Отравленные воды у выжженного поля

      …Лань Сичэнь почти трясётся от переполняющих его эмоций и тянет дрожащие ладони к беловолосой желтоглазой инюшке, что приближаться к нему не спешит.       Наоборот — прячется за спиной Цинвэя и бросает испуганные взгляды в сторону пруда. Можно не сомневаться — любое движение со стороны Сичэня — и малявка рванёт к воде и запрячется в самом глубоком месте.       Не вытащить, не выковырять её оттуда будет.       — Что ты рассказал моей сестре? — Мягко-мягко спрашивает Лань Сичэнь, стараясь не показывать злости в голосе.       Ну да, его осторожность понятна. Стоит чуть повысить голос, как Ланюшка (А потому что инюшка, судя по анализам крови, родная сестра Лань Сичэня и Лань Ванцзи. И вообще, Чао не обязан отчитываться о причинах, по которым он кого-то как-то так зовёт!) даст дёру, и будет сидеть под водой долго-долго.       Пока Юэ Цинвэй руки в пруд не опустит и «страшный чужак» из поля зрения не пропадёт.       — Я вообще ей ничего про тебя не говорил. — Ровно отзывается юный Лорд Юэ.       — Но почему?! Я ведь её брат!       — Ага, конечно. Откуда мне знать, как ты отреагируешь на знание о сестре-инюшке? Может, ты вообще её не признаешь, а я этими лживыми россказнями ей задурю голову?       Нет, Чао в курсе, что в Облачных Глубинах все эмоции стараются заморозить. Но, похоже, лишившись титула Наследника, Лань Сичэнь потерял и свою невозмутимую холодность.       — Хорошо отреагирую!       — О да, я обладал этим сакральным знанием, даже ни разу с тобой не пообщавшись! — Фыркает Цинвэй.       О нет, Вэнь Чао вполне Сичэня понимает.       Тот, как-никак, племянник Лиюна — и тоже в какой-то мере родственник что Чао, что Сюя.       (Хотя Сюй — душнила, каких ещё поискать.)       И, наверное, весьма волнительно жить почти двадцать лет — а потом выяснить, что собственная матушка родила не только его с младшим братом — но и крошечную младшую сестрицу.       С хвостиком и чешуйками.       Конечно, чопорные Лани подобного «непотребства» допустить не могли, и сплавили младенца на Цанцюн.       (Ну, хоть не убили. Хотя могли.       …С другой стороны, у них самих были легенды, что прежде в ледяных источниках у них водились «безупречной чистоты инюшки».       Которых предки Ланей и поубивали, ибо те, несмотря на чистоту, всё ещё оставались в их глазах «тёмными иньскими тварями».)       Видимо, их хорошо придавила политика Лорда Сойго, вот они и отошли от своего «священного долга очищения мира от тёмных тварей» и продали Ланюшку за весьма крупную сумму.       Потому что среди инюшек на всей жемчужной ферме Лорда Юэ желтоглазка была только одна.       …И непонятно, как бы отреагировал на подобную «нечистоту» собственной семьи Лорд Лань, когда всё вскрылось.       Но Лань Сичэнь Наследником быть перестал — и потому, узнав о наличии у себя младшей сестры, немедленно попросил с ней увидеться.       И даже факт чешуек и хвостика его не смутил.       — Думаю, не будь посторонних — он бы растёкся до соплей и слёз, — заметил отстранённо Сюй, не глядя на сцену «семейного воссоединения».       Потому что в принципе понятно, что Лань Сичэнь хотел познакомиться поближе со своей сестрицей, или хотя бы обнять.       Сама же Ланюшка была категорически против, чтобы к ней приближались какие-то «непонятные чужаки», и в первый визит и вправду сиганула в пруд, затихарившись на самом дне.       …Её только Чао и удалось выковырять и вытянуть на поверхность — и то всё закончилось тем, что малявка несколько раз пыталась уползти в воду, и успокоилась только на руках у Цинвэя.       …Словом, Чао немного понимал чувства что Сичэня, что Мэйчи — гадкий козёл посмел украсть их капустку.       В смысле — сестёр.       И те настолько привыкли к пацану, что чуть ли не бегали за ним.       Тут впору задуматься о том, что Юэ Цинвэй не так уж и прост.       А ещё, пусть это и не его дело, но стоило быть внимательным что ко Второму, что к Третьему Наложнику Мэйчи.       И если ещё внутреннее чутьё на Реона не щетинилось настороженно, то вот при взгляде на Аньшена А-Чао хотелось подозрительно сощуриться.       Потому что тот очень даже мог помешать нормальному будущему Креветки.

***

      — Конечно, я за него беспокоюсь. — Доносится до Мэйчи голос Цинвэя из открытой беседки. — Ему у моего отца было плохо. А я пока не достиг совершеннолетия, чтобы хоть как-то повлиять на всю ситуацию.       Ласточка не собирается подслушивать, и идёт дальше.       — …Мне девять было, когда отец его наказал с такой силой, что Аньшен потерял дитя… Ему даже траур не позволили нести… И когда его ребёнка задушили — тоже…       В Мэйчи слишком много своих ран, чтобы бросаться бинтовать чужие.       …Он помнит, что в бамбуковой роще на Втором пике было несколько неприметных холмиков, укрытых крошечными цветами без запаха.       Мэйчи разрывает на части. Ему хочется сказать своему Второму Наложнику, что Мэйчи понимает горе от утраты.       …Ему хочется, чтобы никто в мире больше не испытывал такой боли.       — Ты хочешь всех спасти. — Чуть качает головой Реон, разливая свой странный сладкий чай. — Касаемо же твоего вопроса — у Аньшена было несколько беременностей с помощью ягод. Две закончились удачно. Ещё две были прерваны. И одна…       Лекарь без жетона на миг замолкает.       — Из-за травм и кровопотери плод не сумел удержаться… Так Аньшен был бы на третьем ме… третьей луне.       Считать Мэйчи в состоянии.       Как и понимать, что он сам не сильно ушёл что от Лорда Юэ, что от Лю Аи.       — Хочу поговорить. — Хмуро бросает Цю Цзяньло, выглядя очень недовольным. — Это касается моего отца… И твоего заклинателя.       Мэйчи нужна секунда, чтобы осознать — под заклинателем имеется в виду его Второй Наложник.       — Слушаю.       Сын старика Цю сам уже не молод, и видно, что предстоящий разговор не приносит ему никакого удовольствия или радости.       — Мой отец слишком часто навещает твоего Наложника. Я прекрасно понимаю, как это выглядит и какие слухи могут пойти, учитывая всё то, что гуляет по Столице. — Цзяньло морщится, будто слухи суют ему под нос и они пахнут весьма неприятно. — Но я хочу попросить, чтобы ты не запрещал этих визитов.       Мэйчи молча ждёт продолжения.       — Ты, наверное, считаешь что я отца терпеть не могу из-за его безумно расточительных увлечений и той глупой доверчивости, которая рано или поздно сведёт его в могилу… Наверное, это правда. Но я не совсем дурак, и понимаю, что только из-за этого твоего заклинателя мой отец всё ещё жив. Поэтому… Если хочешь, я воспитаю под тебя за свой счёт постельного раба — только не запрещай отцу приходить к Аньшену.       — Мне не нужен постельный раб. — Качает головой Мэйчи.       Цю Цзяньло смотрит на него немного настороженно.       — …Они ведь не только для постели нужны. — Наконец замечает он сухо. — Их можно натаскать для любых целей — быть другом, защитой, верным до последнего вздоха…       — Мне не нужно.       Цзяньло глубоко вздыхает.       Молчит, словно что-то обдумывает.       — …Я отдам твоему племяннику титул Главы Цю. — Слова кажутся камнями, что падают в воду. — Взамен на то, что мой отец сможет общаться с твоим Наложником до самой своей смерти.       — У тебя нет Наследников?       — У меня вообще никаких детей нет. — Ворчит Цю Цзяньло. Трёт недовольно подбородок. — …Скажем, я могу заявить, что Супруга твоего брата — моя непризнанная дочь от рабыни. А так как Фэн Сяоци лишь записан на неё — проверка крови сходств не даст и прикопаться не получиться.       — Зачем тебе это?       — Не твоё дело! — Огрызается Цзяньло и резко успокаивается. — …Слушай, Лорд Фэн, я предлагаю сделку, а изливать душу не собираюсь. Если согласен — хорошо. Нет — тогда я пойду. У меня, знаешь ли, тоже дел много.       Он недовольно топчется, хмурит брови и поджимает тонкие губы.       — …У тебя ведь и сестра есть.       — У неё давно своя семья и дети. Да и, — Цзяньло фыркает, — она никогда не желала нести ответственность, как Глава семьи, и стребовала от меня обещание, что я умру позже, чем она. А у меня нет ни Супруги, ни Наложницы, ни Наследника… Будь я богаче, предложил бы выкупить твоего заклинателя и вручил бы отцу — только пусть он ещё немного поживёт…       Мэйчи странно. Он и так не собирался запрещать Цю Юймину навещать Аньшена — молочного брата Старого Императора уважали все Лорды. А ещё Юймин нашёл Сяоци.       Но титул Главы…       — Согласен, Лорд Фэн? — Уточняет Цю Цзяньло. — После моей и отцовской смерти титул Главы перейдёт к твоему племяннику.       Ласточка медленно кивает.       …Поминальную табличку Сенли приходится переделывать.       Мэйчи надеется, что она его простит за ещё одну ложь.