Больше нет.

Блс и Молвин. Казалось, их имена стали одним целым в небольшом кругу их друзей. Все знали: если где-то появляется Блс, с ним, вероятно, рядом будет и Молвин. И наоборот. Это были те отношения, о которых говорят с восхищением. В них всё было: легкость, смех, доверие, и, конечно, любовь, которая читалась в их взглядах. Блс — яркий, харизматичный, с рыжеватыми волосами, горящими, словно пламя. Его черные глаза часто искрились смехом. Ему всегда хотелось быть в центре событий, смеяться, шутить, притягивать к себе людей. Он был душой компании, тем, кто заводит разговоры и устраивает вечеринки. Но его счастье давно перестало быть просто шумной толпой. Оно стало беловолосым, голубоглазым — молчаливым на первый взгляд, но таким родным, как только они оставались наедине. Молвин был полной противоположностью Блса. Полу-человек, полу-моль, он носил на себе лёгкий свет ночного мотылька. Его голубые глаза смотрели на мир с осторожной добротой. Там, где Блс рвался вперёд, Молвин притормаживал, размышлял, но никогда не держал друга назад. Напротив, его спокойствие уравновешивало огонь Блса, делая их вместе целым. Их дни были полны мелочей, которые запоминались особенно остро: походы в кино, прогулки по городу, походы за кофе в дождливые вечера. Они могли говорить часами или просто молчать вместе, сидя на балконе. Блс всегда любил, как Молвин слегка поджимал губы, когда был сосредоточен. А Молвин знал, что когда Блс начинал рассказывать истории, размахивая руками, он только для него слегка ускорял темп речи, потому что знал — это смешило Молвина. Все эти моменты казались Блсу такими прочными, как будто их счастье невозможно разрушить. Они знали друг о друге всё, поддерживали в трудные моменты. Блс всегда говорил: — Если ты моя моль, то я твой свет. И Молвин смеялся, но глаза его в эти моменты светились чем-то глубоким, словно он действительно верил в то, что у них с Блсом всё получится. Но в один день что-то изменилось. Это был обычный вторник. Утро прошло спокойно. Блс готовился к работе, шутя и посмеиваясь, а Молвин сидел за кухонным столом, задумчиво листая свой планшет. Он что-то писал, временами улыбался, и Блс успел даже мысленно отметить, как прекрасно Молвин выглядит. — Ты сегодня вечером со мной в парк? — спросил Блс, потянувшись к двери. Молвин кивнул, подняв взгляд. — Конечно. Только напомни. Это было последнее, что Блс услышал от него. Когда вечером он пришел домой, квартира была пуста. Не было ни записки, ни каких-либо следов спешки. На звонки Молвин не отвечал, его номер вдруг стал недоступен. "Что-то случилось", — первое, что пришло в голову Блсу. Но ни друзей, ни родных у Молвина в городе не было, и, пытаясь найти его, Блс чувствовал себя беспомощным. Прошли дни, затем недели. Блс ходил по знакомым улицам, заглядывал в каждый уголок, где они бывали вместе. Он звонил снова и снова, пока наконец оператор не сообщил: "Номер больше не обслуживается". Молвин исчез. Не только физически — он стёрся из сети, удалив все аккаунты, словно никогда не существовал. Сначала была злость. Блс не мог поверить, что тот просто ушел, не сказав ни слова. Он гнал от себя воспоминания, пытался отвлечься работой, вечерними пробежками, но всё было бесполезно. Молвин стал призраком, который преследовал его везде. Наступила зима, и Блс почти перестал выходить из дома. Комната была погружена во мрак, завалена пустыми чашками и разбросанными вещами. Он сидел, смотря в потолок, без сил на что-либо. Тени Молвина мерещились повсюду: на улице он видел беловолосую фигуру в толпе, в отражении витрины — голубые глаза. Он останавливался, сердце начинало колотиться, но каждый раз это был кто-то другой. Сны стали его врагами. В них Молвин был таким реальным, что просыпаться было невыносимо больно. Блс больше не спал. Лёгкие дремоты днём заменили ночной сон. Он боялся закрыть глаза, зная, что это приведёт к новым кошмарам, к тем самым моментам, где Молвин говорит: "Прости", и уходит навсегда. Каждое утро становилось испытанием. Еда потеряла вкус, время — значение. Тишина его квартиры становилась невыносимой. Блс включал музыку, но она раздражала. Телевизор казался пустым. Мир вокруг замер в одном длинном холодном дне. И всё это время перед глазами проносились те моменты, которые они провели вместе. Он вспоминал их совместные прогулки, запах кофе, который любил Молвин, его тихий смех, когда Блс придумывал очередную глупую шутку. В конце концов, Блс понял, что ничего не может вернуть Молвина. Ему осталось только воспоминание — болезненное, но драгоценное. В этих мыслях он находил едва заметное тепло, как бы сильно это ни звучало парадоксально. В один из дней, увидев солнце, пробившееся через окно, он впервые за долгое время решил выйти из дома. И это был первый шаг к тому, чтобы принять реальность. Любовь, которая была, не исчезла. Она осталась вну три. Но она уже никогда не будет прежней.