Кажется, зима отменяется!

***

Mine — Taylor Swift «День-пиздень» — именно так коротко и ясно можно описать хаос, творящийся с раннего утра вокруг Пак Чимина. Куртка в дырках, он весь в поту и в дерьме, с чемоданчиком со сломанными колёсиками стоит перед сотрудником авиакомпании и пытается договориться с ним. В дерьме в прямом и переносном смысле. От коричневых [час назад белоснежных] кроссовок до сих пор несёт так, будто решил перед полётом прогуляться по пастбищу, потоптать коровьи лепёшки. — Вы же сможете что-то сделать? — Чимин с мольбой во взгляде обращается к парню, а тот вместо ответа на вопрос посмеивается и указательным пальцем тычет в него. — И что вас так рассмешило? — У вас тут, — сотрудник резко возвращает серьёзный вид и вновь показывает на голову. — А? — Чимин забавно поднимает глаза. Косится на свои волосы. Ну, конечно. Несколько сухих листочков приютились в его запутавшихся тёмных прядях. — М, спасибо, — отряхнув, благодарит парня. Ну вот скажите, как снежной зимой можно было умудриться упасть в грязную лужу? Той зимой, коей в Южной Корее давно не бывало. Снег в этом году валит, сметает всё на своём пути так, будто на небесах открылся портал в царство Снежной Королевы. А люди и их машины к подобному настолько не привыкли, что создали большие пробки. Из-за них Чимин, выйдя из дома намного заранее, еле добрался до аэропорта. Как можно было, выходя из такси, наступить на какое-то говно? Говно напротив входа в аэропорт?! Откуда оно?! И как можно было закрыть дверь такси так, чтобы застряла брендовая куртка? Та вещь, о которой Чимин мечтал и на которую копил не один месяц. Что-то невозможное? Нереальное? Больше подходящее на сюжет дешёвого ситкома? Наверное. Но для Пак Чимина нет ничего невозможного. Вся его жизнь — один сплошной ситком, после каждой серии которого хочется плакать. Или от смеха, или от досады.

***

О том, что по жизни его можно считать не самым везучим человеком, Чимин догадывался давно. Сложно этого не понять, когда ты средний ребёнок в семье. Не самый умный, не самый красивый и далеко не самый успешный. Когда при раздаче подарков ты стоишь почему-то последним, хотя по логике должен посередине, и достаётся тебе маленькая машинка с хилым рулём, когда рядом вовсю уже играются с машиной с замороченным пультом управления. Когда в школе после слов строгого учителя: «Итак. Кто у нас сейчас пойдёт к доске?», ты уже приподнимаешься на одну ногу, потому что, а зачем зря время терять? Есть другие варианты? В классе, конечно, ещё двадцать три человека, но для ответа на вопросы, не имеющих ответов, яркая лампа с указателем загорается почему-то только над его головой. По-другому не объяснить, почему выбирают всегда человека, идущего не первым в списке. Но зато шесть лет подряд в выборах на роль старосты в университете, несмотря на немалые заслуги, и вовсе не рассматривают. Ну а как парень в идиотских очках с зелёными оправами и пухлыми щеками может быть лицом группы, когда есть Хван Инёп, сошедший с обложек журналов? После окончания учёбы с дипломом по специальности «менеджмент» он, наконец, рассчитывал на то, что дальше будет всё иначе. Жизнь, которую всегда видел со спины и задницы, начнёт поворачиваться к нему лицом. Повернулась. Повернулась. С издёвкой показала язык и отвернулась, снова светя филейной частью. Припухлость щёк с годами ушла, за счёт чего губы стали более выразительными и привлекательными, очки сменились красивыми линзами, и в целом внешность Пака уже походила для журнальных фотосессий. Не для обложки, но для одной из последних страниц — сойдёт. Припухлость ушла, а череда невезений так и не прекратилась. Вот идёт он спокойно, никого не трогает, ни на что не наступает, но ноги решают прямо на пешеходном переходе то ли потанцевать ча-ча-ча, то ли продемонстрировать акробатические приёмы. Весёлое представление однако. Но его не оценивают ни пешеходы, ни водители, спешащие по делам и неожиданно столкнувшиеся с циркачом, который завершает выступление несуразным падением. Или, простояв в длинной очереди в кофейне, наконец, добирается до миловидной девушки за кассой, которая с улыбкой принимает заказ. Но, как только та приближается к кофемашине, чтобы приготовить кофе, аппарат начинает издавать странные звуки, выпускать дым, а после резко глохнет. «Ой, сломалась», — озвучивают очевидное. «Ничего страшного», — устало вздохнув, отвечает привыкший к подобному Чимин. Вместо любимого латте на банановом молоке может взять айс-американо в 7-Eleven. Только вот и айс-американо благополучно не получает, потому что: «извините, только что закончился лёд». Несмотря на то, что диплом у него с отличием, найти работу тоже оказалось сложно. Проходя очередные собеседования, он раз за разом слышал: «Мы вам перезвоним». Но звонки, как понимаете, не поступали. Хотя нет. Поступали. Но от мошенников, пользующихся данными, которые парень от отчаяния оставлял во всех конторах. И после нескольких провалов он уже морально готовился к тому, чтобы вернуться в Пусан, в родительский дом, где каждый зевака намекал, что дом после достанется старшему брату, а его за спиной называл нахлебником. Поэтому, когда ему перезвонили из одной престижной компании с названием «ASY» [почти как «ass» — задница], он искренне поблагодарил небеса и все высшие силы. И плевать, что предложили ему не должность управляющего, на которую он подавал резюме, а секретаря исполнительного директора. Всякое лучше, чем ничего. Да и зарплата очень даже достойная для того, кто живёт один в маленькой комнатушке, в которой умещаются и спальня, и гостиная, и кухня. Но устраиваясь секретарём, ставя галочку напротив «многозадачность» [ложь человечества, которой большинство грешат], он готов был ко многому, но не мог предположить, что станет настолько мультипрофильным сотрудником. Курьер, официант, водитель, шеф-повар, цветочник [да чтобы все цветы в саду Мина завяли!] и нянька. Нянька взрослого мужика! Пиздец, какого красивого и сексуального. Мин чуть ли не с порога заявил, что не терпит смешения личных и рабочих отношений. И специально искал на эту должность парня, который не будет пытаться, как предыдущие кандидатки, строить глазки и заглядывать в штаны. Чимин сделал отметку «мужлан», «невежа», «женоненавистник» и дабы не потерять место не стал говорить, что тот просчитался. Ведь он тоже, увидев впервые Мин Юнги, не прочь был бы пофлиртовать и совсем чуть-чуть, краешком глаза, заглянуть ему в штаны. Благо, узнав босса поближе, желание отпало напрочь. Да кому он врёт? Во снах оно очень даже яркое. ASY — почти не «задница». ASY — почти «осёл». В честь Мина.

***

Best Present (This Christmas) — Eric С приближением новогодних праздников Чимин успокаивал себя тем, что ещё месяц и он сможет отдохнуть от бесконечных забегов, устраиваемых Мином: пойди-попроси-принеси-отнеси-отсос… так, тут уже личные фантазии пошли. Кхм, ну вы поняли. Так вот. Он мечтал украсить шторы гирляндами, надеть глупые оленьи рожки, приготовить какао с маршмэллоу, которые растают в первую же секунду, укутаться в полуплед с заячьими ушками и включить новогоднюю комедию с максимально клишированным сюжетом. Кто-то сомневался в том, что его абсолютно простейшей мечте не суждено было сбыться? Выходной. Солнечное воскресное декабрьское утро. Впервые желание заняться ничегонеделанием в компании фильма «1+1» и носовых салфеток. Ничего не предвещало беды. Пока Пак с гнездом на голове, в халате с дурацким новогодним принтом, не открыл дверь, впуская в дом вместе с холодным ветром аромат знакомых духов, и не увидел его. Мужчину с угольно-чёрными волосами, одетого с иголочки, в дорогом пальто, будто вышедшего из страниц книг про того самого красавчика, которого хотят все и вся. «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп». Хотя бы в выходной можно не быть таким идеальным?! Тот день был окончательно испорчен, когда Мин Юнги спокойно объявил: «Через неделю попрошу вас поехать в Бангкок, отдать на подпись документы нашим партнёрам». Чимин поначалу не поверил своим ушам: — Через неделю же Новый год?.. — К сожалению, мне больше некому доверить такие важные документы, — тоном, не терпящим возражений. — Нам нужен наш подписанный экземпляр. Вы же не против? У начХальника хватает наглости спрашивать против ли он? Против того, что его отправляют в Бангкок? В один из самых жарких и оживлённых городов в мире, когда Чимин ненавидит духоту и шум?! В праздничные дни? В канун Нового года?! — Нет, не против, — отвечает, зная, что не может потерять с трудом найденную работу. — Отлично, — сухо, без особых эмоций. — Только информация в нём конфиденциальная, — протягивает большой конверт. — Прошу и вас не открывать. Чимин нехотя принимает документ. Первоначальное желание полежать и смотреть фильм сменилось тогда на желание громко повыть от отчаяния на луну. Но та ещё не скоро должна была занять место другого круглого слишком яркого диска. И в этом Чимину не повезло.

***

— Я заранее выкупил билет, чтобы лететь прямым рейсом! А вы мне говорите, что его отменят?! — недоумевает Чимин. — Мы приносим свои извинения. Вам будут возвращены деньги, компенсированы все расходы за моральный вред, — сдержанным тоном сообщает сотрудник авиакомпании. — Мне нужно быть в Бангкоке сегодня же! — взрывается Чимин. — Завтра у меня важная встреча! Или меня уволят, вы понимаете?! Тогда компенсировать вам придётся мою не полученную зарплату! — Извините, — парень напротив только и делает, что разводит руками. — К сожалению, больше ничего не можем вам предложить. — Если вы сейчас же не найдёте другое решение моей проблемы, — наклоняется Чимин через стойку, — возникшей по вашей вине, — выделяет интонацией, — то я напишу такое в своём блоге, что вашу авиакомпанию многие ещё долго будут обходить стороной! — Блоге? — недоуменно смотрит на него сотрудник. — Блоге-блоге, — кивает Чимин. — Меня читают сто тысяч человек! А они и своим знакомым и родственникам расскажут об этой ситуации! — И о чём же ваш блог? — О милом котяре, — хитро улыбается Чимин. Сотрудник призадумывается: — Я сейчас переговорю со своим руководством. Возможно, нам удастся как-то решить вопрос с минимальными потерями для обеих сторон. Мы всё же дорожим нашими клиентами. «Своей репутацией», — ухмыляется довольный Чимин. Когда сотрудник отходит, парень открывает свой так называемый «блог». То место, где он изливает душу, рассказывая о своём начальнике, и лишь изредка, кидает песни любимой группы Coldplay. Считайте, он никого не обманул. Пишет про бесячего надменного котяру. И первая цифра количества подписчиков правильная. Ну а число отличается всего лишь на пять ноликов. — Я поговорил со своим начальством, — возвращается сотрудник авиакомпании. — Мы вас, признаться, в социальных сетях не нашли, — на этих словах Чимин краснеет. Надо было сразу понять, что у тех все его данные. — Конечно, не нашли, — приподняв гордо подбородок, Пак пытается не показать растерянности. — Кто в наше время, когда за один пост можно оказаться не в самом лучшем месте, регистрируется под личными данными? — Конечно, — с напускной вежливостью говорит парень, явно не поверив сказанному, а у Чимина руки чешутся разочек врезать довольному лицу. — В любом случае мы вам можем предложить оформить билет на другой рейс. — Прекрасно! — восклицает Чимин, возвращая телефон в карман куртки, из дырки в которой он удачно с грохотом падает на пол. — Чёрт! — парень берёт в руки смартфон, проверяет на работоспособность и выдыхает, когда видит лишь пару новых царапин рядом со старыми. — Только полёт займёт чуть дольше по времени, чем у вас было изначально. — Главное, чтобы успел на встречу! — Во сколько она у вас? — Завтра во второй половине дня! — Тогда должны успеть, — улыбается ему парень. — Оформим билет? Доплачивать ничего не нужно. Разницу стоимости билетов мы вам возместим. — Спасибо огромное! — радуется Чимин, но яркая улыбка сходит на нет, как только парень протягивает ему билеты. — Десять часов… — уже не с таким энтузиазмом забирает из рук. — С пересадкой в Ханое?.. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — склоняет голову парень. Да будь проклят Мин Юнги, сейчас находящийся на горнолыжном курорте в Швейцарии! Куда он улетел на комфортабельном бизнес-джете! В аэропорту играет новогодняя музыка. Она нервирует и раздражает Чимина. — Гори, гори ясно! Чтобы не погасло! — радостно хлопают в ладони несколько детей, окружив большую ёлку с красно-синими шарами по центру зала. «Да. Гори, гори ясно, чтобы не погасло», — как обиженный ребёнок, бурчит Чимин, думая вовсе не о ёлке, а о конкретном мужчине, из-за которого ему пришлось отказаться от рожек и комедии в пользу неизвестной ему страны и незнакомых лиц. Если уж и наденет гирлянду, то не на шторы, а на шею кое-кого. Да потуже затянет, чтобы уж наверняка.

***

Поднимаясь по трапу самолёта, Чимин с сожалением провожает взглядом Сеул, из-за сильного снегопада действительно превратившегося в сказочное место, куда люди выбираются на новогодние праздники, чтобы прочувствовать всю атмосферу, а не наоборот. Самолёт выбранного рейса, без удивления, оказывается не самым комфортным. Если ему с не очень высоким ростом неудобно сидеть в кресле, то страшно представить, что чувствуют другие. От подаваемой еды тоже мало, что ожидалось, но точно не того, что она будет абсолютно пресной субстанцией, а для Чимина, привыкшего к остроте, безвкусным нечто. Он так сильно опаздывал, так сильно распереживался с этими рейсами, что не успел подумать о покупке снеков. Поэтому весь полёт пришлось слушать не только Coldplay, но и завывания собственного желудка. Fix You — Coldplay Из-за обилия нескончаемых противоречивых мыслей заснуть не удается. В ушах начинает звучать песня Fix You, а Чимин, как в первый раз, вслушивается в слова, которые и так знает наизусть. Только внутри от каждой фразы в этот раз происходит что-то странное, непонятное. Щёки внезапно становятся влажными. В недоумении приоткрывая веки, парень быстро-быстро вытирает лицо тыльной стороной ладони, но отчего-то дорожки слёз всё продолжают катиться. Бросив гиблое дело скрыть выступившие эмоции, он поднимает шторку иллюминатора и через пелену на карих глазах вглядывается в полнейшую темноту, иногда нарушаемую красным мигающим светом самолёта.

«Когда ты стараешься изо всех сил, но у тебя ничего не получается,

Когда ты получаешь то, чего хочешь, но не то, что тебе нужно,

Когда ты настолько переутомился, что не в состоянии уснуть,

Значит, у тебя полоса неудач.

Слёзы струятся по твоим щекам.

Когда ты теряешь что-то незаменимое,

Когда ты безответно любишь кого-то,

Может ли что-то быть хуже?»

Состояние аффекта от вечной беготни начинает отступать, а вместе с тем всё тело накрывает волна дикой усталости. Кажется, что вот-вот и испарятся последние крупицы силы. Он, как тот самый одинокий лимон, который когда-то выжали до последней капли, но отчего-то решили, что ещё будет полезен, и закинули в дальний угол холодильника. Зачем он терпит всё? Почему в какой-то момент своей жизни решил, что достоин только этой должности? Почему забывает про сон ради спокойного сна другого? Обедает, только убедившись, что наелся другой? Зачем уютный вечер в любимой компании самого себя променял на рабочую поездку, никак не связанную с его обязанностями? Не стал спорить, препираться? Из-за денег? Из-за страха быть уволенным? Из-за неумения отказывать? Или страха выйти из зоны комфорта? Ни в одном предположении не кроется правильный ответ, который зарылся глубоко в сердце. Положив руку на левую грудь, Чимин ощущает, как оно сильнее ноет, сжимается, выпуская ещё больше солёной жидкости из уголков глаз. Кому он врёт? Другим, возможно, получается, раз уж до сих пор никто не заметил, но себе, своему отражению, — нет. Всё перечисленное отговорки. Причину поведения давно понимает, но принять не может, оттого убедительно отрицает очевидное. На самом деле во многом Чимин преувеличивает: Мин Юнги — не монстр, как многие могут подумать по рассказам Пака. Достаточно строгий и требовательный начальник, но никак не чудовище. Лишь раз на памяти Чимина тот сильно взъелся на одного сотрудника и совсем беспричинно уволил того. И иногда кажется, что сам Чимин изначально взял на себя роль няньки, а после к такой «всесторонней заботе» кое-кто просто-напросто привык. Но Чимину проще думать, что Мин Юнги — ещё тот мудак. Так хоть как-то притупит все те неправильные и бесстыдные чувства, что у него возникают при одном взгляде на красивого и умного мужчину. Мужчину, который каждое утро, ещё до работы желает «Доброе утро», объясняя тем, что так проверяет, проснулся ли секретарь. Мужчину, который кладёт на стол Чимина латте, ссылаясь на то, что кто-то вечно угощает его, а он ненавидит молоко. Мужчину, который, как выяснилось от мамы того, терпеть не может рамён из-за проблем с желудком, но иногда почему-то для обеда выбирает рамён и просит Чимина составить ему компанию. Мужчину, который довозит его после работы, потому что «по дороге», хотя Чимину известно, что до дома начальника есть иной, более быстрый и удобный путь, где пробок намного меньше. Чимин старается не придавать значение таким поступкам или принимает логичные объяснения Мина. Иначе, при другом варианте Пак зароется в своих фантазиях глубоко и надолго, чего допустить никак нельзя. С первой встречи ему дали понять, что работа и личная жизнь никогда не пересекутся. А, учитывая, что Чимин — всё же парень, то ничего личного между ним и Юнги и не может существовать. Так что и пересекаться в их случае нечему. Из-за воспоминаний, отдельных кадров проносящимися перед мокрыми от слёз глазами, из-за нахлынувших чувств собственного бессилия и отчаяния, как быть дальше, руки тянутся к телефону. Свайпнув, он открывает тот самый «блог» и без остановки печатает мысли, всплывающие в голове и терзающие душу. Надеется, что обретя они форму букв, станет легче: «30.12.2024. Лечу в Бангкок выполнить его поручение. Голодный и уставший, но сна ни в одном глазу. Хотелось бы посмотреть фильм на экране впереди, но не работают выданные наушники. Как понял, по оправданиям стюардессы, только у меня подобная проблема. Спасибо ей. Осознание, что я всё же один из самых невезучих людей, очень утешает. Бесконечная работа, конечно, выматывала, но всё же в одном помогала. Благодаря ей я мог не зацикливаться на неправильном и безответном. Настолько сильно выматывался за день, что, приходя домой, скорее вырубался. Оставшись же один со своими мыслями в тишине, в замкнутом пространстве, острее ощущаю безнадёжность. На повторе играет песня Coldplay, которую прикреплю ниже. «Безответно» звучит громче всех остальных слов, хоть и громкость не меняю». Чимин останавливается, гипнотизируя взглядом мигающую палочку на экране, ждущую продолжения текста. Вновь, отвернувшись к иллюминатору, замечает своё зарёванное отражение и смахивает слезу. Тяжело, но, видимо, придётся сделать то, о чём уже не раз задумывался. Чтобы получить иной результат, надо изменить решение. Потому что, начиная с одного места, выбирая ту же дорогу, глупо надеется, что в конце выйдешь к другому месту. Пальцы вновь принимаются печатать с того места, на котором остановились: «Недорогой Мин Юнги», — начинает и с мыслями: «Но только часы на нём стоят больше моей квартиры. Ладно, пусть будет так», — исправляет: «Дорогой Мин Юнги. Я устал. Устал от работы. Устал от нестандартных заданий. Устал, просыпаясь, думать о том, как организовать чужой день. Устал быть удобным. Терпеливым. Ответственным. Устал…» Чимин на миллиметр отрывает палец от экрана. Секундная пауза нужна, чтобы набраться духу. «Устал влюбляться. Каждый день. Безответно. Невзаимно. Поэтому мне надо всё же оставить работу. Тебя. И с нового года попробовать начать новую жизнь. Прожить свою жизнь». По экрану телефона скользят несколько солёных капель. Из-за них не сразу удаётся попасть на нужные буквы. «И лучше сделать хоть что-то уже сейчас», — думает Чимин, и, не с таким большим энтузиазмом, свернув окно, открывает рабочую почту, находит в адресной книге эмейл сотрудницы из отдела кадров и, помедлив пару минут, всё же набирает другой текст: «Добрый день! Прошу подсказать, какие документы и в какие сроки необходимо предоставить для увольнения по собственному желанию?» Вот и всё. Мин Юнги — причина, по которой он продержался почти пять лет. Мин Юнги же — причина его увольнения.

***

My Boy Builds Coffins — Florence + The Machine  Как только самолёт приземляется, Чимин чувствует отвратительную духоту. Парень быстро снимает свитшот, оставаясь в одной футболке. На секунду наклоняется, нюхает воротник и морщится, еле сдерживая рвотные позывы. Злой, грязный, потный, голодный, потому что батончики в аэропорту Ханоя тоже не спасли. С мыслями, что он будет вспоминать и ненавидеть эту поездку всю оставшуюся жизнь, долго идёт по длинному терминалу, недобрыми словами чуть ли каждую минуту вспоминая о Мин Юнги. Ему бы быстро добраться до отеля, где и назначена встреча, закинуть вещи в номер и желательно успеть принять душ и переодеться. Хорошо, хоть время трансфера удалось поменять. И сейчас он едет в отель в машине с кондиционером под приятную музыку. Водитель-таец оказался очень милым. Помог ему со сломанным чемоданчиком, угостил манговым соком и вкусной конфетой, хоть всё это и не входит в тариф. Ещё с детства учили, что от незнакомцев нельзя брать еду. Но, когда тошнота скручивает пустой желудок в тугой узел, выбирать не приходится. — Приехали, — оповещает водитель на ломаном английском. — Спасибо вам большое! — несмотря на усталость, улыбка Чимина искренняя. Невозможно не улыбаться в ответ лучезарной улыбке мужчины, который точно намного старше его. Всем своим видом и действиями даёт парню понять, что Чимин — желанный гость в их стране. «Может, не всё так плохо»? — неожиданно приходит мысль, которую Чимин тут же отгоняет. «Нет-нет! Всё ужасно! Хуже быть не может!»

***

Чимин, кидая чемодан и одежду где-то у порога номера, первым же делом залезает в душевую кабину. Блаженно прикрыв глаза, подставляет лицо струям тёплой воды, льющейся на него сильным напором, и успокаивающе проводит мягкой мочалкой по напряжённому телу. Сдерживается, чтобы не замурчать от внезапно нахлынувшего удовольствия. Сладкий аромат ванили, бергамота и сандала геля окутывает парня целиком, даря чувство покоя и заставляя поверить в то, что новогодние праздники, возможно, не совсем испорчены.  Но не успевает он намылить голову шампунем, как к реальности возвращает будильник на телефоне, оповещающий, что через минут двадцать ему нужно быть в конференц-зале отеля. — Чёрт! Чёрт! — ругается Пак, когда в глаза попадает пена, невыносимо щиплет, а вода безо всякой причины становится слишком горячей и обжигает кожу.   Катастрофа. Полнейшая катастрофа! Чимин быстро выключает её и выходит из душевой. Поскользнувшись и лишь чудом не упав на кафель, с закрытыми глазами на ощупь находит раковину и выкручивает кран. А здесь только холодная?! Плевать! Под ней быстрее моет голову.   Будильник снова через пять минут громким звуком напоминает о том, что нужно ускоряться.  Чимин полуголый мечется по всей комнате. Пытается хоть что-то сделать, но не делает ровным счётом ничего полезного. Выключает  раздражающий будильник, телевизор, достаёт из чемодана уже помятый костюм. Ищет фен, чтобы высушить волосы, но и тот оказывается нерабочим, никак не реагирует на попытки парня включить его. За утюг после такого и не берётся. Мало ли ещё прожжёт костюм. Ничего лучше не придумав, Пак быстрее наспех укладывает мокрые волосы гелем и на всё ещё влажную кожу надевает белую рубашку, чёрные брюки и такого же цвета пиджак.  И за всё время ни одного звонка от директора Мина. Если о секретаре не думает, то хоть о своих документах должен переживать! По правде говоря, Чимину бы опуститься на пол, закрыть ладонями лицо и от отчаяния зареветь во весь голос. Но нет и секунды пожалеть себя.  Ещё раз осмотрев на свой не очень презентабельный, но более-менее приемлемый вид, бежит к лифту. Только вызвав его, вспоминает, что забыл то, ради чего и приехал.  — Конверт! Документы! — ударив себя по лбу, возвращается обратно. А найдя их, поднимает голову и спрашивает в пустоту: — Когда-нибудь это всё закончится? 

***

Fight for the Crown — Flight Paths Только оказавшись перед дверьми в конференц-зал ровно за две минуты до встречи, у парня получается выдохнуть.  — Подождите здесь, — просит сотрудник отеля, показывая на диван. — Когда ваши гости прибудут, мы вас пригласим.  — Благодарю, я постою. Насиделся в самолёте, — кланяется Чимин. Главное, что опоздал не он, а подождать несложно. Однако расслабиться и здесь не удаётся. Один из постояльцев лет сорока в майке и в шлепанцах, заприметив парня в деловом костюме, решает подойти к нему. — Ты очень красивый, — уставившись на него, не к месту выпаливает незнакомец с хвостом. — Я из Мексики.  Одна бровь Чимина в недоумении ползёт вверх.  — Вы не говорите на английском? — подходит ближе, а в нос ударяет сильный запах алкоголя. Только пристающих пьяниц не хватало!  — Здесь камеры, — на прекрасном английском отвечает Чимин. — Вам лучше отойти, если не хотите проблем.  — Да брось, — тот и не думает прислушивается к парню. Напротив, совсем сокращает расстояние, и бесцеремонно кладёт татуированную руку на талию парня:  — Что вы себе позволяете?! — Чимин отталкивает от себя.  — Малыш, я тебя ещё у ресепшена заметил, — глаза блестят. — Думаю, мы можем скрасить наши отпускные дни.   — Вы пьяны и не понимаете, что несёте! — по телосложению незнакомец намного крупнее и явно сильнее. Они находятся на самом нижнем этаже, и рядом никого из персонала. — Вы перепутали! Клуб на крыше отеля!  — Ну не ломайся, я наших за версту чую, — рука тянется к задним карманам брюк парня. — Мой радар ещё никогда не давал сбой.  — Засунь свой радар в жопу! — Пак ударяет в грудь того.  — Обычно я сую другим, — произносит мужчина с противной улыбкой на лице. — Но тебе уступлю и разрешу сделать всё, что по душе, — Чимин пытается отойти, как его, грубо перехватывают за запястье: — Да блять, чокнутый, отпусти! Мне же больно!  — Я могу быть и нежнее, малыш, — мужчина наклоняется к нему. Вонь изо рта настолько жуткая, что Чимин закрывает нос двумя пальцами.  Парень точно попал в круговорот с кошмарными снами, которые никак не заканчиваются.  — Отойди… — не успевает договорить, как позади слышит знакомый голос: — Ты не слышал, что тебе сказали?  — Юн… Господин Мин?.. — Чимин не верит своим ушам. А, немного сделав шаг, — и своим глазам.  — А ты кто? И зачем лезешь к нам? — незнакомец, еле удерживаясь на ногах, отходит от Чимина, смотрит на помешавшего им человека и позади него стоящих двух амбалов в костюмах.  — Мин Юнги. Исполнительный директор компании «АSY». И оскорбил ты сейчас моего личного помощника, — стоит спокойно, а в глазах разгорается пламя.  — На нём не написано, — икает мужчина. — Увидел красивого парня, решил подойти… Познакомиться, — отшатывается.  — Господин Мин, давайте отпустим его. Он еле на ногах стоит, — просит Чимин за мексиканца, который выглядит уже не таким страшным, как минутами ранее, а скорее жалким. А вот взгляд Мина пугающий. Таким Чимин видел его всего лишь раз. Когда начальник защитил одну из сотрудниц от её мужа, в похожем пьяном виде вломившегося в офис.  — У тебя есть выбор, — Юнги даже не оборачивается к Чимину. Всё испепеляет взглядом мужчину. — Испариться за пару секунд или… — второй вариант остаётся не озвученным. Мужчина быстрее плетётся к выходу и исчезает из виду.  — Что вы тут делаете? — задаёт очевидный и разумный вопрос Чимин. — Чимин, — Юнги, вспоминая о своей охране, даёт им знак пальцем, и те уходят, оставляя их одних. — На самом деле наша встреча должна была состояться не перед входом, а в конференц-зале. И не при таких условиях.  — Какая встреча, господин Мин, — лицо Чимина покрывается красными пятнами. — Вы же сейчас должны быть в Швейцарии. На курорте. Я лично организовывал вашу поездку.  — Я уже как пять дней нахожусь в Таиланде, — отвечает мужчина, ещё больше удивляя и зля Чимина: — Что? Если вы были в Таиланде, то почему заставили меня приехать сюда на встречу с вашими партнёрами?  — Партнёров не будет, Чимин, — вот так спокойно заявляют, смотря прямо в глаза Паку.  — Что? — лицо парня пышет жаром. — Что за представление? Вы меня отправляете в чужую страну в канун Нового года? Говорите, что нужно подписать важные документы? Заявляете, что это срочно? А сейчас с таким спокойствием сообщаете, что никаких партнёров не было? И вы меня зачем-то обманули?  — Чимин, послушай, — начинает Мин, а Пак выставленной вперёд ладонью останавливает. Нервы на пределе, внутри всё вскипает и бурлит от изнеможения, скопившегося негодования, ярости. Пьяный мужик стал последней каплей. Чимина прорвало, и никакие объяснения не успокоят его.   — Нет. Это вы меня послушайте! — повышает голос Чимин. — Я не знаю, зачем вы издеваетесь надо мной! Не понимаю, почему вот сейчас так резко перешли на ты, хотя до сегодняшнего дня обращались на вы! Но не хочу слышать ни одно объяснение! Потому что устал! Очень сильно устал от ваших бессмысленных поручений! От ваших требований! — и глядя, прямо в глаза мужчине: — И от вашего голоса!  — Ты не так всё понял, — Юнги делает шаг вперёд, но парень отлетает от него. Будто перед ним не начальник, с которым он проводит большую часть времени, а снова тот мексиканец.  — Нет, господин Мин! С меня хватит! Сегодня же я вылетаю обратно в Сеул, а вы ждите моего заявления на увольнение! Хотя, думаю, вы и сами одним днём уволите меня после таких слов!  — Чимин, ты не торопись, пожалуйста, — по бегающим глазам Мина понятно, что что-то пошло совсем не так. Но Чимин не в том состоянии, чтобы понять и оценить чужое выражение лица.  — Держите свои документы! — прижимает их к груди мужчины. — Делайте с ними, что хотите! А я с вами на этом прощаюсь! — направляется в сторону выхода. И немного отойдя, оборачивается: — Ах да! Спасибо, что защитили от извращенца! — приподняв уголок губ, добавляет: — Да только, если бы не ваше задание, я бы вообще не оказался здесь, а лежал в своей тёплой постели!  — Чимин, стой! — Юнги бежит вслед за парнем. — Да стой же ты! — догнав, хватает за локоть.  — Что вы себе позволяете? — оборачивается Чимин, уже не скрывая слёзы. Побудет немного слабым. Слишком долго играл роль сильного. — Ещё не наигрались? Вы знаете, с каким трудом мне пришлось добираться до Бангкока? Знаете, что мне отменили рейс? И пришлось унижаться, уговаривать найти выход, чтобы оказаться сегодня здесь? Понимаете, что я даже не успел толком поесть, принять душ?!  — Ты же заранее всё купил, организовал трансфер и отчитался мне, — Юнги непонимающе заглядывает в карие.  — Но всё пошло не так, — и совсем тихо. — Как и всегда в моей жизни.  — Я и предположить не мог… — недоумевает Мин. — Ты же мне ничего не говорил. — Потому что вы научили одному важному правилу, — болезненно ухмыляется Чимин. А когда на него бросают вопросительный взгляд, объясняет: — К руководству приходят с решением. На крайний случай, с предложением, но не с проблемой. Так вы сказали одному из сотрудников?  — Всё верно, Чимин. Говорил, — Юнги под растерянный взгляд парня напротив нежно касается подбородка. — Только с этого момента запомни. Твои проблемы приравниваются к моим.  — С чего это?..  — Сейчас у тебя слишком много эмоций, — улыбаясь, Мин большим пальцем осторожно вытирает слезу с щеки Чимина, который всё больше верит в то, что заснул в самолёте и видит сон. Потому что… Улыбка на лице Мина — слишком редкий гость.  — Что вы?.. — Иди, отдохни. Я попрошу принести в твой номер ужин, — с непривычной нежностью говорит Мин. — А через три часа тебя будет ждать мой водитель у входа в отель. Мы поговорим. Но в другом месте.  — Вы, наверное, не поняли, но я правда написал заявление на увольнение, — такой тон Юнги подкидывает дрова в и так горящее рядом с мужчиной сердце. — И ваши требования я больше не намерен выполнять.   — Хорошо, — слышно, что Мину слово даётся тяжело. — Я и так собирался уволить тебя. Как снег на голову. Чимин слышит, не верит ушам, сдерживает новый поток слёз. Это он заслужил за свою работу, ради которой сделал всё возможное и невозможное?  — Ясно, — губы полоской делаются. Не плакать. Не плакать. И так унизился вдоволь.  — Но в этот раз это не поручение. Эта моя просьба к тебе, — продолжает Юнги. Словно не видит, что Чимин прямо перед его глазами разрушается.  — Как поняли, мне не нужны объяснения вашему решению, — Чимин держится, маску безразличия натягивает на лицо. — Наши желания совпадают. Я решил уйти от вас, а вы, как оказалось, приняли такое же решение, но раньше меня.  — И всё же мне нужно. Нужно поговорить с тобой, потому что всё слишком сильно запуталось. Ты же не откажешь? — вдруг делает просящие глаза. Не он только что сказал, что он решил избавиться от Чимина?  Чимин же не дурак после такого соглашаться? Не дурак после всего того, что сам выпалил на эмоциях, пойти на встречу непонятно куда?   Конечно, не… — Не откажу, — на выдохе. — Но только в знак нашей долгой совместной работы.   — Спасибо, — благодарит Юнги и отходит от секретаря, позволяя тому задышать.  Чимин, кивнув, уходит. Убегает.   Медленно качая головой, Юнги заходит в конференц-зал. С сожалением оглядывает место, где всё было подготовлено ко встрече. Ко встрече не с партнёрами, а к его встрече с Чимином. Где стол накрыт на двоих, а на экране ярким горят слова, которые Мин озвучит уже лично.  

***

Чимин, за пару минут управившись с принесённым обещанным ужином, переодевается в более удобную одежду. Надевает чёрную футболку, короткие белые шорты, непозволительно сильно обтягивающие задницу, и переобувается в кроссовки. Образ явно не соответствует привычному деловому. Секретарь исполнительного директора по правилам офиса всегда должен сопровождать начальство в строгом образе. Но Пак не на работе, и начальник совсем скоро станет бывшим. А ещё совсем немножко хочется позлить и досадить Мин Юнги, перешедшего все границы. Какие у того могут быть оправдания? Мин не доверился Чимину? Решил проконтролировать всё? Устроил проверку, чтобы найти законную причину для принятого решения об увольнении? Немного утихомирив бурю внутри, парень морально готов услышать по крайней мере причину. Завершив подготовку, Чимин, намеренно задержавшись на тридцать минут, выходит из отеля и направляется к поданной машине.  — Прошу вас, господин Пак, — для него приоткрывают дверь чёрного мерседеса.   Мин Юнги решил достойно попрощаться со своим секретарём? Очень обидно, до царапающего комка в горле, до неприятного спазма где-то в области желудка, но уже не от голода. Но обиду не покажет, с гордостью примет тот факт, что его после многолетней добросовестной работы выбросили как ненужную вещь. 

***

Bright Lights — Thirty Seconds To Mars За окном начинает темнеть. Чимин так торопился, чтобы успеть на несуществующую встречу, что толком и не разглядел дневной Бангкок. Лишь отметил, что движение здесь хаотичное, непонятное. Никогда парень не встречал столько мопедов и мотоциклов, несущихся между машинами на огромной скорости. И при этом не все в шлемах, и о безопасности явно не задумываются.  Сейчас же, в более спокойной обстановке, прильнув лбом ко стеклу, он осознаёт, что упустил невероятную красоту мегаполиса. С наступлением ночи машин и мопедов меньше не стало. Город, наоборот, ещё больше ожил.  По всему городу зажигаются яркие фонари, на невысоких зданиях горят вывески. Тут же рядом со скромными домами можно увидеть огромные торговые и бизнес-центры. Контраст поражает. Но на этом сюрпризы не заканчиваются. Когда они проезжают чуть дальше, картина снова сменяется. Почти на каждой улице между небоскрёбами и домами виднеются позолоченные шпили тайских храмов.  — Прекрасно… — почти шёпотом произносит Чимин, когда на другой стороне реки видит огромный освещённый храм.  — Ват Арун, — водитель не слышал, но восхищённый взгляд парня через зеркало уловил.  — Это безумно красиво... — Чимин продолжает любоваться. Даже в паршивом настроении улыбается увиденному. А, когда глаза натыкаются на новогодние украшения на зданиях в тридцатиградусную жару, и вовсе улыбка становится шире. Непривычно, но что-то интересное и тёплое в этом есть. — Мы на месте, господин, — сообщает водитель, а Чимин, изумлённо хлопает ресницами, не сразу выходит из машины.  Это продолжение сна? 

***

Чимин потерянным ребёнком стоит перед огромным колесом обозрения на набережной, с ярко светящимися кабинками. Позади него горит множество разноцветных огоньков над лавками торговцев и крытыми верандами. Ото всех сторон доносятся радостные голоса людей, смешивающиеся со включённой новогодней песней. Собрались и туристы, и местные. Только вокруг витают не ароматы глинтвейна, карамели, как обычно бывает на новогодних ярмарках, а запахи шашлыков и жареных морепродуктов.  Пак был уверен, что его позовут в дорогой ресторан, возможно, в какое-нибудь историческое место, но ни в одной реальности не мог представить, что окажется в таком… Простом? Но для него — сказочном месте…  — Нравится? — вздрагивает, услышав за спиной хриплый голос.  — Скорее, удивлён, — признаётся Чимин, а обернувшись, и вовсе теряет дар речи. Перед ним Мин Юнги в лёгкой белой рубашке и джинсах. Таким его Чимин не видел и в выходные.     — Ну не расхаживать же в такую жару в костюме, — Мин улавливает озадаченный взгляд парня.    — В Сеуле тоже не холодно, но вас таким я вижу впервые…  — Давай на ты, — голос Мина не такой уверенный, как обычно.  — Мне сложно. Я не привык. Вы мой начальник, и старше меня на пять лет.  — Скоро стану бывшим начальником, а про возраст в таком месте можно и забыть, — показывает на аттракционы, на которых наравне веселятся и взрослые, и дети.     — Вы… — Чимин натыкается на приподнятую бровь и исправляется: — Ты хотел о чём-то поговорить со мной.  — Хотел, Чимин. И хотел чуть раньше. Но всё сложилось не так, как я спланировал. Как показала практика, без моего секретаря, у меня с планированием всё же возникают проблемы. — Почти бывшего секретаря, — Чимин пытается сдержать обиду в голосе. Ведь он сам подал заявление.  — Прокатимся? — Юнги не комментирует сказанное, а показывает на колесо обозрения.  — Вы же боитесь высоты, — Чимин об этом узнал почти сразу, когда ему объяснили, почему кабинет исполнительного директора находится на втором этаже небоскрёба.  — Не переживай обо мне. Сегодня твой день, — Мин снова тепло улыбается. Становится совсем жарко. Чимин после такого не удивится, если прямо сейчас выпадет снег.  — Нет-нет. Не могу так, когда знаю, что вы… — договорить не получается. Его тут же подхватывают на руки.  — Что вы делаете?! — ошеломлённо ахает Чимин.  — На ты, Чимин. Договорились же, — Юнги, несмотря на брыкание парня, несёт его к кабинке, двери которой открывают перед ними, и так осторожно усаживает, будто тот настоящая драгоценность. — Что происходит? — Пак осматривается по сторонам, несколько раз трясёт головой в попытке снова проверить, реально ли всё.   — Чимин, я хочу извиниться. — За то, что собрались уволить меня? Извинения приняты! — громко сообщает Чимин и, подскочив, уже собирается совершить побег, как двери прямо перед носом закрываются, а колесо начинает движение.  — Я специально выбрал это место, — Юнги усаживается напротив. — Убежать у тебя больше не получится.  — Так. Я уже принял ваши извинения, что ещё от меня нужно?  — Ты не дослушал, за что.  — Слушаю, — глаза в панике бегают по сторонам. И действительно выхода нет. Они поднимаются всё выше и выше.  — Расслабься, прошу. — Честно говоря, я когда-то мечтал услышать от вас такие слова. Но совсем при других обстоятельствах, — выпаливает Чимин. А Юнги почему-то и не думает спрашивать, в каких именно. Лишь довольно лыбится на него. — Но как можно расслабиться, когда твой начальник, которого знаешь пять лет, начинает вести себя совсем иначе и чересчур странно?! Говорите, за что вы хотели извиниться, и я выйду!  Вопрос только — куда выйдет? Под ними стеклянный пол, а вокруг панорамные окна, открывающие невероятный вид на весь ночной Бангкок. Но об этом хочется думать в последнюю очередь.  — Пак Чимин, — Юнги берёт дрожащие ладони Чимина в свои. — Я хотел извиниться за то, что был настолько слепым.   — Слепым?  — Прости, что не видел твоих чувств.  — Чув-вств? — кто-то разучился выдавать членораздельную речь.   — Ты же помнишь, что я против совмещения рабочих и личных отношений?  — Сложно забыть, когда об этом тебе заявляют в первый же день работы.  — Именно по этой причине я решил уволить тебя. Потому что хочу оставить между нами только личное.  — Личное? Между нами? — глаза Чимина округляются.  — Прости, Чимин. Я совершенно случайно прочитал парочку твоих постов обо мне в твоём электронном дневнике.  — К-как? Неужели вы… — Чимин проводит рукой по лицу. Хорошо, хоть при таком освещении не так заметно, как он покраснел.  — Да, мне известно, о чём ты, кхм, представлял.  — Получается, ты рылся в моём телефоне?!  — Никогда. Один из сотрудников  недавно увидел, пришёл ко мне с донесением, надеясь, что возьму его на твоё место, но я уволил его. Хотя многие подумали, что сделал это беспричинно.  — То есть ты… Какой стыд, — Чимин полностью закрывает лицо ладонями.  — Но я ему премного благодарен, — Юнги наклоняется и убирает руки Чимина. Старается не смотреть по сторонам, когда кабинка покачивается. — Если бы не этот парень, я бы так и не узнал, что наши чувства взаимны. — Вз-заимны? — Чимин совсем начинает заикаться.  — Взаимны, — без тени сомнения.  — Но как?..  — В первый же день, когда совершенно случайно увидел тебя, потерянного, нервничающего больше всех, захотелось помочь. Но на должность управляющего, для которой ты приехал на собеседование, уже был выбран сын одного из учредителей.  — Так и знал. Там один слишком был уверен в себе. Ещё и так ухмылялся мне, — забавно пародируя лицо, невнятно бормочет Чимин, пытаясь скрыть волнение, охватившее всё тело.  — Законы жизни. На решение я никак не мог повлиять. У него за спиной несколько дипломов и практика в лучших компаниях, а… — А у меня диплом и одна лишь надежда.  — Иногда надежды более чем достаточно. И для того, чтобы уничтожить и для того, чтобы воскресить. Поэтому я решил найти для тебя другую должность. Точнее, открыть новую… — признаётся.  — То есть вы до этого и не искали секретаря?.. — слишком много откровений для одной ночи.  — Мне незачем было, — тёмные глаза Юнги всё время смотрят на одного Чимина. И парень не может понять. Это из-за страха высоты или… — Но, как только ты стал моим секретарём, понял, что без тебя уже никак.  — Спасибо, что всё же позволили мне стать вашим секретарём, — благодарит Пак, на большее не способен. В голове все мысли путаются.  — Но, узнав правду, я больше не хочу видеть тебя в роли моего секретаря. Потому что… — мужская рука тянется к горячей щеке парня. — Я люблю тебя, Пак Чимин.  От неожиданного признания Чимин за доли секунды забывает, где и с кем находится. В каком городе, в какой стране, на каком материке и на какой планете. Сотни бабочек глубоко внутри одновременно и в хаотичном порядке пускаются в пляс, кружатся, сбивают дыхание. Он и так на самой высокой точке колеса обозрения, но будто парит на самих облаках. Такое не только в дорамах и лакорнах бывает? Никогда подобного ранее не ощущал. Представлял, плача в подушку после каждой романтичной сцены на экране. Но сам не испытывал. Если это очередной прекрасный сон, то он не желает просыпаться. Полноценному счастью мешает только подкрадывающееся чувство страха, что вот-вот прозвенит будильник и сказка рассеется.    — Вы терроризировали меня почти всё время, — заговаривает после молчания. — Не давали и в выходные отдохнуть от вас. А сейчас вот так признаётесь в любви?  — Я не знал больше способа быть с тобой поближе и почаще. Слишком сильно нуждался в тебе.  — Я знаю о вас почти всё, — Чимин пытается не потерять остатки разума. — А вот вы ничего обо мне не знаете. О какой любви может идти речь? — Чимин, мы вместе проводили больше времени, чем с кем-либо ещё. — Можно общаться с человеком двадцать четыре на семь, но так и не узнать его. Его настоящего. — Хорошо, — Юнги принимает вызов. — Тебе нравится Пусан больше Сеула, — заговаривает Мин. — Ты любишь дорамы и аниме. Любишь острую еду, от которой у тебя губы краснеют и становятся ещё пухлее. Любишь, когда в чай добавляют ровно полторы чайных ложки сахара. Тебе нравится латте на банановом молоке, а вот американо и эспрессо ты терпеть не можешь, но иногда пьёшь, чтобы не заснуть. Хотя и знаешь, что не очень помогает, потому что всё равно где-то в час дня в рабочее время засыпаешь на пятнадцать-двадцать минут.  — Вы видели?.. — Видел. — Но не будили?.. — Разве я мог?  — Не понимаю…  — Чимин, ты слишком милый, когда спишь. Я только и мог, что наблюдать за тобой.  — Так вы такой же извращенец, как Эдвард Каллен, — Паку кажется, что всё его лицо давно алое.   — Точно. Тебе нравятся Сумерки. А твоя самая любимая музыкальная группа… — говорит Юнги, доставая из кармана джинс уже знакомый конверт, передаёт Чимину.  — Зачем возвращаешь мне эти документы? — казалось, больше Чимина не удивить сегодня ничем.  — Открывай. — Вы же сказали, что там что-то конфиденциальное, — парень принимается неуверенно вскрывать конверт. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — пока Юнги следит за реакцией Чимина, тот уже достаёт содержимое. — Это же, — Чимин столбенеет. — Это же билеты… — На завтрашний концерт Coldplay, — помогает ему Юнги. — В этом и была вся цель поездки, — как только говорит, в это в воздухе искрами рассыпаются праздничные фейерверки. — С Новым годом, Чимин-и.  — С Новым годом, господ… — осекается. — Юнги, — Чимин больше не сдерживает обильные слёзы и бросается с объятиями на мужчину, сильнее покачивая кабинку, которая уже делает пятый круг. Юнги же крепко обнимает в ответ. — И всё же это безумно страшно, — тихо признаётся взрослый мужчина, прильнув к шее Чимина и щекоча дыханием кожу.   — И мне страшно, — признаётся парень, ловя чужое дыхание губами. — Страшно проснуться.  — Но это не сон, Чимин. Не сон. Прости ещё раз за мою слепоту. Я и предположить не мог, что тебе могут нравятся парни. Ведь ты не засматривался ни на кого. И в отношениях не состоял. — Потому что нравились мне только вы. Вы знаете про меня почти всё, но не заметили очевидного. — Ты хорошо играл. — Да уж. Радар у вас какой-то сломанный. Попросите того мексиканца поделиться своим с вами. — Радар? — сводя брови к переносице, спрашивает Юнги, но ответ не получает. Двери кабинки открываются.

***

We Pray — TINI Version — Это не сон. Это всё взаправду, — говорит Чимин, захлёбываясь в слезах, когда вокалист любимой группы оказывается перед ним. Так близко, что рукой подать. Но он не в силах и пошевелиться. Только держит ладонь Юнги и плачет, во всё горло подпевая песню уже охрипшим голосом.  Чимин никогда не мог и мечтать о том, что окажется в стадионе невероятных размеров, будет стоять у самой сцены, перед артистами мирового уровня, а рядом будет он. Вредный, немногословный, иногда занудливый, но милый сердцу мужчина. Мужчина, который сделал всё, чтобы этот Новый год стал для Чимина незабываемым.  На последней песне выпускают воздушные шары, а ночное небо освещается яркими фиолетовыми, голубыми, белыми салютами, под цвета мигающих браслетов.  — Безумие… — Чимин подпрыгивает в такт музыке, не может отвести взгляд от неба. Взгляд, полный детского восторга, а мужчина рядом с ним — от него.  Только, когда вокалист прощается, Чимин опускает голову и сталкивается глазами с Мином. В них отражение фейерверков видит. — Спасибо, господин Мин, — парень неуверенно кладёт руку на грудь мужчины.  — Я люблю тебя, Чимин, — повторяет Юнги и, положив руку на затылок, без промедления припадает к губам парня. Салюты с грохотом взрываются уже не на небе, а внутри двоих.  

***

— Это было прекрасно! — восклицает Чимин, оказавшись на улице.   — Спасибо, что доверился мне, — Юнги открывает перед ним дверь.   — Может, вернёмся на тук-туке? — Чимин всё ещё смущается поведению Мина. Не так скоро свыкнется с тем, что тот не его начальник, а любимый человек. — На рикше?.. — мужчина с недоверием глядит на проезжающие тук-туки. — Боишься? — посмеивается Чимин.  — Они выглядят не совсем безопасно, — чешет затылок Юнги, а Чимин прыскает со смеха. — Ради тебя я решился сесть на колесо обозрения. Думаешь, не прокачусь на рикше?

***

— Мне сообщили, что ты за спиной называешь меня оленем, — вспоминает Юнги, когда тук-тук на большой скорости несётся по трассе.  — Как вы могли подумать обо мне такое? — по привычке Чимин иногда переходит на вы.  — Источники достоверные. — Я разве похож на человека, который будет обижать животное? —обернувшись, спрашивает Чимин.  — А? — Юнги думает, что из-за сильного ветра неправильно услышал.  — Но вы иногда такой же милый, как и эти олени Санты, — Пак показывает на постер на билборде.   — Знаю, что характер у меня не сахар. Я вёл себя, как тормоз. Поэтому боюсь, что возьмёшь и откажешься от меня. Один раз ты уже написал заявление на увольнение.  — У Санты оленей много, а вы у меня один. Таким разбрасываться нельзя.  — Проведём ещё дни в Таиланде? — совсем не обижаясь, предлагает Юнги. — Поедем на острова?  — Кажется, настоящая зима отменяется? — улыбается ему Чимин.  — Только если ты захочешь, — Мин берёт ладонь и оставляет кроткий поцелуй на костяшках пальцев.  — Хочу. «Она уже закончилась», — Чимин думает вовсе не о времени года и кладёт руку на свою левую грудь, где быстро-быстро барабанит сердце. Там уже весна.