Часть 1
24 февраля 2025 г., 17:43
Кисан методично вымывает шваброй остатки грязи в углу, медленно проходясь вдоль плинтуса, но маленькие катышки от насадки застревают в швах между плиткой, заставляя его тихо ругаться себе под нос.
Через двадцать минут пекарня должна быть открыта, и зал на сам-то деле выглядит опрятно: жалюзи деликанто сдвинуты в бок, стулья расставлены, в каждой салфетнице на столах ровно по пятнадцать белых салфеток, сложенных треугольником. Если бы у Чимина не было такого чудесного помощника, он бы, наверное, открывался ближе к пяти часам вечера.
Снаружи временное затишье: все, кому нужно, уже попрыгали в автобусы и машины, отправились на работу, и дворы с протоптанными тропинками значительно опустели.
Рассветный полумрак медленно наполняет зал оттенками холодного, пасмурного утра. Чимин, нахохлившись, сидит у кассы, закутанный в громоздкий вязаный кардиган. Каждый день, кроме среды и воскресенья, перед открытием они с Кисаном заняты своими обычными задачами: Кисан прибирается, считает кассу, выкладывает свежую выпечку на витрину. Чимин, который старался над этой выпечкой всю ночь, борется со сном и медленно моргает, постукивая зубами от холода. Кто бы мог подумать, что собственная пекарня в реальной жизни – это не эстетичная фотография из пинтереста, а тяжёлый, кропотливый труд. Особенно при условии, что деньги не текут бесконечной рекой, и нанимать целый штат сотрудников Чимину совершенно не по карману.
Вынужденный нести на себе тяжёлое бремя совиной днк, Чимин ненавидит жаворонков за то, что они сотворили с миром. Люди и гибриды должны просыпаться в чёртову рань, прощаться с тёплой кроватью и идти на работу. Психологический триллер наяву – ни больше, ни меньше.
Безусловно, если твоя кровать находится этажом выше, тебе достаточно просто спуститься по лестнице, чтобы открыться вовремя. Дёргая крошечным, пушистым ушком, Чимин издаёт тихое "у-ху" и обмякает на стуле сильнее в попытках совсем раствориться в безразмерном кардигане. Зима даётся ему непросто (откровенно говоря, как и любое другое время года).
– Ёбтвоюмать.
– Что случилось?
Кисан не так уж давно подрабатывает здесь. Он ещё не привык, что Чимин обладает исключительным слухом, поэтому время от времени ругается шёпотом и снова, и снова крупно вздрагивает, стоит Чимину обратить на него внимание.
– К нам идёт ваш друг, шеф.
– Замечательно, – не размыкая веки, Чимин предпочитает остаться в режиме экономии энергии, – впусти его и снова запри дверь.
Отзываясь кислым "ага", Кисан звенит ключами, и уже через минуту внутрь врывается ещё один гибрид, оставляя мокрые следы на свежевымытом полу. Только слепой бы не заметил, что Кисан не особо жалует Юнги. Многим действительно сложно иметь дело с очаровательными мерзавцами, их вечными подколами и взглядом свысока. Но Чимину, наверное, просто удалось смириться. Вовремя абстрагироваться от колючих замечаний, жеманности и надменной ухмылки, не исчезающей с чужого лица.
– Здаров, гвини пиг, – с сильнейшим акцентом произносит Юнги, протягивая Кисану ладонь для рукопожатия, но тот лишь враждебно смотрит из-под торчащей в разные стороны чёлки. – Что с лицом, дружище?
– Прекрати задирать моего помощника, – монотонно бубнит Чимин со своего стула.
– И тебе доброе утро, совунья, – Юнги радостно скалится, – сколько писем из Хогвартса сегодня разнёс?
– Замолкни, – Чимин глубоко вздыхает.
Предаваясь сладкой дрёме ещё совсем чуть-чуть, он снова угу-кает обречённо и заранее знает, что его ждёт, стоит только открыть глаза. Лицо Юнги в жалких миллиметрах от его собственного.
– Угу, – передразнивает Юнги.
– Я тебя сейчас в глаз тюкну.
Учитывая происхождение Юнги, нет ничего удивительного в его кошачьем, наглючем поведении. Юнги – сервал, и не просто большой, пятнистый кот – его шёрстка на хвосте и ушах исключительно белая, с тёмными пятнами, переходящими в пепельную кисточку на конце. Такие сервалы встречаются редко, а значит, и ведут себя соответствующим образом.
Никто не поспорит с очевидными фактами: Юнги невероятно хорош собой. Длинные ноги, облачённые в скини джинсы или штаны свободного кроя, по настроению; струящиеся чёрные волосы с редкими светлыми прожилками и натурально кошачий взгляд. С бешеной харизмой, присущей ему, Юнги бесконечно собирает липнущие к нему восхищённые взгляды и томные вздохи вслед. А потом является к Чимину в булочную, клянчить пирожные и творожные крендельки.
В первую встречу Чимин как обычно сидел за кассой, день был довольно тухлым, и выручка стремительно клонилась к минимуму. Он услышал торопливые шаги за несколько секунд до того, как дверь распахнулась, являя миру высокого мужчину в бежевом пальто. Чимину не нравилось иметь дело с хищниками, особенно с кошками, и будь его воля, наверное, в пекарню допускались бы только безобидные гибриды размером с табуретку. Юнги, который тогда ещё не был Юнги в привычном его понимании, пренебрежительно осмотрел витрину, фыркнул и попросил творожный кренделёк. А через пятнадцать минут – ещё один. И на следующий день снова вернулся, чтобы купить сразу пять крендельков. С тех пор прошло много времени, и наглая кошачья морда каким-то образом попала в список почётных клиентов скромной булочной, однажды даже побывав на втором этаже в чиминовой квартире.
– Можно мне что-нибудь с курицей и желательно очень тёплое, – Чимин распахивает глаза, не успев даже понять, когда снова успел задремать.
– Я тебе что, официант, – хмурится, – пройди за витрину и возьми.
– Пожалуйста? – Юнги качает хвостом, аккуратно пристраивая своё пальто за одним из столиков, – кофе со сливками, два сахара. И морскую свинку на десерт.
– Прекрати задирать моего помощника, – как мантру вновь повторяет Чимин, нехотя стекая со стула.
С Юнги, на самом деле, приятно. Общие темы для разговора не успевают появляться, одна за другой сменяясь так быстро, как слайды на киноплёнке. Будучи человеком беспринципным на первый взгляд, и даже на второй, Юнги глубоко внутри сохраняет задатки чести и даже некой эмпатии, хотя распространяется это, естественно, не на всех. Чимину, должно быть, везёт по-крупному изо дня в день.
– Есть вчерашний пирог с курицей, конвертики с сыром и курицей или слойка с беконом, – громко объявляет Чимин, склонившись над холодильником.
– Неси всё, и захвати себе какую-нибудь вкусную мышку, у меня серьёзный разговор, – мурлыкнув, Юнги утыкается в свой телефон. Невежда.
– Да неужели, – ворчит Чимин уже из чистой вредности.
Пока в микроволновке греется вчерашняя еда, Кисан успевает повернуть табличку на двери, повязать набедренный фартук и встать за кассу. Первые покупатели без лишней суеты забирают чизкейк по скидке, просят кофе без крышечки и покидают пекарню под звуки уютной беседы. Моментами Чимин завидует остальным людям. В том, чтобы быть совой, есть и некие преимущества, но душа требует ночного образа жизни, солнечный свет доставляет неудобства, а голова не перестаёт болеть, стоит проснуться лишь на час раньше положенного. К сожалению, современный мир совсем не учитывает существование маленьких, несчастных сов: обыкновенных, полярных, болотных или ушастых, к которым принадлежит Чимин. Будь ты хоть совой-президентом, никто не станет открывать для тебя круглосуточные музеи и кинотеатры. Приходится идти на компромиссы. К счастью, Кисан может помогать Чимину обслуживать покупателей по утрам, когда котелок ещё совсем не варит. Ближе к семи Чимин закрывается, поднимается в свою квартиру и ложится спать, чтобы проснуться после полуночи и начать готовить десерты и выпечку. Не слишком удобно, но бизнес вынуждает подстраиваться и быть ответственным владельцем.
– О чём ты собираешься со мной говорить? – он ставит поднос со вкусностями на стол, вдыхая божественный аромат свежесваренного кофе. Купить хорошую кофемашину в пекарню – лучшее решение Чимина за последние пару лет.
– О любви, совушка, о-люб-ви, – Юнги потирает руки. – Как я голоден, ты и представить себе не можешь.
– Какая у тебя может быть любовь, разве что к деньгам? – Чимин моргает как в слоумо.
– Жаткнишь-ка, – с набитым ртом командует Юнги.
Дверь то и дело открывается, впуская всё новых и новых покупателей. Холодный воздух с улицы ползёт пробирающим сквозняком по полу, и даже шерстяные носки едва ли справляются со своей задачей. Чимин не выносит тесную обувь, так что на работе и дома ходит исключительно в широких тапочках с плоской подошвой, ничерта не греющих, но комфортных до жути.
Несмотря на свою элегантность, Юнги ест торопливо, неаккуратно как настоящая чушка. В уголках его рта скапливаются крошки, кусочки курицы падают на стол и всё вокруг превращается в хаос. Наблюдая за этой картиной, Чимин в тайне мечтает кормить Юнги до конца своих дней, но тем не менее, молча достаёт салфетку и протягивает с вызовом.
– Это приглашение в Хогвартс?
– Это предложение жрать по-человечески, – парирует Чимин.
– Ладно, к делу. Наверняка тебе известно, что я занимаюсь рекламой, – Юнги хватает ещё один кусок пирога, – и я лучший в своём деле.
"А самое главное, очень скромный", – не проговаривая вслух, думает Чимин.
– Предлагаю тебе сделать некую кампанию, чтобы привлечь в твою контору новых посетителей. Советую соглашаться сразу же, потому что такие возможности на дороге не валяются, птенчик.
– И сколько, интересно, стоит твоя кампания?
– Для тебя бесплатно, – из-под верхней губы Юнги чуть выглядывают острые клыки, когда он улыбается, – будем считать это платой за твои вкуснейшие крендельки.
Чимина с головой накрывает тёплым коктейлем из смущения и гордости за своё детище.
Основная идея Юнги заключается в так называемой интриге, спасибо, что не гендерной. Будучи обладателем кругленького числа подписчиков в своём блоге, Юнги хочет выпустить серию видео, в которых угадает секретный ингредиент пяти разных сладостей. Естественно, сладостей прямиком из-под рук маэстро совёнка, засыпающего на ходу со скалкой в руках.
– И ничего не засыпающего, – надувшись, комментирует Чимин, – я прекрасно себя чувствую на кухне и даже включаю музыку, чтобы хорошо провести время за работой.
– Как тебе угодно, – сладко мурлыкает Юнги.
От его зубастой ухмылки сердце Чимина колотится как сумасшедшее.
***
Первый десерт Юнги пробует уже в скором времени. Начало простенькое, но надо сказать, эффектное. С лёгким волнением Чимин выносит на большом блюде пару кусочков лавандового чизкейка и скромно садится напротив. У Юнги моментально загораются глаза. Красивое, глянцевое желе на верхушке – глубокого пурпурного оттенка, абсолютно ровное, без единого пузырька и вмятины. Внутри, словно в застывшем янтаре, лежат крошечные лепестки засушенной лаванды, и Юнги давится слюной лишь глядя на это изысканное произведение искусства. Свежий и мягкий, с плотной, хрустящей основой – наверное, это самый успешный чизкейк в жизни Чимина. – С козырей зашёл, – ворчит Юнги, осторожно отламывая ложкой самый краешек, – если бы ты знал, совёнок, как я обожаю чизкейки, ты бы, наверное, рассмеялся мне в лицо. Если бы. Первый кусочек Юнги показывает на камеру, дожидаясь, пока получится фокус, а потом отправляет в рот и тут же мычит с огромным удовольствием, закрывая лицо ладонями. – Что ты делаешь со мной, – хныкает он. Из-за прилавка за кассой скептически фыркает Кисан, и Чимин, разомлевший от похвалы, вдруг пугается, что Юнги так играет на камеру, чтобы накрутить просмотры. Ведение блогов никогда не было его сильной стороной, так что Чимин без понятия, что сейчас смотрит аудитория, и хочет ли она получить чрезмерную реакцию на любое событие в этом мире. – Тебе действительно так сильно нравится? – Это что-то гениальное, – выдохнув, Юнги вдруг строго указывает на Чимина ложкой, – мы это вырежем, но я бы отсосал тебе за этот чизкейк, так и знай. Ответа на это не следует, Чимин не понимает, что ему сказать и нервно улыбается, бегая глазами от стола к полу. Людей, готовых сосать за чизкейк, он в своей жизни ещё не встречал. Секретным ингредиентом в чизкейке оказывается миндаль, но честно говоря, никого особенно сильно это не волнует. Второй десерт случается также быстро, как проходит рабочая неделя, и вот вечером воскресенья Чимин выносит на красивой тарелке фондан, пока Юнги возится с камерой. Выглядит он, надо сказать, при этом как настоящий профессионал. Люди, занимающиеся своим делом с мастерством и отдачей – это самые любимые люди Чимина. Ничто так не красит человека, как его профессионализм. – Это что, просто кекс? – Юнги фыркает, глядя на тарелку. – Это фондан. – Фонтан? – Фондан! – маленькие уколы раздражения заставляют Чимина надуться. Будь у него перья, уже бы распушил их, показывая всё своё недовольство. Порой Юнги ведёт себя как настоящая зараза, но с опытом Чимин постепенно учится пропускать любые колкости мимо ушей. Несмотря ни на что, Юнги вызывает в нём ураган из эмоций, даже если просто молчит или уплетает пирожные за обе щёки. С напускной небрежностью Юнги заправляет хлопковую салфетку за воротник, разглаживает и берёт в руки приборы. Сидящий рядом Чимин выглядит поражённым. – Что? – Раньше ты никогда так не делал. – Раньше было раньше, – говорит Юнги, и с этим сложно поспорить. Когда он подносит ложку к красивой макушке фондана, аккуратно присыпанной сахарной пудрой, Чимин, надо признаться, немного нервничает. Производить впечатление – его сигнатурное занятие. Каждый десерт, каждая позиция в меню маленькой булочной продуманы маэстро до мелочей, и как только первый человек откусывает свой первый кусочек совсем нового десерта, Чимин во все глаза наблюдает за реакцией. Если получается, конечно. Некоторые люди относятся к выпечке слишком посредственно: берут с собой и торопливо едят по пути или запихивают себе в рот что попало без разбора, лишь бы сахарку к чаю. Чимин не может их за это осуждать (хотя втайне занимается этим чаще, чем хотелось бы). Шоколад божественной консистенции и текстуры вытекает из фондана по всем законам сладостей. Щедро загребая всё это дело ложкой, Юнги отправляет кусочек к себе в рот и какое-то время смакует. Молчание слишком затягивается, и Чимин устаёт ждать: откидывается на спинку стула, тихо-тихо угукая себе под нос и всё ещё дуется. Вечно надутая, грустная сова – вот какой он, должно быть, на самом деле. – Вкусно, – выносит вердикт Юнги. – Ты не выглядишь так, будто это правда. – Обидишься на меня за это? Беспечно хмыкнув, Юнги как ни в чём ни бывало, продолжает отламывать маленькие кусочки от фондана, макать в шоколад и жевать как корова на лугу. Ни капли наслаждения в движениях, только монотонная работа челюсти. В глубине души Чимин и правда страшно обижается. – Не кряхти, совёнок, – его прерывает случайный лязг железной ложки по стеклянному блюдцу. Неприятно. – Я ничего не смыслю в шоколаде, а тут шоколадный шоколад шоколадит мне рот, но это вкусно. Ты отлично постарался, маленький птенчик, не нужно, пожалуйста, втыкать мне вилку в глаз. Чмокнул бы тебя за этот кекс, но руки заняты. Против воли, Чимин действительно улыбается, однако, сразу же пытается свести всё в обычный смешок. Его сердце плавится и теплеет как вкуснейшая серединка несчастного фондана, напичканного шоколадом и солёной карамелью. Непонятно почему и непонятно как, но Юнги задевает в Чимине те самые струны души, и после каждой встречи с каждым днём Чимину требуется всё больше времени, чтобы успокоить внутри себя симфонию из сотен разных струн. Дурацкое, местами злобное чувство юмора; невыносимый характер и тысяча похожих друг на друга костюмов – в этом весь Юнги, но Чимину кажется, что он видит нечто большее, чем окружающие. В конце концов, люди влюбляются в разных людей, и никакая это не психотравма, да и Юнги в целом хороший парень... да? Видео на канале Юнги набирают очень много просмотров. Не то чтобы это новость, и Чимин давным-давно в курсе о блоге – пересматривал старые видео тысячу раз. Комментарии завалены комплиментами к десертам, желающими обязательно когда-нибудь попасть к Чимину в булочную и просто фанатами Юнги. "Вот это удача: пробовать бесплатно такие дорогущие сладости", – читает Чимин и мысленно соглашается с комментатором. Готовить для видео действительно выходит затратно по времени и по продуктам, но ему всё равно ни капли не жаль. "Милые ушки". "Юнги, выходи за меня", – Чимин цокает. Что за мода пошла выражать свои чувства предложением пожениться? Небольшой наплыв ревности испаряется через три...два... "Только я заметила, что Юнги бесстыдно флиртует с этим кондитером прямо перед нашим салатом?". Ну во-первых, не перед салатом, а перед чизкейком. Во-вторых, слово кондитер какое-то слишком пафосное. Испытывая непонятную смесь из множества разных чувств, Чимин перечитывает комментарий и не может поверить своим глазам. Чтобы Юнги позволил себе флиртовать с кем-то, звёзды должны встать в созвездие египетской пирамиды, ветер должен подуть с юга, а человек обязан выглядеть безупречно и вести себя так хорошо, как никто никогда себя не вёл. В случае с Чимином, сонно моргающим по шесть часов в день, это невозможно. – Флиртует с кондитером, – ещё раз проговаривая себе под нос, Чимин отчаянно закрывает лицо руками и гонит дурные мысли куда подальше. Не хватало ещё на ночь глядя размечаться.***
Широко зевая, Кисан заполняет салфетками органайзер для посетителей, параллельно слушает музыку и протирает кассовую зону. Весьма многозадачно, но Чимин забывает его похвалить, потому что голова гудит неугомонным роем из мыслей, и в затылке периодически что-то взрывается. Наверняка последние нервные клетки пытаются найти выход из этого порочного лабиринта. В последнее время Чимин, и без того будучи существом исключительным, мало и плохо спит. Дело даже не в его совиности и не в большой нагрузке: раньше получалось соблюдать какой-никакой режим, а теперь изо дня в ночь, с ночи – в день и так по кругу. В большом городе клювом не щёлкают. Чимин помнит себя, когда только переезжал в столицу. Решительный, полный энергии и сил: его оптимизму можно было лишь позавидовать. Со временем пришлось пострадать не день и не два, но в самые сложные времена всегда спасала любовь к собственному делу. Сегодня всё кажется раздражающм, мир плывёт перед глазами, и запах подходящих круассанов не вызывает ничего, кроме фоновой тошноты. Чимин не осознаёт себя в пространстве и сидит ровно из последних сил, уронив тяжёлую голову себе в ладони. – Вам нездоровится? – имея дурную привычку подкрадываться сзади, Кисан как обычно пугает своей внезапностью, но в этот раз Чимин не в состоянии даже сделать замечание. – М-м-м, – лакончино отзывается Чимин. – Шеф, если вы плохо себя чувствуете, вам следует отдохнуть. Я закрою пекарню и закончу смену. Словно из-под подушки, Чимин различает слова "отдохнуть", "смену" и "плохо". Действительно плохо – вот так оставлять свои обязанности на студента, у которого наверняка и так задач по горло, но Чимин больше не может сопротивляться звону в ушах и бредёт к себе наверх, чтобы переступить порог и рухнуть на кровать в парадной одежде. Темнота опускается сверху очень быстро. Сны ему снятся космические. Сначала Чимин спасает вселенную от пришельцев в костюме межгалактического рейнджера, потом печёт булочки и угощает ими приветливых марсиан. Любимая работа, которая время от времени доводит до подобного состояния, преследует его даже во снах, и положа руку на сердце, Чимин давно задумывается об этом. Поначалу было тяжело. После переезда в столицу Чимин долго адаптировался и как телёнок на привязи следовал за трендами: отучился заправлять штаны в ботинки, начал пить матчу на овсяном и основательно закупился гелем для укладки. Параллельно приходилось развивать малый бизнес, и к большому сожалению, творческого порыва оказалось недостаточно. Бюрократия чуть не сожрала заживо: документация, разрешения, санпин и прочие аттракционы, на которых Чимин катался не раз и не два. И ни души где-то рядом, под боком, чтобы уткнуться носом в плечо и поплакать хотя бы пять минуточек, прежде чем идти и снова трудиться. Одиночество давило сильнее, чем утомительные часы работы. Со временем пришло понимание, что жизнь не должна ограничиваться только делами и бесконечными мыслями о деньгах. Пришло, посидело и куда-то съебалось, не дождавшись, видимо, никакого отклика. Спустя, может быть, три или четыре часа, Чимин медленно просыпается, различает себя как некое материальное тело в пространстве и во всей красе ощущает минусы засыпания в джинсах. Как будто лупили жгутами по бокам. На фоне булькает вода в трубах: дверь в ванную опять нараспашку, а соседи слишком часто ходят в туалет. Свет из кухни освещает маленькую часть комнаты, и Чимин надеется, что ему не придёт бешеный счёт за электричество в следующем месяце. Сколько он вообще откисал здесь? Шуршание чужих шагов заставляет окончательно взбодриться и тут же широко раскрыть глаза. Если в квартире ещё кто-то есть, а Чимин сегодня, он уверен, никого не ждёт, значит намечаются большие проблемы. Забыл запереть входную дверь, случайно в бреду оставил кому-то свой код-пароль от замка или просто грабители ворвались, чтобы своровать все месячные запасы сливок из холодильника – не важно. Собирая всю волю в свой крохотный совиный кулак, Чимин крадётся к двери, чтобы выглянуть и тут же выругаться вслух. – Напугал, Юнги, ей богу, – щурясь, Чимин выходит на кухню и неловко жмётся у стены. – Ты чего тут? – Приехал снимать новое видео, но морская свинка сказала, что ты заболел, – в самой присущей ему манере, Юнги широким движением загребает столовой ложкой греческий йогурт из банки и отправляет в свой наглый кошачий рот. – Я пришёл проверить, жив ли ты и нужна ли помощь. – Так и скажи, что просто пришёл пожрать, – Чимин недовольно хохлится. – Одно другому не мешает. Так что? – У меня сегодня не было сил готовить для видео, извини. – Никто и не говорит про видео, – строго качнув головой, Юнги дёргает ухом и облизывает губы от остатков йогурта, – помочь тебе чем-то? Не знаю, пирожки твои замешать или в магаз сбегать? – Сколько времени? – застигнутый врасплох, Чимин нелепо моргает и поздно вспоминает, что электронные часы на духовке находятся прямо перед глазами, – уже одиннадцатый час. Никакого магазина не нужно, завтра буду распродавать остатки, а потом испеку свежее. Устал. – Ну шуруй обратно в кровать тогда, – с умным видом заявляет Юнги, – я тут всё выключу и поеду. Приятное тепло разливается в Чимине молочными реками с кисельными берегами. После долгой недели, трудоёмких будней и бешеных попыток взять на себя всё и сразу, забота воспринимается как найденная в зимней куртке купюра или последний эклер голодным вечером. Да и Юнги, вообще-то, не самый заботливый человек на свете. Вдвойне приятно. – По правде говоря, у меня есть одна просьба, – не имея возможности прижать к голове свои небольшие уши, Чимин завидует Юнги с его лопухами. – Ты не мог бы, пожалуйста, обнять меня? – Обнять? От волнения Чимин неконтролируемо гортанно угу-кает и прячет взгляд в пол. – Иногда это нужно, знаешь. Но некому побыть рядом в такие моменты, и приходится как-то... Ну ты понял. – Иди уже сюда, совунья. По-хозяйски сгребая его одной рукой, Юнги буквально обвалакивает собой, и его запах повсюду, горячее тело повсюду – Чимин паникует первые пару секунд, но выдыхает и притирается носом к чужой груди, удобно устраиваясь в объятиях как в гнезде. Если бы такая терапия была доступна всем одиноким людям, Чимин бы каждую неделю первый стоял в очереди со своим десятилетним абонементом. – Лучше? – спрашивает Юнги, и отсюда его голос почему-то звучит ниже. По рукам и шее Чимина ползут мурашки. – Лучше.***
Решение нанять ещё одного помощника приходит не сразу. Над этим вопросом Чимин обстоятельно думает некрасивое количество времени, взвешивает все за и против и несколько раз пересчитывает свои расходы, чтобы в случае чего не остаться в глубокой яме. Бизнес в последнее время стабильно приносит хорошие деньги, и возможно, Чимин может себе позволить взять на работу какую-нибудь чудную старушку или ещё одного студента, которому некогда думать о карьерном росте (чтобы не требовал прибавки к зарплате или в таком духе). Ангел на плече болтает ножками, лениво поедая мороженое, пока демон на соседнем плече внимательно вчитывается в гугл таблицу так же, как и сам Чимин. В конце концов, они долго работали на своё дело, чтобы потом красиво жить и путешествовать или купить себе трендовые ботинки от известного модного дома. Пора заземлиться и начать соответствовать стереотипному мнению об успешных бизнесменах. И наладить свою личную жизнь с тем красавчиком, – услужливо подсказывает демон. Чимин шлёт его нахуй и захлопывает крышку ноутбука. Собеседование выпадает на выходной и, как ни странно, находятся люди, готовые даже в воскресенье уделить время поиску работы. Довольно сознательный подход к делу, – думается Чимину. Милый мальчик с ангельской внешностью поражает сознание Чимина своим внушительным опытом работы, несмотря на то, что ему не больше двадцати. Всё идёт замечательно, и Чимин, как настоящий гостеприимный хозяин, угощает его кофе с пирожным и готовится позвать на стажировку в ближайшие дни. А потом приходит Юнги. Приходит не в настроении, садится за столик рядом и оценивающе пробегается глазами по будущему сотруднику, заставляя беднягу смутиться. – Здравствуй, Юнги, – строго начинает Чимин, но решимость угасает ровно в тот момент, когда Юнги закидывает руку на спинку его стула и молча сканирует взглядом недоеденное пирожное на маленьком блюдце. – У нас собеседование. – А что, морская свинка всё? – он складывает губы уточкой в притворном разочаровании, и Чимину хочется то ли врезать по этим губам, то ли чмокнуть их, но пока его сознание ещё не настолько преисполнено. Приходится напряжённо вздохнуть. – Феликс, я свяжусь с вами в понедельник, и мы назначим точное время для стажировки. Под внимательным надзором Юнги, Феликс благодарит за угощение, жмёт Чимину руку и уходит. Можно сказать, сбегает, и пока дверь в булочную не закрывается, Чимин сохраняет на своих губах нейтральную улыбку. А после поворачивается к Юнги, и в его глазах искрятся оголённые провода вместе со старым трансформатором и дешёвыми фейерверками. Сегодня должно быть четвёртое по счёту видео со сладкой интригой. – Что ты устраиваешь? – он недовольно упирается руками в стол, нависая над сидящим Юнги грозной (на самом деле не очень) тенью. – Что я устраиваю? – беспечно зеркалит вопрос Юнги. – Я общаюсь с человеком по работе, ты приходишь и ведёшь себя как грубиян. Кем я буду выглядеть в глазах своего сотрудника после такого? – Птенчик, может быть ты не заметил, но я всегда веду себя как грубиян, – Юнги пожимает плечами, и Чимин краем глаза замечает его плавающий в разные стороны хвост. – Было бы чем гордиться. – Ты очень сладко улыбался ему, – всё ещё небрежно развалившись на стуле, Юнги строит кислое лицо, хотя по ощущениям, он проводит с таким восемьдесят процентов своей жизни. – Я подумал, вы на свидании. – Даже если бы мы были на свидании, тебя это не касается, и я по-прежнему не вижу поводов позорить меня перед людьми, – Чимин злится. – Или я, может быть, о чём-то не в курсе? Они никогда не обсуждали с Юнги статус их отношений, хотя между ними всегда присутствовало особое напряжение. Нельзя сказать, что Юнги закрытый человек, но он довольно скуп на эмоции, в нём мало сочувствия к другим людям, которые ему не близки, но Чимин всё равно умудряется тихо вздыхать по вечерам, просматривая совместные фото или сообщения в диалоге. Всё хорошее в Юнги словно концентрируется и выпадает в жирный осадок в моменты общения с Чимином. Придержать дверь, подать салфетку или похвалить с непроницаемым выражение лица, оскалить зубы в широкой улыбке – Юнги это делает, и делает красиво, приятно для слабого, тронутого любовью чиминового сердечка. А потом появляются незнакомцы, некая социальная жизнь начинает бурлить вокруг них, и Юнги превращается обратно в язвительного демона, готового плюнуть под ноги кому угодно. Чимин допускает, что Юнги может испытывать к нему ответные чувства, но ему нужна ясность, потому что воздушных замков он за свою жизнь уже настроился. Никакие намёки или пляски вокруг да около не вызывают в нём трепетного желания писаться кипятком, даже если речь идёт о Юнги. – Мы будем снимать или я пойду? – предпочитая не комментировать примечание о том, что конкретно его не касается, Юнги, однако, смотрит с вызовом. Какой упрямец, ты погляди. В несколько быстрых шагов преодолевая расстояние от столика до кассы, Чимин хватает стаканчик с панна-коттой, громко ставит его перед носом Юнги и так же стремительно запирает дверь пекарни, забыв при этом повесить табличку "закрыто". – Снимай! – рявкает. В себя он приходит только когда поднимается в квартиру и погружается в спасительную тишину. Поступок, надо сказать, на три с минусом из десяти. За пекарню Чимин не переживает: вечером воскресенья всё равно можно не ждать большого потока народу, и выключить холодильники со светом можно в любой момент. Больше всего его раздражает нежелание Юнги дать хотя бы каплю драной конкретики. Даже самый глупый на свете человек уже давно бы заметил, принял к сведению и попытался что-то выяснить. Глупый здесь и сам Чимин. Страшно, грустно и невкусно будет распрощаться с Юнги, если вдруг любовь окажется невзаимной, но и хранить в себе огромную лавину из чувств и желания обмотаться вокруг Юнги и никуда не отпускать, Чимин больше не в состоянии. Тем более, после сегодняшнего перфоманса. Позднее, когда вечер совсем сгущается, и за окном падает редкий снежок, Чимин спускается в пекарню. Основной свет выключен, на столе стоит пустой стаканчик из-под десерта, а рядом лежит записка. "Секретный ингридиент – драконий фрукт. Или личи, не разобрал. Ключ от булочной верну позже, у тебя сто процентов есть дубликат". Впервые за долгое время, Чимин наливает себе что-то покрепче кофе, берёт с витрины десерт и садится за столик, чтобы сидя в полумраке пустого зала звонко стучать ложечкой по блюдцу. А потом заплакать.***
Положа руку на сердце – рекламщик из Юнги и правда гениальный. Благодаря его блогу, а может быть, благодаря умению припиздеть где надо, у Чимина появляется несколько новых клиентов, готовых попробовать всё меню и ещё доплатить сверху. Периодически заходят новые лица, и Чимин со своим исключительным слухом выхватывает короткие вздохи восхищения и перешёптывание между собой. Посадить бы Юнги за один из столиков, Чимин уверен: бизнес бы озолотился. Многие люди любят Юнги, многие хотят Юнги в абсолютно разных смыслах и не стыдятся своего положения. Кто как ни Чимин способен их понять? С замиранием сердца ожидая, когда наступит день съёмки последнего видео, Чимин подвергается ещё большему стрессу, стоит ему только представить лицо Юнги напротив своего. Они никогда не ругались особо, и даже если Юнги раздражал своим поведением, Чимин избегал лишних эмоций и держал язык за зубами. А надо было, наверное, высказаться хоть раз и посмотреть на эту наглую кошачью морду. Ощущение, что они оба те ещё кретины, грызёт изнутри всю последующую неделю. К приходу Юнги Чимин готовится основательно. На витрине лежит свежая выпечка, самый лучший столик с мягкими сиденьями три раза помыт и избавлен от лишних крошек; на Чимине мягчайший белый свитер крупной вязки. Хочется надеяться, что Юнги не сильно обижается и вообще не воспринимает их ссору как ссору. Красивый, весь белый и наглаженный, Чимин чувствует себя королём на шахматной доске. Ситуация патовая; куда ни шагай, всё равно догонят. Ожидание выворачивает кишки изнутри, ползает в животе и медленно подбирается к горлу, грозясь обратиться в новый тревожный эпизод. Тем не менее, Юнги не приходит ни днём, ни ближе к вечеру, и вот здесь терпению Чимина наступает финал. В течение пары гудков он успевает настроить себя на продуктивный разговор, переживает пять стадий психологического кризиса и чуть не решает постричься в монахи. Возможно, стоит включать поменьше философских подкастов во время работы. – Да, птенчик, – голос на том конце не звучит напряжённым, а Чимин, напротив, вытягивается по струнке и паникует долгую четверть секунды. Крайне редко приходится звонить Юнги, тем более, звонить первым. – Ты меня избегаешь? – решает действовать сразу в лоб. – Я тебя что? – Избегаешь, – терпеливо повторяет Чимин, – не хочешь меня видеть, поэтому не пришёл? – Почему я должен тебя избегать? – вкрадчиво интересуется Юнги. – Потому что я тебе нравлюсь. И ты мне, – Чимин обречённо замолкает и вздыхает. От волнения из его груди вырывается тихое совиное "ууу", и Юнги на том конце провода хихикает. – Тот случай после собеседования... мне жаль, ясно? Если ты боишься ответственности, то я ни на чём не буду настаивать. Приходи, хён. – Я просто забегался, на самом деле, – признаётся Юнги, – но твои намерения мне ясны. Дождись и не запирайся у себя в норе как маленький слепой крот. Будь смелой и сильной совой, Чимин, ты понял меня? – Угу, – глупо отзывается Чимин. – Угу, – передразнивает Юнги, – до встречи. Появление Юнги в пекарне приносит за собой мокрые следы с улицы, свежий запах хлопкового кондиционера, табака и кислых клубничных леденцов. Будучи хищником по природе, в душе Юнги является повелителем зефирных замков, потребляет чудовищное количество сладкого и, Чимин почти клянётся, не вылезает от стоматологов. Сегодня в меню творожные крендельки, новый десерт для видео и взволнованная сова с огромными, выпученными от стресса глазами. Юнги выглядит стильно: чёрные брюки клёш максимально приталены и по-настоящему подчёркивают изящество его кошачьего величия в сочетании с простой светлой блузой. В таком виде он мог бы вести бизнес тренинги или преподавать классическую литературу, но никак не сидеть за столиком в маленькой дворовой булочной, где полы чуть-чуть скрипят под подошвой, а по углам прячутся забытые комки пыли. Лишь на жалкое мгновение Чимину кажется, что Юнги тут не к месту, что давно пора отпустить его и прекратить пытаться достигнуть чужих высот, то и дело прыгая выше головы. А потом Юнги просто пересекает ту давно потерянную грань между ними, сталкивая их губы в мягком поцелуе, и Чимин вспоминает, что у него, между прочим, есть крылья. Совсем не обязательно прыгать, когда ты рождён летать. Целовать Юнги – занятие чрезвычайно новое и чертовски приятное, но в Чимине закипают эмоции, и испытывая острую потребность немедленно расставить всё по полочкам, он слегка отстраняется. Во взгляде напротив читается недовольство, но глаза у Юнги красивые. Всегда были. – И только попробуй ещё раз упрекнуть меня в том, что я тебя избегаю, птичка, – низко мурлыкает Юнги, прежде чем, хмыкнув, вернуться за свой столик и начать подготовку к видео. – Мы теперь встречаемся? – Конечно, – словно сомневаясь в адекватности Чимина, Юнги смеряет его вопросительным взглядом, – ты считаешь, я со всеми своими друзьями долблюсь в дёсны? – Я считаю, что со своим партнёром нужно быть открытым и честным. И вежливым, – уперев руки в бока, Чимин снова дуется. Конечно, нет смысла пытаться повлиять на сформировавшегося, взрослого человека или требовать от него новой модели поведения, но Чимину хочется быть для Юнги особенным. Или, по крайней мере, не быть тем, для кого Юнги так старательно корчит кислое лицо. – Даже не знаю, как я это переживу, – лёгкая ухмылка трогает чужие губы, но, качнув ухом, Юнги вдруг слегка наклоняет голову вправо и внимательно смотрит на своём выразительном кошачьем языке. – Ты что, птенчик, правда думаешь, что я подкалываю тебя всерьёз? – Нет..? – Конечно нет, – неверяще фыркает он, – если бы я позволил себе такое, мне пришлось бы иметь дело с совестью. С ней у нас водятся некие разногласия, сам понимаешь. Довольный собой, сегодняшним вечером, да и (внезапно) жизнью в глобальном смысле, Чимин разворачивается на пятках и торопится поднести для Юнги угощение. – Обалдеть, – совершенно искренне комментирует Юнги. Перед ним возвышается ровная башенка из нескольких завитков свежайшего, белоснежного безе. На самой вершине искусно выложены сочные фрукты и листочки мяты, нисколько не утратившие свой аппетитный вид в холодильнике. Маленькая посыпка из розовых сердечек добивает Юнги выстрелом точно в центр лба. – Это... – Это Павлова, – нежно подсказывает Чимин, придвигает блюдо поближе и садится рядом, деликатно подталкивая в руки вилку. – Торт-безе со взбитыми сливками и свежими ягодами. По секретному ингредиенту для тебя есть подсказка на самом очевидном месте. – Ты положил туда свою любовь? – бормочет Юнги. Застигнутый врасплох, Чимин густо краснеет. – Что бы там ни было, мне всё безумно нравится, – как холодной водой из шланга, как крышкой гроба с забитыми в неё гвоздями, Юнги припечатывает сверху своей внезапной, прямолинейной похвалой. Ко лбу и щекам с сумасшедшей скоростью приливает тепло. Кусочек инжира в гнезде из фруктов ещё какое-то время остаётся незамеченным, поскольку Юнги обстоятельно занят губами Чимина, снова и снова пробуя их на вкус как самый сладкий десерт во вселенной. Зима больше не холодная, одиночество больше не страшное. У Чимина на языке лёгкий привкус клубничных леденцов и сонливости; у Юнги внимательный, пробирающий до мурашек взгляд и тонна нерастраченной заботы в запасе.
