Каждый день — значит, каждый день (расширенная версия)

— Тебе приятно? Внутри меня. Лань Ванцзи был человеком действия, а не пустых слов и заигрываний. Он мало говорил, и сила его была невероятной. Прикусив свою нижнюю губу, Ханьгуан-цзюнь усилил атаку, отвечая таким образом на вопрос. Обливаясь потом от мощных толчков, Вэй Усянь бормотал: — Лань Чжань. Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… Я люблю тебя до смерти. Я твой, только твой… Полегче! Радость Вэй Ина была преждевременной, и он снова умоляюще произнес: — Полегче, это чувствительное место, не толкай так резко, ты слишком сильный, твои толчки слишком мощные, это немного больно… да… вот так… Обхватив Лань Ванцзи за плечи, Вэй Усянь плотнее обвил его талию ногами. Лежа на земле, его тело напрягалось в ответ на волнообразные движения партнёра. Непрерывное трение внутри тела и поглаживания травы по коже вызвали у Вэй Усяня низкий стон. Сделав паузу, чтобы перевести дыхание, он продолжил болтать без умолку: — Лань Чжань, ты действительно великолепен. Как может такой потрясающий красавец так хорошо играть на гуцине, иметь такой правильный почерк, обладать такой сильной духовной энергией, быть наделённым такой мощной основой для культивации и даже блистать в постели? Как можно быть таким выдающимся? Скажи, как же не любить тебя… Лань Ванцзи: — … Вэй Усянь, похоже, был наделён врождённой способностью не чувствовать ни малейшего стыда в такие моменты. Чем более откровенно он говорил, тем сильнее возбуждался. — Я хочу, чтобы меня трахал только ты, можешь толкать так глубоко, как хочешь… Говоря с такой откровенностью, Вэй Усянь раздвинул ноги ещё шире и продолжил: — Немного глубже. Я твой от начала и до конца, чем глубже ты заходишь, тем больше мне нравится. Можешь кончить в меня... О! Теряя контроль от наслаждения, Вэй Усянь вдруг болезненно ощутил, как человек над ним проник в место, которого раньше никогда не касался. Его глаза мгновенно расширились; Вэй Усянь никогда не думал, что Лань Ванцзи может войти так глубоко. Он издал стон и запнулся: — Ох… Ммм… Помогите, нет, не так, это уже слишком... Вэй Усянь хотел свернуться, чтобы избежать нового толчка, но Лань Ванцзи ни за что не позволил бы ему сбежать. Неумолимо проникая вновь и вновь, Лань Чжань продолжил атаковать и гневно ответил: — Что посеешь, то и пожнёшь. Вэй Усянь раздвинул ноги ещё шире, чтобы выдержать грубые толчки, и захныкал: — Гэ, эр-геге, я просто умру, ты затрахаешь меня до смерти. Я был неправ, я ошибался, не наказывай меня так. Я же девственник, обращайся со мной аккуратнее… Капли пота стекали по кончикам волос Лань Ванцзи. На лице этого человека, обычно невозмутимого на грани холодности, предательски отразилось смущение, как будто он вот-вот рассыпется на части. — Ты действительно умоляешь или ты… специально… Твои бёдра! Перестань извиваться! Вэй Усянь поднял голову и закричал во весь голос: — Кто-нибудь! Помогите! Ханьгуан-цзюнь, он... ах! Ханьгуан-цзюнь... Я больше не могу… Лань Ванцзи поцеловал слёзы, которые он выжал из Вэй Усяня, и произнёс сквозь стиснутые зубы: — Вэй Ин, я... серьёзно говорю, больше так не делай. Я... я в самом деле... потеряю контроль. Боюсь, что я... Извини. Он покраснел; даже в такой момент Лань Ванцзи не забывал извиняться. Его брови были слегка нахмурены, а лицо выражало полное раскаяние. Эти слова смягчили сердце Вэй Усяня и заставили его почувствовать боль от того хаоса, что он натворил. Он сказал мягко: — Почему ты извиняешься? Даже если больно, я всё равно рад, ведь это делаешь именно ты… аах... Оба были полностью покрыты блестящими бусинками пота. Вэй Усянь всегда забывал вкус боли, как только его раны заживали. Едва пострадав от последствий своих поступков, он вскоре снова открыл рот, чтобы пропыхтеть ещё немного чепухи. — Эй, Лань Чжань… Я только что вспомнил — ты пропал. Нам всё ещё не хватает последнего поклона, мы ведь не женаты. Ты понимаешь, что значит заниматься такими вещами вне брака? Если бы твой дядя узнал… ах… он бы утопил тебя в пруду. Тон Лань Ванцзи был почти что свирепым: — Я пропал уже давно! Его слова сопроводил резкий толчок. Вэй Усянь запрокинул голову, испытывая одновременно дискомфорт и наслаждение. Он обнажил уязвимую шею, и Лань Ванцзи впился в неё зубами. Переполняющее существо удовольствие вылилось в оргазм. Сознание Вэй Усяня на мгновение отключилось, а затем на него нахлынуло головокружение. Первая мысль, пришедшая в голову, была: “Не могу поверить, чёрт возьми, почёму я не занимался этим с Лань Чжанем в 15 лет? Столько времени коту под хвост!”. В тот же момент Лань Ванцзи стиснул его крепче и излился глубоко внутри его тела. Подняв слегка ослабевшие и ноющие руки, Вэй Усянь обнял его в ответ. Оба на некоторое время застыли в этом тихом и умиротворённом объятии. Вэй Усянь немного окреп и, чувствуя себя полностью удовлетворённым, вытер рукой следы спермы, которые оставил на теле Лань Ванцзи. После этого, он спросил: “Второй молодой господин Лань, когда я начал тебе нравиться?”. Он тёр неподходящее место в неподходящее время, и выражение лица Лань Ванцзи стало странным. Вэй Усянь продолжил: —Если ты уже давно испытывал ко мне чувства, почему не сделал этого раньше? Отдалённая гора в твоём доме, в Облачных Глубинах — отличное место. Если бы ты воспользовался теми моментами, когда я тайком уходил охотиться на дичь, ты бы мог связать меня и утащить прочь, а потом повалить на траву, как сейчас, и делать со мной всё, что пожелаешь… аах… Нежнее… Лань Ванцзи ещё не полностью извлёк свой член и снова начал двигаться. Тёплая жидкость стекала с того места, где их тела были соединены, и Вэй Усянь продолжил вливать нескончаемый поток непристойностей в ухо Лань Ванцзи: — Твоя сила так велика, что у меня не было бы возможности сопротивляться. Если бы я закричал, ты мог бы наложить заклятие молчания, и никто не услышал бы моих глухих криков. И библиотека твоего ордена тоже хороша, мы могли бы раскидать книги по полу и кататься по ним. Мы могли бы разложить эротические картинки и сравнивать позы, любая поза подошла бы. Я бы издевался над тобою днём, а ты надо мной — ночью… Ты бы вытрахал из меня всю душу, едва бы закрывались двери… Ге! Ге! Эр-геге! Пощади меня! Пощады, пожалуйста, пощады. Ну хорошо, хорошо, я умолкаю, ты потрясающий, ты самый лучший. Я больше не могу выносить, совсем не могу, не будь таким… Лань Ванцзи не мог выдержать его поддразниваний в такой момент. Последний десяток толчков, казалось, вывернул все внутренности Вэй Усяня, заставив его жалобно умолять о пощаде, но Лань Ванцзи в ответ лишь усилился. Вэй Усянь был прижат к земле почти целый час, не меняя позы. Его талия и задница онемели от постоянных проникновений, а позже онемение сменилось покалывающей болью, как будто бесчисленные насекомые грызли его кости. Удовольствие, что ранее наполнило его, угасло, уступив место растущему ощущению болезненного растяжения. Столкнувшись наконец с расплатой, Вэй Усянь ласково поцеловал Лань Ванцзи, умоляя о пощаде без малейшего чувства достоинства: — Эр-геге, прошу, прояви милосердие и отпусти меня, у нас ещё много времени впереди, давай потрахаемся в другой раз, ты можешь поднять меня и поиметь позже, хорошо? Не мог бы ты сегодня пощадить этого неопытного юнца? Могущественный Ханьгуан-цзюнь, Старейшина Илина потерпел сокрушительное поражение. Ну давай, поторопись и кончи в меня снова, давай лучше сразимся в другой раз. Вены на лбу Лань Ванцзи начали немного выпирать. Он заставил себя выговорить, чётко произнося каждое слово: — ... если ты на самом деле хочешь, чтобы я остановился… Попридержи язык и прекрати болтать… Вэй Усянь сказал: — Но у меня есть язык, я не могу его не использовать. Лань Чжань, я раньше говорил, что хочу спать с тобой каждый день, ты можешь сделать вид, что никогда не слышал этого? Лань Ванцзи ответил: — Не могу. От этих слов Сердце Вэй Усяня разлетелось на тысячу осколков. — Как ты можешь быть таким? Ты же никогда не отказывал мне раньше. Лань Ванцзи слегка улыбнулся: — Не могу. От этой улыбки, глаза Вэй Усяня загорелись, и на мгновение ему показалось, что он вознёсся на небеса и потерял связь с окружающим миром. Однако в следующий момент из уголков его глаз брызнули слёзы, вызванные яростными движениями, которые так сильно контрастировали с улыбкой Лань Чжаня, что была похожа на чистый свет, отражённый от снега. Хватаясь за траву, Вэй Усянь закричал до хрипоты: — Тогда четыре дня, давай делать это раз в четыре дня, хорошо? Если ты не согласен, раз в три дня тоже пойдёт! Наконец, Лань Ванцзи заключил с решимостью в голосе: — Каждый день — значит, каждый день.