𝓐𝓯𝓽𝓮𝓻 𝓪𝓵𝓵 𝔀𝓮 𝓯𝓮𝓮𝓵 𝓪𝓯𝓯𝓮𝓬𝓽𝓲𝓸𝓷

Последнее, что видел Джимми - собственные ноги, асфальт, дорогу и затем темноту. Цель жизни близнецов с раннего детства была проста: продолжить историю своего отца. Ронни Крея. Мать Джона и Джима всю их жизнь - двадцать лет скрывала их собственное происхождение. Что сподвило нагло врать своим любимым сыновьям, "двоим чудесным мальчикам"? Растить из них монстров, таких же больных извращенцев, как их "отец". Зачем пытаться утаить настоящее, тем более от любимых сыновей? Если бы Джонни только знал. Но сейчас он мог лишь предполагать, почему мама так поступила. Она фактически обрекала сыновей на заключение, смерть или ещё что-то ужасное. На то, что обычно происходит с такими, как они. Мать знала, что ничего хорошего для близнецов не выйдет, если они всю жизнь будут строить из себя таких маньяков, таких извращенцев, таких гангстеров. Таких Креев. Неужели хотела, чтобы её потомки запомнились людям как психически нездоровые преступники? Ах, нет. Она хотела вытянуть из преступлений свою выгоду. Защищаясь двоими легкомысленными гангстерами, готовые пойти на любое противозаконное действие ради того, чтобы обрадовать свою "мамочку" и собственное эго. Эго, которое буквально недоразвито. По вине ли братьев? Нет. Почему же Джонни был таким глупым? Нет, он до сих пор не винит себя в том, что был ужасным криминалом. Возможно, он винит во всём свою мать - а возможно, никого и ничего. Самое обидное для Джона было потерять брата. Того человека, которого любил больше жизни, без которого не мог выдержать ни минуты, ни дня и ни ночи. Эта любовь была необъяснима- она сочетала в себе многие виды любви, в восприятии обычных людей. И романтику, и братскую любовь, и нечто более откровенное. Ни Джону, ни Джиму не нужно было никого, кроме друг друга. Джимми был больным. Джонни видел это на протяжении двадцати лет своей жизни. Он хотел быть Ронни, а не собой. По крайней мере, раньше было так. Пусть даже Ронни и был свирепым головорезом, внушал страх людям, проживающим в Уайтчепеле - в конце концов, убивал людей. Ежедневно и безжалостно, практически также, как и его "кровные" потомки. Можно было предугадать, что нынешние Креи - вовсе не Креи. Да что там говорить - даже внешне они нисколько не походили на отца. Впрочем, как и на мать. Были сами по себе, принадлежали друг другу и не обращали на никого внимание. Их с Ронни и Реджи Крей объединяет только одно - безумная тяга к приключениям и безрассудство действий. Ладно, зачем размышлять, когда уже поздно? С матью сейчас - неизвестно что. С Джимми тоже. Несмотря на то, что Джонни сумел каким-то образом вылезти из трудной ситуации, не факт, что его близнец сможет также. Джимми был слаб, гораздо более, чем его брат, пусть он и выглядит суровым, злым и грубым. Особенно морально. "О Боже.. что за...?" Джимми впервые за несколько часов открыл глаза, его серые глубокие зрачки с трудом нашли сидящего рядом Джонни. "Тебе досталось больше отравы из того "чемоданчика" Джимми. Я думал, что ты просто не выживешь." Джонни посмотрел на брата, одна часть его души не могла поверить, сон это или нет, а другая - искренне и облегчённо вздохнула. Он продолжил. "Но ты оказался живуч, как таракан. И это вполне ожидаемо." Если бы Джим не выжил - Джонни бы застрелился. Собственноручно, своим любимым пистолетом, как застрелил много невинных людей. Джон был более безжалостен, чем брат. В какой-то степени. Ему было весело, как и Джимми: братья не понимали, что это так страшно. Получать удовольствие от совершения убийств. Но Джим, как обычно, спасал его. Пусть по иронии судьбы, но всё же спасал. Можно вполне логично объяснить, что когда на Джимми напали - ему досталось на одну половину больше яда, чем его близнецу. Оттого и Джону было проще выбраться из этой, откровенно дерьмовой ситуации. Это было очень странно, ведь такой яд - почти непереносим. "Но как..? Я же..." Джимми слегка нахмурился, привстав с дивана. Но Джон заставил его замолчать, докоснувшись пальцем до его губ. "Не спрашивай. Тебе нужно отдохнуть, иначе откинешься-и мне придётся совершить самоубийство." Джимми хмыкнул. Джон не отличался особой аккуратностью в выражениях и раньше. Но, видимо, вся ситуация заметно потрепала ему и без того шаткие нервишки. Шаткие до невозможности, даже более шаткие, чем какой-нибудь сломанный подвесной мост. До чего же смешной этот Джонни. "Фары протри, самоубийца херов." Джим не упускал возможности подколоть близнеца - даже когда впервые очнулся за целые сутки. Джон посмотрел на брата, как будто готов был бы придушить - но, к счастью, состояние Джимми не позволяло ему это. А он так хотел прикоснуться к брату таким образом. "Я очень рад, что ты жив, но я бы предпочёл поиграть в молчанку. Иными словами - заткнись." Джонни помотал головой, снимая очки и протирая их рукавом рубашки. Джимми ухмыльнулся, глядя на немного смущённого брата. На сердце становилось теплее, когда он видел перед собой это красивое, жестокое создание. Интересно. Но это создание было его кровинушкой, его родным братом и по совместительству любовником. Это нездорово. Впрочем, гангстер не считал себя лучше своего близнеца - оба были чёрствыми, безумными, психически неуравновешенными ублюдками, но это не мешало им любить друг друга. Мать не знала, и мать не узнает. Что может быть хуже, чем узнать такую странную новость... о собственных "чудных" мальчиках?.. ...Пожалуй, думать, что они погибли. Но Джон, как видимо, не собирался рассказывать матери ни о чём. Ни о том, что они, собственно, спасли свои шкуры, ни о любой другой новости. "Я знаю, о чём ты думаешь. Нет, давай не будем торопиться и вообще появляться в Уайтчепеле." Слова Джонни поставили Джима в ступор. "Всмысле, мы сейчас в другом городе. За эти сутки, пока ты, псина, без сознания валялся, я успел найти тебя, увильнуть от тупорылых копов, вызвать несколько знакомых гангстеров и..." Джонни сделал паузу, вспоминая все события, а затем добавил. "... впрочем, не буду загружать твою бошку этим всем дерьмом." Джонни улыбнулся, наблюдая реакцию брата, на лице которого сложилась целая картина различных эмоций, от непонимания вплоть до страха. Он положил руку на плечо Джимми. Брат резко схватил его элегантное запястье и сильно сжал. Он не мог объяснить этот жест, возможно- ему очень хотелось вцепиться в Джона и не отпускать. Даже, когда его вели по улице, с целью отправить за решётку - он думал только о брате и о том, что Джонни теперь будет один. "Я тоже," -будто прочитал мысли Джонни, ответив вслух. "Что?" Джим сказал это больше себе, чем собеседнику. Он прижал руку брата к своей груди. "Я тоже люблю тебя?" Джонни сказал это так, как будто задал риторический вопрос. Именно вопрос,, который и не являлся новостью для Джима. Сказал себе, а не брату. Он действительно чувствовал к брату что-то, что не чувствовал никогда. Такое странно неподходящее чувство для гангстера. Только рядом с близнецом он мог сказать, что понимает любовь - и знает как она ощущается. Как и Джимми.

***

Джимми спал крепко только потому, что рядом был Джонни, почти под боком. Он не мог не обнять, не прижать ближе к себе близнеца. После такого, что ему с Джонни удалось пережить, и не так соскучишься. Хоть и всё было как в тумане, в забвении. Какая-то часть мозга бедного Джима всё ещё кричала имя Джона. Он инстинктивно прижался ближе к телу брата, как маленький ребёнок, а не страшный, жестокий боксёр-криминал. А Джонни, в отличие от близнеца, уснул впервые за два десятка часов. Как его бедная сущность вытерпела столько событий за один день - этого не знает никто, не знает Джонни. Но Джонни убрал прядь волос со лба брата, нежным прикосновением руки. Он точно знал, что вместе с Джимми они снова будут творить криминальные дела уже в новом городе и на новой странице альбома истории.