Crystallum

Как только мы доходим к дому, чувство напряжения начинает нагнетать еще больше. Желание сбивает дыхание, а ноги неумолимо то и дело прогибаются под быстрым шагом Ривая. Скрип двери приводит в себя. Я дома. А это значит, что никаких стен между нами уже нет. Мужчина быстро скидывает накидку и тянется к моему лицу, его дыхание опаляет. Сухие губы накрывают мои, сливаясь в страстном танце, который я не хочу прерывать, — это слишком хорошо. Леви переводит руки к талии, заставляя мое тело покрываться мурашками, а голову — отключиться. Мои движения из скованных перешли к активным действиям, заставляя зарыться руками в его волосы, что всегда напоминали цветом воронье крыло. Он слишком идеален для этого общества, а я слишком выделяюсь своей пушистостью, — мне кажется, этот союз благословлен богами. Покусывая, он лишь больше распалял во мне возбуждение, что уже и так на пределе возможного. Пытаюсь раззадорить его так же, как и он меня, начинаю стонать в губы, одновременно чувствуя, как он крепче сжимает руки на мне. Как только отстраняемся, дабы вдохнуть чуть воздуха, слышу его тяжелое дыхание. Всё как в тумане. Он тянет меня наверх, поддаюсь этому и обхватываю ногами его бедра. Его руки еще крепче впились в мою задницу, одновременно Ривай грубо целовал губы, то и дело кусая, дабы оставить раны, что и я оставила на его душе. Хлюпающие поцелуи заглушали тишину дома, что еще больше затягивало тугой узел внизу живота. Хотелось большего и не останавливаться, но мужчина упрямо не переходил черту, лишь держа меня навесу. — Леви-и, — хнычу ему в губы. Вожделение уже не дает здраво мыслить, оставляя в голове лишь мысль об этом мужчине. — Чего ты хочешь сейчас? — отдаляется и смотрит в глаза. В его глазах еще вижу крупицу здравого рассудка, но также и огонь, который мы распалили при первом поцелуе. Он знает, чего я хочу, но хочет слышать ответ, хочет знать, что нужен. — Я хочу тебя… — выдыхаю слова прямо в губы, сливаясь в настоящем экстазе чувств. Не смею открывать глаза, голова кружится от нахлынувших обезумевших мыслей, и центром всех их был Леви. Ему хватило пары мгновений, дабы понять происходящее и потащить нас обоих на второй этаж, где находилась кровать. Где была моя обитель. Мое сердце. — Больше тебе не поверю, если ты скажешь, что жалеешь, — быстро проговаривает на ушко и валит меня на кровать, попутно снимая рубашку. — У меня более нет настроения отказываться от того, что хочется. Надеюсь, ты сделаешь так же. Румянец залил все щеки, жар в легких всё не унимался. Распаленное тело жаждало всё больше прикосновений, вдохов и выдохов. Руки мужчины плавно расстегнули верх рубашки и резко остановились. Стоило лишь перевести взгляд на его глаза, как я увидела чертов, что пляшут в диком танце. Он тянет время, явно видя, что у меня нет терпения. Тяну его за шею ниже, чтобы тот склонился надо мной и мне было удобнее сделать задуманное. Тело поддается. Как только он нагибается ниже, делаю подсечку в его правой руке и перекидываю его на спину, одновременно усаживаясь сверху. Вижу его довольный взгляд — сейчас он не пытается выиграть, доволен всем, чем бы я ни занялась. — Я устала ждать. — Тяну пуговки рубашки быстрее, чтобы высвободиться из этой узкой клетки. Как только остаюсь в одном лифе, немного смущаюсь. Его полностью удовлетворяют мои попытки быть главной, но не уверена, что он даст мне ею быть. Леви, видя мою минутную заминку, тянет руки к груди, доставая ее из-под прозрачного лифа. Когда я покупала его, не думала, что хоть кто-то увидит меня в нем, но, видя сейчас его возбужденный взгляд, прощаю себе все потраченные на него средства. Тихий стон вырывается из моей груди, когда мужчина сдавливает левый сосок, явно дразня. Правой рукой наклоняет меня ближе для поцелуя, и я полностью ему отдаюсь. Страстный и глубокий поцелуй дарит море эмоций, хочется накинуться на него прямо сейчас, но не могу обуздать разум. Тут же чувствую, как Леви быстро переместил меня под него. — Я надеюсь, это был комплект? — Держа мою голову, чтобы я не отвела взгляд от его глаз, чувствую, как он стаскивает мои леггинсы, отчего охаю. Я настолько мокрая внизу, что мне до ужаса неловко. Как только Леви видит прозрачный шелк внизу, его глаза загораются, он быстро переводит взгляд на мои глаза и переходит к груди. Очерчивая круги вокруг сосков и оставляя засосы, он хотел сказать всему миру, что я его, но увидит ли это кто-то? Хнычу от каждого прикосновения губ к груди, тугой узел внизу живота не дает расслабиться. Правая рука мужчины наконец покинула грудь и медленными касаниями перешла ниже, заставляя тело содрогаться от каждого прикосновения. Глаза то и дело смотрели в мои, ища в них собственное удовольствие. Как только его рука легла на мокрое место, я не смогла скрыть протяжный стон; прикрыв глаза, не хотела видеть его победу. Насколько же я хотела этого, что мое тело буквально изнывало от каждого его прикосновения, от каждого выдоха. Стоило лишь приоткрыть глаза, как он сразу отодвинул прозрачную мокрую ткань и перешел к возбужденному бугорку. Специально следил за моим взглядом, не давая отвлечься, дабы я смогла запомнить каждую эмоцию и мелочь. Грубо прикусив сосок до громкого стона, перешел к нижней части тела. Умостившись между моих ног, он игриво дул на возбужденную зону, пытаясь довести к экстазу. Его рука всё еще играла с моими сосками, в то время как сам он умело раздвигал лоно, чтобы сделать то, что очень бы понравилось мне. Как только его язык коснулся мокрой зоны, я громко вскрикнула, была готова содрогаться в судорогах, если бы не его крепкие руки, что не дали мне сделать и движения. Глаза отчетливо рисовали по моему распаленному телу, но мне не хотелось спрятаться. Мне хотелось большего. Его язык умело вырисовывал узоры, заставляя вспышки проноситься перед глазами, а сбитое дыхание приятно опаляло кожу. Руки переместились под ноги, сгибая их в коленях. Эта поза очень смущала, но одновременно заводила еще больше. Чувство эйфории застлало глаза, как только мужчина ввел палец внутрь. — Мари-и, — мужчина прикрыл глаза, двигаясь аккуратно внутри, — почему ты настолько узкая? Ритмичные действия заставляли выкрикивать в такт, тем самым возбуждая Леви еще больше. Некоторое время спустя я почувствовала, что пальцев стало больше, а ширинка у мужчины натянута до предела. Руками потянулась к паху мужчины, нежно поглаживая ткань, пыталась ее снять, но безуспешно. А вот вдохи мужчины стали напряженнее, нежели несколько минут назад. Вижу, как он сдерживается и насколько возбужден, но теперь и я хочу с ним поиграть. — Капитан, я сейчас кончу, — выкрикиваю и смотрю на реакцию мужчины. Венки на лбу вздулись, а глаза прикрыты желанием, что мешает взору. Как только я получила волну экстаза, он тут же уложил меня поудобнее внизу и наконец снял лишние ткани, представив взору его орган. Насколько он уже накален, было видно лишь по натянутым мышцам, лицо же выражало полное удовлетворение. — К-капитан, может, я могу вам помочь? — делаю невинное лицо и тянусь руками к члену, но он перехватывает запястья, сковывая их в цепкую хватку рук и укладывая над моей головой. — Что это за игры, Мари? Хочешь поиграть в стесняшку, хотя вся изнываешь от вожделения? — Он бойко впился в мои губы, углубляя каждый поцелуй как последний. Одной рукой всё еще держа мои руки, второй же он полностью избавил меня от лифа и теперь же нежно поглаживал место, где узел был завязан не один. Прикосновения дарили новые табуны мурашек, заставляя содрогаться от каждого дуновения ветра. Он чувствовал, как мне приятно, это ощущалось через легкую ухмылку в его поцелуе. — Хочешь? Сбитое дыхание, запутанные волосы и холод от влаги внизу живота — всё это слилось в одно прекрасное чувство счастья. Легкий кивок, и Леви нежно вводит в мое лоно член. Чувства одновременно заглатывают, отчего теряю воздух в легких, каждый хлюпающий звук сопровождается моим стоном. Вижу азарт в глазах Ривая, он доволен каждым своим действием, что привело меня к нынешнему состоянию, а каждый стон заставляет его глаза ухмыляться всё больше. Дабы не терять времени, примыкает губами к моим соскам, кусая и терзая их, доставляя всё больше наслаждения. Каждый толчок начинает отдаваться всё грубее, заставляя хватать ртом воздух и извиваться, дабы получить еще больше удовольствия. Тут уже мужчина опять решил раззадорить меня более, уменьшая темп и смотря на мою реакцию. Моему негодованию нет предела, я хочу большего, но не могу двинуть и рукой, чтобы начать вести. — Я. Хочу. Большего. — Шиплю ему прямо в губы, когда он наклонился ближе для поцелуя. Как только вижу ехидное лицо этого мужчины, бросает в дрожь, он ведь может заставить меня сделать всё что угодно лишь за его улыбку. Я настолько ему доверяю и полагаюсь на него, что тугой узел блаженства завязывается вновь, доставляя пик. Он резко входит и выходит, не давая мне и минуты на раздумья, заставляя сконцентрироваться лишь на ощущениях, что уже давно захлестнули меня. Его нежные поцелуи опаляли шею, заставляя хватать ртом воздух. Как только нам обоим стало невыносимо жарко, он уткнулся головой в подушку, рядом с моей головой. Слышать его тихие стоны, адресованные подушке, стало неприятно, поэтому, вырвав руку из захвата и повернув голову мужчины на себя, утащила его в страстный поцелуй. Его тихие стоны, выдыхаемые мне в губы, были настолько сладкими и нежными, что мне хотелось слышать их больше и больше. Это было невыносимо сладко и хорошо.

***

Это утро ощущалось иначе. То ли от прекрасного запаха байхового чая, или же из-за тепла, что нежно обнимало своими шершавыми ладонями, или же пения птиц, что достигали ушей из открытого окна. Свежий воздух вперемешку с гомоном толпы приятно бодрил, заставляя всё же подняться и закрыть это треклятое окно, чтобы понежиться еще немного. Все мои попытки вырваться из цепких лап увенчались поражением, и, приняв это, я полностью погрузилась далее в царство Морфея. Солнечные блики заставили разомкнуть глаза, дабы узреть этот прекрасный закат. Ресницы неистово дрожали, а роговица слезилась, стоило лишь посмотреть прямо на солнце, что так и манило теплотой. Легкие нотки освежающего чая заставляют поверить в реальность происходящего. Неужели он опять заварил дорогой чай и даже не спросил перед этим? Быстро вскакиваю с кровати, по пути захватывая первое, что попало под руку, и натягиваю на себя. Пальцы совсем не слушались, делая привычное действие — застегнуть пуговицы — еще тяжелее. Спускаясь по лестнице, успеваю застегнуть нижние пуговки, пока не понимаю, что рубашка велика мне. Пытаюсь укутать как можно больше тела в ткань; слышу приближающиеся шаги. — Я хотел принести тебе чай в кровать, не стоило так резко подскакивать. — Его взгляд переместился вниз на рубашку и ниже, опаляя вниманием мои колени. Хотелось провалиться сквозь землю, но не признавать, что боялась повторения прошлой ситуации. Боялась признаться опять себе в слабости перед ним. — Вообще я шла в ванную! — Поворачиваюсь и резко бегу по ступенькам вверх, ни разу не оглянувшись, но явно слыша усмешку Леви. Щеки запылали пылким жаром. Покипев в ванной минут двадцать, решила всё-таки выйти с большим ожиданием, что Ривай еще здесь и никуда не убежал. Он менее стеснительный, нежели я; в отличие от меня, он будет смотреть мне в глаза. Паровая завеса вышла из помещения быстрее, что приятно окутало меня в банном полотенце. Лицезреть данную картину никому еще не довелось. Леви темным пятном покоится на белых простынях, челкой скрывая лицо. Его тихое сопение умиляет. Тихонько перебирая ногами, пытаюсь не наступить на скрипучие доски, что почти что мне удается, но прямо перед кроватью скрип достигает ушей. Мужчина не шелохнулся, заставляя поверить, что он еще спит, разрешая еще немного последить за этим божьим творением. — Хватит меня рассматривать, — проносится сухо, отчего вскакиваю от кровати на сто шагов назад. — Тебя не было час, что ты могла там делать столько времени? Глаза округлились. Неужели меня не было час? Я же прекрасно ощущаю, что прошло лишь около двадцати минут. Подхожу к столешнице возле кровати и с чудом обнаруживаю: прошло даже больше часа. Поворачиваюсь к Леви, но не вижу его глаз. Он настолько уставший со своим хроническим недосыпом, что даже не хочется его будить или тревожить. Беру в руки свой освежающий, уже холодный чай и мелким шагом иду к креслу, заодно прихватив книгу. — Не учили отвечать, когда спрашивают? — сонно бормочет и двигается к краю кровати. — Я думала, ты спишь, не хотела мешать. — Пожимаю плечами и отпиваю чудный напиток; холодным он мне нравится еще больше. — И мне почитай. — Что почитать? — недоумеваю и пытаюсь привести мысли в порядок. Его сонная натура заставляет миловаться им больше, чем когда он в обычном состоянии. Не могу отвести взгляд, что мужчина, конечно же, чувствует. — Книгу. Ты же читаешь, почитай и мне. Может, она будет настолько неинтересна, что я усну опять. — Тянет одеяло на торс, накрывая рукой глаза. Закатное солнце делает Леви ангелом во плоти, что ярко освещает мою жизнь. Никогда ранее я не думала, что смогу напрямую осматривать Ривая, сравнивая его с ангелом. Правда, он не совсем ангел, только если ангел смерти. — Ну а вдруг тебе понравится? Тогда мне придется читать всю историю вслух? Много чести. — Фыркаю и ожидаю реакцию, но единственное, что изменилось — выгнулись его брови в недовольстве. Шелест деревьев и тихий ветер, щебетание птиц и голоса людей — всё прекрасно дополняло картину безмятежности и спокойствия. Чай освежал вкусом, заполняя иссохшее тело жидкостью, заставляя еще больше взбодриться. — Эрос и Психея. Душа и любовь, что веками будут идти вместе, создавая собой удовольствие — Идони. У одного царя были три красавицы-дочери, из которых красивее всех была младшая — Психея. Слава о её красоте прошла по всей земле, и многие приезжали в город, где жила Психея, чтобы полюбоваться ею. Ей стали даже воздавать божеские почести, забыв Афродиту. Последняя оскорбилась и решила погубить девушку. Позвав своего сына Эроса, что был богом Амуром, вонзающим стрелы любви, она показала ему красавицу и велела ему вселить в неё любовь к самому отверженному, безобразному и жалкому из людей. Между тем Психея чувствовала себя очень несчастной оттого, что все любовались ею как бездушной красотой и никто не искал её руки. В горе обратился её отец к милетскому оракулу, и бог ответил, что Психея, одетая в погребальные одежды, должна быть отведена на скалу для брака с ужасным чудовищем. Исполняя волю оракула, несчастный отец привёл Психею в указанное место и оставил её одну; вдруг дуновение ветра перенесло её в чудный дворец, обитаемый невидимыми духами, и она стала женой незримого существа, навещавшего её лишь ночью. Блаженная жизнь Психеи, однако, продолжалась недолго: завистливые сёстры, узнав о её благополучии, решили извести её и хитростью достигли того, что Психея нарушила данное супругу обещание — не узнавать, кто он. Сёстры нашептали, что её супруг — чудовище, и убедили её, чтобы она, вооружившись мечом и светильником, подстерегла его во время сна и убила.

***

— Я никогда не боялся и не отвлекался, но ее слезы заставили сдаться. Желать большего, утопая в пучине невозможных эмоций, дарить надежды и глушить всё алкоголем. Заваливать себя и ее работой, я надеялся — так будет легче обоим. Но теперь она на кушетке в палате, а я, как обычно, у нее рядом, сжимаясь комком и надеясь на лучшее. Разве я прошу много, Эрвин? Разве ты не говорил, что чувства лечат? — монотонный диалог Ривая всё не прекращался; начиная задавать всё больше вопросов, он наконец говорит всё, что думает, не отсеивая и не пропуская. Медленно догорает последняя свеча, что стояла поодаль. Теперь в помещении, что и так имело приглушенный свет, осталась лишь малая искра огня, словно намек на происходящее. Блондин стоял возле кровати и медленно рассматривал капрала, будто видел его впервые. Измученный взгляд и страх, который он не видел с тех пор, как умерли Изабель и Фарлан. Стратег не мог поверить, что его лучшее творение, лучший вклад в человечество сейчас был настолько слаб и растерян. — Леви, она всегда поправлялась. Просто подожди. — Твёрдость голоса придаёт уверенности, но не в данной ситуации. Сейчас слова блондина не достигнут ушей Ривая. — Прошло три месяца. — Мужчина поднял глаза вверх, смотря исподлобья на блондина. Никаких признаков здравого рассудка не осталось, пустая оболочка, что просто не знает, куда себя деть. Оперевшись спиной на стенку кровати, Леви сидел на одном месте каждый вечер, изредка разрешая себе делать работу, взятую на дом, рядом с Мари. — Это не отменяет того факта, что она всегда возвращалась. Она попрощалась? — Нет. — Блики разума появились в черных глазах. — Она предупреждала, что в случае чего попрощается. — Мужчина повысил голос. — Не смей становиться нюней лишь из-за какого-то человека! — Эрвин сжал плечи темноволосого и поставил его на ноги, крепко удерживая, чтобы тот не опустился обратно. — На кону стоит намного больше, и ты это знаешь! Прохладный ветер пробирает до костей, задувая последнюю свечу в комнате, даря полный мрак, в котором не видно абсолютно ничего. Грубые ощущения рук Смитта исчезают, как и ощущения затекших частей тела, полностью выбрасывая в реальность. Стоило лишь открыть глаза Аккерману, как он тут же оказался всё еще в кровати, где напротив в кресле спала Мари. Ее оголенные плечи дрожали, а полотенце, что повисло на груди девушки, почти упало. Всё казалось нереальным. Посмотрев на грудь девушки и убедившись в том, что она дышит, он тихонько встал с кровати и накинул на нее плед, которым доселе укрывался сам. Сон ужасным осадком засел в голове, липкими лапами утаскивая в новые страхи. Нужно было освежиться, поэтому Леви последовал в душ, где после долгих раздумий пришел к одному выводу: мозг издевается над ним, показывая его настоящую слабость. Отчетливый страх чужой смерти, но не собственной, ставил в тупик. Бездонная яма, в которой Мари всегда будет в опасности, а значит, страх не беспочвенный. Она ему дорога. Свежезаваренный байховый чай уволок к теплым воспоминаниям с коллегами и мыслям о работе, что заставило всё же достать кипу бумаг и уделить им почетное внимание. Тихое цоканье часов и лунный свет создавали царство Морфея еще более приятным, нежели дневное. Разрешая полностью проникнуться работой, не отвлекаясь на происходящее. Света, исходящего из окна, было недостаточно, поэтому, достав свечу и зажёгши ее, он поставил ее на кухонный стол, который уже был забит кучей бумаг и листов разных размеров. Нежные шаги, что пытались не выделяться из общей картины тишины дома, дошли до ушей Леви. Легко переступая со ступеньки на ступеньку, стараясь не задевать скрипучие доски. Возможно, будь это другой солдат, то и не заметил бы этот тихий топот женских ног, но капитан имел особую выдержку и слух, что всегда помогали ему выживать. — Почему прячешься за стеной? — прерывает тишину, быстро читая текст в тысячный раз, так как не мог сосредоточиться из-за топота девушки. — Я проверяю, не вор ли ты. — Вальяжной походкой от бедра шагает к столешницам, доставая все принадлежности, дабы сделать чай. — Я вообще-то девушка! А вдруг это какой-то серийный убийца? Непорядок, Леви, непорядок! — Да брось, — полностью сосредоточив взгляд на грациозной осанке и идеальном выборе футболки, что прикрывала еле до середины бедра, ответил мужчина. — Ты бы убила любого, стоило лишь сказать, что он тронул твой дорогой чай. — Я не настолько мелочная! — всё так же стоя спиной и заваривая чайные листья, отвечала Мари, не забывая при этом напевать в голове любимую мелодию. Недавно она заметила особенность, при которой, если она сосредоточивается на чем-то другом, нежели на том, что доставляет стресс, то ее головная боль не может иметь над ней власть. — Спасибо. — За что ты благодаришь? — Присев за стол, девушка стала рассматривать бумаги мужчины, которые он не мог подписать с момента прихода ее на кухню. Леви же не мог оторвать взгляд, милуясь идеальным освещением и человеком, словно из картины. — Это по поводу перевода Эрена в военную полицию? Эрвин решил собрать подписи со всех капитанов? — Да, он хочет быть уверенным, что его действия будут поняты правильно. И… — Несколько секунд тишины, и как только Мари перевела взгляд на Леви, он продолжил: — Я наконец-то выспался благодаря тебе, но теперь из-за целого дня сна у меня кипа работы. — И еще через несколько секунд подытожил, не давая времени для возражения: — И твоя книга ужасно скучная. Милая улыбка озарила лицо. Быстро отвернувшись, Мари принялась пить чай, но, не рассчитав температуру чая, поперхнулась. Начав кашлять и смеяться одновременно, она свалила некоторые бумаги на пол, тем самым создавая хаос. Эта картина надолго засядет в памяти как самый спокойный вечер в жизни, что будет греть в дождливые дни.

***

— Я так скучала! Ты не представляешь, что творилось всё это время, сейчас всё расскажу! Давай сходим в ту, — указываю пальцем на недавно открывшееся здание со сладостями прямиком из столицы, — кондитерскую! Угощаю. — Как только киваю парню, вижу, как блестят его глаза. Ведь я знаю, как он любит сладости, его скрытая слабость никогда мне ею не казалась. Он больше похож на ребенка, коим и является. В его пятнадцать, как он говорит, с половинкой, быть таким хорошеньким и милым — нужно! Очень часто слышала загоны по поводу того, что являюсь старше его на полтора года и он вообще не может воспринимать меня как старшую сестру. Но для меня это не проблема, он для меня семья, и не важно, сколько ему лет, как он выглядит или что делает. Для него я уничтожу мир и создам наново, он заслуживает на счастье. Проходим мимо окон, наблюдая за огромной очередью в зале, и становится не по себе. Переглядываюсь с парнем и тяну его внутрь. Аромат лимонного тарта ударяет в нос. Этот новый фрукт обнаружили совсем недавно на юге, но он успел обзавестись популярностью. Его освежающий вкус приятной прохладой проходился по телу и дарил заряд бодрости на весь день. Смотрю на реакцию Эрена и вижу, как он принюхивается, явно не понимая, что за запах он чувствует. — Эрен, это лимонный тарт! Сейчас возьму нам два, а ты пока найди свободное место. — Машу парню, чтобы тот поспешил сделать сказанное, и подхожу ближе к кассе. Очередь довольно большая, всем точно по вкусу здешние десерты, а значит, время ожидания того стоит. Оглядываю зал в поисках Йегера и вижу его за самым дальним столом у окна — очень завидное место. Возможно, удача парня точно преследовала его по пятам, ибо как обозначить, что осталось ровно два тарта на сегодня, я не могу. — Никогда бы не подумал, что мне понравится кислое вместе со сливками! Вкус отменный! — восторгается Эрен, отпивая чай. Да-да, зато стоит до дури невозможно, но вкус и впрямь радует. Но вот байховый чай здесь заваривают совсем по-иному, не тот вкус. — Эрен, ты писал, что начались какие-то беспокойства. Что это значит? — пробуя десерт, проговариваю с набитым ртом. Парень на секунду хмурится, пытаясь понять, что я сказала, а через секунду заливается хохотом. — Ха-ха-ха, Мари, ты хоть прожуй, я всё-всё расскажу! — Протягивает салфетку, чтобы утереться, но взгляда не сводит. Неловко ежусь от него, пытаюсь быстро прожевать и лишиться этого пытливого взгляда. — Криста оказалась дочерью семьи Райсс, который, в свою очередь, был истинным королем стен! — Быстро обвожу взглядом кондитерскую и зло смотрю на парня. Как можно было такую тайну сказать с таким восторгом и громкостью — это не укладывается в голове. — Эрен! — прикрикнула и продолжила более тихо, наклоняясь к парню ближе. — Тише! Не зря же это столько умалчивали! — Прости-прости! Это всё мой бурный характер, никак не могу научиться вести себя тише. — Умиляюсь этой честности. Совсем скоро этого Эрена у меня не будет, но пока он еще по-детски наивен, я хочу впитывать его как губка. — Ты хоть расскажи о себе, как ты? В последнее время совсем про тебя ничего не говорил ни капитан, ни Ханджи. Неужели ты что-то сделала? — охает парень и делает удивленный взгляд. Не могу сдержать хохота. — Нет-нет, я была занята восстановлением. Ты же знаешь, что мое тело слабо и совсем мне непонятно. — Отворачиваюсь к окну, где мелькают торгаши, люди и дети. Все живут свою жизнь, не считая, что там будет через несколько десятков лет. Их интересует своя жизнь и никак не жизнь целой страны, острова и народа. Личные интересы преследуют каждого, но почему же я следую за мечтой стать жертвенным агнцем, для меня самой не понятно. — Сейчас важно другое. — Резко поворачиваюсь к парню лицом. — Эрен, чего ты хочешь на самом деле? — Узнать тайну титанов, конечно же, и перебить их всех! — громко восклицает и ярко улыбается. — А что, если это не твоя конечная цель? — Хм, не может быть! Я уверен в этом! — Энтузиазм парня заставлял ярко улыбаться, он верен своей мечте. — А может, ты хочешь мирно прожить жизнь с Микасой, Армином и мной? Живя подальше от всего этого хаоса? — Парень запнулся, потупив взгляд, щеки порозовели. — С тобой… ой-ой, с вами! Я готов на всё, но сначала я обязан решить проблему с титанами! А потом хоть на край света! — Насколько же он прав. Эрен уйдет на край света, но не возьмет нас с собой. Отворачиваюсь к окну, не в силах смотреть в эти зеленые глаза. — Эрен, будь собой. Не поворачивай с пути, который выберешь сам. — Проговариваю, стыдливо рассматривая скатерть на столе. Все узоры белых линий сливались в один единственный концепт, что создавало картину из паутин. Так же и жизнь связана белой нитью, видимой лишь одним богам, связывает нас с нужными людьми и местами, любимыми вещами и чувствами. — Что ты хотела рассказать? — Будто пропустив мимо ушей мои последние слова, зеленоглазый перевел тему. — Эрвин Смитт сделал меня капралом!