В "Трёх сильмарилях" коктейли лучше

      Финголфин всё так же сидел за стойкой в обнимку со своей термокружкой. Он с сыновьями утром развешивал гирлянды, украшал стены, расписывал окна. Музыку в колонках он переставил на новогоднюю — для настроения. Даже в программу робота-бармена занёс глинтвейн. Теперь здесь было действительно уютно. Не хватало только рожицы на стойке. Они привезли новую буквально вчера.       В дверях показался неожиданный гость — это был подросток не старше тринадцати лет. Он достал перманентный маркер, осмотрелся — никого в баре, кроме Финголфина и его самого в баре не было, встряхнул инструмент, открыл колпачок и начал самозабвенно расписывать под хохлому механического бармена. Действительно под хохлому.       Из-под руки мальчика выходили удивительные узоры. Он сменил маркер, и со вторым цветом картина стала целостной. Финголфин смотрел на это с замиранием сердца. «Какой талант… Он даже набросков не делал», — удивлялся сын Индис, подмечая в росписи ещё больше деталей, чем сначала.       Наконец подросток закончил и посмотрел прямо в глаза владельцу. В глазах мальчишки читались недоумение и глубокая уверенность в своей правоте, а в глубине плясали хитрые искорки. Тот спросил удивлённо: — Почему вы не ругаетесь на меня? Я же вандал или кто-то типа того. — он усмехнулся. На его лице расплылась хитрая ухмылка. — Знаешь, я долго ждал, пока кто-нибудь не напишет что-либо на этом роботе. Зачем ты это сделал? — Руки чесались что-нибудь разрисовать. — подросток сдул с лица выбившуюся прядь волос и продолжил. — Дома нечего уже делать. Всё, что можно было заполнить художествами, я заполнил и даже чуть-чуть переборщил. — Забавно. — Ну да, только отец жалуется на недостаточно деловой кабинет.       Тогда Финголфин ещё не знал о том, что беседовал с внуком Феанаро, Тьелпэринкваром. Но уже тогда они стали сотрудниками по декору бара «Три сильмариля».