young and in love

      Комната окутана тишиной, Чонин осторожно поправляет одеяло на кровати Минхо, укрывая его и помогая устроиться поудобнее. В комнате слышно только приглушённое шуршание простыней и прерывистое дыхание Минхо. Его тело всё ещё напряжено, а взгляд отстранённый, но чем дольше Минхо лежит неподвижно, тем больше расслабляются его плечи. — Хён, — мягко произносит Чонин, как будто слишком громкий голос может что-то сломать, — я могу помочь тебе переодеться во что-нибудь более удобное? — Минхо всё ещё в джинсах и свитере, в которых ходил на занятия. Чонин чувствует непреодолимое желание сделать что-нибудь, что угодно, чтобы Минхо стало лучше — даже если просто помочь переодеться.              Минхо на мгновение колеблется, но смотрит на Чонина, который мягко ему улыбается, и в ответ издаёт тихое "угу". Это не явное да, но этого достаточно, чтобы показать Чонину, что Минхо не против его помощи. Он ждёт, пока Минхо сядет, убрав одеяла, чтобы те не мешали. У Чонина щемит сердце, когда он смотрит на Минхо. Он осторожно помогает ему снять с себя одежду. Тишина, наполняющая комнату, тяжёлая, густая от всего, что копилось внутри Минхо. Чонин на мгновение замирает, не понимая, что делать или говорить, но отчаянно желая облегчить дискомфорт Минхо.              Внезапно дыхание Минхо становится неровным, его плечи подрагивают, и прежде чем Чонин успевает среагировать, по щекам Минхо начинают течь слёзы. Сначала это едва заметно, но затем тело Минхо сотрясается от беззвучных рыданий, которые он пытается сдержать. Чонин снова замирает, не зная, что делать. Он никогда не умел успокаивать плачущих людей — у Феликса всегда получилось лучше. Чувствуя себя глупым и не понимая, что можно сделать, Чонин позволяет Минхо поплакать, быстро выбирая из шкафа Минхо одну из тёплых толстовок Джисона и спортивные штаны Чана, которые каким-то образом оказались в гардеробе Минхо. Чонин надеется, что одежда других поможет Минхо понять, что он не одинок в своих чувствах.              Чонин не обращает внимания на слёзы Минхо, натягивая толстовку ему на голову. Вместо этого он убеждается, что ему в ней комфортно, прежде чем сесть рядом с Минхо на кровать, нежно взяв его за руку и надеясь, что этого достаточно, хотя ему кажется, что на самом деле нет.              За пределами спальни Минхо остальные собрались в гостиной. Чанбин ходит взад-вперед, его брови нахмурены от разочарования. — Ранее я обработал руки Минхо, — произносит Чанбин, прерывая созерцательную тишину, в которой они оказались, и заставляя остальных посмотреть на него. — Всё не так плохо, но, похоже, он переусердствовал в зале. Я даже не могу представить, сколько он там пробыл, раз его руки в таком состоянии.              Остальные обмениваются обеспокоенными взглядами, а лицо Джисона приобретает хмурое выражение лица. Он чувствует, как внутри него закипает гнев. — Держу пари, это из-за этих придурков в грёбаном универе, — говорит он, не в силах скрыть, как его голос дрожит от гнева. — С тех пор, как он вернулся на учёбу, те ведут себя так, будто им есть какое-то дело до того, что происходит между нами.              — Мы не знаем, в этом ли проблема, — напоминает Сынмин Джисону. Он вздыхает и закатывает глаза, когда Джисон бросает на него сердитый взгляд. — В плане, я уверен, что отчасти это так, но может быть и нечто большее, и мы не должны просто предполагать, не спросив его.              Джисон ворчит, но понимает, что Сынмин прав. Они все знают, как тяжело омегам после течки и как часто им приходится справляться с эмоциями, которые могут просто перегрузить. Однако они также понимают, что не все омеги одинаковы и что присутствие альфы обычно помогает с этим — особенно если альфа внимателен и заботлив, как они себя и проявляли. Тем не менее, они не знают всего о Минхо, поэтому понимают, что хватаются за соломинку, пытаясь найти объяснение.              — Я никогда не видел его таким, — произносит Хёнджин мягким, но наполненным тихой печалью голосом, больше всего на свете ненавидя то, что Минхо сейчас так тяжело.              — Никто из нас, — напоминает ему Сынмин. — Но мы также никогда раньше не были рядом с Минхо после течки. — Сынмин не чувствовал, что кто-то из них слишком остро реагирует, но он пытался напомнить себе, что они могут. В конце концов, они знают Минхо всего несколько месяцев — от этой мысли у Сынмина к горлу подступает ком.              — Разве это имеет значение? — Огрызается Джисон. — Кого волнует, как долго мы его знаем? Это меняет твои чувства к нему? Или ты...              — Джисон, — перебивает Чан. — Сейчас не время.              Джисон хмурится, но выдыхает и не продолжает расспрашивать Сынмина. — Может, — тихо предполагает Феликс, заламывая руки и сидя на диване, — может, ему не стоит возвращаться к учёбе так сразу после течки. Может, это слишком для него.              Чанбин смотрит на Феликса и тихо вздыхает, проводя пальцами по волосам, прежде чем сказать. — Это решение Минхо, не наше. Мы не можем заставить его сидеть дома, потому что, по нашему мнению, так надо. Мы должны доверять ему.              Сынмин кивает. — Да, — произносит он. — Минхо очень самоуверенный. Он бы разозлился, если бы мы попытались отнять у него право выбора.              Хотя им всем хотелось бы, чтобы Минхо просто оставался дома, где безопасно и где они могли бы присматривать за ним, но они знают, что это невозможно. И хотя это кажется хорошей идеей, они также понимают, что Минхо на это не согласится. В комнате воцаряется тишина, пока они сидят на своих местах, и груз их мыслей давит на них. Они все хотят помочь, хотят всё исправить для Минхо, но они знают, что быстрого решения не существует. Все они заботятся о Минхо и ненавидят саму мысль о том, что ему больно, но ничего не могут сделать, кроме как ждать, пока тот сам попросит о том, что ему нужно.              В комнате Минхо его плач замедляется, всхлипы становятся тише, и он чувствует, что с него спало напряжение этого дня. Чонин продолжает сидеть рядом с ним, ничего не говоря, но всё ещё держа Минхо за руку. Это всё, что он может предложить в данный момент. По крайней мере, пока он не спросит Минхо, не хочет ли тот прилечь. Сначала Минхо выглядит удивлённым, но затем кивает. Они устраиваются поудобнее в кровати Минхо, и Чонин накрывает Минхо одеялом.              Тем временем остальные переместились на кухню, и помещение наполнил приятный аромат ужина. Хёнджин работает вместе с Чаном, они нарезают овощи и помешивают в кастрюлях, готовя быструю, но сытную еду для всей компании после того, как кто-то заметил, что уже поздно и никто из них ещё не поел. Атмосфера немного напряжённая, но всё равно тёплая, и их, кажется, окутывает чувство единения. Хёнджин сосредоточен на текущей задаче, и ему легче заниматься этим, чем продолжать думать о своих страхах по поводу того, что происходит с Минхо.              Закончив, Хёнджин ставит на стол остатки еды, дарит Чану благодарную улыбку и целует его в щёку, отчего Чан слегка краснеет. — Мы сделали всё, что могли, — говорит он, оглядываясь на остальных. Он знает, что все сегодня морально устали. — Ну… почти, — продолжает он, глядя на остальных. — Думаю, кто-то из нас должен связаться с универом. Я знаю, что Минхо не хочет, чтобы мы принимали за него решения, но уже поздно, и я не думаю, что кто-то из нас будет в подходящем настроении, чтобы завтра идти на занятия.              В ответ на это предложение раздаются одобрительные возгласы. Однако Чанбин, похоже, не думает о пропуске занятий, и его руки сжимаются в кулаки. — А что насчёт тех альф, которые ему угрожали? — Спрашивает он. — Мы что, просто так это оставим?              Чан делает глубокий вдох, изо всех сил стараясь обуздать гнев, вспыхнувший при упоминании этих альф. Он хочет разорвать их на части за то, что они сказали, но знает, что это не поможет. Джисон, напротив, даже не пытается скрыть своё раздражение. Его голос низкий, опасный, когда он говорит. — Что я действительно хотел бы сделать, так это выследить этих придурков и преподать им урок, который они не забудут.              В комнате становится тихо, пока все они размышляют об этом. Они все хотят защитить Минхо, но никто из них, кажется, не знает, как лучше поступить в этой ситуации — особенно учитывая, что были всего лишь слова. Никто из них не хочет верить, что другие альфы настолько глупы, чтобы действительно что-то предпринять, но они также не хотят, чтобы те думали, что могут просто так говорить подобные вещи. — Утром мы разберёмся со всем, — подытоживает Хёнджин, прерывая всеобщие размышления, — и доложим об этих альфах. Но сначала мы должны убедиться, что с Минхо всё в порядке.              Они смотрят в сторону коридора и закрытой двери. Все они хотят проверить Минхо, но боятся, что их присутствие может только всё испортить. Поэтому они просто в ожидании пытаются чем-нибудь себя занять. Принимают душ, переодеваются в удобную одежду и снова собираются вместе в гостиной.              Вернувшись в комнату Минхо, Чонин располагается рядом с ним, лежащим на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Тишина между ними напряжённая, но по-своему уютная. Чонин обнимает Минхо за талию, а тот, кажется, не испытывает дискомфорт. По крайней мере, он перестал дрожать. Чонин чуть не подпрыгивает, когда тихий голос Минхо наконец нарушает тишину. — Прости, — бормочет он. — Я не хотел никого из вас беспокоить.              Чонин тихо выдыхает и качает головой. — Хён, нет. Тебе не за что извиняться, — говорит он. Он ловит взгляд Минхо, надеясь, что тот увидит искренность в его словах. — Конечно, мы будем волноваться. Ты нам небезразличен. — Минхо кивает, но его взгляд устремлён куда-то вдаль, а мысли явно где-то не здесь. Чонин хмурится, чувствуя укол разочарования. Он наклоняется ближе, его голос становится чуть тише и серьёзнее, когда он снова пытается поймать взгляд Минхо. — Хён. Ты ведь знаешь, что мы заботимся о тебе, да? — Минхо не отвечает, и тишина между ними, кажется, становится ещё более напряжённой. Чонин хмурится ещё сильнее, хмуря брови. Он осторожно притягивает Минхо ближе, просовывая руку под одеяло, чтобы положить её ему на спину. Минхо тихо ахнул от прикосновения, но в то же время, кажется, прижался к нему. — Мы беспокоимся, потому что хотим, чтобы ты был в безопасности.. мы хотим, чтобы ты был счастлив. Ты нам дорог.. гораздо сильнее, чем ты думаешь.              Дыхание Минхо слегка прерывисто, пока он лежит, обдумывая слова Чонина. Его брови нахмурены, но он, кажется, вслушивается. Это самая большая реакция, и заставляет Чонина продолжить говорить. — Хён, я люблю тебя, — тихо признаётся он, и его голос дрожит от тяжести признания. Минхо смотрит на него, и Чонину приходится бороться с желанием отвести взгляд, чувствуя, как к лицу и ушам приливает жар — он знает, что те, вероятно, покраснели. — Я уже давно так думаю. Я просто.. ну, я хочу.. хочу того же, что у тебя с Джисоном, Хёнджином и Чаном, но я просто.. не уверен, что когда-нибудь захочу быть с кем-то из них так же, как с тобой. Они мне небезразличны, но с тобой.. с тобой всё по-другому. — Чонин общался с остальными по отдельности, и они экспериментировали с физическими отношениями, но это всё, не более.              Чонин продолжает, а Минхо кладёт руку ему на грудь, молча поддерживая его, и в его голосе слышится уязвимость, которую он нечасто демонстрирует. — Я ничего не говорил раньше, потому что хотел разобраться в своих отношениях с остальными и в том, как это может работать. Я хочу, чтобы это работало, — тихо говорит он. — Но на самом деле я просто.. просто говорю это, чтобы заверить тебя, что ты мне очень дорог, хён. Даже если тебе кажется, что ты это забыл, значит, я недостаточно часто напоминал тебе об этом.              Он наклоняется вперёд и нежно целует Минхо в лоб. Его губы задерживаются на мгновение, когда он чувствует, как морщина между бровями Минхо разглаживается, а по телу Минхо пробегает лёгкая дрожь. Затем Чонин прижимается губами к переносице Минхо, и тот резко вдыхает, поднимая лицо, чтобы молча дать Чонину понять, что его губы ещё недостаточно низко. Он нежно целует Минхо в щёку, чуть ниже уголка рта. Минхо поворачивает голову, чтобы дать Чонину понять, что он ничего не перепутал, и Чонин нежно прижимается губами к губам Минхо. Это лёгкое прикосновение, но реакция не заставляет себя ждать. Тело Минхо слегка вздрагивает, он издаёт тихий стон, и Чонин чувствует, как тело Минхо расслабляется. Минхо медленно прижимается губами к его губам, сначала нерешительно, но затем настойчивее.              Чонин неохотно убирает руку с талии Минхо, чтобы взять его лицо в свои ладони, и слегка отстраняется с лёгкой улыбкой на лице. Он нежно касается носа Минхо своим. — Хёну нравится, когда его целуют, не так ли? — Мягко спрашивает Чонин. Минхо лишь кивает, его глаза полны тоски. Чонин не может сдержать тихий смех, лёгкий и нежный, прежде чем снова поцеловать Минхо. Он убирает руку с лица Минхо, чтобы снова обнять его за талию, и Минхо тут же тянется вверх, чтобы коснуться лица Чонина, притягивая его ближе.              Поцелуй медленный и нежный, но пока они лежат и целуются, Чонин понимает, что они все пытались успокоить Минхо не тем способом. Ему не нужны слова — ему нужно почувствовать, чтобы ему напомнили, что они рядом, что они с ним и хотят его. Чонин слегка отстраняется, и Минхо ноет, когда они соприкасаются лбами. — Прости, — бормочет Чонин. — Полагаю, твои парни иногда бывают немного туповатыми, — подшучивает он над тем, что никто из них не подумал, что, возможно, Минхо нужны заверения, которые не могут дать слова. Они все так нерешительно прикасались к нему, едва ли дотрагиваясь до него, за исключением тех случаев, когда Чан прижимал его к себе или когда Чонин обнимал его. Он знает, что Минхо нужно поговорить с ними — или с кем-то ещё, — но, возможно, ему станет легче после того, как он получит заверения, в которых нуждается, но просто не в состоянии попросить.              Минхо убирает руку с лица Чонина и хватает его за рубашку, словно боится, что тот отстранится. Вместо этого Чонин наклоняется и снова целует его, глубоко и нежно, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Он знает, что это не решение проблемы, но не может не думать, что это шаг в правильном направлении. Чонин продолжает нежно целовать его, чувствуя, как Минхо расслабляется всё больше и больше, становясь податливым в его руках. Через несколько мгновений он прижимается губами ко лбу Минхо и крепче обнимает его. Минхо прижимается к нему, уткнувшись лицом в изгиб шеи Чонина, и тихо, удовлетворенно вздыхает. — Хён? — Тихо спрашивает он. Он улыбается, когда Минхо мычит в ответ. — Ты хочешь, чтобы остальные тоже были здесь?              Минхо колеблется, и Чонин ещё раз целует его в лоб. — Хён, я думаю, было бы неплохо, — бормочет он. — Позволь им тоже показать. Не только я хочу быть здесь с тобой.              — Хорошо, — тихо произносит Минхо.              Чонин кивает и просто прижимает Минхо к себе ещё на мгновение, прежде чем неохотно встать с кровати, чтобы открыть дверь в комнату Минхо. — Хён, можешь зайти на секунду? — зовёт он из коридора, возвращаясь к кровати Минхо.              Чонин только что устроился рядом с Минхо, но оставил место на кровати для кого-то ещё, когда увидел в дверях Чанбина. Он не может сдержать смех от того, что один из них оказался здесь так внезапно, словно только и ждал, когда его позовут. Чанбин слегка прищуривается, глядя на Чонина. — Что? — Спрашивает он. — Над чем ты смеёшься?              Чонин небрежно пожимает плечами, но в его глазах столько тепла, что Чанбин расслабляется, надеясь, что это значит, что дела хотя бы немного наладились. — Ничего, хён, — отвечает он, качая головой. — Иди сюда и присоединяйся к нам.              Чанбин колеблется, глядя на Минхо, но Чонин просто похлопывает по месту рядом с собой, прежде чем жестом подозвать его поближе. Чанбин колеблется, несмотря на то, что выглядит так, будто не хочет ничего, кроме как забраться в кровать и устроиться там, где Чонин был раньше. Это заставляет Чонина вздохнуть. — Хён, — говорит он, заставляя Чанбина перевести взгляд с Минхо на него. — Ты должен подойти и поцеловать его.              Чанбин возмущается от такого предложения. — Что ты имеешь в виду под "поцеловать" его? Он.. не в том состоянии, чтобы…              Чонин тяжело вздыхает, прерывая ответ Чанбина. Затем он наклоняется, чтобы снова поцеловать Минхо. Он чувствует, как Минхо прижимается к нему, и напряжение, которое накопилось в его теле за время отсутствия Чонина, легко исчезает, когда он вздыхает в поцелуе. Минхо закрывает глаза и снова сжимает ткань рубашки Чонина. — Вот так, — мягко говорит Чонин с лёгкой улыбкой, тычась носом в нос Минхо, а затем глядя на Чанбина. — Видишь, как он реагирует? Он хочет, чтобы ты его поцеловал.              Глаза Чанбина слегка расширились, когда он увидел реакцию Минхо. — О, — тихо произнёс он. Затем он подошёл к кровати и забрался на неё, а Чонин подвинулся, чтобы освободить ему место. Минхо неохотно отпустил Чонина, но вместо этого схватил Чанбина. Чанбин колебался, не решаясь поцеловать Минхо, но последний двинулся вперёд, чтобы соединить их губы. Нежного прикосновения губ Минхо к его губам достаточно, чтобы Чанбин искренне поцеловал его. Минхо полностью расслабляется в его объятиях и вздыхает, прижавшись губами к его губам, когда рука Чанбина ложится ему на спину.              Чонин остаётся рядом с ними, но отодвигается, чтобы освободить место на кровати для ещё одного человека. Когда Чанбин прерывает поцелуй, он прижимается губами ко лбу Минхо. — Джисон, — зовёт Чонин, обращаясь к открытой двери. Он не использует вежливое обращение, зная, что Джисон будет злиться на него за это.              Это заставляет Чанбина усмехнуться в поцелуе, и он улыбается, когда слышит тихий смешок Минхо. Он знает, как Минхо нравится дерзость Чонина, когда она направлена не на него. Чанбин уверен, что именно поэтому Чонин это сделал, особенно учитывая, что Джисон всегда реагирует сильнее всех.              Джисон входит в комнату, прищурившись, и выглядит так, будто собирается накричать на Чонина, но останавливается, когда видит Чанбина и Минхо. Они всё ещё нежно целуются, и Джисон смотрит на Чонина с явным замешательством на лице. Тогда Чонин говорит. — Ты тоже можешь его поцеловать. —Минхо, кажется, дуется, когда Чанбин отодвигается, чтобы Джисон мог протиснутся между ним и Минхо, и Чанбин хочет вернуться на прежнее место, но всё равно ждёт. Чонин фыркает, видя нерешительность Джисона. — Просто поцелуй его.              Джисон моргает, ошеломлённый прямым заявлением. — Что? Поцеловать его? — Спрашивает он неуверенным тоном. — Он.. Точнее, он в подходящем состоянии для..?              Чонин не даёт ему договорить. — Джисон, — снова произносит он резким тоном и снова без уважительного обращения. Это не удивляет Джисона, но заставляет его нахмуриться. — Хён уже несколько дней слушает, как люди говорят с ним. Слова больше не доходят до него. Ты можешь сколько угодно говорить ему, что любишь его, но он тебя не услышит.              Слова Чонина, кажется, тяжким грузом ложатся на плечи Джисона. Он сглатывает, понимая, что Чонин говорит правду о том, что слова в данный момент ничего не значат для Минхо. Он медленно подходит к кровати, его шаги нерешительны. — Хорошо, — тихо бормочет он себе под нос. Затем он садится на край кровати рядом с Минхо и кладет руку ему на плечо. Это заставляет Минхо посмотреть на него. — Привет, детка.              Минхо садится и отодвигается, освобождая место рядом с собой для Чанбина и Джисона. Взгляд Джисона смягчается, когда он понимает, что Минхо, кажется, стал гораздо более отзывчивым и восприимчивым, чем раньше. Он может быть тихим, но Джисон больше не колеблется и прижимается губами к губам Минхо, обнимая его за плечи и притягивая к себе. Сначала поцелуй медленный, но он становится глубже, когда Джисон чувствует, что Минхо расслабляется, его тело прижимается к телу Джисона, и он хватает его за футболку спереди, как и в прошлый раз, притягивая его ближе к себе.              Чонин наблюдает за ними с тихим удовольствием, радуясь, что наконец-то смог собрать воедино то, что хоть немного может помочь. Он ненавидит себя за то, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять — что любому из них потребовалось так много времени, чтобы понять. В конце концов, они все узнали, что, несмотря на жалобы Минхо на прикосновения, он всегда был восприимчив к ним и искал их по-своему. Джисон отстраняется от Минхо, хоть и неохотно, и нежно проводит большим пальцем по щеке Минхо. Джисон чувствует себя спокойнее, когда видит, что в глазах Минхо снова появляется жизнь. В них всё ещё есть тяжесть, печаль, с которой, как он знает, придётся бороться, но, по крайней мере, теперь он не чувствует себя таким беспомощным, как раньше.              Чонин смотрит на Чанбина, когда Джисон наклоняется, чтобы снова поцеловать Минхо, и Чанбин кивает, прежде чем Чонин зовёт в сторону двери. — Сынмин-хён. Зайди, пожалуйста. Ты нужен Минхо.              Джисон и Минхо перестают целоваться, Минхо прижимается к Джисону, кладёт голову ему на плечо, и почти сразу же в комнате появляется Сынмин. Он слегка хмурится, глядя на Минхо, который выглядит уставшим, но определённо более собранным, чем раньше, и прижимается к Джисону. — Что происходит? — Тихо спрашивает он.              — Инни догадался, — выдыхает Джисон, почти благоговея перед младшим, и целует Минхо в макушку. Затем он смотрит на Сынмина и жестом приглашает его присоединиться к ним на кровати. — Тебе нужно показать ему.              — Что? — Спрашивает Сынмин, делая шаг ближе к кровати.              — Поцелуй его, покажи ему, что он всё ещё тебе небезразличен.              — Что? Конечно, он мне всё ещё… — Оборонительный тон Сынмина меняется на неуверенный, когда он видит, что Минхо, кажется, отпрянул от него. Он делает глубокий вдох, и его взгляд смягчается. Затем он подходит ближе к кровати и кладёт руку на плечо Минхо. Он чувствует, как Минхо прижимается к его прикосновению, и поднимает руку, чтобы убрать волосы Минхо со лба. Затем его пальцы скользят по щеке Минхо, и Минхо поворачивается на прикосновение, отрывая голову от плеча Джисона. — Хороший мальчик, — Минхо вздыхает, закрывая глаза. Он всё ещё опирается на Джисона, который обнимает его за плечи, но Сынмин наклоняется, чтобы поцеловать Минхо в лоб. Минхо прижимается к нему, протягивая руку, чтобы схватить Сынмина за рубашку.              Сынмин позволяет Минхо притянуть его ближе и осторожно забирается на кровать. Ему немного неловко искать место, но в итоге он опускается на колени рядом с ногами Джисона перед Минхо, который всё ещё сидит рядом с Джисоном, подтянув колени к груди. — Я здесь, хорошо? — бормочет Сынмин. Минхо кивает, но затем наклоняет голову, чтобы попытаться прижаться губами к губам Сынмина. Тогда Сынмин не сдерживается. Он хватает Минхо за подбородок, всё ещё нежно, но достаточно крепко, чтобы повернуть его лицо так, чтобы Сынмин мог как следует его поцеловать. Минхо хнычет в поцелуе, и его тело, кажется, расслабляется ещё больше, практически падая на бок Джисона. Когда Сынмин отстраняется, он приближает своё лицо к лицу Минхо и проводит большим пальцем по его щеке. — Хороший мальчик.              Обращение, которое Сынмин использует вместо имени Минхо, когда они вместе, кажется, помогает Минхо чувствовать себя ещё более комфортно, несмотря на то, что Сынмин отодвигается от него, слегка сжав его руку. Сынмин устраивается рядом с Чанбином и Чонином, а Джисон пересаживается так, чтобы освободить место для Феликса, которого Чонин зовёт в комнату. Кровать Минхо недостаточно большая для всех восьмерых, но они, кажется, всё равно хотят уместиться на ней. — Феликс, — говорит Чонин, когда Феликс заходит в комнату, — Минхо нужно, чтобы ты его поцеловал.              Феликс не колеблется и не сомневается в словах Чонина, полагая, что если бы тот ошибался, то кто-нибудь из присутствующих в комнате сказал. Ему не требуется много времени, чтобы наклониться и прижаться губами к губам Минхо. Минхо вздыхает в поцелуе, когда Феликс проводит пальцами по его волосам, и их губы соприкасаются в безмолвном танце, пока Минхо опускается на кровать, чтобы лечь поудобнее. Феликс следует за ним, но не забирается на кровать, даже когда Минхо тянет его за рубашку, пытаясь заставить забраться. Вместо этого Феликс просто целует его в лоб. — Думаю, нам нужно освободить место для ещё пары человек, детка, — говорит Феликс, посмеиваясь. Минхо всё равно дуется, когда Феликс ещё раз целует его в лоб, прежде чем устроиться около кровати, с той стороне, где расположились остальные.              К тому времени, как Феликс устраивается поудобнее, Чонин уже зовёт Чана в комнату, и старший из группы задерживается у двери, глядя на всех. Чонин, не теряя времени, объясняет Чану, что нужно Минхо, что он ищет утешения в прикосновениях. Чан молчит, хотя за время, пока Чонин ему всё объясняет, он подходит ближе к кровати. Он видит, что Минхо лежит там и выглядит более настороженным, чем раньше, но всё равно колеблется. — Просто поцелуй его, хён, — говорит Чанбин мягко, но в то же время решительно. — Ты ему нужен.              Чан сглатывает комок в горле и кивает, но не тратит больше времени на разговоры и забирается на кровать. Он устраивается между Минхо и остальными, ложась рядом с Минхо. Минхо мягко улыбается ему и протягивает руку, чтобы взять Чана за руку и положить её себе на бок. Этого достаточно, чтобы Чан наклонился и нежно прижался губами к губам Минхо. Минхо тут же отвечает на поцелуй, мурлыча, когда Чан поднимает руку с его бока и обхватывает его лицо. Чан проводит большим пальцем по изгибу челюсти Минхо, и они соприкасаются лбами. — Прости, — шепчет Чан. — Мы должны были раньше понять, что тебе нужно.       Чонин усмехается, стоя позади Чана. — Никто не говорил, что твои парни умные, — поддразнивает он, обращаясь больше к Минхо, нежели к остальным.              Минхо тихо смеётся, но этого достаточно, чтобы Чан всё равно улыбнулся. Он снова наклоняется и целует Минхо ещё раз — более глубоко и долго. Минхо кладёт руку на затылок Чана и притягивает его ближе, когда они слышат, как Чонин зовёт Хёнджина в комнату. Чан колеблется. Он не хочет прерывать поцелуй, когда Минхо отвечает ему, ища в нём утешения. Но он знает, что Минхо нуждается в Хёнджине так же сильно, как и в нём — может быть, даже сильнее. В конце концов, Хёнджин стал его первым парнем, и между ними есть связь, которую Чан не может и не хочет заменить. Он любит Минхо, но всегда будет уважать их любовь друг к другу.              Вздохнув, Чан отстраняется как раз в тот момент, когда Хёнджин входит в комнату. Хёнджин смотрит на остальных, на Чана, застывшего прямо над губами Минхо, и ему не нужно ничего говорить, чтобы подойти и сесть на край кровати около Минхо. Чан отодвигается, но всё равно остаётся рядом с Минхо, пока Хёнджин наклоняется над ним. — Привет, красавчик, — мурлычет Хёнджин, нежно обхватывая лицо Минхо. Он не теряет времени и наклоняется, чтобы поцеловать Минхо медленно и глубоко, словно пытаясь снять с него всё напряжение.              Минхо отвечает почти сразу же, углубляя поцелуй и издавая тихий стон в губы Хёнджина. Напряжение в комнате спадает, становится легче, когда все, кажется, осознают, что всё будет хорошо. Минхо отвечает на поцелуй Хёнджина, положив руку ему на затылок, а другой рукой накрывает руку Чана, лежащую на его бедре. Хёнджин улыбается, чувствуя, как Минхо реагирует на его поцелуй, и этот поцелуй кажется более осознанным, чем просто потребность в утешении. Хёнджин отстраняется, чтобы посмотреть на него, и мягко улыбается, видя, что взгляд Минхо больше не затуманен и не отстранён, как раньше. — Вот ты где, красавчик, — шепчет он, снова прикасаясь губами к губам Минхо. Он ещё несколько раз целомудренно целует Минхо, прежде чем устроиться рядом с ним. — Тебе нужна кровать побольше, хён.              Смех, наполняющий комнату, — это тот смех, который снимает напряжение и позволяет всем в комнате дышать свободнее. Всё будет хорошо. Не всё идеально, и ещё о многом нужно поговорить, но они всё равно знают, что всё будет хорошо.                            После того, как Минхо начал лучше реагировать и выражать свои мысли, все наконец-то вырубились, потому что уже почти рассвело. В итоге они весь день то и дело дремали по всей квартире, а потом сидели в гостиной и выполняли домашние задания, чтобы наверстать упущенное за день. Только после ужина, когда Минхо пошёл в душ, они с Хёнджином оказались в спальне Минхо. Мягкий свет прикроватной лампы озаряет комнату тёплым светом. Минхо сидит на кровати, подогнув ноги, и обнимает себя руками, а его свободный свитер слегка сползает с одного плеча. Он смотрит на одеяло между ними, избегая взгляда Хёнджина.              Хёнджин копирует позу Минхо, сидя со скрещенными ногами и слегка наклонившись вперёд. Его обычная энергичность угасает, пока он ждёт, когда Минхо скажет то, что у него на уме. Длинные пальцы Хёнджина лежат на краю одеяла между ними, слегка подрагивая, но его взгляд прикован к Минхо, непоколебимый и напряжённый. — Я просто… — говорит Минхо, его голос едва громче шёпота. Он дрожит так, как Хёнджин не привык слышать. — Я позволил их словам задеть меня. И я знаю, что не должен был этого делать, но.. это разъедало меня изнутри. — Он тяжело сглатывает, плотно сжав губы, и пытается выдавить из себя слова. Он уже не в первый раз говорит это сегодня, но ему всё равно кажется, что он должен поговорить об этом с Хёнджином. — То, что люди говорят.. обо мне, о нас. О том, что.. такой омега, как я, не имеет права… на такие отношения. Что я эгоист. Что я не… — Он замолкает, его голос срывается, и он крепче обнимает себя.              Хёнджин пододвигается чуть ближе, нахмурив брови. Ему хочется протянуть руку, схватить Минхо и прижать к себе. Он знает, что Минхо сейчас нужно пространство, он сам попросил об этом. Но это тяжело, потому что Хёнджин хочет только одного — держаться за Минхо, пока всё снова не станет хорошо.              — Я всё думаю, что, может быть, они правы, — продолжает Минхо почти неслышно. — Вот почему я.. мне нужно было проветрить голову, потому что я просто… Может, я недостаточно хорош. Может быть, вам всем будет лучше с кем-то другим, с кем-то, кто хочет только тебя.              На мгновение в комнате воцаряется тишина, пока признание Минхо тяжело повисает в воздухе. Хёнджин сжимает челюсти, его губы кривятся в хмурой гримасе. Больше всего на свете ему хочется пойти и подраться с тем, кто внушил Минхо эти мысли. Когда он говорит, его голос низкий, но твёрдый, в нём слышится тихий гнев — не на Минхо, а на людей, которые заставили его так себя чувствовать. — Ты не чувствуешь себя оскорблённым из-за того, — начинает Хёнджин, — что я также люблю Джисона? Что я испытываю чувства к Чану?              Минхо вскидывает голову, и его широко раскрытые, полные слёз глаза впервые с тех пор, как они оказались в комнате, встречаются с глазами Хёнджина. Его губы слегка приоткрыты от удивления. Хёнджину хочется стереть это выражение с его лица поцелуем, но он заставляет себя сосредоточиться. — Нет, — быстро говорит он, качая головой.              — Тогда почему я должен чувствовать себя ущемлённым из-за того, что ты любишь других? — Произносит Хёнджин ровным голосом. Минхо моргает, медленно осознавая его слова. Хёнджин протягивает руку и нежно обхватывает запястье Минхо. — Ты думаешь, что любовь становится менее ценной из-за того, что ею делятся? — Голос Хёнджина становится мягче, но не менее напряжённым, и он не сводит глаз с Минхо, пока говорит. — Потому что это не так. По крайней мере, не со мной. Ты любишь меня, Минхо. И этого достаточно. Ты любишь Чана. Ты любишь Джисона. Этого достаточно. Этого более чем достаточно. И ты не лжёшь и не скрываешься. Ты находишь время для всех нас, и я так сильно тебя люблю. Тебе не нужно ничего доказывать мне, и уж точно не нужно ничего доказывать этим придуркам из кампуса, которые думают, что знают о нас всё.              Губы Минхо растягиваются в неуверенной улыбке, он находит утешение в словах Хёнджина, но все ещё пытается поверить в это. — Но.. ты заслуживаешь лучшего, — слабо говорит он. — Тот, кто хочет только тебя. Тот, кто...              — Остановись, — мягко перебивает его Хёнджин, сжимая запястье Минхо, прежде чем опустить руку и переплести их пальцы. Его ладонь тёплая, она ощущается как спасательный круг, когда он нежно сжимает руку Минхо. — Думаешь, я хочу "лучше"? Красавчик, лучше нет никого. Ты для меня всё. — Хёнджин нежно берёт Минхо за подбородок свободной рукой, заставляя его посмотреть на себя. — Ты. Ты такой, какой есть, и останешься таким, каким есть, независимо от того, скольких из нас ты любишь. Я люблю тебя, и будь я проклят, если позволю какому-то ревнивому маленькому троллю заставить тебя хоть на секунду усомниться в этом. Любой, кто скажет тебе что-то другое, может иметь дело со мной, ясно? — Под искренним взглядом Хёнджина Минхо чувствует, как его охватывает жар, и он ощущает, как напряжение в его плечах ослабевает. Его сомнения и страхи никуда не делись, но они всё равно изменились, стали менее сильными благодаря решительности Хёнджина и тому, что он поговорил со всеми раньше.              — Я ненавижу видеть тебя таким, — мягко добавляет Хёнджин, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Минхо. — Ты не эгоист, детка. Ты не.. не такой, как они говорят. И ты не один в этом. У тебя есть я — мы. Мы здесь ради тебя, что бы ни думали эти идиоты.              У Минхо перехватывает дыхание, когда он наконец наклоняется вперёд и упирается лбом в плечо Хёнджина. Хёнджин тут же обнимает Минхо, прижимая его к себе так крепко, словно это может защитить Минхо от каждого жестокого слова и сомнения, которые терзали его. — Спасибо, — шепчет Минхо в ключицу Хёнджина. Его голос приглушённый, но не менее искренний.              — Всегда, — шепчет Хёнджин в ответ. Он прижимается губами к макушке Минхо. — Всегда, красавчик. — Хёнджин на мгновение крепче обнимает Минхо, а затем отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Хёнджин снова сжимает челюсть, и в его взгляде мелькает нерешительность, прежде чем он говорит. — Мне нужно сказать тебе кое-что ещё.              Минхо слегка хмурится, наклоняя голову. — Что такое?              Хёнджин колеблется, не зная, стоит ли продолжать, но затем всё-таки решается. — Ты заслуживаешь знать всё, — говорит он. Он не знает, рассказал ли кто-нибудь Минхо об этих альфах, но он знает, что Минхо нужно знать об этом до того, как они вернутся в кампус, на случай, если они всё ещё там. — Эти альфы — двое из них — вчера столкнулись с Чаном. Они сказали ему… — Голос Хёнджина дрожит, его челюсть напрягается, когда он пытается сдержать гнев, возникающий при одной только мысли об этом. — Они сказали ему, что придут за тобой и устроят тебе весёлую жизнь — подразумевая, что применят силу. Они также обзывали тебя ужасными словами.              У Минхо перехватывает дыхание, его глаза расширяются от шока, а затем сужаются от гнева. Он смутно помнит, как Чонин рассказывал ему о каких-то альфах, которые доставляли неприятности, но он был слишком рассеян, чтобы по-настоящему это осознать. Теперь он понимает, почему все так беспокоились, когда он внезапно перестал отвечать на их звонки. Минхо так сильно сжимает челюсти, что у него начинает болеть челюсть, а руки сжимаются в кулаки на коленях. — Они что? — Шипит он сквозь стиснутые зубы, и яд в его голосе удивляет даже его самого.              Хёнджин мрачно кивает. — Они сказали это ему в лицо, хён. — Хёнджин хмурится, а Минхо смотрит на дверь. — Мы сообщили об этом администрации университета и написали заявление. Университет ответил нам ранее и сказал, что с ними разберутся.              Дыхание Минхо становится неровным, его грудь вздымается и опускается, пока он осознаёт то, что только что рассказал Хёнджин. В его голове проносятся образы альф — незнакомцев, которые почему-то считают себя вправе так жестоко обращаться с ним, думая, что у них есть какое-то право на него или власть над ним. Хёнджин протягивает руку и кладёт её на колено Минхо, отвлекая его от мыслей и заставляя посмотреть на себя. — Сонни хотел сразиться с ними ради тебя, — тихо говорит он, и на его губах появляется слабая печальная улыбка.              При мысли о том, как Джисон, его маленький, но вспыльчивый парень, бросился в драку ради него, губы Минхо невольно растянулись в улыбке. Он тихо рассмеялся, едва слышно, но искренне. — Конечно бы, он это сделал, — пробормотал он, качая головой.              Улыбка Хёнджина становится шире, когда он слышит смех Минхо, но между ними повисает напряжённое молчание, когда они осознают серьёзность ситуации. Хёнджин первым нарушает тишину, его голос мягкий, но серьёзный. — Что ты хочешь сделать, красавчик? Со всем этим?              Минхо долго молчит, глядя в окно и собираясь с мыслями. Его бледное и усталое отражение едва заметно смотрит на него из отражения. Он поворачивается к Хёнджину, стиснув зубы и расправив плечи. — Я не сбегу, — твёрдо говорит он. — Я остаюсь. Я справлюсь с этим.              Лицо Хёнджина смягчается, на губах появляется нежная улыбка, а в глазах мелькает гордость. — Хорошо, — тихо говорит он.              — Но… — Минхо колеблется, его голос дрожит, когда он переводит взгляд на Хёнджина, который снова держит его за руку. — Возможно, мне понадобится помощь в ближайшие дни. Мне неприятно просить, но…              — Тебе даже не нужно спрашивать, — перебивает Хёнджин, поднося руку Минхо к губам и нежно целуя тыльную сторону ладони. Его прикосновение нежное, губы задерживаются на коже ровно настолько, чтобы сердце Минхо заныло от счастья. — Мы всегда рядом с тобой. Всё, что тебе нужно, когда бы тебе это ни понадобилось. Ты не один.              У Минхо перехватывает дыхание, но на этот раз не от грусти или страха. А от переполняющего его тепла, которое разливается в груди от слов Хёнджина, от его непоколебимой поддержки и любви, которые продолжают исходить от него. — Спасибо, — шепчет Минхо, его голос дрожит от эмоций.              Хёнджин снова улыбается ему. — Тебе не нужно меня благодарить, красавчик. Ты этого стоишь. Всегда.              Минхо наклоняется вперёд, снова упираясь лбом в плечо Хёнджина, и делает глубокий вдох, но на этот раз не для того, чтобы спрятаться. Он просто хочет на мгновение почувствовать силу и утешение от человека, которого он так сильно любит, и который продолжает напоминать ему, что он не один.              И впервые за несколько дней Минхо действительно чувствует, что снова может дышать.              Они долго сидят в тишине, которая кажется уютной, но наполнена невысказанными эмоциями. Хёнджин рассеянно рисует узоры на тыльной стороне ладони Минхо — успокаивающий жест, который расслабляет их обоих. Наконец Минхо делает глубокий вдох и нарушает тишину. — Тебе стоит сегодня вечером пойти в комнату Джисона.              Хёнджин напрягается, его рука замирает на полпути. Он слегка хмурится, его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем он произносит. — Минхо…              Прежде чем он успевает возразить, Минхо наклоняется вперёд и нежно, но крепко целует Хёнджина в губы. Это мягкое, но уверенное прикосновение, которое, как он надеется, служит тихим заверением в том, что ему не нужно беспокоиться. — Я люблю тебя, — шепчет Минхо ему в губы, прежде чем отстраниться и увидеть слегка растерянную, почти глупую улыбку, которая появляется на лице Хёнджина в ответ.              Хёнджин моргает, черты его лица смягчаются, а на щеках появляется лёгкий румянец. — Ты нечестно играешь, — бормочет он, хотя в его словах нет злости.              Минхо улыбается, настоящей, теплой улыбкой, от которой в его груди становится легче, и Хёнджин, кажется, становится ещё счастливее при виде этого. — Я серьёзно, — говорит он. — Мне нужно поговорить с Чонином. Он.. Мне просто нужно поговорить с ним.              Что-то меняется в выражении лица Хёнджина, и в его глазах появляется понимание. Минхо не пытается заставить их снова оставить его в покое, он просто не хочет оставлять Хёнджина одного, пока он пойдёт к тому, с кем, по его мнению, ему сейчас нужнее побыть. — Хорошо, — тихо говорит он, наклоняясь вперёд, чтобы снова поцеловать Минхо. Этот поцелуй медленный, более длительный, как будто Хёнджин пока не хочет отпускать его.              Когда они наконец отстраняются, Хёнджин на мгновение прижимается лбом ко лбу Минхо. — Я пойду, — говорит он, и в его голосе слышится немного сожаления, но в то же время доверия. — Но если я тебе понадоблюсь…              — Я знаю, — произносит Минхо, нежно сжимая руку Хёнджина.              В последний раз поцеловав Минхо в лоб, Хёнджин выходит из комнаты, бросив последний взгляд через плечо, прежде чем исчезнуть в коридоре. Минхо сидит на месте ещё какое-то время после ухода Хёнджина, позволяя тишине окутать его, словно тяжёлое одеяло. Затем он встаёт и выходит из комнаты. Прежде чем направиться в комнату Чонина, он решает остановиться и пожелать спокойной ночи остальным. Он находит Чана и Чанбина в гостиной, смеющихся над чем-то в телефоне Чана. Он прижимается губами к щеке Чанбина, прежде чем поцеловать Чана в губы. — Крис? — Спрашивает он, мягко улыбаясь, когда Чан слегка оживляется, услышав от него его имя. — Ты можешь завтра пойти со мной на занятия?              — Конечно, детка, — соглашается он, широко улыбаясь. Минхо улыбается и ещё раз целует его, прежде чем пожелать спокойной ночи ему и Чанбину.              Феликс лежит в своей комнате и крепко обнимает Минхо, когда тот приходит пожелать ему спокойной ночи, и обещает, что скоро они устроят аниме-марафон только для них двоих, где они смогут поговорить о других, и Феликс расскажет Минхо о своём свидании с Чанбином на днях. Минхо улыбается и обещает Феликсу, что это скоро произойдёт. Сынмин тоже лежит у себя и уже засыпает, но Минхо целует его в лоб, а Сынмин сонно улыбается ему. Джисон выходит из своей комнаты, когда Минхо проходит мимо, и быстро обнимает его, а затем целует, прежде чем отпустить с сонной улыбкой. Каждое такое взаимодействие служит Минхо небольшим, но важным напоминанием о том, что у него есть люди, которые так сильно о нём заботятся.              Наконец Минхо подходит к двери Чонина. Он на мгновение замирает, прежде чем поднять руку и постучать. Ответа нет, но Минхо осторожно открывает дверь и заглядывает внутрь. Чонин сидит на кровати в наушниках, его взгляд рассеян, он смотрит в пустоту. Рядом с ним на кровати лежит телефон с погасшим экраном. Минхо тихо заходит внутрь, на мгновение прислоняется к дверному косяку, смотрит на него, а затем громко произносит. — Чонин.              Чонин вздрагивает, резко поднимает голову и снимает наушники. Его широко раскрытые глаза смягчаются, когда он смотрит на Минхо. — Хён, — говорит он, глубоко вдыхая. — Что ты здесь делаешь? — Тон Чонина выражает любопытство — он ожидал, что Минхо сегодня будет проводить время с одним из своих парней.              Минхо закрывает за собой дверь и медленно делает несколько шагов по комнате. — Мне нужно поговорить с тобой, — просто произносит он.              Чонин выпрямляется и обеспокоенно хмурит брови. — Всё в порядке?              Минхо слегка улыбается, и его сердце сжимается от очевидного беспокойства. — Думаю, да, — мягко говорит он. — Но я хотел проверить тебя. — Чонин хмурится, его губы приоткрываются, словно он собирается возразить, но Минхо качает головой, прерывая его. — Просто… можно я немного посижу с тобой?              Чонин колеблется всего несколько секунд, прежде чем кивнуть и подвинуться, освобождая место. Минхо забирается на кровать, садится рядом, но не прикасается к нему. Пространство между ними наполняется тихим гулом музыки, которая всё ещё тихо играет в наушниках Чонина. Какое-то время они молчат, но тишина не кажется неловкой. Она кажется осторожной, как затишье перед бурей.              Минхо, наконец, протягивает руку и нежно берёт Чонина за руку, его большой палец касается костяшек пальцев младшего. Чонин опускает взгляд на их соединенные руки, выражение его лица меняется между замешательством и чем-то более мягким, уязвимым. — Чонин, — начинает Минхо спокойным, но твёрдым голосом. — Я думал о том, что ты мне сказал — о том, что ты чувствуешь. Я думаю.. думаю, тебе нужно поговорить со всеми, не только со мной.              Глаза Чонина расширяются, губы приоткрываются от удивления, прежде чем он быстро надевает на лицо маску сарказма — рефлекс, который он часто использует, чтобы защититься. — О, конечно. Я просто подойду к ним и скажу. — Извините, хёны, я не хочу быть с вами, но я хочу быть с вашим парнем. Будет супер.              Минхо вздыхает и свободной рукой щёлкает Чонина по носу. — Да, — многозначительно говорит он, глядя Чонину прямо в глаза, в то время как Чонин щурится в ответ на щелчок. — По крайней мере, тогда ты будешь честен.              Чонин стонет, его голова падает вперёд, пока подбородок не упирается в грудь. Однако он не убирает руку с руки Минхо, и это говорит Минхо больше, чем слова Чонина. — Я помню, что ты сказал, — мягко настаивает Минхо, напоминая Чонину, что тот признался Минхо, что не уверен, что хочет быть с ними.              Чонин снова вздыхает, на этот раз тише. — Но.. я не знаю, хочу ли быть с кем-то из них. В этом-то и проблема. Я сам не знаю, что чувствую половину времени.              Минхо медленно кивает, выражение его лица мягкое, но любящее, когда он смотрит на Чонина. — Ты не обязан, — тихо говорит он. — Это.. то, что мы все разделяем — у каждого из нас по-разному. Тебе не нужно им ничего обещать. Ты им ничего не должен. Но что насчет нас? — Лицо Чонина заливается густым румянцем, глаза отводит от Минхо, когда он ёрзает на месте. Минхо улыбается тепло и нежно, и вид редкой уязвимости Чонина трогает его сердце. — Когда я почувствую себя лучше, — мягко говорит он, — мы можем сходить на свидание?              Губы Чонина дёргаются, словно он пытается сдержать улыбку. Он неопределённо хмыкает, но что-то в его глазах выдаёт его. Минхо тихо смеётся, и этот звук разряжает напряжение в комнате. — Я приму это за да, — говорит он.              Уголки губ Чонина, наконец, приподнимаются, его лицо всё порозовело. — Ты невозможен, — бормочет он, но в его словах нет язвительности.              — Можно я останусь с тобой сегодня? — Спрашивает Минхо через мгновение, его голос стал тише, более неуверенным.              Чонин моргает, и на его лице появляется удивление. — Правда? — Спрашивает он с явным недоверием в голосе. — Я думал, ты захочешь побыть с одним из своих парней — или, знаешь, с альфой, чья метка буквально на твоей шее.              Минхо дарит ему мягкую, кривоватую улыбку, от которой у Чонина щемит в груди, и он не до конца понимает почему. — Инни, — говорит он почти шёпотом, — я тоже испытываю к тебе чувства. — Чонин замирает, у него перехватывает дыхание. Его широко раскрытые глаза ищут на лице Минхо хоть намёк на неискренность, но всё, что он видит, — это честность и привязанность, такой взгляд Минхо бросил бы на него раньше, если бы был более осознанным, когда Чонин признался ему. — Я хочу быть здесь. С тобой. — Улыбка Минхо становится шире, его пальцы слегка сжимают руку Чонина.              Мгновение Чонин может только смотреть на него, в его мыслях царит хаос из эмоций. Затем он медленно кивает и едва слышно произносит. — Хорошо.              Улыбка Минхо снова смягчается, и он нежно сжимает руку Чонина, прежде чем откинуться на подушки и похлопать по месту рядом с собой. Чонин на мгновение замирает, а затем придвигается ближе, позволяя себе расслабиться в комфортном присутствии Минхо и обнаруживая, что тот стал ещё больше похож на себя прежнего. Кажется, что тяжесть мира за пределами комнаты исчезает, когда они лежат в постели вместе, и остаётся только спокойное осознание того, что, по крайней мере, сегодня вечером они есть друг у друга, а с остальным они разберутся по ходу дела.