Не так и не то

Они часто ссорились. Спорили из-за каждой мелочи, доводя друг друга до белого каления, заставляя скрипеть зубами от злости. Это было привычно, это уже стало частью их каждодневной рутины. Просыпаясь по утрам, первым делом Кавех шёл не в ванную комнату, а на кухню к, ожидаемо, уже бодрому Хайтаму, сидящему за столом, чтобы предъявить ему за то, что опять решил разбудить его с утра пораньше. Потому что тот, в свою очередь, прежде чем выпить чашку утреннего кофе, сначала гремел всем, чем мог, и наигранно-громко жаловался стенам на безответственность своего соседа, который вечно дрых до обеда. Бедные стены, чего только не наслышались... Но на самом деле эти ссоры всегда были безобидными. У них не было цели задеть по-настоящему, это просто было их привычным способом коммуникации, словно начни они общаться друг с другом нормально, то ни слова бы не поняли. Никто из них не воспринимал это всё всерьёз и не держал обид. Так думал Аль-Хайтам до тех пор, пока ему не пришлось убедиться в обратном. И день этот он желал бы никогда даже не вспоминать. Этот день Хайтаму не понравился с самого утра. Началось всё с того, что какие-то не совсем трезвые гуляки, на рассвете возвращающиеся из таверны, решили начать оживлённый спор, остановившись прямо у дома секретаря. Это продолжалось довольно долго, и Хайтаму пришлось оставить какие-либо надежды на сон и проснуться на полтора часа раньше положенного. Если подумать, то всё начало идти по одному месту ещё ночью, когда он чуть ли не на себе тащил знатно захмелевшего Кавеха домой. Путь их занял немало времени, и вкупе с вынужденным ранним подъёмом, выспаться Аль-Хайтаму так и не удалось. Немного полежав в кровати он пришёл к вполне очевидному для себя выводу, что единственным спасением этого утра может стать только кофе. Аль-Хайтам зло захлопнул кухонный шкафчик и сделал глубокий вдох. Ну конечно же. Чёртов Кавех умудрился выпить последний кофе в доме, тем самым ещё сильнее испортив настроение секретаря, который и так уже был сильно не в духе. И ведь он делает так постоянно! И хоть бы раз что-то сам купил. Секретарь посчитал вопиющей несправедливостью, что он был вынужден бодрствовать в такую рань, так ещё и лишившись кофе, пока его сосед сладенько спал у себя в кровати и даже угрызений совести за выпитый кофе не испытывал. В намерении это исправить Хайтам уверенно направился к чужой двери и без стука ворвался в чужую комнату. Как и предполагалось, Кави, почти что свернувшись в клубок, спал, уткнувшись носом в одеяло, только светлая макушка виднелась. Выглядела эта картина в какой-то степени даже умилительно, и, не будь Хайтам таким мудаком, то наверное не стал бы нарушать мирное спокойствие своего соседа. Но Хайтам им был, поэтому без зазрения совести сначала распахнул шторы, а затем сдёрнул одеяло, которым укрывался Кавех. Тот поморщился от резко залившего комнату света и недовольно что-то пробурчал от пробежавшегося по телу холодка. - Вставай, красавица. - кисло произнёс секретарь, складывая руки на груди, и уставился на парня в кровати. - Солнце уже взошло. Кавех на это лишь похныкал и обратно накрылся одеялом с головой, судя по всему собираясь спать дальше. Хайтама такой расклад, конечно же, не устраивал, поэтому он повторил манипуляции с одеялом, что уже начало раздражать архитектора и заставило зло пропыхтеть, открывая сонные глаза. - Аль-Хайтам. - зло прошипел он сквозь зубы, усаживаясь в кровати. - Что ты творишь? Что на тебя нашло? - У меня плохое настроение. - не выражая эмоций произнёс Хайтам так, словно это должно было всё объяснить. - И ты решил портить его всем?! - ещё больше возмутился Кавех, и сонливость на его прекрасном лице теперь полностью сменилась раздражением. - Не всем. Только тебе. - архитектор уже был готов взорваться от злости. Этот падлец уже совсем из ума выжил? - Но лишь потому что ты тоже частично причастен к моему плохому настроению. - И чем же, позволь узнать, я испортил тебе настроение, пока спал? - сочась ядом, спросил Кавех. - Ты выпил мой кофе. Последний кофе в доме. - Серьёзно? - Кавех ошеломлённо смотрел на собеседника. - Ты за выпитый кофе мне мстишь? Хайтам, с каждым разом ты всё более сам себя превосходишь в идиотизме. Архитектор упрекающе вздохнул и, поднявшись с кровати, побрёл к выходу из комнаты. Аль-Хайтам не был плохим человеком, но у него был один - из множества других - очевидный минус - он совершенно не терпел, чтобы последнее слово оставалось за кем-то другим. Он считал, что спор не завершится до тех пор, пока он этого не захочет. Поэтому он сразу же поспешил догнать соседа. - И куда ты направился? - В ванную, Хайтам. Ты что-то хотел? Кроме того, что разбудить меня в такую рань, конечно. - Всем своим видом Кавех показывал абсолютную незаинтересованность в данном разговоре и глубокое нежелание продолжать его дальше. Он любил спорить со своим дражайшим соседом, но проснувшись в столь ранний час, он для начала хотел умыться и привести себя в порядок. К тому же все бокалы вина, выпитые им вчера, сейчас давали о себе знать. - Я не договорил. Я позволяю тебе жить в моём доме, а ты взамен не можешь даже сам кофе хоть раз купить, вместо этого без зазрения совести выпивая последний. - Секретарь сложил руки на груди и выглядел действительно недовольным. - Ты правда хочешь поссориться сейчас из-за кофе? Хайтам, я хочу спать, и у меня раскалывается голова, прости, но сейчас у меня совершенно нет сил спорить, давай чуть позже продолжим? Напомни мне вечером, и я обязательно приму участие в этом увлекательном развлечении. Уверен, ты не забудешь. - с этими словами он развернулся, чтобы всё таки добраться до ванной, услышав в след только хмурое "пить меньше надо, чтобы голова не болела". Вот так и был запущен процесс, приведший Аль-Хайтама к берегам самобичевания, где волны чувства вины будут ласково касаться его сердца - оказывается оно у него есть. Кавех же, проснувшись намного раньше положенного, решил не упускать такую возможность и не терять времени, которого у него стало больше посредством уменьшения количества сна, поэтому приведя себя в порядок он поспешил умотать куда-то, даже не потрудившись позавтракать. Что ж, так было даже лучше. Во-первых никто не нарушал блаженную тишину, которой Хайтам мог насладиться оставшееся до выхода время. Во-вторых у ситуации с кофе не было шанса повториться этим утром - Кавех на еду даже не взглянул. Настроение секретаря быстро улучшилось. За окном больше никто не шумел, в доме - тоже. Тёплый утренний ветерок из приоткрытого окна мягко обувал кожу, пока мужчина сидел на диване, погрузившись в чтение очередной книги. Атмосфера была приятная, и всё раздражение в миг улетучилось. Стало ещё лучше, когда Хайтам, собираясь отправиться в Академию, подошёл к столу, чтобы оставить на нём книгу. Ну конечно же. Кавех снова забыл ключи. Секретарь хитро улыбнулся, предвкушая сегодняшний вечер, который обещал быть интересным. Вкупе с их незавершённым спором можно было сказать, что Аль-Хайтам сегодня словил джекпот. Но радость не длилась слишком долго. Академия встретила его бумажной волокитой, которой почему-то было в два раза больше, чем обычно. С тяжким вздохом Аль-Хайтам всё-таки принялся за работу. К середине дня его голова уже раскалывалась. Работы почему-то становилось только больше, так ещё и всем от него сегодня что-то понадобилось. Пару раз в час кто-нибудь обязательно приходил к нему в кабинет с каким-нибудь глупым вопросом, от которого секретарь сжимал челюсти и глубоко вздыхал, пытаясь не злиться, но с каждым разом получалось всё хуже. Ему не хотелось срываться на бедолагах, но, право слово, какая муха их всех сегодня укусила? Сдавалось Хайтаму, что не самая умная. Этот день тянулся бесконечно. По дороге домой Аль-Хайтам не обращал внимания ни на солнце, медленно уплывающее за горизонт, ни на зевак, проходящих по улицам, ни на щебетание птиц. Он мог думать лишь об усталости, сдавливающей голову и утяжеляющей мышцы. Да, денёк выдался действительно не сладкий. Хайтам мечтал оказаться в тишине своей спальни, забывшись за очередной книгой. Конечно с тех пор, как к нему подселился Кавех, тишина стала понятием очень эфемерным и весьма субъективным. Она почти никогда не была абсолютной, за исключением тех моментов, когда соседа не было дома. В остальное же время архитектор постоянно чем-то гремел, шуршал своими чертежами, возмущался насчёт заказчиков или просто бормотал что-то бессмысленное и несвязное, как считал Хайтам. Но с этим фоновым шумом секретарь за годы совместного проживания успел уже смириться и практически перестал его замечать. Хотя, конечно, он упрекал Кавеха за вечный шум и, конечно же, он не упускал возможности раздражённо вздохнуть, когда тот с очередным ворчанием проносился мимо или начинал отвлекать его своей болтовнёй, но в целом это было лишь показное недовольство, которое было неотъемлемой частью их взаимоотношений. Так что Хайтам смог бы смириться с этим и позволить себе расслабиться после этого действительного сумасшедшего дня. Но одно он забыл - день ещё не закончился. Когда Аль-Хайтам зашёл в дом, то мог лишь застыть на месте, надеясь, что просто перепутал дверь и случайно зашёл к соседям. Но нет, это действительно была его гостиная. Которая выглядела совсем не такой, какой он видел её ещё сегодня утром, уходя на работу. Вся мебель теперь занимала другие места, неправильные. Абсолютно не так, как Хайтам привык, всё было не там, где должно было быть. И причина таким переменам могла быть только одна - Кавех. Кавех, который невозмутимо восседал на переставленном диване и рассматривал один из своих чертежей. Аль-Хайтам стиснул челюсти, чувствуя поднимающееся внутри раздражение. - Что это такое? - с нескрываемым возмущением в голосе тут же спросил он, и Кавех поднял голову, наконец обращая на него внимание. - А, Хайтам. Привет. Ты о перестановке? - всё так же спокойно ответил архитектор, будто не замечал убийственного взгляда, направленного прямо на него. - Да, решил что этому дому не помешает немного перемен. - Ты решил? - ядовито хмыкнул секретарь. - Ты видимо забыл, что это всё ещё мой дом. Ты мог хотя бы спросить прежде, чем менять здесь что-то. - Да, но, согласись, так ведь стало лучше? - Кавех любовно оглядел пространство вокруг, с удовлетворением оценивая проделанную работу. - Нет, не соглашусь. - отрезал Хайтам. - Но посмотри! - воскликнул Кавех, вскакивая с дивана. - Теперь солнце не светит прямо в лицо, если сидеть на диване. И столик не мешается на проходе. К тому же стеллаж ближе. Хайтам, одни плюсы. - Нет, Кавех. Мебель до этого стояла так, как должна стоять. Так, как мне было удобно на протяжении всех лет, что я живу в этом доме. А ты решил, что можешь заявиться и менять всё, как вздумается. - Хайтам скрестил руки на груди, стремительно закипая. - Ты просто привык и не хочешь признавать, что иногда перемены только на пользу. - архитектор фыркнул, убирая чёлку со лба, и упёр кулаки в бока. - Дело не в переменах, а в том, что твоя наглость просто поразительна. Сначала ты допиваешь последний кофе, даже не подумав купить новый, потом переставляешь мебель, не считая нужным хотя бы спросить у меня. И это лишь малая часть проявления твоей ужасающей бесцеремонности. - речь Хайтама была удивительно-импульсивна. - То, что я позволил тебе жить в своём доме не наделяет тебя правами делать здесь всё, что заблагорассудится. Я терпеливо выношу все твои выходки, но даже моё терпение не безгранично. Так что просто будь благодарен за то, что я тебя ещё не выгнал. Аль-Хайтам загнанно вздохнул, завершив свою пламенную речь, словно только что пару километров пробежал. Кавех, замерев, лишь открывал и закрывал рот, пытаясь сказать что-то в ответ. Лицо его выражало крайнюю степень смятения, смешанного с до горечи отрезвляющим разочарованием. - Ты когда-нибудь замечал, что постоянно щуришься, читая книгу? Здесь, в гостиной. - спустя долгие секунды начал Кавех, наконец найдя слова. - А когда тебе нужно положить её обратно на стеллаж, ты каждый раз бьёшься ногой о столик, потому что тебе настолько тяжело оторвать взгляд от страниц, что даже по пути ты продолжаешь дочитывать. - на лице секретаря в это время отразилась тень замешательства. - Я решил переставить мебель, потому что так удобнее. Но ты даже не пытаешься заметить, что люди хотят сделать для тебя что-то хорошее. Ты видишь во всём только минусы. Ты ни о ком, кроме себя не заботишься, поэтому не видишь, что кто-то заботится о тебе. - он говорил это спокойным, почти равнодушным тоном, а после развернулся, чтобы уйти, на мгновение замерев у двери, прежде чем покинуть гостиную и окончательно завершить этот разговор. - Кстати, тот последний кофе я заваривал тебе. Хайтам остолбенел, словно на него вылили ведро ледяной воды. Только сейчас он вспомнил, что предыдущим утром каким-то чудесным образом ему удалось проспать, и в спешке он даже не подумал о том, откуда взялась на столе кружка с ароматным только сваренным кофе, если он его не заваривал. Теперь всё встало на свои места. Кавех. Ещё пару минут назад он ощущал жгучую злость и ядовитое удовлетворение от вида растерянности на лице Кавеха. Но сейчас всю его спесь как ветром сдуло, и почему-то захотелось ударить себя по лицу. Это было чувство, что настигало Хайтама крайне редко, настолько редко, что он даже мог и не распознать его, но сейчас оно было слишком явным. Это было чувство вины. Остудив свой пыл он осознал, что Кавех действительно не замышлял ничего дурного, и если бы Хайтам не был таким упёртым придурком, не видящим ничего дальше своего носа, то он заметил бы, что да, расположение мебели теперь было действительно гораздо удобнее, чем раньше. Но он настолько привык донимать Кавеха и спорить с ним, что просто перестал понимать, что иногда этого делать не стоило. До конца дня Кавех так ни разу и не вышел из комнаты, а Хайтам, читая книгу в гостиной, не мог перестать думать о том, что солнце действительно теперь не светило в глаза. Следующим утром, выйдя в гостиную, Хайтам вновь не застал там соседа. Сперва он подумал, что тот опять всю ночь что-то чертил, а теперь отсыпался, или просто до сих пор дулся и не хотел выходить из комнаты до тех пор, пока Аль-Хайтам не уйдёт на работу. Это было бы вполне в духе Кавеха. Но в итоге секретарь понял, что обе его версии неверны, когда вновь увидел беспечно оставленный на столе ключ с забавным брелком в виде льва. Хайтам лишь обречённо вздохнул и покачал головой, подумав, что это, скорее всего, та часть совместного проживания с Кавехом, которая никогда не изменится. И всё таки кое в чем он был не прав.

***

Кавех не очень хорошо понимал, что чувствовал - острую обиду, щемящую грусть или же всё таки всепоглощающую ярость. Ох, он и правда был в бешенстве. Нет, конечно, он, как никто другой знал, что Хайтам был чёрствым, грубым, бесчувственным эгоистом, он знал это лучше всех, будучи знакомым с ним столько лет и живя под одной крышей. Но всё же наивно надеялся, что в нём есть хотя бы капелька человечности. Но Хайтам его надежд, увы, не оправдывал. Может он не думал, что говорил, а может ему просто было абсолютно плевать на чувства других людей, но его слова задели Кавеха до глубины души. Эта перепалка выжала из него все силы, поэтому он устало повалился на кровать, чувствуя как предательские слёзы стекают по щекам на подушку. Раз за разом прокручивая в голове всё сказанное аль-Хайтамом ранее в гостиной, он всё больше расстраивался, вгоняя себя в ещё большую тоску. Спустя час душевных терзаний обида его уже достигла вселенских масштабов. Взгляд расфокусированно скользнул к большой походной сумке. Будь благодарен за то, что я тебя ещё не выгнал. Всё верно. Это был дом Хайтама, а архитектор в нём был лишь нежеланным гостем, что сильно задержался здесь, надоедая хозяину. Кавех резко подскочил с кровати, доставая небольшой мешочек со своими сбережениями, подсчитывая сумму. Хватит на пару-тройку ночей в постоялом дворе. Если продать несколько побрякушек, то можно наскрести и на неделю. Потом он что-нибудь придумает, будет решать проблемы по мере их поступления, а пока он просто хотел как можно скорее съехать от своего неблагодарного соседа, сбежать туда, где не будет вечных упрёков и напоминаний о том, что ему здесь не рады. Спешно собрав свои вещи в сумку он уселся на кровать, оглядывая пространство. Было непривычно пусто, и эта пустота отзывалась тоской где-то в сердце. Он так долго считал это место своим домом, хотя по сути таковым оно никогда не являлось. И всё же покидать его было грустно. Он так привык сидеть за этим столом, поджав одну ногу, и корпеть над чертежами до самого утра. Он привык к свету этой лампы и к мягкости этой кровати. Он привык к Хайтаму, что постоянно ворчал где-то за дверью, в очередной раз недовольный чем-то, что, конечно же, было как-то связано с Кавехом. Нет, о Хайтаме он себе думать запрещал. Тупой болью в сердце отдавались эти мысли. Кавех дождался рассвета, так и не сумев сомкнуть глаз и, когда солнце начало подниматься из-за горизонта он, подняв сумку, тихо вышел из комнаты, стараясь не думать о том, что вероятно больше никогда не войдёт туда вновь. Он осмотрел гостиную, обвёл взглядом мебель, что всё ещё стояла так, как он поставил её, и невесело усмехнулся. Рука замерла над столом. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы разжать её и с тихим звяканьем уронить ключ на поверхность. В глазах вновь застыли слёзы, но архитектор быстро сморгнул их, не позволяя скатиться по щекам. Собрав всю свою волю в кулак он выдохнул и шагнул за порог, закрывая за собой дверь. На этот раз он уходил навсегда.

***

Когда Хайтам возвратился с работы, никто не ждал его у двери, раздражённо сверкая глазами. Странно, ведь обычно Кавех возвращался раньше него, если только не оставался в таверне с бутылкой вина. Но сейчас он готовил какой-то очень важный проект, а больше, чем выпивку Кавех любил только свои карандаши и бумажки, поэтому точно не пожертвовал бы работой ради вечера с бокалом в руке. В доме было непривычно тихо и пусто. Ключ, по обыкновению забытый своим хозяином, так и продолжал одиноко лежать на столе. Впрочем Хайтам нашёл это для себя отличной возможностью пару часов провести в тишине за чтением книги, что удавалось ему весьма нечасто. Где бы сейчас ни был Кавех, он в любом случае вернётся, вновь принося с собой суетливый шум на фоне, поэтому нужно было пользоваться уникальной возможностью. Секретарь взял со стеллажа книгу, оставленную там вчера вечером и, зажёгши настольную лампу, принялся читать. Спустя два часа Хайтам понял две вещи. Первое - Кавех до сих пор не вернулся, что уже начинало казаться действительно странным. Хайтам не видел и не слышал его больше суток. Впрочем архитектор ранее пропадал и на более длительные сроки, внезапно решая отправиться...да куда угодно. Совсем недавно он на месяц умчал в пустыню, и слова не сказав о своём отъезде, так что это было вполне в его духе, но почему-то именно сегодня это не давало Хайтаму покоя. Возможно эта нервозность была связана с их вчерашней ссорой. Хотя опять же, им не впервой завершать разговоры на негативной ноте, но едва ли когда-то раньше Хайтам чувствовал вину из-за их перепалок. С этим неведомо откуда взявшимся чувством вины он мог срастить и второе внезапное открытие этого вечера. За два часа чтения книги он так и не смог вникнуть в текст. Взгляд то и дело соскальзывал со строчек, теряя фокус, мысли уносились куда-то далеко за пределы страниц. Тишина вокруг была слишком оглушительной и совсем не помогала сконцентрироваться на чтении. Тишина звучала неправильно в этом доме. Хайтам почему-то ждал Кавеха. Вряд ли он бы понял, что в действительности означал этот зуд в области грудной клетки и надоедливое жужжание мыслей на заднем фоне, но нельзя было отрицать очевидного. Спустя ещё час он захлопнул книгу и, нервно проведя ладонями вдоль своих бёдер, встал с дивана. Он не понимал, что было не так в этот раз, почему его так тревожило внезапное отсутствие Кавеха. На самом же деле просто хотел убедиться, что Кавех не обижен всерьёз. Хотел вновь увидеть это самодовольное лицо и услышать дерзкий тон. Просто, чтобы поверить в то, что его муки совести были напрасны. Хайтам подошёл к окну, ожидая увидеть вдали знакомый силуэт, вальяжно движущийся по улице. Но за окном был лишь тускло горящий полумесяц, что только зажёгся в темноте опустившейся на город ночи. Секретарь вздохнул, подумав, что Кавех, наверняка, просто всё таки засиделся в таверне или может встретился с Тигнари где-то. Решив, что Кавех всё равно никуда не денется, мужчина отправился спать. А на утро вновь не обнаружил ни одного признака присутствия Кавеха в доме. Будто он и не приходил вовсе. Ни обуви в проходе, ни посуды на столе. Даже чертежей разбросанных по всей гостиной, и тех не было. Хайтам нахмурился и подошёл к двери, ведущей в чужую комнату, прислушиваясь. Раз не было обуви, то Кавех вероятно тоже был не дома, но почему-то секретарь всё равно ожидал услышать хоть какие-то звуки из-за двери. Но было всё так же тихо. Неясный порыв заставил Хайтама медленно повернуть ручку и толкнуть дверь. Он нерешительно зашёл в комнату и тут же обомлел, застыв на месте. Он круглыми глазами осматривал помещение и не мог поверить в то, что видел. Взгляд метался от полки к полке, перебегал к столу, опускался на кровать. Здесь было абсолютно пусто. Так пусто, словно здесь никто никогда и не жил. Постель была аккуратно заправлена, свеча давно потухла, все полки были пусты, ровно как и стол. Какого чёрта? Может это шутка какая-то? Кавех решил так проучить его? Или это и вовсе всё снилось Хайтаму? Сон, конечно, крайне реалистичный, но не мог же Кавех... Хайтам прервал появившуюся в голове мысль, будто это могло на что-то повлиять. Он искренне не хотел думать о догадке, которая почему-то только появилась в его голове, но, к сожалению, была единственной логичной. Он вышел из комнаты Кавеха и подошёл к столику в гостиной, на котором нетронутым лежал ключ с забавным брелком, как и сутки назад. Он не забыл его. Он просто ушёл. Насовсем. Хайтам не мог поверить в собственную догадку, но всё было настолько очевидно, что отрицать это было бессмысленно, а он всегда был реалистом. Даже если бы Кавех вновь отправился на месяц работать в пустыню, он не стал бы забирать абсолютно все свои вещи. Кавех попросту молча съехал, и единственным опровержением этого могло бы стать то, что Хайтам сошёл с ума и никакой Кавех никогда и не жил в этом доме. Секретарь вышел обратно в гостиную и невесело усмехнулся. Если честно, он вряд ли когда-то чувствовал себя настолько сбитым с толку. Поражённый сложившейся ситуацией он обескуражено опустился на диван, запуская ладони в волосы. Это всё...очень сильно покачнуло привычный уклад жизни. Хайтам очень долго сидел почти недвижимо, размышляя о том, что ему нужно теперь делать, и в конце концов пришёл к весьма не обнадёживающему выводу, что в этой ситуации он вряд ли сможет на что-то повлиять. Если Кавех просто вспылил и действовал сгоряча, то скорее всего уже скоро он вновь появится на пороге этого дома, возвращаясь вместе со всеми своими вещами. Если же он и впрямь серьёзно решил съехать, то ничто уже не сможет поколебать его волю. Уж точно не Хайтам. Который хоть и знал о горделивой натуре своего бывшего соседа, но всё равно почему-то решил гнать от себя подальше мысли о втором варианте, не задумываясь о том, почему его вообще это волнует. В итоге он решил, что просто подождёт, когда Кавех сам вернётся. В последнее время Хайтам совершал слишком много ошибок в своих умозаключениях. Потому что на четвёртый день не было ни намёка на возвращение архитектора. Более того, Аль-Хайтам ни разу не встретил его ни на улицах Сумеру, ни в Академии, ни в таверне. Словно секретарь действительно сошёл с ума. Эта теория обретала всё больше смысла. В первый день Хайтам, уверенный в том, что сосед скоро вернётся, делал вид, что его эта ситуация нисколько не беспокоила. Он решил, что это не затянется надолго, а потому решил относиться к этому, как к небольшой передышке от вечного шума и скандалов. Он действительно пытался не прислушиваться инстинктивно к тишине, ожидая услышать разрезающий её ворчливый голос. Но тишина в его доме теперь была постоянной. Лишь изредка её прерывал шелест страниц или звон посуды. На второй день секретарь почувствовал необъяснимую и такую несвойственную для себя нервозность. Он убеждал себя в том, что Кавех обязательно вернётся - как минимум потому что жить ему негде и не на что, ведь до этого почти всегда и везде за него платил Хайтам -, но даже если и нет, то его это совершенно не волновало. Это не его заботы, ему ведь только лучше. Он ведь всегда жаловался на то, что его сосед слишком шумный, слишком своевольный, слишком наглый, слишком раздражающий. Просто слишком для его дома. А потому Хайтам всегда считал, что присутствие Кавеха его лишь тяготит, и было бы славно, если бы тот съехал. Но вот оно, липкое волнение, так угнетающе оседающее вокруг, что даже дышать становилось труднее. - А я-то думаю, чего так пасмурно на улице. Теперь увидел твоё недовольное лицо и понял, в чём дело. Всё небо тучами затянуло. - генерал Махаматра вошёл в кабинет Секретаря Академии без стука, швыряя тому на стол папку с какими-то документами. - Чего такой кислый? - Я не обязан отчитываться. - отрезал Хайтам, не отрывая взгляда от бумажек, которые заполнял. И тут же осознал странную вещь. Сайно до сих пор ничего не сказал про Кавеха. Просто так он бы не промолчал, а это могло значить лишь одно - он вовсе не знал. А если не знал он, значит не знал и Тигнари, а вот это уже действительно напрягало, ведь, если Кавех не у лесного стража, то где? Секретарь сощурился и всё таки посмотрел на генерала, что уже уселся напротив. - Ты...Кавеха, случайно, не видел? - как бы невзначай поинтересовался он. Сайно нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. - Так твоё плохое настроение как-то связано с Кавехом? Что вы опять не поделили? - Сайно вздохнул так, словно на его плечи только что легла непосильно-тяжёлая ноша. - Ничего. Просто спросил. - Хайтам уже пожалел, что затронул эту тему. - Напомни, когда в последний раз ты спрашивал про Кавеха просто так? - генерал укоризненно приподнял брови, а слова его ощущались, как пощёчина. - Давай выкладывай, зачем он тебе понадобился? В этот момент в Хайтаме боролись две сущности. Одна совершенно не горела желанием рассказывать что-то генералу Махаматра. Хоть они и общались довольно неплохо, он бы не хотел рассказывать вообще никому о том, что произошло. По крайней мере пока что. Но вторая думала о том, что даже Сайно и Тигнари не были в курсе, где Кавех, а это уже заставляло тревожиться. И в глубине души секретарь желал убедиться, что Кавех хотя бы не ночует на улице и остаётся в безопасности. Понимая, что помощь ему всё таки не помешает, он всё же решился. - Мы поссорились. - нехотя выдохнул Хайтам сквозь зубы. Сайно посмотрел на него с насмешливым недоумением. - Вы постоянно ссоритесь. Что в этом такого? - В этот раз...я наговорил ему много всего. Это было грубо с моей стороны. - секретарь сжал пальцами переносицу. - В этом тоже ничего нового, Хайтам, так в чём дело? - и вновь укол совести пронзил чёрствое секретарское сердце. - В этот раз он ушёл. В кабинете повисла звенящая тишина. Сайно ошарашенное смотрел на Хайтама, пока тот не решался поднять взгляд. - Что он сделал? - придя в себя осмелился задать вопрос генерал. - Он ушёл. Забрал все свои вещи, оставил ключи и молча исчез, словно его никогда и не было. Сначала генерал долго молчал, пытаясь осмыслить только что услышанное, а потом вдруг зашёлся в гневной тираде. - Какой же ты придурок, Аль-Хайтам. - Сайно злился, и Хайтам не мог невольно не согласиться с его утверждением. - Что ты за человек вообще? В тебе есть хоть капля совести? Как нужно было довести Кавеха, чтобы он молча сбежал от тебя? Это же Кавех! Он же всепрощающий, свет во плоти! - Я рассказал тебе это не для того, чтобы получить порцию нравоучений, генерал Махаматра. И без тебя тошно. - Хайтам слегка срывался. Он самому себе-то не мог признаться в своих же эмоциях, делать это перед кем-то было и вовсе выше его сил. - Где сейчас Кавех? - генерал издал раздражённый вздох, но всё таки был согласен, что были сейчас вопросы поважнее. - В том то и дело. Я понятия не имею. Прошло три дня, а я ни разу его не видел. Думал, что Тигнари может знать. Но раз ты не в курсе, то он, полагаю, тоже. Я не сомневаюсь в том, что он вернётся, как минимум, потому что рано или поздно - скорее рано - у него закончатся деньги. Но сейчас я хочу быть уверенным, что его не сожрал тигр или не взяли в плен пустынники. Сайно устало потёр виски. - Я расскажу Нари, может получится что-то узнать. Но делаю это только ради Кавеха, не ради тебя, Аль-Хайтам. - генерал строго посмотрел на секретаря, прежде, чем направиться к выходу из кабинета. Следующие несколько часов Хайтам усердно пытался включиться в работу, но получалось из рук вон плохо. Мысли то и дело возвращались к разговору с Сайно и сбежавшему соседу. Генерал был абсолютно прав, когда назвал Хайтама придурком. Секретарь редко испытывал угрызения совести, но в данной ситуации не согласиться с Сайно не мог. Вечером генерал вернулся к нему с новостью о том, что с Кавехом всё в порядке и он снял комнату на постоялом дворе. Аль-Хайтам выдохнул с облегчением от этих вестей, только сейчас осознавая, что переживал не на шутку за безопасность своего бывшего соседа. Но Кавех был в порядке. Он не был погребён заживо в песках посреди пустыни и не умирал от яда какой-нибудь смертоносной змеюки посреди леса - это было главное, а остальное, Аль-Хайтам надеялся, как-нибудь разрешится. На третий день в голову Хайтама очень упорно начала закрадываться мысль о том, что Кавех всё-таки не вернётся. Хайтам знал его очень хорошо, возможно даже лучше, чем кто-либо. И, если бы решение Кавеха было поспешным и опрометчивым, принятым на эмоциях, то он бы уже успел его тысячу раз обдумать и вернуться назад. Если же его до сих пор не было, то вероятно он был уверен в своих действиях и возвращаться не планировал. А это уже не входило в гениальный план самого умного человека Сумеру под названием "просто ждать". Ведь ждать, судя по всему, было нечего. На исходе четвёртого дня аль-Хайтам пришёл к неутешительному выводу, что он...тоскует? Ранее он не думал, что в принципе способен испытывать подобные эмоции, но сейчас это становилось очевидно. Дни быстро превратились в однообразную серость, время тянулось бесконечно. Кавех всегда был самой раздражающей частью его жизни. Он был шумным, обидчивым, вспыльчивым, он никогда не стеснялся быть занозой в заднице аль-Хайтама. Кавех был самой раздражающей частью его жизни, но вместе с тем и самой важной. Как бы сильно Хайтам ни злился порой на него, в глубине своей чёрствой души он знал, что на самом деле в этом мире никого ближе, чем Кавех у него не было. Он был единственным человеком, на которого Хайтаму было не плевать, и тем, кем он по-своему дорожил. Просто, будучи заносчивым ублюдком, секретарь не всегда мог это признать. Даже перед самим собой, а перед Кавехом уж тем более. И только когда одиночество начало давить тяжким грузом, а отсутствие несносного архитектора в доме стало походить на отсутствие кислорода в лёгких, Хайтам осознал, что Кавех был ему важен. Секретарь настолько привык к его присутствию где-то рядом, не представляя, что без него мир постепенно начнёт терять краски. Оказывается, это Кавех всегда был тем, кто освещал его жизнь. Без него было тихо, пусто и, чёрт возьми, так одиноко. Теперь яркий образ архитектора преследовал его повсюду, в очередной раз наталкивая на мысль о том, что он всё-таки сходил с ума. Но Хайтам ничего не мог с собой поделать. Яркое закатное солнце напоминало о пронзительном взгляде рубиновых глаз; среди множества людских голосов на площади перед Академией мерещился знакомый заливистый смех; а когда секретарь шёл мимо базара, перед глазами тут же возникал стройный силуэт, снующий от одного прилавка к другому. Дома Хайтам и вовсе находился с трудом ведь, несмотря на то, что Кавех забрал все свои вещи, это не мешало абсолютно всему быть напоминанием о нём. Ваза, которую он заставил Хайтама купить в первый месяц их совместного проживания; стол, на котором он вечно разбрасывал листы и канцелярию; и, конечно же, треклятый кофе. Проснувшись утром пятого дня аль-Хайтам понял, что обязан как можно скорее вернуть Кавеха домой, потому что его отсутствие становилось невыносимым, и секретарь уже не мог этот факт отрицать.

***

Кавех устало потёр глаза, продолжая склоняться над пергаментом. Все эти дни, что он провёл в своём новом временном пристанище, он с головой заваливал себя работой. Делал всё, что угодно, лишь бы не думать. Сидел над чертежами до глубокой ночи, пока глаза не начинали слипаться, чтобы уснуть, как только голова касалась подушки и ни одна мрачная мысль не успевала в неё закрасться. Он не хотел думать о всех тех вещах, которые непременно погрузили бы его в отчаяние. О своём решении так внезапно съехать от Хайтама он начал жалеть на второй день. Он прекрасно понимал, что не мог оставаться там вечно и терпеть нескончаемые претензии от своего соседа, но так же осознал, что не нужно было спонтанно собирать вещи, без слов уходя на рассвете. Нужно было накопить немного денег, решить, где жить и, сказав о своих намерениях Хайтаму, с чистой душой переехать, не оставляя за собой недосказанности. Однако сейчас это уже было бессмысленно. Он не мог вернуться назад. В лучшем случае Хайтам бы его пустил обратно, не забыв отпустить несколько едких комментариев и насмешек в его адрес. Он даже не выходил на улицу все эти дни, боясь пересечься там с секретарём. Кави обречённо выдохнул и потупил взгляд. Не думать было трудно. Он не хотел признаваться в этом даже себе, но он скучал по этому придурку больше, чем стоило бы. Ему не хватало даже постоянного хайтамова ворчания и его недовольных вздохов. И от этой иррациональной тоски становилось только хуже, ведь Кавех был уверен, что Аль-Хайтама наверняка его уход только обрадовал. Он наконец-то мог проводить вечера в компании своей любимой тишины, не раздражаться с вечно забытых соседом ключей, не утруждать себя необходимостью вечерами практически на себе тащить пьяного Кавеха домой. И мебель он теперь мог расставить так, как ему нужно было. Кавех потёр виски, стараясь отогнать прочь мысли об этом человеке. Хотелось разрыдаться от безысходности, в которую он себя загнал. Его глупое сердце по всей видимости совсем не разбиралось в людях, а иначе как ещё можно было объяснить его выбор? И только он собирался дать волю эмоциям и наконец-то наплакаться вдоволь, как раздался негромкий стук в дверь. Кавех замер. Он никого не ждал. Из знакомых лишь Тигнари - и, очевидно, Сайно тоже - знал о его новом месте проживания, но он не планировал сегодня посещать город. Неужели уже закончились оплаченные им дни проживания, и хозяин постоялого двора пришёл, чтобы попросить его освободить комнату? От этой мысли стало тревожно, ведь тогда придётся искать новое жильё. Стук повторился, и Кавех наконец-то с опаской подошёл к двери, со скрипом её открывая. Сердце сразу же забилось быстрее, а ноги чуть не подкосились. Он нервно сглотнул, смотря на стоящего перед ним аль-Хайтама, но не смог проронить ни слова. - Привет, - голос Хайтама звучал непривычно тихо и почему-то даже неуверенно, от чего Кавех опешил. - Впустишь? Кавех отошёл в сторону, обескуражено смотря на парня перед ним, и продолжал шокировано молчать. Он совершено не мог понять, что Хайтам здесь делал. Может Кавех случайно прихватил с собой что-то из его вещей? Или наоборот что-то забыл забрать? Скорее всего так и было, но менее волнительно не становилось. Архитектор уже хотел было спросить, но Хайтам вновь заговорил, заставляя Кавеха застыть каменным изваянием посреди комнаты. - Прости меня, - два простых слова, что прозвучали громом среди ясного неба. Лицо Кавех выражало весьма неопределённые эмоции. Он пытался понять, не шутит ли аль-Хайтам, но тот выглядел абсолютно серьёзно. Да и где он, а где шутки. Но с другой стороны извиняться для него было столь же несвойственно, как и шутить. Кавех был в ступоре, не зная как реагировать, но Хайтам продолжил свою речь, с усердием стараясь не отводить взгляд. - Я знаю, что обидел тебя. Мне жаль. - было видно, с каким трудом ему давались эти слова, он был не из тех, кто любил говорить по душам. - И я не имел в виду...я не собирался выгонять тебя. Кавех молчал, думая, что ответить, пока внезапно его не осенило догадкой. - Я, конечно, знал, что Тигнари может быть убедительным, но не думал, что настолько...Что он тебе такого наговорил, что ты аж лично сюда заявился? - архитектор усмехнулся. - Хотя знаешь, это неважно, в любом случае мне это не нужно. Я не нуждаюсь в подачках. - О чём ты говоришь? - теперь была очередь Хайтама растерянно взирать на собеседника. - Он приходил ко мне пару дней назад. Не знаю, как вычислил, но я просил его хотя бы тебе не рассказывать. Нужно было догадаться, что он не послушает. - Кавех задумчиво потёр подбородок. - Тигнари не имеет никакого отношения к моему визиту, - секретарь нетерпеливо перебил чужие рассуждения. - Почему ты решил, что я здесь из-за него? - Да брось, Хайтам. - нарочито небрежно бросил архитектор. - Ты несколько дней назад твердил мне о том, что я мешаюсь в твоём доме, а теперь думаешь, что я возьму и поверю в искренность твоих слов? - он нервно усмехнулся и почувствовал, как предательский ком начал подступать к горлу. - Я был полнейшим идиотом, не задумываясь о том, что мои слова могут ранить тебя. Но я не хотел этого. - аль-Хайтам говорил уверенно, несмотря на то, что руки его были беспокойно сжаты в кулаки. - Да, Хайтам, ты - идиот. Молодец, что признал это. Если у тебя всё на этом, то можешь покинуть помещение. - Кавех демонстративно отвернулся и подошёл к окну, показывая, что разговор на этом окончен. Ему стоило больших усилий не разреветься сию же секунду, но он сумел конвертировать свою сокрушительную печаль в столь же сокрушительный гнев. - Я не уйду без тебя. - он был удивительно спокоен, говоря это. Так, словно у Кавеха не перехватило дыхание от этой фразы. И всё таки архитектор смог взять себя в руки и, яростно развернувшись на пятках, стремительно подошёл к Хайтаму, тыча в него пальцем. - У меня есть гордость, аль-Хайтам. Поэтому не думай, что я, как бездомный щенок, побегу за тобой, виляя хвостиком, стоит тебе разок заговорить со мной по-человечески. - если честно, это было именно тем, что он хотел бы сделать. Но всё происходящее было настолько абсурдным, что ему было тяжело поверить в реальность этого. Он совершенно не понимал, как ему реагировать и что делать. - Ты правда хочешь сказать, что сможешь без меня? Я без тебя - нет. - Кавех почувствовал, как затряслись руки. - Я не ценил твоего присутствия, пока не лишился его. Но эти несколько дней были самыми одинокими в моей жизни и тянулись мучительно-долго. Мне жаль, что я понял это так поздно, но без тебя всё не так. Неправильно. - Кавех упрямо игнорировал то, как защипало глаза. - Пожалуйста, пойдём домой. Хайтам приглашающе протянул руку, и его взгляд излучал такую неприкрытую надежду, что Кавех больше был не в силах сопротивляться этому. Он шагнул навстречу, тут же утыкаясь лицом в широкую грудь и утопая в чужих объятиях. Хайтам, казалось, почти не дышал, словно боясь спугнуть, и от этого в душе теплело. - Там очень пусто без тебя и твоих безделушек. - он практически прошептал это куда-то в белобрысую макушку, а следом услышал приглушённый всхлип, от чего сердце тут же тревожно забилось. - Кавех? Ты плачешь? - он отстранился, заглядывая в чужие покрасневшие глаза, и неосознанно протянул ладонь к лицу парня, желая смахнуть слёзы, что уже бежали по его щекам. - Почему ты плачешь? - в голосе секретаря слышалось неприкрытое волнение, и Кавех почувствовал щекочущий трепет где-то в груди, невольно улыбаясь сквозь слёзы. - Ничего. - он покачал головой. - Всё в порядке, просто...много всего накопилось за эти дни. - и снова нырнул в чужие объятия. Ему наконец-то снова было тепло и спокойно.

***

Кавех глубоко вздохнул, цепляя взглядом каждую деталь в доме. В их доме. Он провёл пальцами по раме на картине, висящей в коридоре, и прошёл дальше, вдыхая аромат этого места. Он соскучился. - Всего несколько дней прошло, а ощущения такие, словно я многие годы не видел этих стен. - он внимательным взглядом рассматривал обстановку в доме, не без удовольствия отмечая, что мебель Хайтам так и не переставил обратно. - Прости. - виновато сказал секретарь, идя следом. - Если ты извинишься ещё раз, я начну думать, что сошёл с ума и мне всё это мерещится. Серьёзно, прекращай, это настораживает. - он засмеялся, и этот смех был абсолютно искренним, без тени нервозности или неловкости, такой, словно он действительно уже не злился и не был расстроен. Словно ему не пришлось потратить последние деньги на то, чтобы провести несколько дней в неуютной пустой комнате постоялого двора в попытках не разреветься от тревоги и стресса, и всё это из-за аль-Хайтама. - Ничего не могу поделать с собой. Я знаю, что виноват перед тобой. Они замерли в несчастном метре друг от друга, ничего не говоря, только смотря друг другу в глаза, и в этой тишине между ними сквозило что-то неуловимо-чарующее, такое родное и нужное, что-то, что было между ними всегда, но они упрямо не желали этого замечать. Кавех по-доброму, почти ласково улыбнулся, и Хайтам вдруг осознал, что этой улыбки ему было вполне достаточно для счастья. Уже спустя полчаса Кавех ураганом носился по дому, расставляя - частично раскидывая - везде свои вещи. Листы пергамента вновь оказались технично разбросаны по столу, в прихожей стало на несколько неряшливо стоящих пар обуви больше. Хайтам расслабленно сидел на тахте, наблюдая за творящимся хаосом, и это впервые не приносило раздражения, а наоборот дарило спокойствие и такой необходимый уют. Секретарь смотрел на то, как Кавех сдувал прядь, вечно падающую на глаза; оглядывал пространство критикующим взором, раздумывая над тем, что ещё ему следует исправить после нескольких дней своего отсутствия; потом что-то вспоминал и уносился в другую комнату. А Хайтам, глядя на это, никак не мог избавиться от чувства недосказанности. Кавех снова был дома, снова шумел и бегал из комнаты в комнату, всё стало, как раньше, но Хайтаму всё равно казалось, будто чего-то не хватало. Ощущение незавершённости не покидало его до тех пор, пока он резко не выпрямился по струнке, озарённый пониманием собственных чувств. Оказывается вот, что так сильно скребло на душе, когда Кавех ушёл, и оно же распускалось там цветущим букетом, когда он вернулся. Вот, что не давало ему покоя все эти дни. Эта мысль обрушилась на него дрожью в руках и горячим румянцем на щеках. Влюблён. Одно это слово безостановочно крутилось в голове, вызывая приятный трепет где-то в груди. Аль-Хайтам с удивлением отметил для себя, что признать это было гораздо проще, чем он мог бы предположить. Это чувство казалось ему таким правильным. Он поднялся с тахты и неторопливо двинулся в сторону Кавеха, что уже увлечённо расставлял посуду. Архитектор вопросительно выгнул бровь, когда Хайтам осторожно коснулся его плеча, разворачивая лицом к себе. - Извини. - тихо, но очень уверенно, произнёс он, пронзая Кавеха завороженным взглядом. - Хайтам, мы же уже говорили об этом. - едва он успел произнести эту фразу, как оказался прерван чужими губами, несмело касающимися его собственных. Архитектор ошеломлённо замер. Этот поцелуй был настолько невесомым, едва ощутимым, что можно было подумать, будто он и вовсе ему померещился. Но нет, аль-Хайтам и правда стоял перед ним, легко касаясь его губ своими, а после, отстранившись, осторожно взирал на него сверкающим взглядом. Кавех в неверии дотронулся до собственных губ кончиками пальцев и тут же, не желая упустить момент, вновь прильнул к Хайтаму в новом поцелуе - на этот раз уже более смелом и чувственном. В этом поцелуе была его многолетняя тоска по тому, на чью взаимность он не смел даже надеяться; чувства, что он боготворил и проклинал одновременно, молча лелея их в своём сердце. Хайтам, словно почувствовав чужие эмоции, притянул Кавеха к себе за талию, обнимая его крепко и бережно. Кавех привстал на носочки, обняв соседа - или кем они теперь были? - за шею, углубляя поцелуй. Это было безумие; сумасшествие, которое они с радостью делили на двоих, ныряя в него с головой. Оторваться друг от друга сейчас казалось невозможным, почти убийственным. И они бы с огромным удовольствием не делали это ближайшие пару часов, как минимум, если бы не поражённое "ошалеть", прозвучавшее со стороны входа. Они застыли, несколько секунд напряжённо смотря друг на друга, а затем медленно повернулись в сторону шума. Сайно и Тигнари стояли на пороге их дома, округлившимися, словно монетки моры, глазами смотря на друзей. - А неплохо, Хайтам. - первым заговорил Сайно. - Делаешь успехи, давно надо было тебе мозги вправить. Кавех, молодец, что ушёл от него, ему пошло на пользу. - генерал показал два больших пальца вверх, а Хайтам сверлил его грозным взглядом. Кавех же только неловко хихикнул, краснея; Хайтаму безумно захотелось поцеловать его вновь - благо теперь они успеют вдоволь друг другом насладиться. - Что ж, рано или поздно это произошло бы, так что я не особо удивлён. - со знающим видом произнёс Тигнари, после поворачиваясь к Сайно. - Душа моя, с тебя свидание, ты проспорил. - Для тебя хоть сотни свиданий. - генерал Махаматра игриво подмигнул лесному стражу, будто не замечая взглядом Кавеха и Хайтама, чьи брови поползли наверх. Теперь была их очередь удивляться. - Вы на нас спорили?!

Упс.