Сумерки

Изначальный план был прост и, казалось, единственно верен: провести ближайшие полгода, максимально избегая семьи Калленов. Я мысленно выстраивала маршруты в школе, прикидывала, куда свернуть, завидев кого-то из них, и тщательно продумывала ответы на случай, если они все же попытаются заговорить. Но в глубине души, в самом потаенном ее уголке, зрел тихий бунт. Разум твердил одно: «Они вампиры, Лив. Это опасно. Ты не хочешь становиться одним из них, ты хочешь обычной человеческой жизни. Это страшно». Но сердце, это предательское сердце, шептало совсем иное. Оно жаждало обратного — приблизиться к Джасперу, снова ощутить ту прохладную безопасность его объятий, утонуть в его янтарных глазах. «Лив! Опомнись!» — мысленно выкрикивала я сама себе, пытаясь заглушить этот навязчивый, опасный зов. Дни летели, сменяясь неделями, а затем и месяцами. Моя тактика уклонения была, на удивление, успешной. Стоило мне лишь мельком заметить кого-то из Калленов в поле зрения, как я немедленно разворачивалась и уходила самым коротким путем. На общих уроках я не удостаивала их ни взглядом, ни словом, надежно укрываясь в компании Анджелы, Майка или Эрика. Лорен Меллори, разумеется, сразу увидела во мне соперницу и со всем пылом юного негодования принялась портить мне жизнь мелкими пакостями — бросала косые взгляды, распускала сплетни, «случайно» задевала мой стол. Джессика, верная своему стадному инстинкту, поддерживала подругу. Было досадно — я не стремилась обрести врагов, но вышло как вышло. В конце концов, мы с Анджелой пересели от них в столовой, а за нами потянулись Майк и Эрик. Сейчас наша компания четко разделилась, и я даже не жалела об этом. Я активно, почти как сваха, сводила Эрика и Анджелу, и, к моей радости, у них начало что-то получаться. Джессика же окончательно утвердилась во мнении, что я ее соперница, когда Майк Ньютон начал проявлять ко мне невинный дружеский интерес. Мне пришлось откровенно поговорить с ним, и, к счастью, мы остались друзьями, а Джессика немного успокоилась. Оставалась одна, но огромная проблема — мои собственные чувства к Джасперу. Он мне нравился. Это было ужасно, нерационально и очень, очень опасно. Я не могла определить тот самый момент, когда простая осведомленность о его существовании переросла в навязчивую потребность. Сейчас мне было необходимо хотя бы мельком увидеть его, поймать его взгляд на себе, ощутить ту странную, тягучую тишину, которая возникала вокруг, когда он был рядом. И что самое странное — вот уже четыре месяца я если и успешно их избегала, то лишь потому, что они… позволяли мне это делать. Я чувствовала это. С их-то скоростью и чувствами они могли бы легко пресечь любую мою попытку к бегству. Но они не делали этого. Почему? Приближалось Рождество, и мы с мамой запланировали поездку в Нью-Йорк к бабушке. И вот, на весь январь, Форкс с его вечными дождями и вампирами остался позади. Я с наслаждением погрузилась в шум и суету мегаполиса, в объятия любимой бабушки, но с удивлением осознала, что не скучаю по старым друзьям. Встречи с ними лишь подтвердили догадку, которая таилась во мне давно — в прошлой жизни они общались со мной больше из выгоды, из-за моего статуса или связей. Впрочем, я чего-то подобного и ожидала. Само Рождество прошло чудесно. Бабушка подарила мне роскошное собрание сочинений классиков в кожаном переплете и дорогие шумоподавляющие наушники. А мама… мама снова превзошла все мои ожидания. Не знаю, какими путями она раздобыла это, но она вручила мне целую коллекцию дисков с музыкой русских исполнителей. В Америке, в глухой провинции, найти такое было практически невозможно. Эта женщина с каждым днем удивляла меня все сильнее, и моя любовь к ней смешивалась с глубочайшей благодарностью. И вот, в конце января, мы вернулись в Форкс. Было странно и непривычно снова дышать этим влажным, хвойным воздухом, но я с радостью осознала, что соскучилась по Анджеле, по Эрику и Майку. И, конечно же, я скучала по Джасперу. По его медовым кудрям, по бездонным янтарным глазам, в которых, как мне казалось, я читала немой вопрос и такую же, как у меня, борьбу. Вскоре после моего возвращения Анджела, зная о моей страсти к чтению, предложила съездить с ней в книжный магазин в Порт-Анджелес на выходных. Я, не раздумывая, согласилась — сама давно вынашивала подобные планы. Долгожданные выходные настали. Мы поехали на машине Анджелы, и всю дорогу я пребывала в приятном предвкушении. Однако, по мере приближения к городу, внутри начало нарастать смутное, но упорное беспокойство. Мое нутро, никогда меня не подводившее, настойчиво сигнализировало: что-то должно произойти. А я всегда предпочитала доверять внутреннему голосу. «Андж, давай побыстрее», — поторопила я подругу, едва мы припарковались. Мы вошли в книжный. Конечно, выбор здесь не шел ни в какое сравнение с гигантскими магазинами Сиэтла, но и не был таким скудным, как в крошечном Форксе. Мы с Анджелой, как завороженные, провели там почти два часа, выискивая спрятанные сокровища на пыльных полках, и в итоге каждая набрала по внушительной стопке книг. Оплатив покупки, Анджела получила звонок от матери, которая попросила ее забежать в соседний обувной магазин и забрать заказ. Решив не терять времени, я направилась в цветочный ларек — мне захотелось купить маме небольшой, но яркий букет, чтобы порадовать ее после работы. Я шла, наслаждаясь относительным оживлением улиц, но, похоже, слишком увлеклась. Минут через двадцать я с недоумением осмотрелась — я явно заблудилась, свернув не в тот переулок. Решив развернуться и пойти назад, я почувствовала леденящий душу холодок по спине. Я не была одна. Кто-то появился позади меня, бесшумно, как призрак. Я боялась обернуться. Боялась, что увижу не знакомые черты Калленов, а кого-то чужого, одного из тех кочующих вампиров, о которых я так много читала и которых так боялась встретить. Собрав всю свою волю в кулак, я медленно повернулась. И сердце мое упало в пятки. Господи… нет… Это был Лоран. «Ну все, — пронеслось в голове. — Вот она, моя смерть. Где же ты, Джаспер, когда ты так нужен?..» «Ну, здравствуй, Лив, — его голос был сладким, как сироп, и оттого еще более мерзким. В полумраке переулка зловеще сверкнули его алые глаза, вызывая приступ чистейшего ужаса. — Джаспер в прошлый раз спас тебя… но сейчас его тут нет. Здесь только мы вдвоем». Он говорил медленно, растягивая каждое слово, словно наслаждаясь моим страхом, смакуя его. «В смысле? В какой прошлый раз?..» — выдавила я, и в моем голосе прозвучал неподдельный интерес. Я и правда не знала, но также отчаянно тянула время. Может, все же есть шанс на спасение? Хотя куда бежать от вампира… «Это было полгода назад. Когда к тебе заявился Джаспер со своей подружкой. Они спасли тебя, ведь я тогда хотел тебя… сожрать. Но не вышло. Тебе повезло. Но не сегодня». Лоран снова начал приближаться, плавной, хищной походкой. Я в ужасе попятилась, пока спиной не уперлась в шершавую кирпичную стену какого-то заброшенного здания. Пути к отступлению были отрезаны. И в этот миг Лоран будто отлетел от меня, отброшенный невидимой силой. В ушах стоял оглушительный звон, сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Я подняла глаза, чтобы увидеть своего спасителя. «Джас…» — прошептала я, зная, что он услышит даже сквозь гул в ушах. «Лив, господи, прости, что оставил тебя одну…» — его голос был полон боли и ярости. Он мгновенно оказался рядом со мной, его прохладные руки обняли меня, прижимая к твердой, недвижимой груди. Я видела, как он что-то кричит Лорану, как тот, сверкнув в последний раз алыми глазами, с недовольным шипением исчезает в темноте. Все напряжение, весь ужас последних минут нахлынули на меня разом. Я прижалась к Джасперу, и слезы хлынули сами собой, тихие, облегчающие. Руки ослабли, ноги подкосились, и мир поплыл перед глазами, погружаясь во тьму. Последнее, что я ощутила, — это его железные руки, подхватившие меня прежде, чем я рухнула на землю. Я пришла в себя в больничной палате, под щадящим светом ламп. В вене торчала капельница, а рядом, на неудобном больничном стуле, сидела моя мама, на лице которой застыла смесь облегчения и усталости. На небольшом диванчике в углу, приняв неестественно неподвижную позу, «спал» Джаспер. «Мам… что произошло?» — мой голос прозвучал хрипло и тихо. Я попыталась прокашляться, и Линда тут же встрепенулась, поднесла к моим губам стакан с водой. Сделав несколько глотков, я смогла наконец разобрать ее слова. «Когда Анджела ушла в магазин, ты пошла за цветами и заблудилась, — начала она, гладя меня по руке. — На тебя напал… какой-то отморозок. Хотел ограбить, наверное, или… Хорошо, что Джаспер оказался рядом, он проезжал мимо. Он спас тебя, но ты была так напугана, что потеряла сознание. Врач сказал — сильное переутомление плюс стресс. Но с тобой все в порядке, милая. Скоро тебя выпишут. Мне надо ненадолго отойти, скоро придет доктор для окончательного осмотра, хорошо?» Я просто кивнула. Говорить не хотелось. Я-то помнила все до мельчайших деталей — и алые глаза Лорана, и его слова. Стало ясно, что Джаспер придумал более правдоподобную для человеческого мира версию. «Интересно, сейчас меня ждет допрос с пристрастием?» — с тоской подумала я. Линда вышла, и Джаспер мгновенно оказался у моей кровати. «Лив, как ты? Все в порядке? Ничего не болит?» — он засыпал меня вопросами, его пальцы нежно перебирали мои волосы. «Все хорошо, — попыталась я его успокоить. — Я в порядке. Просто был шок. Но этот… мужчина… он кое-что мне рассказал, Джас. Я знаю, что он не хотел меня грабить. Он хотел меня… сожрать?» — я решила перейти в наступление. Хватит держаться на расстоянии. Если я хочу быть ближе к нему, первый шаг — дать понять, что я знаю правду. Он замер на мгновение, его золотые глаза расширились от удивления. «Эм… да, — наконец выдохнул он. — Но это не лучшее место для таких разговоров. Давай, когда тебя выпишут, я приду к тебе домой и отвечу на все твои вопросы?» — он предложил это с такой надеждой в голосе, что мое сердце сжалось. Его рука легла на мою, и это прикосновение уже не пугало, а, наоборот, успокаивало. «Опять залезешь ко мне в окно?» — я не удержалась от саркастической ухмылки, намекая на ту самую ночь его тайного визита. «Ты… ты знала?!» — на его лице отразился настоящий, немой шок. Он был абсолютно уверен, что я спала. «Не так уж сложно было догадаться, — призналась я. — Когда ты залез, я сквозь сон почувствовала чье-то присутствие. Ты, наверное, не заметил, но на какой-то момент я проснулась. Ты в это время как раз оглядывал комнату. Я так испугалась, что притворилась спящей. И с того самого дня начала тебя избегать — думала, что ты какой-то маньяк. Но теперь… теперь я поняла, что ты…» — я запнулась, не решаясь произнести это вслед. Джаспер молча кивнул, поощряя меня продолжать. «…вампир. Я и раньше замечала за вами странности, но когда тот мужчина рассказал мне, зачем он пришел, все окончательно встало на свои места. Спасибо, что спас меня… снова». Я улыбнулась ему, и в этот раз улыбка была искренней, без страха. Он сжал мою руку в ответ, и в его глазах вспыхнул такой яркий свет, что, казалось, вся палата озарилась им. В этот самый момент дверь открылась, и в палату вошел доктор. Им был никто иной как Карлайл Каллен. «Матерь Божья, — пронеслось у меня в голове. — А в жизни он оказывается еще красивее, чем в фильме. Ух, повезло же Эсме». «Итак, Оливия Мерфи, — его голос был спокоен и профессионален, но в уголках губ играла теплая, почти отеческая улыбка. Он бросил короткий, понимающий взгляд на Джаспера. — Интересная история. Как ты себя чувствуешь?» «В полном порядке, доктор Каллен. Думаю, меня уже можно выписывать. Я… не очень люблю больницы», — ответила я, стараясь звучать как можно более убедительно. «Ну, раз ты просишь… — он сделал вид, что просматривает мою карту. — В целом, показатели хорошие. Тогда в полдень я оформлю выписку. Можете ехать домой со спокойной душой». Он снова посмотрел на Джаспера и жестом пригласил его выйти вместе. Джаспер перевел взгляд с отца на меня и сказал: «Я на секунду. Сейчас вернусь». Он вышел, и, как и обещал, вернулся буквально через пару минут. На его лице сияла такая безудержная радость, что я не удержалась от вопроса: «Что случилось?» «Карлайл… он просто рад за меня. Что у меня появилась ты, — он произнес это так просто, как будто это было самое естественное дело в мире. — Ладно, мне надо идти. Я заеду и заберу тебя, когда тебя выпишут. Хорошо?» «Да, хорошо. Спасибо, Джаспер». Он вышел, и палата снова погрузилась в больничную тишину. А у меня внутри, где еще недавно бушевали страх и смятение, воцарилось странное, теплое спокойствие. Пустота, оставшаяся после его ухода, была не тягостной, а наполненной ожиданием. Мы скоро увидимся. И на этот раз между нами не будет лжи и недомолвок.