Подушка безопасности

Эндрю лежал в темной комнате, окруженный тишиной, которая давила на уши. Время, казалось, застыло. Всё изменилось — люди, места, мечты. Только он остался на месте, словно застрял между прошлым и настоящим. Раньше он думал, что одиночество — это его естественная среда. Но теперь тишина его душила, особенно по ночам, когда воспоминания становились острее. В голове всплывали обрывки из прошлого: смех Нила, его сосредоточенный взгляд на поле, как он, чуть улыбаясь, смотрел на него после очередной игры. Эндрю выдохнул, прикрыв глаза. Заснуть всё равно не получится, и он знал это. Вставая с кровати, он медленно направился к шкафу, где хранил то, что никогда не решался выбросить. Его руки нащупали старую, потрёпанную толстовку. Она была выцветшей, слегка пахла пылью, но для него она всё ещё хранила тёплый запах. Он вернулся в кровать, натягивая капюшон на голову, и свернулся калачиком. Прижимая толстовку к лицу, он представил, что рядом лежит Нил — тепло его тела, как он обнимает его, даже немного неуклюже, но так по-настоящему. Слеза покатилась по щеке, оставляя за собой солёный след. Воспоминания обжигали, но они же и согревали. — Ты ведь счастлив, да? — прошептал он в темноту, обращаясь к тому, кто был так далеко. Нил был чемпионом, кумиром миллионов, но Эндрю знал, что вряд ли тот вспоминает о старой толстовке и о том, что они когда-то делили. --- Эндрю проснулся под утро, когда первые лучи солнца прорезали серую зимнюю мглу. Он все еще держал в руках старую толстовку, сжимая ее так, словно от этого зависела его жизнь. Но он знал — от прошлого не убежишь. Оно всегда возвращается в ночи, в шорохах старой одежды и в тишине пустого дома. Он поднялся, все еще чувствуя в груди тяжесть, но за столько лет научился скрывать боль. Привычка. Оглянувшись на свою спальню, он хмыкнул — все казалось таким бессмысленным. Одиночество стало его тюрьмой, и, несмотря на внешнюю свободу, он не мог покинуть клетку, которую сам же и построил. Стук в дверь вырвал его из размышлений. Эндрю поморщился: кто мог прийти так рано? Никто не приходил к нему без предупреждения. Он нехотя направился к входной двери, накидывая черный свитер поверх футболки. На пороге стоял Нил. Он выглядел иначе — чуть более взрослым, волосы стали длиннее, черты лица еще резче. Но глаза остались такими же — яркими, решительными, полными внутреннего огня. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Эндрю, хотя сердце заколотилось быстрее, чем он хотел бы признать. Нил слегка улыбнулся, но в его глазах читалась усталость. — Я был рядом и подумал, что, может быть, стоит заехать, — ответил он, будто это было что-то совершенно обычное. — Рядом? — Эндрю не удержался от саркастической улыбки. — Национальная команда теперь базируется в нашем маленьком городке? — Не совсем, — Нил вздохнул, осматривая пустую улицу. — Просто я подумал, что ты, может быть, захочешь... поговорить. Эндрю оперся на косяк двери, сложив руки на груди. Его взгляд был колючим, но внутри что-то треснуло. Он слишком долго ждал этого момента, даже если никогда не хотел себе в этом признаться. — О чем? — наконец спросил он. Нил посмотрел ему в глаза, серьезно и без привычной насмешки. — О нас. Нил закрыл за собой дверь и оглядел комнату. Всё здесь кричало о том, как долго Эндрю оставался один. Старый диван, почти пустая книжная полка, фотографии, спрятанные в ящике. Он обернулся к блондину, который смотрел на него настороженно, словно ждал какого-то удара. — Я пришел не просто так, — начал Нил, голос его был мягким, но твердым. — Я пришел ради тебя. Эндрю поднял бровь, но ничего не сказал. Он всегда умел молчать так, что это было хуже любых слов. Нил вздохнул, с трудом удерживая эмоции под контролем. — Ты знаешь, как трудно мне было уехать, — продолжил он, делая шаг вперед. — Я оставил тебя здесь, потому что боялся. Боялся, что контракт с Мориамой... что они могут причинить тебе вред, если я сделаю что-то не так. Эндрю слегка наклонил голову, прищурив глаза. — И? — спросил он холодно. — Зачем ты здесь сейчас? Нил опустил взгляд, а затем поднял его снова. Его глаза были красными, словно он не спал несколько ночей. — Потому что теперь всё изменилось, — сказал он, голос задрожал. — Мой доход стабильный. Я больше не завишу от Мориамы. Они оставили меня в покое. Я могу дышать, Эндрю. И... я больше не могу спать без тебя. Каждый вечер я думаю о тебе. О том, как оставил тебя здесь. Он опустился на колени перед Эндрю, хватая его за руку. — Поехали со мной, — умолял он, крепко держа его пальцы. — Живи со мной. Разделяй со мной это чёртово счастье. Я не хочу больше ни дня без тебя. Эндрю замер. Он смотрел на Нила с выражением, которого Нил раньше никогда не видел. Шок. Настоящий, неподдельный. Его губы дрожали, словно он не мог подобрать слова. — Ты... — начал он, но голос сорвался. Он сжал руку Нила сильнее, словно проверяя, реален ли он. А затем потянул его к себе, прижимая в объятия. Запах Нила ударил в нос — родной, теплый, такой давно забытый. Эндрю закрыл глаза, его плечи задрожали, а затем слезы прорвались наружу. — Ты... ты ужасный, — выдавил он сквозь всхлипы, стукнув Нила по плечу. — Какого черта ты оставил меня здесь одного? Как щенка, брошенного на улице! Нил улыбнулся сквозь свои слезы, обнимая Эндрю крепче. — Прости меня, — прошептал он. — Я больше никогда не оставлю тебя. Эндрю отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть на его лицо. Он видел искренность, видел боль, видел ту же самую тоску, которая разрывала его самого на части. — Ты правда ужасный, — прошептал он, но в голосе звучала нежность. Нил улыбнулся, медленно потянувшись к нему. Эндрю не отстранился. Вместо этого он снова прижался к нему, всем телом, словно боялся, что это всего лишь сон, который исчезнет, как только он проснется.