Часть 1
28 декабря 2024 г., 18:52
Она специально выбирает идти по четной стороне улицы, чтобы посмотреть на дом с небольшого расстояния. Падает мягкий, пушистый снег, в окнах горят праздничные гирлянды, прохожие идут в обнимку с цветными бумажными пакетами и хвойными букетами, и все говорит о том, что приближаются праздники.
Молли вспоминает, как когда-то давно, так давно, что кажется, это было в другой жизни, стояла под навесом «Speedy’s» и слушала доносящуюся из окна второго этажа скрипку. Только когда мелодия закончилась, она собралась с духом, поднялась по ступенькам и вошла внутрь квартиры 221-b по Бейкер-стрит.
Сэндвичная закрылась, на ее месте теперь кофейня, и навес у нее не бордовый, а синий. Два темных окна над ней пялятся на Молли, как пустые глазницы.
Квартира пустует с момента похорон миссис Хадсон в 2021. Осложнения после ковида, тихая смерть.
За последние годы изменилось многое. Сама Молли променяла Лондон на Уэст-Сассекс и работала единственным коронером на несколько округов. Теперь она не только производила вскрытие, но и выезжала на места преступлений, собирала и анализировала улики, выступала в суде, доказывая свою точку зрения перед присяжными. Да, это во многом отличалось от ее спокойной, стабильной работы в Бартсе. Но она хорошо справлялась. Ее учитель говорил, что у нее всегда были задатки детектива.
Молли стоит посреди тротуара, глядя на такой важный в ее жизни адрес, но отступает к самому краю, когда мимо проходит шумная компания. Кто-то задевает ее пакеты, и Молли проверяет не намокли ли от снега подарки, спрятанные внутри: самовязанный шарф и перчатки для Джона и мягкое, всех оттенков зеленого, плюшевое авокадо для крестницы. Рози уже восемь. Она давно не верит в Санта-Клауса, но все еще любит мягкие игрушки.
Вдруг кто-то, Молли не успевает разглядеть, отдергивает шторы на втором этаже 221-b. И становится видно, что в гостиной зажжен по крайней мере один источник света.
Молли вздыхает, и облачко пара вырывается изо рта. Она оглядывается по сторонам, прежде чем перейти дорогу и открыть знакомую дверь. В прихожей тускло горит настенное бра, на угловом столике — пачка писем.
Раз в месяц в квартире убирается клининговая служба, ее сотрудники сортируют почту: счета в выдвижной ящик, рекламные проспекты — в мусор, письма на имя великого детектива — отдельной стопкой на этот стол. Люди со всего света до сих пор пишут письма Шерлоку Холмсу и отправляют их на Бейкер-стрит. Молли любопытства ради тасует конверты и натыкается на открытку с изображением рождественской ели в Рокфеллер-центре. На обратной стороне подпись: «Счастливого Нового года. И.А». Молли берет открытку с собой наверх.
Несмотря на разожженный камин, в холодном воздухе все равно стоит запах покинутого жильцами дома. В гостиной ничего не изменилось за прошедшие годы: на месте не только вся мебель, но и книги, и эстампы. Съезжая с Бейкер-стрит, Шерлок взял с собой только скрипку.
Сейчас он в белой рубашке и жилете — с некоторых пор он предпочитает костюмы-тройки — протягивает ладони к огню.
— Поздравления от давнего друга, — Молли ставит открытку на каминную полку. — Куплена в Нью-Йорке, но почтовый штемпель города Квебек.
— Отличное наблюдение, доктор Хупер, — Шерлок оставляет легкий поцелуй на ее щеке. — Тебе пока лучше не раздеваться. Батареи еще не нагрелись.
— Я могу сесть ближе к огню, — она расстегивает пальто и опускается в кресло Джона. — Они придут?..
— Конечно, — Шерлок садится напротив. Время было к нему благосклонно. Его возраст выдают разве что лучистые морщинки в уголках глаз и только-только начавшаяся появляться седина в густых кудрях.
— Ты свалил всю подготовку на Майкрофта, не так ли? — вздыхает Молли.
— Я вежливо попросил, и он согласился, — усмехается Шерлок.
Всего через пять минут появляется старший Холмс со свитой, груженной елкой в кадке, украшениями и коробками с едой. Молли встает ему навстречу и то, как бережно Майкрофт обнимает свою невестку, наводит на мысль, что он уже знает о ее положении.
— Будешь мне должен, — говорит Майкрофт усаживаясь на диван с бокалом бренди. Он выглядит уставшим, даже осунувшимся. Политическая лихорадка последних лет не прошла для него бесследно. Он был вынужден, как завещала Черная королева, бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте и удержать завоеванные в прошлые годы позиции.
— Должен? Майкрофт, это Сочельник в кругу семьи, — Шерлок занят тем, что пытается распутать старую гирлянду. — Неужели «Рождественская песнь» тебя ничему не научила?..
Братья в свойственной им манере упражняются в язвительности, когда по лестнице вбегает Рози с оленьими рожками на голове и криком «Счастливого Рождества всем!». Следом появляется Джон со своей издательницей и подругой Эбби.
— Ничего, что он взял меня с собой? — осторожно спрашивает она, помогая раскладывать по тарелкам закуски. — Мне так хотелось взглянуть на это легендарное место.
— Это хорошо, что ты здесь, — улыбается в ответ Молли. То, что Джон привел на Бейкер-стрит Эбби, может говорить о серьезности их отношений. Молли за него рада. Она бросает взгляд в сторону гостиной. Рози виснет на руках у Шерлока, просится приехать в январе к ним в Сассекс и принять участие в следующей записи его подкаста про нераскрытые уголовные дела.
— Даже близко не подпускай ее к материалам, которые собираешь перед выпуском, — говорит Джон. Он не слишком строгий отец, но пытается по мере возможностей уберечь Рози от осознания, каким жестоким может быть мир. Все свои наработки для книг он хранит на рабочем, запароленном ноутбуке, доступ к которому Рози запрещен. Разумеется, его дочь, воспитанница Шерлока Холмса, давно знает пин-код («он использует всего две комбинации: это или мамин день рождения, или идентификационный номер его армейского жетона», поделилась она с Молли когда-то), и иногда читает папины черновики.
Комната прогревается, наполняется светом и разговорами. Рози украшает елку по своему видению и раскладывает вокруг нее коробки и пакеты с подарками. Джон проводит для Эбби что-то вроде экскурсии, рассказывая истории предметов, все также расставленных по книжным полкам и шкафам. Майкрофт, судя по перепалке, доносящейся с дивана, снова пытается втянуть младшего брата в какую-то шпионскую авантюру. Молли слышит, как хлопает дверь этажом ниже, а потом раздаются шаги на лестнице. Их последний гость все-таки смог прийти.
Лестрейд вваливается в гостиную с таким видом, будто ушел от Дикой охоты.
— Еле вырвался, — он с благодарностью принимает из рук Молли бокал вина. — Честное слово, возня с бумажками меня когда-нибудь добьет, — он давно перешел на административную работу и с тех пор, при каждой их встрече, не устает на нее жаловаться.
Они ужинают и говорят, и обмениваются подарками раньше срока, и спорят, и вспоминают старые-добрые времена. Молли сидит на диване, и ее зрение как будто раздваивается: она видит не только тех, кто в гостиной сейчас, но и тех, кто праздновал здесь Рождество в декабре 2011. Видит молодых двойников Шерлока, Джона и Грега. Видит улыбчивую, жизнерадостную миссис Хадсон. Видит саму себя на тринадцать лет младше, чувствующую себя почти голой в узком, черном платье, и от этого еще более социально неловкой.
Она скучает по той жизни.
Это кажется нелогичным и глупым — ностальгировать по времени, когда Шерлок был очарован Этой Женщиной, а над страной висела зловещая тень криминального гения Мориарти. По временам, когда она была ужасно одинока и с готовностью брала сверхурочные смены в Бартсе, а вечера коротала в компании обожаемого кота.
Но Молли скучает. По молодости и ощущению влюбленности, одновременно болезненному и вдохновляющему; по тайнам и чувству причастности к чему-то значимому. По городу, каким тогда был Лондон. По тому, какими они все были тогда.
Как бы сказал упоминавшийся уже сегодня Диккенс, «это было лучшее изо всех времен, это было худшее изо всех времен». Это было совершенно особенное время.
Молли отвлекает от воспоминаний мягкое прикосновение руки Шерлока к ее руке. Она поднимает глаза, и он одним только взглядом задает ей вопрос: «Все в порядке?». Молли кивает и слабо улыбается. У них было достаточно времени, чтобы научится понимать друг друга без слов.
Первым уходит Лестрейд. Майкрофт любезно предлагает Эбби подвезти ее до дома на служебной машине. Джон и Рози, как и Шерлок с Молли сегодня ночуют на Бейкер-стрит.
Как раз когда Рози уже в пижаме и чистит зубы, а Молли собирается переодеться и поболтать с девочкой перед сном о ее школьных делах и любимой K-pop группе, внизу снова хлопает дверь. Через несколько секунд на второй этаж влетает красивая девушка в вечернем платье под распахнутым, кое-как надетым пальто. Она тяжело дышит и хватается за дверной косяк. Молли бросает взгляд на ее ноги: капроновые колготки до щиколоток потемнели от влаги. Должно быть она бежала по снегу в туфлях несколько кварталов.
— Помогите, мне мистер Холмс. Пожалуйста, вы моя единственная надежда. Я не крала этот чертов перстень и не убивала ее, — девушка прижимает ладонь ко рту, пытаясь подавить подступающие слезы.
Молли хлопает ресницами, будто пытаясь сморгнуть видение. Да, люди все еще пишут на Бейкер-стрит, но прошло уже много времени с тех пор, когда взволнованный клиент мог ворваться прямо с улицы. И Молли отстраненно думает: может ей это кажется, может она слишком увлеклась фантазиями о прошлом.
Но стоящие у камина Джон и Шерлок, без сомнения, тоже видят незваную гостью. Шерлок сканирует ее не утратившим остроты взглядом. Джон ждет вердикта. Только после того, как Шерлок кивает, он ставит стул между двух кресел. Стул для посетителей.
Молли тихо отступает за дверь гостинной, боясь разрушить магию момента. Она даже не остается, чтобы послушать историю незнакомки, а сразу поднимается в бывшую спальню Джона, к Рози.
Это Рождественское чудо. И для посетительницы, которая в поисках справедливости бежала через весь город к Бейкер-стрит 221-b, и для них. Пока эта девушка будет рассказывать, благодарно принимая из рук Джона то стакан воды, то бумажную салфетку, годы, проведенные вне этих стен, на время растают, исчезнут. Шерлок Холмс, композитор и пчеловод-любитель из Сассекса, и Джон Уотсон, успешный беллетрист и отец-одиночка, снова станут сыщиком и его верным компаньоном.
