что и требовалось доказать. Пиздишь. Влюбляйся по-честному, – потребовал Слава. – И как ты проверишь? – Мы с тобой пойдем на свидание, там поцелуемся. Если ты в меня влюбился, то не откажешься поцеловать, – объяснил Слава, как будто речь шла о чем-то элементарном. – Я парень. И ты парень, – напомнил Мирон. – Ты что, гей? Слава мигом нахмурился. Мирон увидел, как он сжал кулаки. – Че-то против имеешь? Мирон помотал головой. – Гей, правда? – Ну, гей, – прищурился Слава. – Проблемы? – Никаких, – быстро сказал Мирон, – просто я тоже гей. И это странно. – Странно, что ты гей? – Слава нехотя улыбнулся, – Согласен. Я думал, что ты скорее асексуал. Или этот, библиофил. – Библиофил это другое, – хмыкнул Мирон, с трудом удерживаясь от ответной улыбки. – Странно, что мне выпал ты. Подозрительно. – А по-моему, ничего подозрительного. Бывают иногда такие совпадения. Не забивай голову. Но это даже хорошо, что ты тоже гей. Так шансы на успешное исполнение желания повышаются. Мирон тяжело вздохнул. – И как мне в тебя влюбляться? – Ну, как… – Слава задумался. Мирону показалось, что он и сам не знал ответа на этот вопрос. – Как-как… Интересы общие должны быть. И внешне я же тебе нравлюсь? Мирон пожал плечами. До сегодняшнего дня он не задумывался о Славиной красоте в таком аспекте. Девочкам он очень нравился, значит, должен быть красивым. Мирон посмотрел на Славу внимательнее и этим почти все испортил. – Понятно, не нравлюсь, – скривился Слава и отвернулся. – Ладно, давай на килограмм мандаринов и большой сладкий подарок договоримся. Только без карамелек! – Да подожди, – Мирон положил ему руку на плечо, развернул к себе, но Слава дернулся и ушел.

***

После этого разговора Слава как будто перестал его замечать. Они по-прежнему кивали друг другу, но уже ни открытой вражды, ни какого-то подобия дружбы (на которое вдруг начал надеяться Мирон) не было. Учились в одном классе, да и все. А Мирон стал к Славе присматриваться. И обнаружил, что тот действительно симпатичный и нравится ему внешне. И шутки Славины вдруг показались остроумными, а не глупыми выебонами, как раньше. И думалось о Славе теперь чаще прежнего. И откровеннее прежнего. Теперь, когда Мирон знал, что они оба геи, вдруг начались фантазии, сперва робкие и коротенькие, типа подержаться за руку, погладить коленку на уроке тайком (если бы сидели вместе), а потом все откровеннее и дольше. Теперь, принимая вечером душ, Мирон думал о Славе, представлял на члене его руку вместо своей. Проводил ладонью по шее, представляя, что это Слава его ласкает, обводил кончиком пальца губы, проталкивал его внутрь и облизывал, как будто это не его палец, а Славин. Финалом этих фантазий стало то, что Мирон как-то ночью (семья крепко спала, и его не могли застукать) трахнул себя небольшим вибратором, воображая, что это Слава его трахает. Обратной дороги не было. Если он не влюбился в Машнова, то, по крайней мере, очень сильно его хотел. Но Мирон себя знал. В Славу он именно влюбился, потому что хотел не просто трахаться с ним и целоваться, а хотел сидеть рядом, держать за руку, разговаривать, вместе смотреть фильмы и обсуждать их, да даже просто переписываться перед сном. К середине декабря Мирон мог со стопроцентной уверенностью сказать, что в Славу он влюбился, а значит, желание его уже исполнил. Только сказать об этом при всех, конечно, не получится. И самому Славе это тоже, видимо, не очень стало нужно. Он хотел приколоться над кем-то в игре. Так вышло, что этим кем-то оказался Мирон. Так вышло, что Слава сам понял неуместность прикола. И сам попросил другой подарок. Доступный, простой и всем понятный, который можно подарить в классе на вечеринке. Классный вечер был назначен на двадцать пятое. Мирон заранее купил самых лучших мандаринов и нашел самый большой и качественный сладкий подарок, какой только было возможно. Все вместе тянуло килограмма на четыре, но его такое положение вещей совсем не радовало. Жаль, что Славе его влюбленность на самом деле не нужна. Подарки решено было дарить по алфавиту. Мирону не повезло: он был почти в самом конце списка, а потому улизнуть незаметно не получилось бы. Да и некрасиво было оставлять Славу без подарка, пусть и такого простого. Вручение подарков перемежалось поеданием пиццы и дискотекой, от этого страдания Мирона только усугублялись. К тому же Слава весь вечер сидел с кислой миной, почти не танцевал, как его не уговаривали, а наоборот играл во что-то на телефоне, даже со своего места встал только один раз, когда нужно было дарить подарок Андрею. Он встал, вручил конверт с подарочным сертификатом на фотосессию к какому-то модному чуваку и уселся обратно. А Мирон наоборот старался развлекаться как можно больше, лишь бы не сидеть одному и не погружаться в свои мрачные мысли или наоборот – в эротические фантазии. Наконец объявили его. Он вытащил из рюкзака увесистый пакет и громко сообщил, кому дарит. Класс одобрительно заулюлюкал, захлопал, кто-то даже порадовался, что карма настигла-таки двух заядлых противников. Мирону было плевать. Он вручил подарок Славе и сел рядом. Вечеринка продолжилась, на них больше никто не обращал внимания. – Покурим? – шепотом предложил Мирон. – Бросил, – отозвался Слава, смотря в телефон. – А я не начинал, – улыбнулся Мирон, хотя Слава все равно бы не увидел этого. – На пять сек давай выйдем. – Че, подержать? Сам не справишься? – зло ответил Слава, но хотя бы оторвался от телефона и посмотрел на него. – Еблан, поговорить выйдем, – шикнул на него Мирон и поднялся. Он не видел, шел ли Слава за ним, но был уверен, что тот не остался в кабинете. В коридоре было темно и тихо. Почему-то из кабинета сюда не доносилась музыка, хотя она и орала там очень громко. В школе уже никого не было, только их класс. Мирон встал у окна, прислонился спиной к холодному разрисованному стеклу. – Короче, ситуация такая, – начал он, ковыряя заусенец, – у тебя два подарка. Так получилось. – Да я не слепой вроде, до двух считать умею, – недовольно отозвался Слава, – мандарины и конфеты. Все четко. – Это один подарок, – Мирон опустил взгляд, – второй это первый. Слава закатил глаза и вздохнул. – Первый, который изначально ты просил. Он тоже есть. Не знаю, правда, нахуя он тебе теперь, но он есть. Я выполнил твое желание. – Чего? Реально? – не поверил Слава и взял его за руку. – Не врешь? – А смысл? – пожал плечами Мирон. – Ты просил влюбиться в тебя, я влюбился. Все честно, зачем врать. – И поцеловаться тоже можно, да? – радостно спросил Слава, сжимая его ладонь. Мирон поднял на него непонимающий взгляд. – А тебе-то это нафига? Ты же по приколу написал. – А это как сказать, – серьезно ответил Слава. – Сначала вроде по приколу, а потом, когда узнал, что ты меня вытянул, уже вообще не по приколу стало. Ты-то мне и до этого нравился. Ну, ты понял, в каком смысле. Мирон смотрел на него и улыбался, как дурак. – Можно поцеловаться же, правда? – продолжил «допрос» Слава и сам вдруг наклонился к нему. Мирон отшатнулся. – Тут камеры по всему коридору. Охранник спалит. – Тогда под лестницу давай. Там темно и камер нет, – придумал Слава. – И места мало. – Там стулья из актового зала старые стоят. Мы на них сядем. И места хватит, и удобно.

***

Под лестницей и правда стояло несколько старых кресел с отломанными подлокотниками. Слава уселся на одно и похлопал по второму ладонью. Мирон осторожно сел рядом. Его радовало и пугало то, что должно было произойти. Первый в его жизни поцелуй. А может быть, не только поцелуй. Ему стало очень неудобно сидеть. И стремно было поправить наполовину вставший член: боялся, что Слава увидит и поехидничает на эту тему. А Слава, похоже, ничего не боялся. Потому что почти сразу же притянул Мирона к себе и прижался губами. А потом вдруг замер нерешительно. А у Мирона в этот момент будто в голове что-то переклинило. Его фантазии, пока только скромные, начали сбываться, и он осмелел, положил одну руку Славе на коленку, другой притянул его к себе, приоткрыл губы, разрешая углубить поцелуй. Очень странно и быстро все произошло. Вот они только стояли в коридоре, а вот уже он каким-то образом оказался у Славы на коленях и больно ударился головой и бетонные ступеньки. Это их обоих отрезвило. – Пойдем ко мне. Мама на сутках, сестра с классом в лагерь на два дня уехали. Никого, – предложил Слава, не отпуская Мирона. – Зачем? – осторожно спросил тот. – За этим, – Слава взял его ладонь и опустил на свой пах, – Потрогай. Расстегнуть? Он не дождался ответа и сам расстегнул пуговицу, потянул молнию на джинсах. Мирон просунул руку и сжал его член через трусы. Слава тихо охнул и потянулся за поцелуем. – Лучше к тебе, тут палевно, – спустя несколько секунд сказал Мирон.

***

До Славиного дома они добежали за пару минут, а в лифте еще успели поцеловаться, хотя ехать было всего-то до пятого этажа. Потом Слава долго не мог попасть ключом в замок, а на площадке горел свет, почти бил в глаза. Куртки, наскоро повешенные на крючки, почти сразу упали, ботинки оказались сваленными в кучу. Прихожая обычной панельки стала не просто тесной, а крохотной, мешавшей целоваться и трогать другу друга. И в комнате, на кровати у Славы, неожиданно оказалось лучше. Лучше целоваться и лежать рядом. Лучше раздевать друг друга и смущенно изучать, целуя шею и ключицы, плечи, нерешительно спускаясь ниже. Слава был смелее Мирона, он наклонился и осторожно коснулся кончиком языка его соска. – Нормально? – беспокойно спросил он, – Я в порнухе видел, что так делают. Тебе как? – Охуенно, – просипел Мирон севшим голосом. – Мне все охуенно, Слав. Только это… не ржи, ладно? – Не буду, – честно пообещал тот. – А что? – У меня первый раз это все. И целуюсь я с тобой с первым. Я не знаю, как надо. Слава лег на него, прижавшись голой грудью, прошептал на ухо: – У меня тоже первый. Я тоже пиздец как боюсь. И очень хочу тебя. Мирон вместо ответа расстегнул Славины джинсы и просунул руку внутрь. Сжал его член, как в школе под лестницей. – Охуенно! – прошептал Слава. – А совсем рукой можешь? Было неудобно, и им пришлось лечь на бок лицом друг к другу. Дрочить обоим сразу было тоже неудобно, поэтому Слава сдался первым. Пока Мирон водил рукой вверх-вниз, он не отрывался от его губ, целуя, почти кусая. Стискивал одной рукой плечо, больше мешая, но обоим, и Мирону, и Славе в этот момент было плевать. Оба дурели от новых ощущений и взаимности. – Не могу кончить, – пожаловался Слава, – можно я сам? – Я буду смотреть, ладно? Хочу запомнить, как тебе нравится, – попросил Мирон. – Только через практику, – Слава усмехнулся и положил ладонь Мирона на свой член, а свою поверх. – Запоминай. Мирону казалось, что он сам может кончить, даже не прикасаясь к себе. Каждое движение его ладони на Славном члене посылало в собственные мозги такие фейерверки ощущений, что казалось, он напился или обдолбался, и теперь его конкретно кроет. – Сейчас, – коротко шепнул Слава и поцеловал его. Через пару секунд Мирон ощутил, что в ладони стало мокро. Он думал раньше, что это может быть неприятно, но неприятно не было. – Спасибо, – прошептал ему в губы Слава. – Можно я тебе… – Если не хочешь, не надо, – поспешил успокоить его Мирон. – Нет, в смысле, можно я тебе отсосу? Пожалуйста. Мирон, бывший до этого убежденным скептиком и материалистом, вдруг поверил разом во всех волшебников, богов и дедов морозов мира. Он подозревал, что минет это круто, но не знал даже приблизительно, что настолько. Что губы, целующие головку, и язык, проходящий по дырочке, а потом по нежной коже вниз, способны дарить такой кайф. Что можно творить языком такие вещи. И хотя Слава ничего особенного не делал, просто сосал и облизывал ствол, не очень умело, пару раз царапнул зубами, но все это с таким энтузиазмом, что Мирон решил, что этот минет – самый лучший в его жизни. Потому что первый и потому что от Славы. Когда он почувствовал приближение оргазма, то попытался рукой отстранить Славу, но тот решительно отодвинул его ладонь, поднял голову и очень твердо сказал: – Я до конца хочу. Не у тебя одного фантазии были. Этой информации и еще половины минуты Мирону хватило. Пока Слава насаживался ртом на его член, он все прокручивал в голове его последнюю фразу и чувствовал, что крышу сносит окончательно и бесповоротно. После всего ему очень захотелось поцеловать Славу. Он сразу притянул его к себе, шалея в который уже раз, но теперь от собственного вкуса. В половине одиннадцатого ему позвонила мама. В одиннадцать Мирон наконец стоял у лифта на площадке. – На Новый год что делаешь? – спросил Слава. – Ничего. – И я ничего. Мать к друзьям уходит. Дашка тоже сваливает. Приходи? По-настоящему попробуем. В половине двенадцатого Мирон вышел из Славиного подъезда и наконец пошел к себе домой. В четыре часа он уснул, впервые в жизни познав радость виртуального секса. Двадцать шестого декабря Мирон впервые в жизни пропустил школу по неуважительной причине, потому что проспал.