цена героя

Тело Ки Хуна дрожало, пока он стоял на коленях на разноцветных коврах, теперь покрытых кровью - зрелище, к которому он слишком привык - после всего насилия и жестоких убийств, которые имели место в этой тошнотворной игре. Охранники заставили его опуститься еще ниже, притягивая раненое лицо к грубому ковру. Голова, избитая и в синяках, кружилась, и медный привкус крови оставался во рту. Его лицо было в крови - его собственной и его друга. Вне досягаемости, безжизненное тело его друга лежало рядом с ним, малиново растекаясь по ковру. Хватка охранников на его руках была слишком сильной, их пальцы впились в его плоть, заставляя его оставаться в вертикальном положении, даже когда его избитое тело умоляло рухнуть. Глаза Ки Хуна размыло от слез, которым он не позволял скатиться по щекам. Его мысли возвращались к Ён Илю и их последней беседе. Безнадежно он молился чтобы Ён Иль чудесным образом появился выходя из-за охранников чтобы спасти его. Но в глубине души он знал правду. Его новый друг, его союзник, его доверенный напарник в этом кошмаре - погиб, уничтоженный теми же безжалостными руками, которые оставили этот след разрушения. Охранники дёрнули Ки Хуна в вертикальное положение, заставив его убитый взгляд подняться, пока Ведущий появлялся в поле зрения. Внушительная фигура в сером  спускалась по лестнице преднамеренно медленными шагами, каждый шаг напоминал о собственном бессилии Ки Хуна. Черная маска, закрывающая всё лицо, угловатая и лишенная эмоций, скрывала любой намек на человечность. Когда он заговорил, его голос вышел искаженным, механическим и бездушным, посылая холод по позвоночнику Ки Хуна. -Ты думал, что можешь сыграть в героя, Ки Хун, - сказал Ведущий, каждое слово было пропитано холодными насмешками. - Но каждый герой должен заплатить по заслугам. -Ё Иль..., -Ки Хун подавился, его голос сырой и дрожащий. Его разум колебался, цепляясь за отчаянную потребность в объяснении, -Ты… убил и его тоже? Ведущий наклонил голову, его выражение лица было неразборчивым из-за маской. Он слегка присел чтобы встретиться взглядом с  Ки Хуном. Висела напряженная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Ки Хуна и слабым бульканьем крови в горле.  Затем низкий смешок вырвался из губ Ведущего, переросший в полный, истерический смех. -Ох, Ки Хун, - сказал Ведущий, его искаженный голос был полон насмешки, -Ты все еще не понимаешь, не так ли? Ушибленное тело Ки Хуна закаменело, его руки скручивались в слабые кулаки несмотря на хватку охранников. Смех Ведущего угас, но жестокая ухмылка в его тоне осталась, пока он стоял сверху, нависая над человеком стоящим на коленях. -Ты хотел сыграть героя, не так ли?, - Ведущий продолжил, лениво жестикулируя на резню вокруг них, - Заряженный, самодовольный и смелый, думал, что ты можешь спасти их всех. Но это..., - Он жестом указал на безжизненное тело неподалеку: - ...это цена игры в спасителя. Сердце Ки Хуна болезненно скрутило когда Ведущий подошел ближе, свет сверкал на гладкой черной маске словно лезвие ножа. -О Ён Иль., - голос Ведущего смягчился до чего-то почти жалкого, капаючего от фальшивого сочувствия, - Такой хороший, надежный союзник, не так ли? Всегда рядом с тобой, всегда верен тебе. Какой позор. Но потом..., - он сделал паузу, и Ки Хун почувствовал ухмылку под маской. - Может быть, ты вообще никогда не знал его. У Ки Хуна перехватило дыхание. Что-то в тоне Ведущего послало новую волну ужаса, пронзившую его,  - Что... что ты говоришь? - прохрипел он. Ведущий снова усмехнулся, низко и угрожающе. Преднамеренно медленно он потянулся и отстегнул застежки на своей маске. Каждый металлический щелчок звучал резко в смертельно тихом коридоре. Когда маска спала и под ней появилось лицо. Кровь Ки Хуна застыла в жилах. Лицо Ён Иля уставилось на него. Добрые глаза, мягкая и понимающая улыбка - всё это исчезло. На их месте был холодный, расчетливый взгляд, острый, как у хищника, осуждающий Ки Хуна в его беспомощности. Это была извращенная пародия на человека, которому он доверял. -Ён Иль?, - прошептал Ки Хун, его голос треснул под тяжестью неверия. -Нет,- поправил Ведущий, его голос был устойчивым и безжалостным. Его ухмылка была жестокой, лишенной какого-либо тепла, - Ведущий. Я всегда был Ведущим. Слова ударили словно молот. Желудок Ки Хуна скрутило когда правда погрузилась в него, предательство резало глубже, чем любое лезвие. Он хотел кричать, драться, наброситься на человека, которого, как он думал, он знает, но тяжесть отчаяния и сильная хватка охранников держали его парализованным. -Теперь ты понимаешь, Ки Хун?, - Ведущий наклонился, его голос был словно ядовитый шепот, - герои не побеждают. Они умирают. Кровоточат стоя на коленях. Наблюдают за тем, как их друзья платят за их высокомерие. Слезы наворачивались на глаза Ки Хуна, размывая жестокий образ перед ним. Его обманули, манипулировали - превратили в пешку в еще одной больной, извращенной игре, в которой он даже не знал, что участвует. Осознание было кинжалом для его сердца, извивавшимся безжалостно. Его челюсть сжалась, мышца яростно дергалась, когда он боролся чтобы подавить поток эмоций, угрожающих одолеть его. Губы Ведущего скручивались в хищную улыбку, его глаза сверкали от садистского удовольствия. Он присел на корточки, поровняв свое лицо на уровень с Ки Хуном, их носы почти касались друг друга. Близость была невозможной. Преднамеренное нарушение личного пространства Ки Хуна. -Ты думал, что сможешь их спасти, - продолжил он, согревая дыханием ушибленную кожу Ки Хуна, - но посмотри на плату за твоё высокомерие. Взгляд Ки Хуна неохотно перевелся на безжизненное тело его друга. Его дыхание перехватило, задушенное рыдание вырвалось из его горла. Рука Ведущего дернулась, схватив подбородок Ки Хуна с синяком, заставляя его оглянуться на него.  -Нет, нет, - мягко упрек он, - смотри на меня. Ноздри Ки Хуна раздулись, его грудь трепала от рваных дыханий. Большой палец фронтмана провелся по его нижней губе, размазывая кровь по его избитому лицу. Жестокая пародия на нежность.  -Такова судьба героев, Ки Хун, - пробормотал он, -и в конце концов, они умоляют. Ведущий наконец выпрямился, с легкостью одевая маску обратно на лицо. Он повернулся к охранникам, его голос снова стал безэмоциональным и механическим. -Отведи его в мою комнату. Охранники подняли Ки Хуна на ноги, его ноги подкосились под ним. Голова свисала низко, сокрушительная тяжесть поражения потянула его вниз. Когда охранники тащили его, холод отчаяния полз по телу, и его сознание исчезло в блаженной тьме.