Отравленные воды у выжженного поля

      — …Как-то быстро Вы управились…       — У меня есть опыт в полостных операциях. С мальчиком всё будет хорошо, но если не возражаете — я останусь пока рядом.       — Но…       — Как я сказал Главе Цю, я не приму никаких денег за этот вызов.       — …Лучше бы Вы отцу молодость вернули, чем с побирушкой возиться…       У сяо Цзю от слабости не получается открыть глаза, но, кажется, люди вокруг замечают, что он пришёл в себя — к губам сразу же прижимается край глиняной чаши.       — Пей, ребёнок. Это куриный бульон — тебе нужна энергия. — Голос ласковый, и сяо Цзю делает маленькие глоточки.       …Кажется, это самое вкусное, что он только пробовал в жизни.       — …Вообще не понимаю, зачем отец решил потратить своё время на оборвыша, да ещё и безмозглого, раз уж он камней нажрался… Ещё, небось, он вшей притащил — теперь все вещи перетряхивать и обрабатывать придётся.       — …Где?! — Крик слышится одновременно со звуком распахиваемой двери. Сяо Цзю вздрагивает от быстрых приближающихся шагов. — …Это он, Юймин?! Нет…       Сяо Цзю чувствует прикосновение к лицу, и с трудом открывает глаза.       …Над ним, склонившись низко-низко, нависает самый красивый в мире человек с глазами зелёными, похожими на первую весеннюю траву.       У человека — безупречный многослойный наряд, складочка к складочке, расшитый серебром и крошечным речным жемчугом. А волосы похожи на шёлковую реку — чёрные и бесконечно длинные.       (Наверное, так выглядят небожители, которые решили спуститься ненадолго в дольный мир.)       — Говорю же — я на него посмотрел и сразу на тебя подумал. — Этот голос принадлежит старцу, и сяо Цзю его уже слышал. — …Только вот возраст не совпадает — твой сын ведь наверняка давно вырос…       На лице заклинателя (а потому что такие красивые лица могли быть лишь у них!) проступает такая мука, словно он сейчас замертво упадёт на пол.       — …Юймин, я не смогу его забрать. Не сегодня… Я бросил всё, едва получил твоё послание, и мой Господин будет в бешенстве.       — Ага, давайте-давайте, скидывайте своих бастардов моему отцу! У нас же бесконечные хоромы и сундуки от золота ломятся — не знаем, на что ещё можем всё это потратить! — Недовольно восклицает мужчина с нервным лицом. — Господин заклинатель, мальчишка не может быть Вашим сыном — тому сейчас должно быть примерно как мне!       — …Он может быть внуком. — Дребезжит старик. На носу у него — кругленькие стёклышки в оправе. — Аньшен, может ли быть так, что твой сын оказался в борделе, и к нему наведался лет десять назад Лорд Фэн?       — Отец, в твоей теории слишком много воды! Твои проджекты не работают, и вместо того, чтобы это признать, ты строишь многоуровневые конструкции и предполагаешь, будто бы подобранный тобой крысёныш несёт в себе что-то ценное! Такими темпами мы из-за твоего хобби по миру пойдём!       — Я эти деньги заработал — а потратить не могу?!       Сяо Цзю так слаб, что у него закрываются глаза.       …Но он чувствует на лице тёплое и мокрое.       — …Его Супруг и Господин — очень ревнив. И не очень… милостив.       — Ага, и поэтому нам выпала «честь» держать у себя потенциальный источник проблем! И вшей!       — Если вам неудобно — я возьму мальчика к себе домой и присмотрю. Мне не сложно.       Снова шаги.       — Господин! Там явился Лорд Фэн, и…       — Где?! — Этот голос сяо Цзю тоже не знаком. — Ты написал, что Медь и Бронза…       Голос вздрагивает и куда-то уплывает.       Или это сяо Цзю слишком слаб и снова засыпает.       — …Уличный побирушка. Я настроил Медь и Бронзу на твою кровь, а они пришли к мальчику — ну я и подумал, что ты мог в прошлом наведываться в бордели… Когда мы вернулись домой — я на всякий случай проверил ещё раз — кровь родственна.       Сяо Цзю снова открывает глаза.       Рядом с ним, чуть расплываясь, сидит ещё один человек.       Не тот небожитель с зелёными глазами, но тоже очень красивый.       …Только вот в волосах у него — серебряные пряди.       И он какой-то…       — …У тебя никого нет. — Повторяет Ци-гэ. — Только я.       Сяо Цзю закусывает дрожащие губы.       — И матери нет. И отца нет. Ты — побирушка, такой же, как и я.       — …И Мэци нет? — Спрашивает сяо Цзю у Ци-гэ.       …Он забывается, и раз за разом произносит это имя, и Ци-гэ злится за это.       — …Это кличка кошки! — Наконец кричит он. — Кошки, что жила в борделе, где ты родился!       …Он какой-то…       И когда человек прикасается к его голове, сяо Цзю вспоминает его лицо.       — Мэйчи! — Смеётся человек. Он цепляется ногами за ветку и висит вверх ногами, и Сяоци тянется к чёрному шёлку, что почти касается травы. — Я — Мэйчи, Листочек! Твой старший дядя!       …Он какой-то…       На это прикосновение всё внутри отзывается слабой радостью.       — Мэйчи? — Шёпотом спрашивает сяо Цзю.       Лицо человека растерянное, и в глазах у него стремительно расцветает что-то светлое.       …Что-то, что тянется, прорастает внутри самого сяо Цзю ломкими ростками.       Прочная ниточка, на которой висит колокольчик.       И звенит так, что на глаза наворачиваются слёзы.       — …Сенли добралась до Столицы. Дошла до усадьбы Фэнмяня с моей сестрой и Сяоци на руках.       Сяо Цзю чувствует сквозь сон, что кто-то держит его за руку.       — …Мэци придёт. — Повторяет он, глядя на замёрзшую лужу. — Придёт. Он — не кошка.       — Кошка. — Поправляет Ци-гэ. — У тебя есть только я, сяо Цзю.