Чем острее нож

- А разве нет, - спросил Кроули, будучи сильно пьяным, - ни одного...ПРОКЛЯТОГО... меню на вынос? - Ну что ты, Кроули, - сказал Азирафаэль, - это не совсем справедливо. В наши дни они все хранятся в компьютере. В тот день мир не закончился. По общему признанию, это было очень напряжённо. Дело было не в том, что мир не закончился, а в том, что он почти закончился, а потом не закончился. Быть на грани конца света это очень тяжело. Возможно, дети (Адам и Они) были более приспособляемыми, но Азирафаэль был немного старомодным, как и Кроули, и это должно было стать шоком. Они распили бутылку вина, ожидая автобуса до Оксфорда (Лондон). Затем они распили ещё одну бутылку вина в автобусе. Азирафаэль был почти уверен, что это была идея Кроули, как и бутылка вина. Затем, поскольку автобус высадил их именно там, они распили бутылку вина в квартире Кроули. Квартира была не очень удобной, как показалось Азирафаэлю. Она была вся из цемента и углов под прямым углом. Но комната, в которой они находились, с наброском "Моны Лизы" и несколькими растениями, была на самом деле довольно милой. У Кроули было много статуэток птиц, и Азирафаэль узнал в некоторых из них своих старых друзей. Кроули посмотрел на Азирафаэля так, словно тот был виноват в отсутствии еды на вынос. - Не сердись на меня, это не моя квартира, - заметил Азирафаэль. - Знаешь ли ты, сколько времени я потратил, - сказал Кроули,- знаешь ли ты, сколько усилий. Я вложил в изобретение массовой рассылки? - Да, - мрачно ответил Азирафаэль, - так и есть. - У каждого во всём мире, кто не умер, - продолжил Кроули, - даже сегодня есть целый ящик, полный меню на вынос. А у меня есть такое? - Нет? - рискнул спросить Азирафаэль. Он всё ещё был немного не в себе после того, как пережил апокалипсис и не должен был иметь дело с Тем Мечом ещё (вероятно) несколько тысяч лет. - НЕТ! - торжествующе согласился Кроули. Азирафаэль обдумал это. - Зачем тебе вообще еда на вынос? - спросил он, - нам не нужно есть, Кроули. - Ангел, мир ведь не закончился, да? - сказал Кроули, - мир не закончился. Мы сели в автобус. Напились. И теперь я хочу... я хочу... - он очень долго думал, и Азирафаэль это видел, - я хочу гравлакс, - наконец сказал он, - очень тонко нарезанный. На гренках. С огурцом. Азирафаэль обдумал это. - Что ж, я согласен. Я тоже этого хочу. Но я не знаю, сможешь ли ты это доставить, - наконец решился он. - Я бы не отказался от карри, не так ли? Я хочу гравлакс, но я бы убил за карри. И всё же. И всё же у меня НЕТ МЕНЮ НА ВЫНОС. - Послушай, я вот что тебе скажу, - произнес Азирафаэль, пытаясь сесть поудобнее в кресле, что было непросто, потому что это было демоническое кресло, предназначенное для отдыха, - я вот что тебе скажу. У тебя есть кухня в этой странной квартире-коробке? Кроули выглядел слегка оскорблённым. - Конечно, у меня есть кухня. Там полно... закусок и...приборов и прочего. - Ну, я... я приготовлю нам несколько гренок с паштетом.

***

Кухня Кроули была роскошной, предназначенной для личных поваров, готовящих еду для званых ужинов (возможно, для оргий; личные повара были непривередливы, пока им выписывали чек), и в ней были все современные удобства. Когда Азирафаэль открыл ящик и достал рулон поварских ножей, он сказал: - О-о. Кроули не знал, что он купил поварские ножи специально для того, чтобы Азирафаэль проговорил "О-о-о", но оказалось, что так оно и было. Забавный старый мир. - Гравлакс, - скомандовал он, сидя за барной стойкой. Азирафаэль, всё ещё глядя на ножи, кивнул. Кроули наблюдал, как он подошёл к холодильнику и достал из него гравлакс и огурец. Этих продуктов там не было ни секундой раньше, и, по сути, они были сделаны из ничего. Он мог бы просто создать готовый продукт без дополнительной подготовки. Но форма была важна. Азирафаэль также нашёл в шкафу коробку с кростини и небрежно высыпал их содержимое на сервировочное блюдо. Кроули устроился на табурете по другую сторону кухонного острова, снял солнцезащитные очки и зачарованно уставился на него. Сначала он взял огурец. Азирафаэль выбрал нож, осмотрел лезвие, а затем тщательно вытер его, чтобы удалить тонкий слой пыли. Кроули наблюдал, как он взял огурец, очистил его от кожуры длинными ровными движениями, а затем нарезал то, что осталось, на небольшие влажные полупрозрачные ломтики. Даже будучи изрядно выпившим, он двигался с точностью, которая была одновременно смертоносной и невероятно эротичной. - Как, - спросил Кроули, тщательно выговаривая слова, - ты научился это делать? Азирафаэль снова небрежно вытер лезвие. - Ну, Всевышняя не дает тебе меч и не просит научиться хорошо владеть им, ты знаешь, - сказал он, - Она делает тебя хорошим в чем-то, а затем дает тебе это как повод для существования. - Что? - пробормотал Кроули. Азирафаэль вздохнул. - Я впервые побывал в суши-ресторане в 1970-х, и это было так вкусно, что я попросил научить меня готовить, - признался он. - О. Азирафаэль начал ловко раскладывать кружочки очищенного огурца на кростини, переворачивая их ножом. Кроули зачарованно наблюдал за этим, пока его внимание не отвлек толстый кусок розового лосося. Азирафаэль задумчиво посмотрел на гравлакс с укропом. - У меня был учитель суши, который сказал, что вырезать кусок мяса - все равно что вырезать алмаз, - объявил он, кладя лезвие, которым он пользовался, в раковину и возвращаясь к рулону ножей, которые, насколько знал Кроули, были доставлены на кухню в качестве подарка на новоселье. Он выбрал клинок чуть побольше и осмотрел его, затем задумчиво посмотрел на Кроули. - Что? - спросил Кроули, слишком пьяный, чтобы встревожиться. - Протяни руку, - приказал Азирафаэль. Кроули протянул левую руку ладонью вверх. Быстро, как... как... как любая старая вещь, лезвие выскочило и разрезало подушечку большого пальца Кроули. Он взвизгнул от возмущения, но понял, что на самом деле ему не больно; когда он отдёрнул руку, выступила небольшая капля крови, но даже она быстро остановилась. - Чем острее нож, тем меньше он причиняет боль, - сказал ему Азирафаэль. - Это звучит как ложь, которую люди говорят друг другу, - произнес Кроули, прижимая руку к груди, а затем засовывая рану в рот. Было даже не больно, когда он обхватил ее языком, но он все равно скорчил обиженную гримасу. - Так и есть, не так ли? - Азирафаэль стёр с лезвия единственную яркую каплю крови, а затем длинным плавным движением приложил нож к гравлаксу, отрезав от филе тонкую, как бумага, полоску. Он поднял её, держа на пальцах, и Кроули увидел сквозь полупрозрачную ткань изгибы ухоженных ногтей ангела. Азирафаэль выложил его на один из кростини, где он живописно лег поверх огурца. Ангел собрал все это целиком и протянул через кухонный столик, зажав между большим и указательным пальцами. Близость этого кусочка обманула Кроули, должно быть, обманула, потому что вместо того, чтобы протянуть руку и взять его, он наклонился вперёд и поймал маленький кусочек между зубами, языком придерживая внешний край кростини и облизывая пальцы Азирафаэля. Он положил его в рот и разжевал, наслаждаясь насыщенным вкусом лосося и острым, водянистым вкусом огурца. Необъяснимо, но Азирафаэль выглядел довольным. - Но кое-что нужно добавить, не так ли?- спросил он, когда Кроули сглотнул, - может, немного жира. Помнишь оливковое масло из Древнего Рима? - спросил он с мечтательным выражением на лице, - прекрасное золотистое масло, утром, днём и вечером. Не такое, как то, что продаётся сегодня. И всё же... В тот день мир едва не погиб. Один только царь Небесный знал, какое будущее уготовано ангелу-разбойнику и непокорному демону, но Она промолчала. И всё же Азирафаэль стоял здесь, рисуя в воздухе знак, чтобы призвать глиняную бутылочку оливкового масла без этикетки, о которой Кроули почти забыл. У него даже не хватило приличия воспользоваться бутылкой. Кроули наблюдал, как он наливает масло на ладонь, а затем пальцами стряхивает капли на ломтики огурца, после чего вытирает руки и снова берёт слишком острый нож. - Ты правда учился готовить суши? - спросил Кроули. - Удивительно, как много можно узнать, если не отвлекаться на диско, - сказал ему Азирафаэль, выкладывая тонкие ломтики лосося на сервировочное блюдо. - Но диско было чудесным, - выдохнул Кроули. - Без сомнения. Все эти вращения, - припомнил Азирафаэль, - полагаю, я всё ещё немного злился из-за того, что гавот вышел из моды, вот и всё. - Я видел гавот. Это просто ужасно. Я мог бы вернуть гавот, если хочешь. Полагаю, найдётся немало несчастных танцоров, которые помогут. Азирафаэль продолжал нарезать лосося почти невероятно тонкими ломтиками, нож мелькал в его руках, разрезая кусок мяса. - Это очень мило, но это не то же самое. Продолжай, - добавил он, предлагая ещё один ломтик кростини. Кроули посмотрел на него, но ломтик был слишком далеко, чтобы он мог наклониться вперёд и взять его. Азирафаэль после паузы протянул руку, и на этот раз губы Кроули ненадолго сомкнулись вокруг его указательного пальца. - В любом случае, будущее очень неопределённо, - сказал Азирафаэль, пока Кроули с удовольствием жевал, - если книжный магазин действительно закроется... возможно, я откажусь от книг. Открою ресторан суши. - Ты был бы счастлив? - спросил Кроули, - отказавшись от книг навсегда? - О, Кроули, - произнес Азирафаэль, и его глаза были бездонно-старыми, - счастье это не повод для размышлений. Ну, раньше не было. А теперь кто знает? - Что ты имеешь в виду, говоря, что счастье не было в приоритете? Азирафаэль слегка пожал плечами. - Конечно, хорошо быть счастливым. Но я был создан не для этого. Кроули слизнул оливковое масло с губ. - Для чего ты был создан, ангел? Закончив разделку, Азирафаэль отложил нож. - Я должен был охранять Восточные врата, - тихо сказал он, - я должен был владеть мечом, чтобы при необходимости вести за собой человечество. Выполнять Её работу на Земле, пока Она не решит, что пришёл конец, а затем взять меч в руки и сражаться против... против тебя. Против тебя во всём мире, - добавил он, когда Кроули моргнул, - я должен был выиграть войну, мой дорогой. И дело в том, что... Он посмотрел на нож, на маленькие розово-золотистые кружочки кростини, лосося и огурца, на старинную банку с маслом. - Было бы прекрасно оказаться на этой Земле, чтобы быть счастливым, - закончил он, - книги были хобби, радостью, конечно, но... если их больше нет, может быть, мне стоит с ними расстаться. Узнать, каково это - быть предназначенным для счастья. Я бы предпочел оплакать их и найти что-нибудь новое. - Например, суши, - предложил Кроули. - Возможно, - Азирафаэль слабо улыбнулся ему, - сегодня я не прочь доставить себе удовольствие. Может, даже возьму это за привычку. Он положил в рот кростини и закрыл глаза. Прожевав и проглотив, он сказал: - Да, это вкусно. - Да, это так, - согласился Кроули. - Это лучше, чем карри навынос. Кроули ухмыльнулся. Его гордый Азирафаэль. - Да, ангел. Лучше, чем карри на вынос. - Тщеславие, я полагаю, но не каждый день кто-то спасает мир, - сказал Азирафаэль, предлагая Кроули еще кусочек. Кроули сидел там и брал маленькие кусочки из его рук, один за другим; Азирафаэль попеременно ел их сам и предлагал Кроули, аромат ангела смешивался с едой. Когда все было готово, Азирафаэль тщательно вытер ножи и убрал их. - А что мы будем делать с Раем и Адом? - спросил он, и у Кроули было несколько идей на этот счёт.

***

Когда они встретились в парке за несколько минут до того, как Небеса забрали Кроули, а Ад забрал Азирафаэля, ангел постарался, чтобы его голос звучал непринуждённо, когда он спросил, как обстоят дела в книжном магазине. Они договорились, что Азирафаэль-Кроули останется в квартире до назначенной утренней встречи в Сент-Джеймсском парке, как поступил бы Кроули, а Кроули-Азирафаэль логичнее всего будет пойти в книжный магазин, чтобы посмотреть, можно ли что-то спасти. И было бы вполне естественно, как другу, поинтересоваться его состоянием. Но когда Кроули, приняв облик Азирафаэля, сказал ему: - Ни пятнышка, ни сожжённой книги, - он изо всех сил старался вспомнить, кем он должен быть, чтобы выражение его лица не выдало его чувств. Он надеялся, когда он увидел обновлённый Бентли, припаркованный у здания Кроули, он надеялся. Он чувствовал, что это дело рук Адама. Но Адам даже не знал о книжном магазине. С другой стороны, по крайней мере в течение нескольких минут Адам Янг почти ничего не знал. Было легче встретиться лицом к лицу с Адом и легче сохранять спокойствие, зная, что Кроули узник на Небесах, зная, что его книжный магазин ждёт его. Он был уверен, что, как только он выйдет из Ада, он побежит обратно в Сохо, ворвётся в свой любимый дом и запрётся там на неделю, чтобы рассказать каждой книге, как сильно он их любит. Но потом он поднялся из Ада в парк и увидел, как Кроули спускается с Небес в ослепительном свете. И он почувствовал, что всё это даёт... перспективу. Книжный магазин, хотя и был, безусловно, важен, больше не был жизненно важным. Итак, они пообедали в "Ритце", а на Беркли-сквер запел соловей. Даже если никто этого не слышал, Азирафаэль знал. - Значит, никакого суши-ресторана для тебя? - спросил Кроули, когда они выходили из "Ритца", - никаких гренок с гравлаксом для масс? - Никогда не говори "никогда", - ответил Азирафаэль, чувствуя себя сытым, слегка пьяным и умиротворённым. "Сытый" - вот подходящее слово. Он чувствовал себя сытым, - но спешить некуда, не так ли? - Совсем нет, - дружелюбно согласился Кроули. И в тот момент, в тот час пограничного состояния Азирафаэль принял решение. - У меня всё ещё есть бутылка очень хорошего красного вина, - сказал он Кроули, - теперь, когда книжный магазин восстановлен, у меня, наверное, даже больше. Пойдём, выпьем со мной. - Я думал, что искушать это моя работа, - заметил Кроули. - Это дивный новый мир, - ответил Азирафаэль. Он позаимствовал эту фразу у Уильяма Шекспира, хотя и не знал, что приберегал её. - Пойдём посмотрим, - услышал он бормотание Кроули, но демон засунул руки в карманы и побрёл рядом с ним, слегка улыбаясь окружающему миру. Азирафаэль надеялся, что это потому, что он доволен их работой.

***

Кроули, конечно, знал, что Азирафаэль любил свои книги. Было даже влияние, подобное небесным кругам, на то, насколько Азирафаэль любил свои книги. Старые, но не особенно ценные книги самого низкого круга, затем первые издания, затем библейские исправления, затем книги пророчеств. Как реальное существо, а не книга, Кроули чувствовал, что только так он может стремиться подняться в глазах ангела. Но когда они пришли в книжный магазин, всё это, казалось, воспринималось как должное. Книги, в переносном смысле толпившиеся вокруг своего хозяина, едва удостоились взгляда. Азирафаэль снял пальто и прошёл прямо в заднюю комнату, но не остановился, чтобы осмотреть новую винную полку. Пока Кроули снимал пиждак и солнцезащитные очки и устраивался поудобнее, ангел подошёл к небольшому стеклянному шкафу в углу и открыл его. Кроули никогда раньше не обращал внимания на этот чемодан и не знал, что в нём. Азирафаэль достал свёрток из вощёного холста, обшитого кожей, и развязал шнурки, которыми он был завязан. Он развернул его на столе между ними и показал набор ножей. Кроули уставился на них. Они ярко блестели даже в полумраке магазина, но этот блеск говорил о том, что они были в употреблении, а не о том, что они были новыми. Он видел маленькие вмятины и царапины на светлых деревянных рукоятках, изгибы у основания лезвий там, где они были заточены настолько, что стали тоньше, чем изначально. Это были инструменты, явно использовавшиеся по назначению. Там было несколько больших ножей, даже толстый квадратный тесак, но большинство из них были... - ...филигранные ножи. Имей в виду, - проговорил Азирафаэль, и Кроули понял, что в какой-то момент он упустил нить разговора, а также то, что это было совершенно неважно, - они требуют гораздо больше ухода, чем книги. Особенно старые книги с хорошей тряпичной бумагой. Газета 1850 года с таким же успехом могла быть выпущена вчера. Такого качества больше не добиться. Но декоративные сплавы тускнеют, если на них долго смотреть. Мне действительно нужно купить керамический набор. - А? - разумно спросил Кроули. - О, я думал, тебе будет интересно, - сказал Азирафаэль, выглядя немного разочарованным, - если тебе действительно нужен хороший набор ножей. - Не равнодушен, просто растерян, - признался Кроули, - зачем они у тебя в магазине? - О, ну, знаешь, когда я учился готовить, мне нужен был набор для готовки, и со временем я собрал небольшую коллекцию. Как и в случае с табакерками. Всё старинное, высочайшего качества, - сказал Азирафаэль. Теперь Кроули увидел в стеклянном шкафу ещё несколько связок разных размеров, - но эти - самые лучшие. - Они прекрасны, - сказал Кроули, а затем удивился, почему он это сделал. Он искал какую-нибудь тему для разговора, но не стремился к такой откровенной. - Спасибо, - ответил Азирафаэль. Он достал нож для разделки костей с тонким изогнутым лезвием, изучил его, затем убрал обратно и взял один из ножей для филе. Азирафаэль повертел рукоятку между пальцами, и маленькое лезвие сверкнуло. Кроули знал, что ему не следует этого делать, он знал на инстинктивном уровне, что это было слишком близко к пламени даже для демона, но он наклонился вперед и протянул руку ладонью вверх с вытянутым большим пальцем. Вчерашний порез уже зажил, чему способствовало его быстрое погружение в Адское Пламя. Азирафаэль одарил его той лёгкой улыбкой, которую приберегал для тех случаев, когда Кроули делал что-то по-настоящему удивительное. Его рука метнулась вперёд, лезвие снова сверкнуло, и из большого пальца Кроули хлынула кровь. - Было больно? - спросил он. Кроули, по-прежнему держа руку вытянутой, согнул большой палец. - Нет, - сказал он, - значит, достаточно острый. Он поднес большой палец ко рту, чтобы слизнуть каплю крови, и Азирафаэль проследил за ним взглядом. Казалось, всё обрушилось на них, как рушащееся здание, всё сразу: всё, что они говорили друг другу, когда мир рушился, весь страх и сомнения, давно назревавший духовный адреналиновый всплеск Армагеддона, сожжение их прошлого и его чудесное восстановление. Их слишком близкое знакомство с тем, что пришлось бы пережить другому, если бы Агнесса их не предупредила, и шесть тысяч лет встреч и расставаний. Здесь, в этой тесной, тёмной, безопасной маленькой комнате, стены рухнули, словно услышав звук иерихонского рога. Азирафаэль подался вперёд, в спешке ударившись о стол между ними, и Кроули откинулся назад, схватив его за изношенный подол жилета и притянув к себе на колени. Другой рукой он обхватил ангела за плечо, чтобы уравновесить их, и приподнял его голову, чтобы поцеловать. Азирафаэль целовался отчаянно, словно пытался дышать под водой, и Кроули отпустил его жилет, чтобы обеими руками обхватить его шею, пытаясь успокоить. Азирафаэль держался за рубашку Кроули, сжимая ткань в кулаке, невероятная сила прижимала их друг к другу. Его правая рука была перекинута через плечо Кроули, нож все еще зажат между пальцами. Он отпустил рубашку достаточно надолго, чтобы поймать запястье Кроули и поцеловать новый порез на его большом пальце, и Кроули почувствовал, как он закрылся и зарубцевался. Затем он отпустил Кроули и снова поцеловал его, как будто мог залечить какую-то большую рану. - Ангел, ангел, - пробормотал Кроули, когда смог, положив ладони на плечи Азирафеля, на мышцы, где должны были быть его крылья. Азирафель прижался к нему, закрыв глаза. Кроули поцеловал его в качестве награды, пытаясь дотянуться до его губ, но Азирафель уткнулся носом ему в шею, зарывшись лицом в кожу. - Интересно, позволишь ли ты мне, - пробормотал он, и Кроули оборвал его. - Все, что угодно, - заверил он его. Азирафаэль поцеловал его в шею, а затем откинулся назад. Кроули осторожно развязал галстук-бабочку, затем просунул палец в лацкан жилета, прямо в то место, где сходились две половинки, и потянул вниз. Жилет был старым, ворс вытерся там, где ангел нервно дёргал его, а также, что важно, там, где были пришиты пуговицы. Петлицы почти бесшумно разошлись, и Кроули распахнул жилет. - Ты знаешь, как трудно в наши дни найти бархатный жилет? - спросил Азирафаэль как раз перед тем, как Кроули оторвал пуговицы от такой же поношенной рубашки. - Кроули! - Я куплю тебе новый. Если понадобится, то на заказ, - сказал Кроули, притягивая его к себе за порванные края рубашки и прижимаясь лицом к мягкой впадинке между его ключицами. Он высунул язык в поисках того вкуса, который был у него прошлой ночью, когда Азирафаэль нарезал лосося так тонко, что его можно было увидеть насквозь, а затем скормил ему, как будто это было что-то обычное, вроде рукопожатия или разливания вина. Азирафаэль нежно провел костяшками пальцев по подбородку Кроули, приподнимая его лицо, чтобы снова как следует его поцеловать. Кроули почувствовал металл, холодный укол на коже живота, а затем рука Азирафаэля резко дернулась. Кроули откинулся на подушки, задыхаясь и широко раскрыв глаза. Азирафаэль любовался своей работой - аккуратным разрезом на рубашке Кроули от подола до воротника. - Посмотрим, как тебе это понравится, - торжествующе произнес Азирафаэль, стягивая с головы Кроули маленький вязаный галстук. - Мне нравится, - выпалил Кроули, - мне нравится, мне нравится. Азирафаэль бросил на него любящий взгляд, который привёл его в ярость. Быть таким обнажённым (в переносном смысле; он бы предпочёл, чтобы его раздели немного сильнее) и чтобы ангел смотрел на него как на любимого питомца. И наслаждаться этим... Он схватил Азирафаэля за бёдра и притянул к себе, приподняв свои бёдра и на мгновение нарушив равновесие Азирафаэля. Ангел практически упал вперёд, обхватив Кроули за плечи, и Кроули поцеловал его в губы, чтобы стереть глупую улыбку с его лица. Азирафаэль расслабился и послушно приоткрыл губы, и Кроули почувствовал вкус слишком сладкого кофе, который тот пил с десертом. В самом деле, ещё одно плотское удовольствие - он должен был догадаться, что Азирафаэль и в этом будет гедонистом. Было приятно находиться здесь, на самом деле это было удивительно - держать Азирафаэля на коленях и прижиматься к нему, целовать его теперь медленнее и не так отчаянно, прижимать руку к груди ангела и чувствовать, как учащается его сердцебиение. Он был подобен скале, на которой можно было построить целую цивилизацию, твёрдой и неподвижной (и очень упрямой), но Кроули чувствовал, как учащается пульс Азирафаэля, и знал, что под скалой есть пути. Во всяком случае, именно там часто попадались змеи. - Дурачок ты старый, - пробормотал Азирафаэль, словно услышав его мысли, - у меня наверху есть кровать, знаешь ли. Кроули кивнул, прижав лоб к его лбу, и схватил Азирафаэля за ноги, резко поднявшись. Бедра ангела сжались вокруг его бёдер, а руки обвились вокруг его шеи. Они не то чтобы взлетели вверх, скорее мир вокруг них опустился, и когда движение прекратилось, они стояли в захламлённой, пыльной маленькой квартирке у изножья кровати. - Мы могли бы пойти пешком, - сообщил ему Азирафаэль, осторожно отклоняясь назад. - Что в этом забавного? - ухмыляясь, сказал Кроули, а затем позволил себе упасть навзничь. Азирафаэль испуганно вскрикнул, но они благополучно приземлились на кровать. Азирафаэль сел, на нём по-прежнему хорошо смотрелись разорванная рубашка и жилет, и нахмурился. - Изверг! - Да, - прошипел Кроули, полностью освобождаясь от своей испорченной рубашки, - и что с того? Азирафаэль, не отводя от него взгляда, метнул нож. Он с глухим стуком вонзился в изголовье кровати и застрял там. Кроули повернул голову, чтобы мельком взглянуть на это, его пальцы сжались на бедрах Азирафаэля там, где они прижимали его талию к кровати. Азирафаэль наклонился и загородил ему обзор, притягивая его обратно поцелуем. - Когда ты сказал "что угодно", - начал он. - Все, что угодно, - пылко ответил Кроули. - Восхитительно, - выдохнул Азирафаэль тем же тоном, каким мог бы описать хорошую еду. Он потянулся к пряжке ремня Кроули, и тому пришлось немедленно положить руку на его запястье, чтобы остановить его, поморщившись. - Они не снимаются, - сказал он. Азирафаэль моргнул, глядя на него. - Прошу прощения. - Ну, я имею в виду. Очевидно, что брюки снимаются, они снимутся, но ты не можешь их снять, - Кроули вздохнул, - они слишком узкие. Ты должен... - Кроули, - произнес Азирафаэль с ужасом в голосе, - ты что, натягиваешь штаны с помощью магии по утрам? - Разве не здорово, что спустя шесть тысяч лет мы всё ещё узнаём друг о друге что-то новое? - с ухмылкой спросил Кроули. - Нож прямо там, я уверен, что он подойдёт, - проговорил Азирафаэль. Кроули закатил глаза и взмахнул рукой, и брюки растворились в воздухе. Ради приличия он избавился и от сапог из змеиной кожи (это была даже не настоящая одежда, но, наверное, сейчас его ногам лучше выглядеть как ногам). Азирафаэль отполз назад, восхищаясь Кроули, и слез с кровати, чтобы снять свои брюки. - Позволь мне... - Нет, мне нравятся эти брюки, и они почти новые, - сказал ему Азирафаэль. Кроули щелкнул пальцами, и они исчезли в руках Азирафаэля вместе со всем остальным, что было на нем надето, - благослови это, Кроули! - Всё в порядке, они только там, - произнес Кроули, указывая на старинную вешалку для одежды в углу. Руки Азирафаэля задрожали, как будто он хотел поправить жилетку и не знал, что делать без неё. Все выглядят глупо обнажёнными, знал Кроули, это была её личная шутка, но в теле ангела было что-то глубокое. Мышцы его плеч и груди были крепкими из-за спрятанных крыльев. Их округлость, изгиб талии и бёдер были частью того, что так долго очаровывало Кроули. В отличие от любого другого ангела и даже большинства демонов, у Азирафаэля были не только аппетитные формы, но и они были у него на коже. Это было прекрасно, такая честность. Кроули немного приподнялся на кровати, опираясь на локти. - Ангел, - сказал он. Руки Азирафаэля снова задрожали, - иди сюда. Азирафаэль забрался обратно на кровать, но прежде чем Кроули успел дотянуться до него, он просунул руки под колени Кроули и раздвинул их, а Кроули послушно обхватил бёдрами талию ангела. Его кожа была тёплой, и Кроули прижимался к ней везде, где только мог. Азирафаэль был немного ошеломлён тем, что они были так близко, без трёх слоёв одежды и расстояния от Рая до Ада между ними. Кроули выгнулся под ним, и Азирафаэль затаил дыхание. Ангелы могут быть бесполыми, если не прилагают усилий, но это были в основном человеческие тела со всеми соответствующими органами, и Азирафаэль, похоже, прилагал усилия. - Божественный экстаз кажется немного утомительным, не так ли? - спросил Кроули, снова впиваясь пальцами в твердые полосы мышц на плечах Азирафаэля, - приятнее работать на это, ты не находишь? - Знаешь, Кроули, - сказал Азирафаэль, целуя его, - последнее, что я сейчас хочу слышать - это что-то божественное. - Точка зрения принята, - согласился Кроули, покачивая бедрами, входя в легкий ритм. Азирафаэль застонал и толкнулся к нему, но затем его руки сомкнулись на руках Кроули и надавили вниз, немного разведя их, вдавливая бицепсы Кроули в покрывало. Кроули шипел и извивался, потому что это было забавно, но он не мог получить большого рычага воздействия. - Веди себя хорошо, - приказал Азирафаэль. - Я никогда, - оскорблённо ответил Кроули. - Полагаю, что нет, - вздохнул Азирафаэль и отпустил одну руку, чтобы… Чтобы вытащить нож из спинки кровати. Кроули замер. Кровь не пошла, но по коже пробежал холодок, когда ангел потянул нож, слишком легко, чтобы порезать кожу, вниз от горла Кроули к его груди, а затем ниже, к грудным мышцам. Это было так же ловко и продуманно, как и всё остальное, что он делал с ножом, и Кроули вздрогнул, когда Азирафаэль вонзил острие и слегка повернул его, чтобы порезать кожу. Боли почти не было, но он чувствовал... вторжение, явное обещание того, что могло бы случиться, если бы он не... Осторожно. Он был не в лучшей форме. Но он мог быть осторожен. Азирафаэль поцеловал порез, положил нож на маленький столик и откинулся назад. Он бросил на Кроули короткий предупреждающий взгляд, прежде чем прижаться к нему и приподнять бёдра Кроули. Кроули и раньше занимался сексом с людьми и в человеческом обличье, по крайней мере, притворяясь человеком; с представителями любого пола и в любом обличье, иногда по двое, а иногда и втроём, и даже больше. Не то чтобы он проложил себе путь через историю сексом, просто, когда живёшь шесть тысяч лет и технически не нуждаешься во сне, ты встречаешь много желающих. Иногда это даже не было искушением. Это было просто... веяние момента. Итак, он знал, как люди занимаются подобным сексом, и он остро жаждал этого, более глубокого проникновения, того, чтобы секс ощущался как притязание, и он не хотел ждать. Он вытащил обе руки из-под одеяла, призвав немного магии, чтобы облегчить путь, и Азирафаэль бросил на него довольный взгляд. - Ты же знаешь, - тихо и уверенно сказал Кроули. - Дорогой, ты думаешь, это мой первый раз? - спросил Азирафаэль. Он чуть шире раздвинул бёдра Кроули, - почему, как ты думаешь, я спросил, позволишь ли ты мне? Некоторые парни не позволяют. Лучше быть уверенным. - Я предложил тебе столько возможностей, а это единственная, которую ты хочешь? - спросил Кроули. - Что ж, - Азирафаэль улыбнулся и приподнял Кроули ещё на несколько сантиметров, - это единственное, чего я хочу прямо сейчас. Это причиняло не больше боли, чем нож, но было такое же чувство шока, когда он смотрел на Азирафаэля и их соединённые тела и понимал, что это происходит прямо сейчас, это реально и имеет значение. Кроули позволил ему войти, застонал, когда Азирафаэль остановился, склонив голову и шевеля губами - возможно, произнося молитву, а может, богохульствуя. Азирафаэль наклонился вперед и прижался лбом к груди Кроули, дергая бедрами, достаточно сильно, чтобы выводить Кроули из равновесия каждый раз, когда он пытался обрести устойчивость. В конце концов он крепко обхватил ангела коленями, одной рукой обхватил его за плечи, другой обхватил за талию и сделал все возможное, чтобы пойти ему навстречу. Азирафаэль произнёс имя Кроули низким и страстным голосом, когда Кроули резко выгнулся, его глаза распахнулись, и он зашипел. Он почувствовал в воздухе запах секса и остатки знакомого одеколона Азирафаэля. И если он не видел широких крыльев Азирафаэля, распростёртых над их телами, то слышал шорох перьев и чувствовал инстинктивное притяжение, подобное притяжению между двумя влюблёнными, прежде чем в его голове взорвались целые галактики и нечто гораздо более глубокое и непосредственное, чем оргазм, накатило на него, как прилив. Он едва успел перевести дыхание, как понял, что Азирафаэль пытается сделать то же самое, тяжело рухнув на него, нос к носу. - Это был ты? - спросил он, и Азирафаэль приподнялся, чтобы Кроули увидел его изумлённые и довольные глаза. - Что "я"? - спросил Азирафаэль. - Фейерверк, - сказал Кроули. Он выдохнул через губы, надув щёки, - пф-ф-ф. - О. Ах да. Это было мило, не так ли? - спросил Азирафаэль, а затем добавил с удовлетворением: - Боже. - Боже мой, - пробормотал Кроули, смеясь, и обхватил Азирафаэля за бёдра, чтобы тот никуда не делся, - Боже мой.

***

Кроули, как и ожидал Азирафаэль, свернулся калачиком на кровати, лежа поперек. Его голова покоилась на животе Азирафаэля, одна рука лежала на груди, глаза были закрыты. Азирафаэль погладил его по волосам, наслаждаясь их ощущением - они были мягкими, но жесткими, как пух на перьях, в них было что-то нечеловеческое. Азирафаэль откинул голову назад и уставился на дыру, которую нож оставил в спинке кровати. Ему было суждено владеть мечом в конце времён, и он полагал, что так и было, но не так, как кто-либо предполагал. Вопрос о том, хотела ли Она, чтобы Адам бросил ей вызов, всё ещё оставался открытым. И теоретически оставался бы открытым вечно. Невыразимо. И вот он здесь, не совсем упавший, но определённо рухнувший в постель, и после того, как Кроули выдыхал огонь на Небесах, вряд ли он скоро вернётся домой. Не то чтобы он сильно скучал по Небесам, но всегда приятно иметь возможность выбора. Было ли спасение Земли проявлением слабости воли? Вероятно, учитывая, что частью его мотивации были суши. Явно поддаваясь импульсам, о которых он знал с 1941 года и, вероятно, тайно запирал их гораздо раньше, был слабовольным. Но, в конце концов, не более, чем любой другой аппетит, который он удовлетворял. - Мягко, - сказал он, в основном самому себе, вспоминая свой последний разговор с Гавриилом перед концом. - Я пользуюсь очень дорогим кондиционером, - произнес Кроули. - Не ты. Ну, да, и это тоже, но я не об этом думал. Кроули поёрзал и медленно пополз вверх, пока его подбородок не упёрся в грудь Азирафаэля. - Что тогда? - спросил он, прижимаясь грудью к груди Азирафаэля. - Просто кое-что, что Гавриил сказал мне. - Этот трус назвал тебя слабым? - спросил Кроули, приподнимаясь, - он спрятался на Небесах, пока мы с тобой смотрели в лицо Люциферу. - Не совсем, нет. Но он заставил меня думать, что я такой. И, может быть, я такой. - Что, за это? - Кроули посмотрел на него сверху вниз, его большие золотые глаза скользили по его лицу, - нет, ангел. - Почему бы и нет? Это ещё одна... слабость. Кроули ухмыльнулся. - Что ж, мне нравится потакать своим желаниям. - Ты бы так и сделал. Кроули постучал пальцами по покрывалу, явно задумавшись. - Хотел бы я, чтобы ты видел меня таким, каким вижу тебя я, - сказал он наконец. - Что-то вроде удобного дивана, я полагаю, - сказал Азирафаэль. Кроули рассмеялся и завалился на бок, снова положив голову на грудь Азирафаэля. - Нет. Я демон, а ты ангел, и это никогда не было удобно. В любом случае, я имел в виду не человеческие глаза. Или, ну, эти, - сказал он, указывая на свои совсем не человеческие глаза, - я имею в виду... то, как мы видели до Земли. То, как мы видим то, что люди не могут увидеть и выжить. Ты никогда не подглядывал? - На тебя? Нет. Я не должен это было бы... неприлично, - сказал Азирафаэль. - Боишься того, что можешь там найти? Азирафаэль поднял большой и указательный пальцы, очень близко друг к другу. - Но у тебя есть? - спросил он. - Конечно. Я не думал, что мне нужно беспокоиться, а ещё я никогда не был благопристойным, даже до того, как стал Падшим, - заявил Кроули. - Тогда что ты видишь? - спросил Азирафаэль, стараясь говорить так, будто он просто потакает своей прихоти, а не ступает на опасную почву. - Столб огня, - сказал Кроули, - не адский огонь и не библейский, не какая-то дурацкая чушь в стиле нью-эйдж с белым светом. Синий огонь. Самый горячий. Такой ровный, контролируемый и сбалансированный, что выглядит как вода, если не присматриваться. - Огонь, похожий на воду? О, чепуха. - Тебе могли дать меч, но ты дал людям огонь, и он освещает тебя изнутри, - настаивал Кроули, - и последнее, что ты есть это мягкость. Азирафаэль задумался. Его рука снова нашла волосы Кроули и взъерошила их. - На самом деле я не против быть мягким, если это приведёт меня сюда, - наконец решил он. Кроули фыркнул, уткнувшись в его кожу. - Слабость - это не то, что привело нас сюда. Это была чертовски тяжелая работа, спасти мир, а затем самих себя. И это не совсем роскошный отдых - быть изгоем двух миров сейчас, - добавил Кроули. - Да, в этом отношении мне придётся бежать, чтобы догнать тебя. Меня выгнали только из одного места, - задумчиво сказал Азирафаэль. - Ну, я не предлагал вести счёт, - Кроули бросил на него вопросительный взгляд, - но ты ведь не Пал, да? Не совсем Пал. Я бы знал, если бы ты Пал. - Нет, просто выгнали. Или, может быть, даже просто проигнорировали. - Гавриил боится тебя, - заявил Кроули, - я видел это в его глазах, когда был там. Думаю, он хотел, чтобы ты умер, потому что боится тебя. - Возможно, когда-нибудь это станет преимуществом, - сказал Азирафаэль, - но я не думаю, что нам нужно больше говорить о Гаврииле. Кроули потянулся вверх, чтобы поймать руку, которая ерошила его волосы, и опустил её, чтобы провести языком по кончикам пальцев Азирафаэля. - Если бы я сейчас попросил тебя улететь со мной на Альфа Центавру... - начал он. - Я бы сказал "нет", - чопорно ответил ему Азирафаэль. Кроули выглядел немного подавленным, что, учитывая его обычное самообладание, вероятно, означало, что внутри него рушились целые миры, поэтому Азирафаэль уточнил: - Яя бы просто сказал, что ты должен остаться со мной в книжном магазине, который намного лучше, чем Альфа Центавра. Я уверен, что мы могли бы найти место для твоих дурацких растений. Улыбка Кроули была похожа на один из лучших рассветов в мире. - На Альфа Центавре нет причудливых старых книжных магазинов. - Во всей системе нет ни одного хорошего десертного вина, - согласился Азирафаэль. - Да, это, наверное, моя вина, - сказал Кроули, - в свою защиту скажу, что в то время виноград ещё не был выведен. - Что ж, полагаю, я тебя за это прощаю. - Я не такой, как ты смеешь. Азирафаэль рассмеялся. Он позволил смеху вырваться наружу; ангелы смеются очень редко, но когда они это делают, поют целые планеты. На секунду в его смехе отразились хрустальные тона Солнечной системы. Он наблюдал, как Кроули расслаблялся, мышца за мышцей, кость за костью, пока не превратился в безвольную лужу, распластанную поверх него, со змеёй, заметной, но не вызывающей отвращения, на изгибах его тела. - Великий план выполнен, - сказал он таким голосом, каким мог бы провозгласить себя мессией. А затем, уже более нормальным голосом: - так что я больше ни для чего не гожусь, и ты тоже. Я, например, планирую проложить свой собственный курс. - Пока я могу идти, - ответил Кроули, закрыв глаза и высунув язык. - О, мой дорогой, - пробормотал Азирафаэль, проведя рукой по голове Кроули и погружая его в чудесный сон без сновидений, - ты же компас, знаешь ли.