Crystallum

— Боже, неужели я это сделала! — держу под пазухой парня и чувствую его брыкание. Тяжелый он достаточно, но сейчас из-за выброса адреналина я будто не чувствую усталости или боли. Быстро перемещаю его на плечо, отчего парень опять начинает пытаться вылезти, и мы падаем на землю. Высота маленькая — пара ушибов и царапины. — Что ты делаешь?! С ума сошла?! — Эрен отряхивает меня, но я не слышу. Я вижу, как Райнер перелазит на сторону стены Роза, я сделала ошибку. Мы не уйдем. — Эрен, пожалуйста, поверь мне! — слезы градом начинают сыпаться из глаз, когда уже слышен топот Райнера, когда я вижу, как он зол — ему сорвало крышу окончательно. — Убегай! Я попытаюсь его остановить, но сейчас я не могу гарантировать, что ты вернешься домой! — Что ты несешь? — оборачивается и смотрит на Райнера, намеревается укусить руку. Тянусь к парню и отдергиваю его от этой мысли. — Эрен, мы все погибнем, если ты не уйдешь! — Ты сумасшедшая! — глаза выдают его страх, руки подрагивают. Но вот мои совсем не дрожат, я чувствую полную решимость. Да простит меня Райнер, но я здесь, чтобы сделать счастливым Эрена, а не его жалкое существование. Тянусь к клинкам и киваю парню. — Ты сейчас либо уходишь, либо летишь на стену, чтобы его заманить на территорию стены Мария! И будешь слушать меня! — вижу, как лицо меняется: осознание, что я буду отдавать приказ, не нравится ему, но он кивает. Райнер начал бежать, отчего земля вокруг затряслась с неистовой силой. — Надевай капюшон, мы его должны запутать! Как только я отвлеку его на себя, лети наверх, жди моего сигнала и только потом превращайся! Вы должны драться на территории стены Мария! Натягиваю накидку на голову и прячу волосы. Я надеюсь, Эрен меня понял — выбора у нас нет. Он использует Координату, не уходя далеко за пределы стены Мария. Мне главное дать Эрену перелезть за стену и помочь нагнать титанов. Позже попрошу прощения у Микасы за тот душераздирающий момент, где они мило сидят на поляне. Выпускаю трос в руку Бронированного, парень следует моему приказу и стреляет в противоположную; в воздухе несколько раз меняемся, дабы запутать окончательно. Вдруг парень бросает трос в правую сторону, намереваясь фальшиво бежать от стены, я дублирую его действия и лечу налево. Только более глубоко закладывая поворот. Он верит. Верит, что я Эрен, и разгоняется, дабы достать. Если схватит, то мои кости не срастутся как у Эрена, значит, надежда на прозорливость, на то, что сумею хоть немного отвлечь, пока парень не будет на стене. Деревьев очень мало, тяжело целиться на дальние расстояния, но веду его упорно глубже в стену Роза. Благо сейчас нет людей в округе из-за слухов о пробитии стены титанами. Поворачиваю голову и вижу, как парень запрыгивает на стену и начинает борьбу с Бертольдом. Колоссальный начинает кричать, указывая на свой близкий проигрыш, — это и есть сигнал. Райнер моментально поворачивает голову к стене, и я вижу его затылок. Могу убить. Не сумею достать отдельно точно — не хватит сил, к тому же он сможет превратиться еще раз. Вонзаю тросы в шкуру титана, не вижу реакции. Он как обезумевший зверь ринулся обратно к стене. Порывы ветра не дают нацелиться, или я не хочу его убивать? Почему я не могу его убить? Голова тяжелеет, рой мыслей, что отсутствовал некоторое время, возвращается. Но беру себя в руки. Сейчас либо у Эрена счастливый конец, либо у Райнера! И я не могу выбрать блондина. Тянусь к шее и клинками пытаюсь перерубить погрубевшую кожу, но тщетно. Клинки не могут прорубить, нужно что-то сильнее. Рука Бронированного ловит меня в охапку, ветер снимает мою накидку, и вижу, как он смотрит в мои глаза; злоба окутывает его полностью. Сейчас будет мой конец. Опять. Но он ничего не делает — он буквально замирает, его тело, подрагивая, стоит посреди лужайки. На стене разведчики почти загнали в угол Колоссального, а серое небо хлещет мелким дождем. Эта картина невообразима: он не может пошевелиться, поэтому беру все в свои руки: разрубаю его руку клинками и убегаю к стене, замечаю, что его движения возвращаются. Он также следует к стене, но уже не пытается поймать меня — сейчас он переживает за товарища, а значит, можно немного успокоиться и спешить. Поднимаюсь на стену и чувствую жгучий воздух: Бертольд выпускает весь пар, дабы разведчики не могли его достать. Умно, но скоро он кончится, а значит, его единственная надежда — Райнер. Нахожу Эрена глазами и мигом мчу к нему. — Ты будешь драться, пока я буду созывать всех титанов из округи. Не смей идти мне на помощь! Не дай им себя унести! — мазнув губами по щеке Эрена, спрыгиваю за стену Мария. У меня нет времени смотреть, кто жив, а кто нет — мы можем потерять намного больше. В моих интересах сейчас привести как можно больше титанов. Если судьба говорит, что все произойдет в точности, то я просто сдвину место битвы! С трудом передвигаюсь по округе, собирая каждого титана на себя, и слышу за спиной гром. Начинается бой, и сейчас нет возможности проиграть. Но тогда он смог использовать Координату из-за прикосновения к Дине, а значит, сейчас мне нужно доставить Хисторию к Эрену для ее использования. Я изменю переменные, от которых в любом случае будет один и тот же конец — пока не полностью понимаю как, но представить в голове могу, а это уже дает надежду. Позже буду думать, как изменить финал, а пока должна сократить смерти обычных людей. Пролетаю очередной лес, в котором бродят четырехметровые титаны, и собираю их в кучку. Стоит лишь где-то оступиться — и больно будет до скрежета зубов, поэтому стараюсь не подставляться лишний раз. Резко уворачиваюсь от титана с правой стороны и замечаю его. Титана, что не должен быть здесь. Титан, что должен был быть далеко отсюда, но она имела большой вес в истории. Понятно. Значит, судьба опять где-то переиграла, чтобы все сделать своим чередом. Уже не удивляюсь, а значит, мне больше не нужно сильно стараться — все произойдет здесь, без лишних травм и смертей. Увлекаю титана за собой, упрямо игнорируя всех вокруг, хотя вижу разведчиков, что пытаются загнать меня на стену. Ханджи видит, чем я занимаюсь, и верит мне: отправляет на помощь еще несколько разведчиков, дабы увеличить количество титанов. Страшно до ужаса, что здесь они могут умереть, — я же пытаюсь создать лучшее будущее, но это уже их выбор. Повиноваться приказу или защитить свою жизнь — выбор всегда несуразен, но он есть. Здесь Эрен получит Координату и сможет победить без лишних жертв в будущем, а значит, жертв в любом случае будет меньше. Топот ног титанов гулом отбивается в висках, кровь кипит, достигая предела, тело напряжено до приятной истомы, отчего хочется смеяться. Мой разум настолько привык к таким стрессовым ситуациям, что уже чувствует себя спокойно в них. Подлетаю к стене и наблюдаю картину, как почти иссохший Бертольд пускает титана вниз со стены, дабы помочь Райнеру и быстрее скрыться. Мысленно извиняюсь во второй раз и лечу, чтобы поймать Бертольда в заложники. Тело титана уже его не слушается, а значит, бояться нечего — это лишь обычный парень. Пар отдает приятной теплотой, всплывают ассоциации с ванной, но отталкиваю мысли о приятном подальше — сейчас не время. Сразу перерезаю шею титана надвое и достигаю парня; он лишь неуклюже пытается защититься. Попытка всегда лучше, нежели даже не попробовать, но она ему не поможет. — Райнер! — кричу, высунув перед собой руку Колоссального, и с удивлением отмечаю, что он не тяжелый, что могу даже одной рукой удержать его вес. Бронированный отвлекается от Эрена, дабы увидеть, что я для него приготовила, и замирает. Дина Фриц стоит и с протянутыми руками пытается достать Бертольда, что от ужаса боится даже шевелиться. — Мне не жаль твоего друга, как и тебе Эрена! Если хочешь, мы можем поспорить, кто из нас более бесстрашен! Бронированный титан вмиг изменил маршрут и отправился к нам. Его быстрые и четкие движения в какой-то мере пугали, но мне нужно лишь тянуть время. Эрен со спины бьет Райнеру по затылку, отчего тот незамысловато подскакивает и продолжает бежать ко мне. Микаса, что все это время помогала Эрену, точно целится в сгибы, дабы замедлить Бронированного. Зоэ со своим отрядом наводят толпу титанов ближе, на что Райнер явно не обращает внимания. Отпускаю руку и жду, когда Бронированный перехватит парня. Меня не интересует жизнь Бертольда — его душа не была милостива к тем, кого съели, а значит, и я не обязана его жалеть. — Эрен, прикоснись к этому титану! — кричу, показывая пальцем на титана под собой. — Прикажи на него напасть! Уничтожь титана, что убил твою мать! И он повинуется: ступает, обходя Райнера, и с яростью в глазах летит к Дине. Глаза застилает неразумность, но он делает это. Он с одного удара сносит голову Дины, отчего титаны со всей округи начинают есть ее плоть. Крик Эрена, что кромсает тело Дины и Райнера, закладывает уши — хочется безумно смеяться. Бертольд невинно смотрит глазами, поглядывая из скрещенных рук Бронированного; ему страшно, он не хочет, чтобы его бросали в этот водоворот событий, и эта картина мне кажется идеальной. Несуразный смех вырывается из моего горла, глаза застилает влага. Безумие для безумца. Крики титанов, незамысловатое чавканье и страх в глазах разведчиков. Райнер пытается сопротивляться, но Эрен на пару с другими титанами точно вдавливают его в землю. Его броня не выдерживает такого натиска, лопается и уничтожается титанами. Мне не нужна его смерть, пусть оставит попытку унести Эрена отсюда, и я прощу ему некоторые его грехи. Надеюсь, он поймет верно, что ему нужно делать, и, поджав хвост словно псина, тотчас убежит, спасая жизнь Бертольда и никчемную свою. — Мария, что происходит? — вижу энтузиазм в глазах Зоэ, но и за ним скрытый страх. Они боятся меня. Справедливо. — Эрен обладает чертой титана — «Координатой», он может натравить на кого-то титанов. Пока что ему нужна практика и проводник, поэтому я и помогла, — не скрываю своего безумства, устала и хочу домой. Хочу нещадно пить горячий чай и отмыться от этой крови. Получить новую порцию боли от изменения судьбы, написанной Богом, и запивать это все горе лекарствами. Вмиг Райнер с дикими воплями начинает отбивать титанов с новой силой. Его сила и несгибаемая воля удивили меня. Глаза нещадно щипает, падаю на колени и бормочу — мне страшно представить, каково ему сейчас. Наше главное отличие — что мне жаль всех, кого я вижу. Не был бы он у меня на виду, было бы легче. — Прости, прости, прости… — слезы градом сыпятся из глаз. Замечаю, как Райнер поднимает глаза наверх, словно увидел меня насквозь, и резко, с безумством начинает бежать в противоположную сторону от стены. — Верно, Райнер. У тебя нет выбора. — Мари, поднимись! Моблит! Не дайте им уйти, они слишком важные информаторы! — Нет! Им нужно уйти! Черт! — встаю, утирая слезы, и поворачиваюсь к Зоэ. Отдаю честь, приложив кулак к сердцу, и осматриваю всех оставшихся в живых. — Я спасла все ваши жизни сейчас не для того, чтобы вы погибли, догоняя мечту, что не сбудется! Все начали перешептываться, они не понимают действий и особенно мотивов данного поведения. Эта вся картина как-то очень быстро мелькнула перед каждым взором. Они боялись понять, что те, кто вчера был другом, сегодня стали титанами, что убили огромную часть людей. Что незнакомка с черно-белыми волосами пытается командовать наравне с Зоэ и запрещает делать, по ее мнению, глупость. — Понимаю ваше волнение, но сейчас не до этого! Имир осталась у нас, она также ценный информатор! Разве этого недостаточно? — Зоэ подходит ближе, отчего хочется съежиться — ее взор пугал как никогда прежде. — Мария Йегер, после нашего возвращения тебя будут пытать.

***

Достав Эрена из титана, мы начали пересчитывать потери. Многих тяжело ранило, а единицы погибли. Наш и без того маленький отряд потерпел такие потери, что невообразимо больно. На стене попытались сделать лагерь на скорую руку: нам нужно было отдышаться и думать, что делать дальше. Зоэ оставила попытку догонять титанов, но мне больше не доверяла. Она оставила на меня в охрану несколько разведчиков и считала, что я буду покорно ждать. А я буду. Мне нечего больше делать — лишь отправьте меня домой, где я смогу выспаться. Будь здесь Эрвин, он бы непременно отправился в погоню, считая риски для людей равными цене информации. Я же пытаюсь минимизировать потери. Знай я все раньше, могла бы спасти Петру, Оруо и иных, кто был так же близок к жизни, как и к смерти. Вижу, как Арлерт сидит и что-то раздумывает, глядя вперед — туда, за горизонт, где покоится его милое море. Микаса обхаживает Эрена, что был сильно потрепан после недавней схватки с титанами. Все так легко и безмятежно, что уже начинаю чувствовать подвох. Мы еще встретимся с ними, ту схватку мне никак не остановить, но я хотя бы спасла этих людей — возможно, они добьются чего-то большего, нежели просто быть съеденными. Армин замечает мой взгляд и медленно поднимается, направляясь ко мне. Кивает «охранникам» и подсаживается ко мне, устремляя свой взор снова за горизонт. — Откуда ты знала, что это сработает? — Я не знала, что это сработает, — перевожу взгляд в ту же сторону, что и парень. Если я расскажу ему правду, он сможет изменить что-либо или уже поздно? — Ты действовала интуитивно? — киваю. — Но ты же знала, что Эрен обладает силой Координаты! Откуда? — Знала как само собой разумеющееся. В голове просто была об этом мысль. — если так подумать, то это не ложь, ведь то, что я прожила жизнь в виде призрака, кажется более фантастичным, нежели бред сумасшедшей. — Ты думаешь, я сумасшедшая? — Нет. Я думаю, что ты очень активно пытаешься всех спасти, но ты не очень сильна для этого. Поэтому единственный твой шанс — это эффект неожиданности. — Арлерт оборачивается ко мне и пытается улыбнуться, но из-за запекшейся крови на его щеке выходит не очень. — Райнер тоже не ожидал, что ты схватишь Эрена и утащишь за стену. Меня так насмешила та картина, как Бронированный лез через стену, что я боялся, что сошел с ума! Воодушевление парня касается моей души. Армин — спокойствие, глоток свежего воздуха и легкий моросящий дождь. Его поддержка в письмах и сейчас всегда держала меня на плаву, он не боялся меня и полностью мне доверял. Мы вдвоем не были суперсильными бойцами, и мы это полностью понимали, но у каждого были свои способности, что принесут победу человечеству. Этого достаточно, чтобы заставить меня понять: я могу что-то сделать, как и он в будущем. Спасла некоторые жизни — а значит, изменила их судьбу. А что же будет, если я изменю судьбу каждого? Неужели счастливый финал для всех? К нам неспешно, тихо шагал Ханнес; его глаза были полны энтузиазма и радости. Все его дети здесь, все живы и почти без травм. Подходит и протягивает нам с Арлертом сухие пайки: — Перекусите, день был тяжелым. — осматривает меня с ног до головы. — Ты была такой маленькой в нашу первую встречу. Кто бы мог подумать, что ты одолеешь титанов, используя только хитрые уловки! Улыбка осветила лицо. Есть люди, которые мной восхищаются, они не думают, что я не в своем уме. Значит, я делаю все верно, и скоро за это положена награда. Надеюсь, это будет что-то приятное, а не отдача в виде огромной боли в висках и нескончаемой ломки костей. Да даже если будет и так, я рада, что все хорошо. — Я рада, что вы все держитесь вместе и не бросаете никого в беде. Когда вижу вас всех, кажется, что мирные деньки еще могут наступить и мирная идиллия опять будет хлестать! Поэтому постарайтесь! А я постараюсь до этого времени дожить. Топот копыт отдается эхом в голове. Эрвин решил направиться сюда по стене — наверное, переживал, что ситуация может измениться и они решат напасть еще раз. Разумное решение и полностью оправданное. Они теперь могут пробить стену Роза в отместку за это, но я почему-то уверена, что сейчас они ничего не будут предпринимать. Им нужно собраться с мыслями, и с этим им очень поможет Зик. Вот когда этот джокер попадет на игральный стол, тогда уже будет страшно все проиграть. Пока что ставки не настолько велики, и я могу делать все что угодно. Вижу Эрвина, что о чем-то начинает говорить с Зоэ, и радостно улыбаюсь. Все живы и без травм — разве не это то, чего я хотела? Веки тяжелеют, и усталость с тревогой за последние несколько часов заставляют облокотиться на Армина и доверить ему все, что у меня есть. Когда я проснусь, будет очень тяжело, но сейчас, когда я осознаю, что все закончилось удачно, меня переполняет детская радость.

***

Тесное пространство, да еще и один на один с капитаном — как пытка. Он опять ухаживает за мной после очередных переломов, и, честно, это очень приятно, если не обращать внимания на эту гробовую тишину. Леви намеренно игнорирует все мои вопросы, будто пытаясь надавить — точно так же, как я тогда утром. Понимаю, почему он так делает, но не могу понять, почему продолжает заботиться, почему каждый раз спасает такую ничтожную жизнь. Ему было бы куда проще бросить меня, чтобы наконец истекла кровью, чтобы понимала, что в этой жизни я не должна была быть. Чувствую себя максимально паршиво; нужно снова возобновить курс лекарств и наконец продолжить чтение книги. Оставлю на позже все раздумья об изменениях и так далее — дам себе отдых, хотя бы на неделю. Мелкий дождик начинает барабанить по оконной раме. Леви плотно закрывает окно и выходит из комнаты. Тянусь к тумбе, достаю оттуда бутылек и выпиваю залпом. Это лекарство успокаивает мои нервы и делает более расслабленным вообще все мое тело. С особым удовольствием ложусь обратно и закрываю веки, мое же мирное сопение успокаивает. Не хочу продолжать сидеть в этой мрачной тишине — из-за нее не могу нормально спать; лучше уснуть сейчас, пока мужчина вышел. Когда открываю глаза, чувствую запах байхового чая и неосознанно начинаю тянуть руки к кружке. — Горячий, — спокойно проговаривает мужчина и протягивает кружку ручкой ко мне. Он аккуратно поправляет мою подушку, чтобы я могла сидеть, и садится рядом в кресло. Снова достает свои бумаги и начинает изучать, словно не перечитывал их раз десять до этого. Уже привыкла к тому, что тишина преследует меня каждый раз, как я пробуждаюсь ото сна. Даже не могу сосчитать, сколько прошло дней; единственное, что хоть как-то ориентировало — были настенные часы, что тихонько тикали. Довольствуюсь чаем и поглядываю в окно. Птицы прыгали по козырькам от дома к дому, напевая причудливые песни. Солнышко скрылось за серыми тучами и лишь иногда являло взору свое совершенство. Тихий гомон за окном — люди спешно бежали по своим делам, каждый раз забывая обернуться; они думали, у них достаточно времени, чтобы все успеть. Но вот незадача: спешить некуда, никто ничего не успеет и без лишних движений. Перевожу взгляд на комнату: цветы, что цвели совсем недавно, сейчас понемногу увядали от сухости и недостаточного количества света. Цвета комнаты меркли на фоне глаз капитана, которых я украдкой пыталась высмотреть в его движениях. Хотела, чтобы он видел, что я заинтересована и хочу хоть какого-то диалога, а не лишь молчания в роли наказания. Мне было достаточно угрызений совести, его же молчание и запрет на встречу с кем-либо еще убивали окончательно. Лучше бы оставил одну — тогда бы не было так неприятно. — Сколько я так уже валяюсь? — охрипшим голосом отвлекаю мужчину от чтения бумаг. Молчит. Наказывает. Или, может, злится на самого себя? — Четыре дня, — не отрывая взора от бумаг, проговаривает и вновь создает гробовую тишину. Ужасно начала пульсировать голова, хотелось зарыться с головой под одеяло. Четыре дня я пью чай, вижу тихого Леви, выпиваю лекарство и сплю до следующего дня — сумасшествие какое-то. День сурка уже порядком надоедает, но, видимо, так мое тело и душа абстрагируются от всего ужаса. — Я вспомнила, что Ханджи говорила о пытках. Когда они начнутся? — отворачиваюсь к окну, эмоции будто кипят, но не могу ничего поделать с ними. Они кипят где-то так далеко и непонятно, что это напоминает мне ощущение, когда я была призраком. Слышу, как Леви вздыхает и откладывает листы. — Никто не будет тебя пытать. Комендант не дал на это добро, поэтому предложение Ханджи было отклонено. — отпивает глоток чая и наконец переводит взгляд на меня. — Значит, если бы не Пиксис, вы бы заперли меня и пытали? — глаза встречаются с его. Этот мини-диалог — самый длинный из всех, что были за четыре дня. — Не думаю, что ты бы что-то сказала внятное под пытками. Возможно, тебе хватит чая и чего-то сладкого, и ты сама все расскажешь ради новой порции. — слышу ухмылку в его словах, но не вижу эмоций — прячет их за чашкой. — Я не рассказывала, что люблю сладкое. Наводили обо мне справки? — Как я мог не наводить справки о своей подопечной. — По бумагам я уже мертва — а значит, не ваша подопечная, капитан. Кивает и забирает мою кружку, чтобы уйти и налить новый чай. Все настолько циклично, но радует хоть, что был небольшой диалог. Значит, переживать мне не о чем; осталось лишь найти мою книгу и продолжить самобичевание, пока это возможно. Тянусь к тумбе и открываю вторую полку — в ней находится книга и бутылек. Выпиваю лекарство и тяну книгу, дабы завлечь саму себя чтением. Но лекарство действует быстрее, поэтому, успев прочитать лишь первые строчки, приятно засыпаю. Просыпаюсь от резких потряхиваний, вижу Леви, что с перекошенным лицом смотрит в мои глаза. Его взгляд выражает беспокойство, но вот все его тело напряжено до предела, будто готовясь к атаке. Вижу, как начинает щупать мой пульс и пытается привести меня в сознание, похлопывая меня по лицу. Но все выглядит так, будто от третьего лица — не чувствую буквально ничего. Он что-то бормочет себе под нос, при этом игнорируя мои попытки что-либо сказать. Резко мыльный пузырь лопается, и все становится на свои места. Четко вижу и осознаю все, что происходит. — Леви, я в порядке. Что такое? — тяну руки на себя. Неприятно, когда мои онемевшие конечности кто-то трогает, а я даже не могу этого почувствовать. — Ты не просыпалась второй день! Что мне нужно было делать? Конечно, я попытался тебя разбудить. — мужчина попытался сбросить все напряжение, что было в его теле, и медленно плюхнулся в кресло рядом. — День сурка наконец изменился, наверное, это последствия, — тяну одеяло выше, чтобы побольше укрыться. Озноб пробирает до костей, легкое покалывание проходит по пальцам. — Какой день сурка? — полностью успокоился, ясность виднеется во взгляде. — Все повторялось каждый день. Не заметил? Все дни ты сидел и выполнял одно и то же действие — так же, как и я. — поправляю волосы, что, скорее всего, образовали воронье гнездо на голове. Вижу, как Леви меняется во взгляде: его руки тянутся к моим волосам, но останавливаются в паре сантиметров. Быстро взяв себя в руки, он поднял меня с кровати и потащил на кухню. Он пытался аккуратно тянуть за руку, но каждый раз его резкий взгляд отбивался где-то в груди, что было больнее, нежели физическая боль. Где-то, где болело больше всего. И я это чувствовала. Мужчина тянется к верхним ящикам, в которых лежат бинты, мази и бутылочки. Достав пурпурный пузырек, он помахал им передо мной, словно показывая доказательство своих мыслей. — Ты пила его! Он пахнет шалфеем и мятой, а твои волосы подозрительно отдают именно этим запахом! — поставив бутылек на стол, мужчина уперся руками в него. Сейчас казалось все неправильным. Его действия, эмоции, чувства — все было неправильным. — Санес сказал, что это успокоительные, — протягиваю ладонь к мужчине, что достает с полки еще несколько таких бутыльков. Но вздрагиваю, когда он резко оборачивается и притягивает меня к себе. Пока я смотрела лишь на него, он чувствовал все. Ноги подкашиваются моментально, в глазах рябит от света. Пытаюсь найти глазами глаза Леви, но все безуспешно. Тело не слушается.

***

Глаза невольно открываются, и вижу перед собой капитана, что спит в кресле. Мужчина дергается и через секунду открывает глаза, осматривая меня. Темное помещение еле-еле освещается луной, но и этого достаточно, чтобы видеть его. Того, кто дарит каждый раз мне надежду. Он встает и присаживается на пол возле кровати. Взяв мою ладонь в свои, заглядывает в глаза с надеждой, с почти ощутимой мольбой. Он просит просто жить. — Я заметил его еще в прошлый раз, когда искал хоть что-то похожее на чай. Это очень сильный психотропный яд — кураре. Очень редкий и дорогой яд, который если не убивает, то вызывает неимоверную зависимость, подавление эмоций и ощущение нереальности. — мужчина осматривает мои руки вдоль. — Ты пила его долго? — Леви, я хочу жить… — глаза начинает щипать, первые слезы текут по щеке. — Это лекарство мне передал Джер Санес. Он заверил, что Эрвин попросил его! И что его нужно обязательно принимать каждый день. — И сколько ты его пила? — протягивает кружку с водой, дабы я не задохнулась от сухости. — Две недели до стычки с Райнером и Бертольдом. Он приходил повидаться с Дотом и после пришел и передал это. Я думала, он наш друг. — вода обожгла горло. Тело казалось в порядке, но разум пылал всевозможными пытками. Хотелось рыдать без остановки, но и в то же время — не понимаю из-за чего — хотелось сладкого. — Скорее всего, яд достаточно накопился в твоем организме, и теперь из-за этого ты имеешь то, что имеешь. Значит, все эмоции, что ты испытывала все это время, были подавлены, и твои импульсивные действия полностью оправданы. Черт! Ты буквально была живым трупом и лишь иногда могла выходить из-под контроля этого психотропа! — мужчина поднимается, явно находясь в ужасном расположении духа, и направляется к двери. — Ты уходишь? — умоляюще гляжу на мужчину, но он не оборачивается. Возможно, ему стыдно, что он испытывал столько ненависти ко мне, а я даже себя понять все это время не могла. Буквально стала зависима от яда. Тот, кто его просил давать, явно имел кучу денег и надеялся, что я побыстрее отброшу копыта, но не тут-то было, и тогда поняли, что легче подсадить меня на него как наркомана. Так подло и ничтожно. — Мне нужны ответы, Мари, и ты мне их дать не можешь. Значит, я буду пытать того ублюдка. Я пришлю Зоэ. — выходит и тихо закрывает дверь. Голова умоляет поспать еще немного и потом уже думать обо всем; повинуюсь ее приказам.