Когда молчит боль

- Приехали. Голос его “коллеги” вырвал Юру из мыслей о том, зачем он понадобился Седому сейчас. Еще и в такой спешке, главный прислал аж целую машину за ним одним, чтобы привезти на место встречи. Все это наводило только на тревожные мысли. Колокольчик опасности в голове Юры звонил без остановки, становясь тем громче, чем ближе они подъезжали к назначенному месту. Смирнов схватился за ручку и открыл дверь, впуская в машину морозный питерский воздух. Поежившись, он поднял воротник длинного пальто в попытках защититься от холода, и выскользнул из своего транспорта. Еще и само место встречи выглядело крайне подозрительно, он никогда здесь не был, а значит, не сможет толком сориентироваться, если понадобится внезапно уходить. Выдохнув облачко пара, Юра огляделся. Они были где-то недалеко от порта, в воздухе витал противный запах рыбы, который моментально пропитывал все: одежду, волосы и даже кожу. Этот запах залезал в ноздри и вызывал яркое желание чихнуть. Потерев нос, Юра направился к двери, украдкой смотря по сторонам, стараясь изучить местность. Небольшой внутренний двор, один выход на улицу через арку, в которой сейчас стояла машина. То есть если нужно будет бежать - все пути отрезаны. Внутри Юры разрасталась тревога, которая росла с каждым шагом сначала по улице до хлипкой двери в подвал, а затем с каждой ступенькой на едва освещаемой лестнице. Здесь уже пахло сыростью и землей, с примесью запаха крови, отдающегося железом. Толкнув еще одну дверь, разбухшую от сырости подвала, Юра увидел несколько головорезов и Седого, сидящего за столом напротив мужчины, на которого был надет грязный холщевый мешок. Руки пленника были связаны за спиной, а лодыжки привязаны к ножкам стула. Когда Смирнов вошел, Седой поднял взгляд и встал, приветствуя его: - А вот и ты. - Кто-то из балтийских? - спросил Юра, пожимая протянутую ему руку и коротко кивая на мужчину с мешком на голове. - Ты ничего не хочешь мне рассказать? - прищурив глаза и сжав крепче руку в рукопожатии, Седой чуть наклонил голову, внимательно всматриваясь в лицо Смирнова. - Да вроде нечего, - Юра дернул было руку, но Седой крепко держал его пальцы. - А мне сказали, ты знаком с нашим гостем. - Ну по мешку на голове его крайне сложно опознать, - с ухмылкой ответил Юра. - А так? Седой наконец отпустил руку Смирнова и подошел к связанному мужчине, резко срывая с его головы грязный мешок. Юра старался контролировать каждый мускул на лице и не подать вида. Потому что пленником оказался Костя Гром, который, видимо, тоже работал под прикрытием. Вот только Смирнова никто не предупреждал о том, что Гром будет во враждующей группировке. Гребанный Гром, который вечно бросается на амбразуру, забыв предупредить о своих планах и не думая о последствиях. Взгляд Юры скользнул по лицу Кости, отчего его сердце болезненно сжалось. Его основательно побили, оставив на лице отметины в виде ссадин и синяков. И кажется, били не только кулаками, но и подручными предметами. И как только Гром умудрился попасться в их лапы. И как теперь отсюда вытаскивать. И главный вопрос - зачем его привели? - Что за хмырь? - взяв себя в руки наконец ответил Юра, переведя взгляд на Седого. - Не узнаешь? - В душе не ебу, кто это. - А мне сказали, что знаешь, - хищно улыбнулся Седой, оперевшись руками на стол. - Кто сказал? - Птичка на хвостике принесла. Что вы встречались на Рубинштейна, позавчера. Не припоминаешь? Ты что думал, мы не узнаем? Спина Юры под рубашкой покрылась противным липким потом. Они и правда встречались с Громом позавчера в их тайном месте. Значит, уже в тот момент Гром работал под прикрытием. И ничего не сказал, козел. Из-за него им обоим сейчас грозит опасность, причем вполне смертельная и вполне реальная. Если Юра не придумает, как из этой ситуации выпутаться им обоим. - Седой, я бы не посмел… Я его не знаю. - Если бы был умным - не посмел. Но на тебя донесли. А значит, ты не очень умный. И коль не знаешь этого хмыря - то и легко сломаешь ему пару пальцев. Для тебя это не составит большого труда, правда? Вот тебе и инструмент, - скрестив руки на груди Седой кивнул на протянутый шестеркой молоток. Юра, пытаясь спрятать страх в глазах, медленно перевел глаза на предоставленный инструмент. Коротко кивнув он потянулся за молотком и взял его в руки, обхватив ручку поудобнее и прикинув вес. Тяжелый. Повредить таким можно и плотные кости, не то что тонкие кости пальцев. Одного удара хватит, чтобы выполнить поставленную задачу. Но остановятся ли они на одном ударе? - Что стоишь? Хочешь в чем-то признаться? - эти слова Седого вывели Юру из ступора, заставив едва заметно вздрогнуть. - Не в чем, - чуть севшим от волнения голосом ответил Юра, подходя к столу, за который посадили Костю. Шестерки положили правую руку Кости на стол, прожав ее к поверхности за предплечье. Стоило Юре подойти к столу, как Гром начал дергаться, пытаясь вырваться, на что получил смачный удар в солнечное сплетение от одного из шестерок. Дыхание Кости на секунду перехватило, из его горла вырвался задушенный хрип. Он сжал челюсть, чтобы справиться с волной боли, раскатывающейся по телу от груди до кончиков пальцев, исподлобья глядя на Смирнова. Костя поверхностно дышит, будто вот-вот отключится от боли, его губы сжаты, будто он пытается справиться с криком, рвущимся изнутри, лишь бы не показывать свою слабость. Гром никогда не показывал свои слабости. Юра посмотрел в глаза, белки которых залила сетка ярко-красных сосудов, полопавшихся из-за избиений. Он прочитал в них смирение и прощение. За то, что сейчас сделает. Или Юра хотел так думать? - Давай! - резко крикнул Седой, вызывая Юру из размышлений. Он резко вскинул молоток, размахнулся и, стараясь вложить в это движение не всю свою силу, опустил носок молотка прямо на пальцы Кости. Послышался характерный и до отвращения противный звук трескающейся кожи и ломающихся костей. А затем раздался крик Кости. Как бы он не старался спрятать свою боль - такую скрыть очень сложно. Этот пронзительный крик, кажется, эхом отразился в голове Юры и теперь безостановочно звучал там, хоть и длился всего секунду. Он заставил все внутри Смирнова сжаться до размеров атома, до тугого клубка из боли. Хотелось закрыть уши, оглохнуть и больше никогда не слышать, лишь бы забыть этот крик, отскочивший от стен сырого подвала. Костя завалился вперед и с глухим звуком уронил голову на стол. Он медленно повернул дрожащее запястье, пытаясь пошевелить пальцами и прерывисто дыша. От этого движения сердце Юры сжалось еще сильнее. Ему хотелось уничтожить себя за то, что он сделал. Хотелось убить всех этих головорезов, которые заставили его сделать этого, упасть в ноги Косте и долго вымаливать у него прощения. Но он не мог. Не мог даже показать, как ему больно внутри. Он старался не дрогнуть ни одной мышцей на лице, чтобы не показать ни толики сочувствия и симпатии. Иначе им обоим будет плохо. Звуки прерывистого дыхания Кости разбавили смех и хлопки. Юра поднял глаза на Седого, который с довольным выражением лица хлопал в ладоши, упиваясь зрелищем, развернувшимся перед ним. И смеялся. Юра инстинктивно обхватил рукоять молотка покрепче, сдерживая в себе желание расквасить эту рожу в кровавое мессиво за то, что он заставил сделать. Бить пока Седого нельзя будет опознать по лицу. Чтобы брызги его крови были повсюду вокруг. Бросив молоток на стол рядом с Костей и стараясь не смотреть на его дрожащую фигуру, Юра встряхнул рукой, расслабляя напряженные пальцы, которые с силой вцепились в инструмент. - Я свободен? - Смирнов поднял глаза на Седого, разминая пальцы. - Отработал как надо. - Можно я больше не буду этого делать? Я все-таки больше полезен как стрелок, а не как тупой головорез, - последнюю фразу Юра подкрепил коротким кивком на шестерок, которые стояли около Кости, явно демонстрируя, с кем он себя сравнивает. - Че ты сказал, - один из парней сделал шаг вперед, угрожающе смотря на Юру. - Отставить! - Седой выкинул вперед руку, останавливая своего подчиненного. - Он прав, никто из вас его не стоит. Иди проветрись, пока мы тут поговорим с нашим гостем. Голова Кости все так же лежала на столе. Пряди черных волосы разметались в хаосе, кое-где слипшись из-за практически неразличимой крови. Юра не видел его лица, только руку с чуть подрагивающими пальцами с последствиями недавнего удара. Бросив последний взгляд на своего друга Смирнов развернулся на выход. Только в этот момент он почувствовал, что его ноги стали абсолютно ватными, так что эти несколько шагов до двери дались ему крайне тяжело. Не видя ничего перед собой Юра буквально наощупь добрался до выхода на улицу и вывалился на морозные улицы Санкт-Петербурга. Он жадно глотал воздух, в висках стучали отбойные молотки, а сердце билось как после спринта. Его тошнило, казалось, желудок сейчас вывернется наружу, несмотря на то, что блевать он мог разве что кофе. Грудь вздымалась, кажется, несколько раз в секунду, он никак не мог надышаться, и от этого голова кружилась еще сильнее. Юра пошатнулся, едва не свалившись с ног, и зацепился пальцами за кирпичную кладку стены. Пальцами. Он своими собственными руками несколько минут назад сломал Косте пальцы. В голове снова возник полный нестерпимой боли короткий крик Кости и глухой треск костей. От этого воспоминания к горлу вновь подступила тошнота. Припав плечом к стене Юра схватился дрожащими руками за голову, вцепившись в пряди по бокам и бесповоротно портя идеальную укладку. Короткими ногтями он впился в кожу головы, пытаясь через боль отвлечь себя от этих воспоминаний. Внутри у него все дрожало, клокотало от ужаса и ненависти к себе. От осознания того, что сделал собственными руками.Комусделал. Нырнув рукой в карман пальто он вытащил пачку тонких импортных сигарет и коробок спичек. Дрожащие пальцы не слушались, а сигарета то и дело норовила выпасть их них, пока он нес ее ко рту. Достав одну спичку Юра не удержал коробок и уронил его на землю. Эта мелочь добила его окончательно. Подняв правую ногу он резко опустил ее на коробок. И еще раз. И снова, втаптывая этот несчастный коробок в грязь, в асфальт, кроша спички внутри него, измельчая их в труху. Представляя на его месте себя. Ему хотелось избить сея, уничтожить, втоптать в грязь за то, что он сделал с Костей. Хотелось кричать изо всех сил, пока легкие не разорвутся, но он мог только молча вымещать свою ярость на несчастном коробке спичек. Хотелось вцепиться пальцами в свои волосы и выдрать клок с корнем. Хотелось вспороть себе живот, выстрелить в висок, вынести челюсть одним выстрелом из беретты. Хотелось уничтожить себя, сжечь до тла. Юра со всех сил ударил боковой частью кулака по стене, вложив в это движение всю скопившуюся внутри ярость. Красная кирпичная крошка впилась в кожу, мгновенно пришедшая боль немного отрезвила. Он раскрыл кулак и пошевелил пальцами, жить будут. Не то, что у Кости. Массируя раненую руку другой Юра задумался о том, что ему делать дальше. Может ли он сбежать? Если рванет прямо сейчас, то может успеть скрыться, пока его не хватились. Но тогда он не сможет вернуться в свое прикрытие, да и придется на какое-то время исчезнуть из Питера. А оставить Костю одного он не может, особенно когда настолько провинился перед ним. Да и побег сулит больше проблем Грому, это будет выглядеть крайне подозрительно. И начальство явно не одобрить такой маневр. Побег кажется заманчивым, но таким бессмысленным. Остаться? Единственный вариант, только остаться. Он не мог бросить Костю. Но как теперь смотреть ему в глаза? Входная дверь с грохотом распахнулась, из нее вывалились два “товарища” Юры из его группировки, которые волокли кажется отключившегося Костю в машину. Его голова упала на грудь и безжизненно моталась из стороны в сторону при малейшем движении. Юра скользнул взглядом по рукам Грома и тут же отвел глаза. Его пальцы на правой руке покраснели и опухли, раздувшись в размерах раза в полтора. Кажется, на одном пальце от удара треснула кожа и появился кровопотек. Открытой раны не было, значит, перелом закрытый. Как будто эта новость могла служить утешением для Юры. Сдавленно сглотнув и нахмурившись Смирнов отвернул голову в сторону, чтобы лишний раз не смотреть на обессиленного Костю без сознания, не вспоминать его крик, не думать о том, какую боль причинил ему собственными руками. Впрочем, эта задача оказалась непосильной. В голове все равно стояла сцена удара. На плечо Юры опустилась рука, что заставило его обернуться. Седой ободряюще похлопал Смирнова по спине и улыбнулся: - Должен извиниться, что подозревал тебя в чем-то. Ты отработал как надо. Огоньку? Юра совсем забыл о сигарете, которую держал все это время в зубах, вымещая ярость на коробке спичек. - Д-да, спасибо, - Седой чиркнул зажигалкой перед лицом Юры, тот нагнулся, прикурил и жадно втянул первую порцию дыма, которая сразу застелила сознание словно туманом. - Езжай, ты тут больше не нужен, - Седой убрал зажигалку. - А с этим что? - Юра кивнул на Костю, которого два головореза грубо запихивали в багажник машины Седого. Он старался выглядеть абсолютно безучастным и безэмоциональным, насколько это было возможно в данной ситуации. Кажется, Юра задержал взгляд на лице Кости на секунду дольше, чем планировал, поэтому поспешно отвел глаза, когда багажник захлопнулся под смех головорезов. - О нем не беспокойся. Передадим с ним послание, чтобы балтийские не расслаблялись и помнили о разделении территории. Нечего лезть не в свое дело. Этот послужит для них отличным примером. - Понял, - коротко кивнул Юра, выпуская колечко дыма. Слова Седого дали ему надежду на то, что Федя, узнав про травму Кости, выведет его из игры и из-под прикрытия. Это будет самый безопасный вариант и для него, и для Юры, который не знает, как поведет себя в другой раз. Который может произойти при условии конфронтации их банд. Это прикрытие… Это была очень плохая идея. Сигнал от Феди пришел только на следующий день. Узнав о том, что Гром сбежал из больницы, куда его отвезли свои, Юра тут же сорвался с места. Он только знал, куда пойдет Костя, а поэтому сразу направился туда. Быстро влетев на третий этаж Смирнов на минуту замер перед дверью. Он не знал, что и как говорить, как извиняться перед Громом за то, что сделал. В конце концов, он не знал, что еще эта банда сделала с ним после того, как его без сознания погрузили в багажник. Дрожащими от волнения руками Юра полез в карман за ключами, когда дверь тихо приоткрылась, а в проеме показалось изрядно побитое лицо Кости: - Юра? - тихо прошелестел Гром с удивленным взглядом. - Я… Юра не успел ничего сказать, потому что Костя схватил его за пальто на груди и буквально втащил в квартиру, захлопнув дверь и прилипнув к глазку, изрядно напрягшись. Его тело было напряжено, как струна, которая вот-вот лопнет, на шее ярко обозначились вздувшиеся вены. - Ты мог кого-нибудь привести за собой. - Ну я же не совсем дурак, - Юра поправил пальто. - За мной точно никто не шел. - В прошлый раз мы тоже думали, что за нами никого нет, - Костя наконец отлип от дверного глазка, немного успокоившись, и потер переносицу. От Кости буквально сквозило болью. Казалось, что каждое его движение давалось ценой нечеловеческих усилий и страданий. Даже вдохи были редкими и поверхностными, выдавая возможный ушиб ребер. Он едва держал спину прямо, потому что тело по инерции сгибалось от боли. Его лицо было бледным, словно выцветшим, правую скулу рассекала глубокая неровная царапина, покрытая корочкой запекшейся крови, которую он, видимо, постоянно сдирал. Его губа лопнула, видимо, от удара в лицо, а уголки губ сильно потрескались. Одна из бровей была рассечена. Белков глаз почти не было видно, потому что их заливала сеточка из лопнувших мелких сосудов. А в его взгляде читалась жуткая усталость и что-то похожее на страх. И ни грамма злобы или ярости на Смирнова. Взгляд Юры упал ниже, на основную причину его моральных страдания. Его гипс на правой руке начинался ниже запястья и скрывал почти все пальцы. Те же, которые остались непокрытыми, были красными и изрядно опухшими, будто тоже были сломаны. Костя неосознанно держал их под каким-то странным углом, скрюченными, словно боялся, что удар снова повторится. Увидев это, ноги Юры подкосились в коленях, и он упал на пол перед Костей. - Прости, прости меня, - шептал Смирнов, прижимаясь к ногам Кости, аккуратно и ненастойчиво, боясь причинить ему еще хоть толику боли. - Я не могу по-другому. Я не мог этого не сделать. Они бы тогда все поняли. - Юра, ты чего, все хорошо, - Костя немного пошатнулся, но устоял, и запустил пальцы в волосы Смирнова, мягко играя прядями. - Я не смог придумать, как мне сбежать оттуда, если бы я мог, я бы ни за что… - Юра! - Костя осторожно, с коротким болезненным вздохом, опустился на колени, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Юры, и взял его за подбородок. - Я правда не злюсь на тебя. Ты в этом не виноват. - Я сломал тебе пальцы, - Юра с виной во взгляде отвел глаза. - Ты сделал это по приказу в рамках нашего с тобой прикрытия. Знаешь, я сначала хотел ненавидеть тебя, - голос Кости на секунду дрогнул. - И у меня даже получилось, на мгновение. Но я не могу тебя ненавидеть. Мы оба были загнанны в угол, каждый в свой. - Но это вовсе не оправдание. - А я говорю, что я тебя прощаю. Юра протянул руки и взял лицо Кости в ладони, приблизившись и осторожно поцеловав его в губы, чуть прикоснувшись, потому что боялся, что ему будет больно из-за лопнувшей кожи. Костя, улыбнувшись в этом поцелуе, приглушенно зашипел, что заставило Смирнова в страхе отпрянуть. - Больно, - виновато улыбнулся Гром, касаясь губы здоровыми пальцами. - Пойдем покурим, а то я из-за гипса нормально прикурить не могу. - Дурак, - коротко усмехнулся Юра, помогая Косте встать. Смирнов почувствовал, как его тревога уходит на второй план. Она, конечно, не уйдет совсем, потому что где-то в глубине души он будет винить себя за это. Возможно, просто долго. А возможно, всегда. Но самое главное, что Костя не винит его за это. И что сейчас рядом с ним есть кто-то важный, с кем стоит быть рядом.