Янтарь

Напротив ученого то, ради чего, как кажется сшита гнилыми нитками его блеклая жизнь. Оно сияет, внутри бурлит что-то голубое, перетекающее в ультрамарин, переливается под неприятным светом рабочих ламп. Оно будто живое. Способное поглотить, сожрать с потрохами и блеснуть потом невинно, словно ничего и не было. Виктор щурится, наклоняет немного голову, прядь запутанных потускневших от болезни волос падает на глаза и мужчина раздраженно ее смахивает, тут же нахмурившись. Свет голубой лижет морщинку меж бровей. Руны в голове собираются немыслимым пазлом, мозг уставший соображает со скоростью движения Хекстека. Даже больше. Наверное. Это не волнует. Треск, шебуршание, мигание ритмом равномерным разносятся по комнате успокаивая ученого, который готов от этого фонового шума уснуть – словно биение волн о берега Пилтовера, словно бесконечное трещание Джейса обо всем, словно тот никогда не может заткнуться, смех детей, призраком гуляющий по узким улочкам... Кстати, Виктор к этому городу так и не привык, находя его слишком… Вычурным и резким, идеальным и словно с картинки. Такое точно не создано для таких как он. Руны, но уже на теле, заставляют поежиться и скривиться. Немного больно, но терпимо. Всю жизнь терпимо. Ранки жгут несильно, пульсируют от действия Хекстека и Заунит снова задается вопросами: «А я заслужил? А это поможет мне?» Но обычно мысли назойливые прерываются врывающимся в разум Таллисом, чье касание к плечу как электрошок. Это единственный человек, который разглядел в нем Виктора, а не помощника крутого профессора. И, может быть, все не зря? Может… Я действительно заслужил выздоровления и жизни? Дрожащие окровавленные пальцы касаются Хекстека и мир перед глазами рушится стремительно, перед глазами блеск глаз Джейса. «я восхищаюсь тобой» Не имея физического тела, Виктор все равно чувствует тепло боязливого касания, по плечу разливается сладкое молоко, такое знакомое ощущение, оно на языке танцует, в голове, меж волос струится. И этот взгляд. Все помнится. – Почему ты настаиваешь после всего… Что я сделал? – Я обещал. Облегчение, с напряженной спины поцелуями скатывается груз обузы, того, что ученый считает себя неполноценным, недоделанным. Как паззл, где потеряли детальку. Лбом ко лбу, телом к телу, мысли к мыслям – все переплетено в миллионах вселенных, этот взгляд следует за Виктором по всем мирам, смех того, кто сделал его полноценным – сейчас отзвуком где-то на задворках сознания, пока они завершают это дело, кончая с Хекстеком, страданиями Виктора и всех вокруг. Дрожащие пальцы касаются руки напарника и мир перед глазами рушится стремительно, перед глазам и янтарь зрачков Джейса.