Christmas Kink Gifts

«Дорогой Санта, В этом году я вел себя достаточно неприемлемо. Будет даже правильнее, если я скажу, что вел себя просто отвратительно. Я давно не ребенок, однако я все еще верю в тебя, Санта, и я очень желаю кое-чего. За мое поведение мне ни в коем случае не позволен какой-либо подарок, да, я знаю об этом, но, как правило, мне требуется наказание. Санта, я хочу, чтобы ты жестоко отшлепал меня за все мои деяния и грехи, совершенные в этом году, чтобы я понес заслуженное наказание. Но, я бы все еще хотел поделиться своим маленьким желанием и мечтой. Я очень хочу, чтобы Санта грубо оттрахал меня, не сдерживаясь вжимая мое тело в свои сани, оставляя синяки от сильной хватки пальцев на моей талии и большие, явные алые круги по всему телу вместе со следами острых зубов. Я более чем считаю, что такие меры научат меня манерам и правильному поведению, чтобы весь следующий год я был хорошими мальчиком для тебя и только. Надеюсь, ты исполнишь мое желание. С любовью, Хан Джисон.» Кнопка на наконечнике ручки несколько раз щелкает из-за небольшой нервозности в пальцах Джисона, который сейчас занимается вполне обыкновенным и традиционным детским занятием. Пишет письмо Санта Клаусу. Пока парень глядит в окно, рассматривая крупные хлопья снежинок, что падают с больших серых облаков на землю, застилая ее большим снежным одеялом, пока в его голове крутится череда разных мыслей. Он думает о том, как максимально аккуратно написать и сформулировать письмо с таким содержанием, чтобы с прочтением каждой новой строки глаза читающего открывались все шире и шире, а удивление росло в геометрической прогрессии. Вообще, в планы Джисона никак не входило писать кому-то письмо, особенно Санте. Особенно, такого содержания. Но в их небольшом снежном городке Сиракьюзле, штат Нью Йорк, открылась некая интересная организация, которая собирает детские письма адресованные Санте, чтобы в последствии в канун Рождества «Санта»мог прийти домой к этим детям и вручить им желанные подарки. Разумеется, родители этих детей заранее подают заявку и оставляют необходимую сумму, чтобы устроить подобный праздник своему дорогому ребенку. Идея — действительно классная и интересная, так почему бы не попробовать? Тем более случилось так, что семья его друга — Бан Чана и его жены, вместе с двумя замечательными маленькими девочками, приедет на празднование Рождества к нему в дом. И соответственно, чтобы устроить своим дочерям Рождественский подарок, Чан вежливо попросил Джисона переписать письма девочек на новые листы и отправить их с его домашнего адреса. Но имея такую замечательную возможность, Джисон никак не мог ее упустить и решил действовать радикально. Ему как раз было интересно, правда ли каждое письмо читают и читают ли до конца, или просто выбирают желания из электронной заявки, которые оставляют родители. В особенности интересно, что сделают с письмом самого Джисона, и как люди из организации отреагируют на текст и желания подобного, очень интимного характера. На самом деле идея для подобного письма пришла не случайно. Скорее всего Джисон нельзя назвать извращенцем, но он правда хочет переспать с Сантой. Переспать так, чтобы на следующий день он не смог чувствовать своих ног, а задница была опухшей от того, насколько сильно над ней издевались. Все Санты, которые попадались ему на пути — были до безумного горячи и привлекательны. Иначе нельзя было объяснить то, почему в торговых центрах на детских мероприятиях мужчины, несмотря на то, что они было одеты в костюмы из абсолютно дешевого и некачественного материала, с уродской и лохматой бородой серо-белого цвета, были очень даже симпатичны. Каждый, кого он видел в этом костюме Санты, имел хорошую массу и объемные мышцы, которые просвечивались даже через бордовую ткань. А сколько только случаев было, когда Джисон непринужденно листал ленты разных социальных сетей, натыкаясь на фотографии или видео с участием горячих, и порой обнаженных Сант? Очень много. И без преувеличений, он бы очень хотел оказаться на месте тех, кто участвовал в подобных видео. Под Сантой определено очень хорошо. Неудивительно, что в сетях достаточно популярен «Санта-кинк», потому что он и сам погряз в этом дерьме. Это был первый раз, когда Джисон был погружен в написание письма настолько сильно и глубоко, что у него даже не было сомнений и размышлений по поводу того, что именно ему стоит писать в письме. Одна мысля приходила за другой, и одна идея была лучше предыдущей. Написание не вызвало у него никаких отрицательных, или эмоций смущения за свои слова, за исключением хитрой ухмылки, которая возникала тогда, когда он представлял лица людей, которые бы прочитали его письмо. Ни капли смущения или волнения не пробежалось по сознанию. Одна только уверенность и забава. Интересный опыт, без спорно. Осталось лишь упаковать все три письма в конвертах, принадлежащие двум невинным малышкам с их милыми желаниями на Рождество, и Джисону с его извращенными ужасами на бумаге. Добавить яркие марки с ёлочками и подписать каждую из открыток. — Джисон? Ты не занят? — Парень не оборачивается на стук в дверь и чужой низкий голос, лишь глухо мыча, продолжая старательно паковать письма, потому что времени на отправку у него осталось не так много. Снега становится больше, как и потоков холодного воздуха. Дверь в комнату немного отворяется и голова Феликса аккуратно выглядывает из щели, удосуживаясь в том, что Джисон прямо сейчас делает. Рука толкает дверь, открывая ее на распашку, а Ли пытается глазами найти хоть один кусочек пола, не захламленных разбросанной повсюду одеждой, грязными носками и упаковками из-под чипсов с банками от энергетиков. С трудом, но ему все же удается проникнуть внутрь комнаты через слои мусора и барахла, несколько раз спотыкаясь и ударяясь локтем о угол тумбочки, вскрикивая от боли и потирая локоть. — Ай… Сука, Джисон, какая же ты свинья, скоро погрязнешь в своих залежах грязи. — Феликс шипит, потирая ушибленное место горячей ладошкой, вскипая от злости. — Специально для тебя не убираюсь, чтобы ты мне мозг не ебал, мог бы похвалить лишний раз. — Хан насмешливо улыбается, в следующий же миг получая болезненный подзатыльник. — Я вообще-то по важному делу пришел, а ты мне тут бред несешь. — Ладони потираются друг о друга, чтобы затем опереться одном рукой о стол, замечая то, чем занимается его друг. — Что ты пишешь? — Письма. Феликс берет один лист со стола, лениво бегая глазами по написанному. Однако в какой-то момент он перестает относиться к чтению так безразлично, а его глаза увеличиваются и раскрываются так сильно, что кажется еще чуть-чуть и глазные яблоки так и вылетят от ужаса. Пальцы сильнее сжимают бумагу, а взгляд внимательнее скользит по содержанию. — Что ты, мать его, пишешь? Что это блять такое?! — Письмо для Санты, я же уже сказал. Я понимаю, что ты блондин, но ты ведь не должен быть настолько тупым. — Старший закатывает глаза, внутри себя ликуя от того, что добился своим письмом должной реакции. — И ты, блять, собираешься это отправлять вместе с детскими письмами? — Да? А что здесь такого? Я вообще-то тоже хочу получить свой рождественский подарок! Уж извини, в моем детстве таким технологий не было. — Здесь все «такое». Или ты считаешь, что требовать себе на Рождество подарок в виде члена Санты и грубого траха это нормальное «детское» желание? — Ну вообще-то, я себя в этом году плохо вел, поэтому мне полагается наказание в виде того, что Санта должен отшлепать меня за непослушание. Свой подарок я итак не получу, дай хоть помечтать. Джисону не удается сдержать себя, и открывая свою широкую улыбку, он откидывается на своем стуле, начиная заливисто смеяться и прикрывать глаза ладонью. — Ладно, смейся сколько хочешь, но не смей отправлять это письмо вместе с остальными, ты меня услышал? Посмеялись и хватит. Феликс вздыхает и садится на край стола старшего, скрещивая руки на груди. — Я вообще-то тут поговорить пришел как и говорил ранее. Так вот, — Ли берет паузу, проходясь взглядом по всему мусору на полу. — Ты знаешь, что к нам приедет Чан с его женой, но в этом году они еще и с детьми, и ты сам понимаешь, о чем я пришел тебя попросить. — Не понимаю. — Какой же ты придурок, только о своих членах и можешь думать. Просто держи свой грязный язык за зубами хотя бы при детях. Они в том возрасте, когда им хочется повторять все за старшими. И еще, — Феликс спрыгивает со стола, шагая обратно в сторону двери. — Будь человеком, а не жуком-навоздником, будь добр прибрать свою комнату к приезду семьи Чана и Сынмина. — Кем ты меня, сука, назвал? Хан хочет обернуться, чтобы кинуть в младшего чем-то тяжелым за такое неуважение, но тот удачливо успевает хлопнуть дверью, оставляя парня на едине. Так, что-то он отвлекся. Ему нужно доделать письма и как можно скорее сбегать к почтовым ящикам до начала снегопада.

🎁🎁🎁

По всему дому стоит приятный аромат чего-то приторно сладкого, а именно печенья с шоколадной крошкой, которое Ли поставил запекаться совсем недавно, чтобы успеть к приходу маленьких гостей. Слушая сладкий запах во рту скапливается слюна, и Джисон очень хочет съесть хотя бы одно печенье, но Феликс лишь бьет его по рукам и отправляет продолжать наряжать рождественскую ёлку. На протяжении, кажется, вечности парни пытались обмотать большую, очень пышную настоящую ель яркой светящейся гирляндой с огоньками разных цветов. По рукам ползет большое количество царапин и порезов от иголок ёлочки, а пальцы ужасно воют от боли, потому что этот процесс занял у них слишком много времени. И если Феликс после того, как они наконец закончили с этим делом ушел заниматься другими делами, то Джисону предстояло еще несколько часов за тем, чтобы гармонично развесить игрушки разных размеров и цветов по всей елке. Он жалобно стонет, когда стоя на самой высокой ступени небольшой лестницы пытается повесить на самую высокую точку елки светящуюся звезду. — Блять, да я сам готов задницей сесть на эту елку, чем продолжать ебаться с этой чертовой звездой. Да и я голый буду покрасивее смотреться на ней, чем какая-то звезда. — Джисон продолжает бурчать под нос, вешая звезду и выпуская вздох облегчения. Только закончив с украшением ёлки, ему вновь приходится вспрыгивать со своего места, потому что раздается громкий дверной звонок. — Приве-ет! — Стоит только приоткрыть дверь, как перед глазами Джисона появляется его старый друг, рядом с ним низкого роста девушка, а опустив взгляд он скользит глазами по двум малышкам, которые держатся за ручки. На маленьких ресничках прослеживаются белые снежинки, а покрасневший от холода нос еле выглядывает из теплого, мехового шарфа. — Проходите скорее, сейчас самый разгар метели. — Привет, Джисон. — Мужчина вытягивает руку вперед, чтобы пожать ладонь парню и приобнять его за плечо. — Мы так давно не виделись, а ты заметно похорошел за это время. И язык вроде уже не такой распущенный. — Чан слегка смеется, открывая вид на ряд белоснежных зубов. — Тебе просто повезло, что с тобой дети. Я бы с самого порога начал бы стелить тебя матом. — Джисон принимает в руки тяжелые меховые куртки, вещая их внутрь домашнего шкафчика. — Да уж, повезло, ха-ха. — Бан стягивает с головы шапку, отряхивая ее от большого количества снега, откладывая ее сушиться на батарею, помогая своей семье поскорее раздеться. — Мы не привыкли к таким морозам, поэтому недооценив холода у вас, практически ничего теплого с собой и не взяли. Девушка опускается на корточки, аккуратно, трясущимися руками развязывая шарф на шее у одной из девочек. Она бережно снимает с ребенка утепленные вещи и вязаные перчатки, согревая детские ладони в своих горячих, обдувая их горячим воздухом. Хан решает не стоять в стороне, так же как и мать детей принимается помогать второй малышке с пухлой одеждой, неспешно расстегивая одну пуговицу за другой. — Привет, малышка, а как тебя зовут? Я твой дядя Джи. — Джисон поднимает сияющие от умиления глаза на ребенка, смотря на то, как та внимательно следит за тем, как старший помогает снимать ей пуховик. — Меня зовут Да Ын! — Она протягивает одну ручку. — А мою сестру До Ён! — Эй! Это вообще-то ты моя сестра! — Нет ты! Хан прикрывает рот ладонью, следя за тем, как девочки мило ссорятся между собой из-за абсолютных мелочей. — Девочки, давайте вы будете спокойнее, или вы не хотите получить новогодний подарок от Санты? — Парень кладет обе ладони на два разных плеча обеих девочек, поворачивая их к себе лицом. — Вы же знали, что Санта дарит подарки только послушным детям, и тем, кто не ссориться? А непослушных и вредных он наказывает! Девочки переглядываются между собой, на из лице проскакивает удивление и грусть, и они тут де опускают головы вниз, потирая ножкой пол от неловкости. — Так что миритесь, чтобы Санта обязательно пришел к вам. — Извини, сестренка. — Извини. — До Ён надувает щечки, а затем поднимает сверкающие глаза на сестру. — Но все равно ты моя сестра! А если нет, попробуй догони! Блондин выходит из кухни, чуть не спотыкаясь об детей, протирая лоб от излишнего пота и ладони полотенцем, откладывая его на ближайший стол. Глаза поднимаются и он замечает знакомые лица. Улыбка сразу сама собой появляется на лице, а сам он словно оживляется. — Чан! — Феликс раскрывает руки в разные стороны, стремительно направляясь в сторону друга, чтобы заключить того в крепкие объятия. — Минсо! — Девушка так же крепко обнимает его, нежно улыбаясь. — Я так рад вас видеть! А дочки то как выросли! Вон как бегают! — Ты даже не видел их в живую. — Джисон складывает руки на груди, смеясь. — Да и какая разница?! Я видел их на фотографиях! Они уже такие взрослые. — Феликс подхватывает Чана под руку, провожая на кухню, чтобы обсудить вместе со всеми взрослыми членами семьи то, как будет проходить подготовка к рождественскому ужину.

🎁🎁🎁

— Джисон, ну ты реально дебил. — Я не пойму всего лишь, чего такого критичного в том, что я хочу покататься в санках и на члене Санты? Я же не осуждаю тебя за то, что ты любишь унижения и связывание. — Джисон прислоняет к губам стеклянный стакан, отпивая холодное молоко. — Джисон, — Феликс опирается локтями о стол, пряча лицо в своих ладонях. — по крайней мере, я не обсуждаю, блять, такое перед детьми. Парень вскидывает брови, оборачиваясь на двух маленьких детишек, что держат в ладошках, прижимая к груди, коробки с разноцветными карандашами и журналы с новогодними раскрасками. — Я тоже хочу покататься в санях у Санты! — И я! — Да Ын оборачивается на свою сестру, радостно воскликнув. — Только вот я не знаю, кто такой член. Это какой-то хороший помощник Санты? — Блять…. — Парень скатывается вниз по ладоням, шипя и падая головой на стол. — Да, девочки, очень сильный, большой и активный помощник… — По лицу растет довольная ухмылка, а Джисон вот-вот хочет громко рассмеяться и уже хватается за живот. — Джисон, я убью тебя! Ты… Феликс не успевает договорить, вспоминая о том, что за его спиной стоят маленькие дети, и хотя бы он должен быть хорошим дядей, показывая им пример, как правильно нужно себя вести. Он показывает другу средний палец и оборачивается на девочек, опускаясь перед ними на колени. — Девочки, я вас умоляю, пожалуйста, никогда не говорите ничего про «член». Это не помощник санты, просто ваш дядя — Феликс с прищуром перевел взгляд на парня, поедающего сахарные печенья с шоколадной крошкой. — просто ваш дядя засранец и просто очень тупой. В общем, это очень плохое слово, пока вы еще очень маленькие, поэтому не в коем случае не произносите его, договорились? Феликс выставляет перед девочками два мизинца, смотря на них умоляющими глазами и неловко улыбаясь. Хочется, чтобы девочки точно запомнили, что не стоит повторять за старшими всякую глупость. Особенно за их старшим дядей с извилиной в заднице. Два маленьких пальчика скреплены с пальцами парня, и они несколько раз дергают руками, обещая что не будут такое произносить в слух, и разъединяют руки. До праздничного ужина осталось не так много времени: еще пара минут и духовка будет визжать от того, что ароматная курочка готова. Все закуски и овощи с фруктами почти готовы, а Чан вместе с женой совсем скоро вернутся с продуктами из прилавка. Поэтому на ненадолго нужно занять девочек чем-нибудь интересным и полезным. — Итак, девочки, чем вы хотите заняться пока мы готовимся к ужину? — Мы хотим раскрасить эти листы в разные цвета, чтобы сделать из них разных фигурки и украсить ёлочку ими! — Одна девочка громко выражает свое желание, не в силах устоять от своей энергии на месте, переминаясь с одной ноги на другу. — Это отличная идея! — Ли принюхивается к приятному, душистому аромату, чувствуя, что ему нужно идти на кухню. — Чувствуете как пахнет? Это будет курочка! И она почти готова, так что поспешите сделать для нас украшения до того, как мы начнем кушать! Девочки убегают в гостиную, а с лица Феликса пропадает прежняя улыбка, сменяя ее недовольной гримасой, разворачиваясь лицом обратно к не совсем умному другу. — Ты дегенерат? — Эй! — Джисон толкает Ли в грудь, выпячивая нижнюю губу. — Ты как смеешь старших оскорблять? Феликс в отместку начинает толкаться с Ханом, и уже через какое-то время с губ обоих срывается несдержанный смех, пронзающий всю кухню.

🎁🎁🎁

Не успевает Феликс поставить ароматную курочку с овощами на стол, как сбоку слышится громкий звук колокольчиков, исходящий от двери. — Ты кого-то ждешь? — Джисон оборачивается на Феликса, который только разводит руками и двигается к входной двери, приоткрывая ее. В следующий момент на его лице прослеживается широкая улыбка, а дверь отворяется до конца, впуская внутрь теплого дома незваного гостя. Он совсем и позабыл и о письмах и о том, что кое-кто должен был прийти в канун Рождества. — Хо-хо-хо! Широко открытая ладонь, скованная за белыми тонкими перчатками, несколько раз шатнулась в разные стороны, в знак приветствия. Санта, который держал за спиной большой, наполненный подарками махровый мешок, переступил порог всего на несколько шагов, смахивая со лба пот. Джисон сильно задержал дыхание, стараясь не шевелиться и просто откровенно пялился на этого мужчину. Он выглядит в несколько раз лучше и привлекательнее, чем те Санты, которых он видел до этого. Добрый, но при этом глубокий и томящий взгляд, который является слишком завораживающим. Аккуратный нос, который изящно подчеркивал румянец из-за холода. Пухлые, большие губы, которые совершенно не скрывала белого цвета борода, потому что ее не было совсем. Это что-то в новинку. Но то, что выбило из Джисона хоть какие-то приличные мысли, стала расстегнутая бордовая жилетка Санты, которая открывала большую часть подкаченной и выпирающей груди. Пояс, что плотно был закреплен на талии, хоть и не совсем узкой, но подчеркивал то, насколько широки были плечи. А бархатные штаны приятно шли по бокам, утягивая все, что можно, акцентируя внимание на пухлых бедрах и ляжках. Взгляд Хана по привычке упал именно «туда» и… он тяжело сглатывает. Вот сейчас он точно готов поклясться, что оно само на него посмотрело. Твою мать, его член определенно был чертовски огромен. Заметив гостя, дети побежали в сторону входной двери, держась за руки и подпрыгивая на месте от счастья, замечая большой мешок с подарками. — Здравствуйте, детишки! Думаю вы знаете кто я, да? — Со рта Санты слетел смех, замечая реакцию двух малюток. Он присел на колено, выставляя одно из них, чтобы дать девочкам уместиться на нем. С блестящими от радости глазами и красными от волнения щеками, дети устроились на колене у Санты. — Да! Ты ведь Санта! А ты принес нам подарки? — До Ён хлопает в ладоши, широко улыбаясь и ерзая на месте от нетерпения. — Хо-хо, конечно детишки. Но сперва скажите мне, вы точно хорошо вели себя в этом году? — Мужчина опускает руку на спину одной девочки, придерживая ее, чтобы та не упала с его колена. — Да! Честно при честно! — Санта, Санта! А почему у тебя нет твоей длинной бороды? Ты что, потерял ее? Или кто-то украл ее? — Ха-ха, нет детишки. Я хоть и Санта, но я тот, кто приходит к непослушным деткам, которые не умеют себя хорошо и вести и слушаться старших. — Девочки вздрогнули, смотря на Санту грустным и увиденным взглядом. — Но не переживайте, к вам это не относится. — Тогда почему именно ты пришел к нам, если мы хорошо себя вели? — От этого адреса поступило три письма. Я прочитал все три и… — Он слегка прикусывает нижнюю губу. —Кое-кто вел себя…очень, очень плохо, и он не заслуживает своего рождественского подарка. Поэтому я пришел, чтобы наказать его. Джисон выходит из транса, поднимая глаза и замечая то, какая хитрая и широкая ухмылка расплывается на лице Санты, и то, насколько глаза его загорелись огоньками некого игристого желания и похоти. Блять. Блять. Письма правда читают. А хуже всего, что письма читает сам «Санта». Блять. «Он прочитал мое письмо. Он точно это сделал. Он точно говорит обо мне и о том, что я написал в письме.» — Дядя Джи? — Одна из девочек подает голос, когда замечает, куда именно так пристально смотрит Санта. — Ты что, плохо вел себя в этом году? Теперь становится абсолютно тихо. Теперь никто не разговаривает и все обращают свое внимание только на Джисона, который стремительно заливается краской, пытаясь тупить взгляд в пол и не видеть удивления на лицах друзей. Хуже всего, что один из его друзей явно понял, о чем идет речь и он вот вот держится, чтобы не засмеяться на весь дом. — Да, можно и так сказать. Но он сам признался мне в своем плохом поведении, поэтому на счет наказания я могу еще подумать. — Мы с сестрой слышали, как дядя Джи рассказывал дяде Ликсу о том, как хочет поездить в твоих санях и на твоем члене. Наверное, это то желание, которое загадал дядя Джи на Рождество? Феликс не выдерживает и разрывается смехом в плечо Сынмина, чтобы звучать не настолько громко. В уголках глаз скапливаются слезы от того, насколько ситуация нелепая и неудобная для Джисона исключительно из-за его же длинного и грязного языка. Глава семейства, Чан начинает кашлять от слов, что слетели с уст дочери. Его лицо тоже становится алого цвета, только еще не до конца известно, это от стыда или от гнева на младшего. Скорее всего, и то и другое. В отличии от него, его жена прикрывает рот ладонью, пытаясь смеяться незаметно и тихо. Джисон же впадает в ужас. Он и подумать не мог, что девочки смогут сказать о таком. Естественно, что в силу возраста и еще небольшого ума, девочки и понятия не имеют о чем говорят, поэтому услышав то, что нравится их дяде они запомнили это и решили рассказать Санте про его желание. Только вот плохо то, что теперь его конченое желание подтверждено не только на бумаге, но и на словах. — Мы с вашим дядей еще успеем поговорить о его плохом поведении, может быть, он все-таки получит свой подарок. — Санта еле заметно подмигивает Джисону и снова смотрит на девочек. — Поэтому я думаю, что сейчас время получать вам свои подарки! Девочки слезают с колена Санты, продолжая радостно прыгать и вслух думать о том, что же им подарит Санта. Парень достает из мешка небольшую коробочку и отдает ее одной из девочек, а затем коробку побольше, отдавая ее второй, а те, поглощенные восторгом, бегут в гостиную распаковывать свои подарки. Девушка следует за ними, пока Чан, все еще красный, словно помидор, направляется в сторону Хана. Санта закручивает свой мешок с подарками, но оставляеть лежать его рядом с собой, поднимаясь с коленей и снова пялясь на Джисона. Была не была. — Джисон? — Восклицает Чан. — Я…эм…хотел бы извиниться за это? Санта лишь добро улыбается и закидывает ладонь на плечо младшего. — Все нормально. Думаю, ты ожидал того, что все эти письма пойдут на утилизацию и останутся непрочитанными, поэтому написал такое в нем, поэтому все действительно в порядке. — Письмо? — Я Минхо, всегда рад доставить вашим прекрасным детишкам счастье. — Парень протягивает ладонь Бану, чтобы пожать ее и слегка поклониться. — Но думаю, нам нужно поговорить на едине. — Продолжает Санта, обращаясь к Джисону. — А вы не беспокойтесь, я понимаю, что девочки еще совсем юны и невинны, воспринимая все слова из рта взрослых как что-то обыденное. Все в порядке. Джисон дожидается того, когда все уйдут в след за девочками в гостиную, наблюдая за тем, как дети распаковывают подарки. Но атмосфера, что летает между ними, как будто становится в несколько раз тяжелее и напряженной. — Ты правда думаешь, что не получишь своего наказания? —… — Джисон несколько секунд просто молчит, а затем решает подыграть парню. — Грубо отшлепаешь меня? Санта наклоняется к самому уху, холодным и низким шепотом опаляя ухо младшего. — Я отшлепаю тебя так за все те слова, что ты написал в письме и за твое поведение в этом году, что ты пожалеешь о том, что ты написал. Я буду оставлять такие грубые и сильные следы от своей ладони, что красные пятна будут несколько дней красоваться на твоей коже. Что думаешь, тебя это заводит, не правда ли? — Делая голос максимально низким и тихим. — Думаю, если ты усвоишь урок, я так и быть, в канун Рождества оттрахаю тебя до потери здравого смысла. Джисон замирает на месте, чувствуя, как все его достоинство падает вниз живота, горя палящим пламенем. Все, что говорит Санта своим нежным, но одновременно низким голосом доводит его тело до мурашек и дрожи в конечностях. Стоит ему только заговорить за то, как он грубо трахнет его, оставляя последствия еще на несколько дней вперед, его колени гнутся не в силах держать его на ногах, а стремительно твердеющий член давит не только на ширинку джинс, но и на мозг, заставляя его перестать работать окончательно. Его щеки горят от стыда и тревоги, когда он чувствует горячее дыхание на своей шее и ушах, и когда руки Санты скользят вниз с его плеча, без стыда касаясь мягкой, упругой ягодицы. Хан приходит в себя только тогда, когда Санта уже как несколько минут назад закрыл входную дверь и ушел вовсе из его дома. Его ладони касаются сначала горячих, как кипяток щек, несколько раз постукивая ими по лицу, чтобы прийти в себя. А затем он неверящим опускает руку вниз, касаясь полностью твердого бугорка. О боже, всего лишь короткий монолог Санты смог завести его настолько сильно, насколько он не возбуждался никогда. Он слышит чужие шаги и стремительно убирает руку со своих штанов, разворачиваясь к двери так, чтобы никто больше не видел его позора, которое сильно выпирает из штанов. — А я ведь говорил тебе о том, чтобы ты не отправлял то письмо. Феликс подходит к старшему, пока тот соприкасается лбом с холодной дверью, тяжело выдыхая и облокачиваясь на нее. Тот лишь ухмыляется чему-то и снова пытается завести разговор. — Я думал ты шутил, когда писал то письмо, а у тебя действительно оказывается есть Санта-кинк. — Ли хмыкает, боком облокачиваясь на ту же дверь, что и Джисон. Парень мучительно стонет от боли по всей голове, и оборачивается на друга, демонстрируя ему его алое лицо и искусанные до крови молочные губы. На его лице явно отображается разочарование и понимае того, как же сильно он облажался. — Это ты к чему сейчас? Феликс глазами метается с его паха на его глаза, как бы намекая на причину. — Твоя вставшая палатка на джинсах говорит сама за себя. — А… а ты меньше на члены чужие пялься, придурок! — Он больше не стоит возле двери, быстро разворачиваясь и чуть ли не бежа на второй этаж, чтобы скрыться от своего позора там и больше никого вообще не видеть. Еще достаточно времени до того, как ложиться спать, и сейчас только самый разгар пьянки у него дома. Такое событие Джисон никогда бы не смог пропустить, но сейчас ему нужно снять напряжение и расслабиться, однако пульсирующая боль в висках от алкоголя уже дает о себе знать, как и его пошатанное тело.

🎁🎁🎁

Зуд в висках так и не дает Джисону возможность заснуть в Рождественскую ночь. В голове летает кажется огромное коллапс мыслей, одна за другой непрекращающимся потоком, не позволяя парню даже сомкнуть глаза. Казалось бы, тонны выпитого спиртного разных сортов и видом должны были усыпить его еще во время ужина, а тут глаза удается прикрыть с огромным трудом. Все мысли возвращаются к одному и тому же. К Санте. Стоило ему на секунду прикрыть глаза, как перед ним картина того, как этот мужчина держит свои ладони на его ягодицах, оставляя алые следы от шлепков за непослушание, жадно толкаясь своими пышными бедрами в чужой зад, глубоко вгоняя в него массивный орган, выхватывая из чужого рта неконтролируемые жалкие и слабые стоны. Джисон подрывается с мокрой кровати, тяжело дыша, пытаясь вернуть дыхание в норму и протирая с лица выступивший пот. В груди сердце бьется так часто, что ему едва удается спокойно вдыхать необходимый воздух. Внизу живота так сильно тянет и печет, а в штанах так твердо и мокро, что у парня кружится голова от переполняемых его ощущений. Босая стопа касается холодного пола, и со рта срывается тихое шипение, но когда парень встает с кровати, чувствуя все неудобства и тяжесть в штанах, ему остается сжимать ладони в кулаки и тянуть зубами нижнюю губу, терзая ее почти до кровяных капель, потому что стены в его доме слишком тонкие, а дети слишком восприимчивы к лишним звукам. Как можно тише он открывает свою дверь, стараясь не хлопать ей, хватаясь руками за поручни и неуклюже спускаясь вниз по скрипящей лестнице, стараясь не упасть вниз, потому что выпитый алкоголь все еще дает о себе знать, следуя прямо на кухню, чтобы остудить свой пыл и угомонить наконец головные мигрени стаканом холодной воды. Стакан опустошен за несколько секунд залпом, однако для Хана этого мало, чтобы устранить кажется пустыню в его горле. За третим стаканом он замечает то, что елка в гостиной все еще ярко горит, хотя та должна была давно быть выключенной. Кулаки протирают сонные глаза, пока Джисон следует к елке, чтобы отключить гирлянды и уйти обратно наверх спать. Однако в гостиной он обращает внимание не только на мерцающие огни от гирлянды и включенный камин, но и на парня в красном меховом костюме, который сидит на полу к нему спиной, засовывая за щеки сахарные печенья с шоколадной крошкой, которые приготовил Феликс сегодня днем, запивая их сладким молоком, стакан которого дети поставили сегодня специально для Санты. Какого хрена… Стакан из рук Джисона вылетает из-за внезапного движения человека перед ним, в дребезги разбиваясь о кафельный пол, разбрасывая мелкие осколки от стекла по всему полу гостиной. Санта крупно вздрагивая, внезапно перестав жевать и оборачивается назад, замечая трясущего Джисона на входе в гостиную, смотрящего большими глазами на осколки стекла. — Какого черта ты здесь, мать его, делаешь? — Голос младшего настолько охрип, что его еле слышно. Санта медленно поднимается с пола, хватая с собой пустую тарелку, наполненную только мелкими крошками и грязный стакан, оставляя их на столе. Несколько секунд он просто пялиться на младшего, не в состоянии что-либо сказать, но затем он стремительными шагами следует к Джи, пока тот отходит назад. Но вот он прижимается к стене, назад идти больше некуда, а мужчина все ближе к нему. Рука, скрытая за длинным красным рукавом, опирается о стену возле самого уха Джисона с одной из сторон, перекрывая ему проход к побегу. Парень внимательно смотрит ему в глаза, не смея прерывать длительный зрительный контакт, и Хан успевает проследить в темноте этого взгляда долю некого…желания и искру усмешки? Губы приближаются к его лицу, однако вместо чужих губ, они предпочитают путь до покрасневшего уха, оставляя на нем такие же языки горячего дыхания, как и днем ранее. Кажется, мягкие половинки проезжаются по ушной раковине, оставляя призрачный поцелуй. — Ты так напуган, хотя сам буквально выпрашивал и умолял меня в своем письме грубо и безжалостно отшлепать тебя за все твои деяния, что ты совершил в этом году. — Голос Санты стал грубее и тише, что делает его намного более заводящим, посылая вниз живота младшего новые волны возбуждения. — Я все еще думаю, что ты заслуживаешь наказания, что думаешь на счет того, чтобы выполнить его прямо у этого камина? Джисон кивает несколько раз, выгибаясь в спине и соприкасаясь своей грудью о грудь Санты. — Жаль, что детишки, к которым ты пришел, сейчас сладко спят в своих кроватках. Но мой друг мне говорил, что я тот еще ребенок, поэтому не хочешь ли ты выслушать мои желания вместо них? — Язык скользит по губам, смачивая их, не переставая сводить глаз с лица Санты. Настрой меняется, как и градус безумия и напряжения между ними, когда Джисон внезапно кладет свою ладонь на грудь Санты, сперва распахивая красную накидку, открывая вид на гладкую, слегка медового цвета кожу, а затем толкая его ближе к камину, выставив свое бедро между его ног. — Все еще стоишь на своем? Может, — Минхо сопротивляется младшему, сковывая его запястья одной своей ладонью, меняя из местами так, чтобы тот упирался животом в каменную стену, прижимаясь задницей к паху Ли. В голове все мысли путаются, а желание идет одно за другим, что же можно было бы сделать с этим непослушным «ребенком». — …может стоит сначала получить свое заслуженное наказание? Младший лишь виляет бедрами в разные стороны, нагло потираясь ягодицами о внушительный бугор на штанах Санты. Его ладони впиваются в бедра Джисона, заставляя его стоять на месте и не ерзать, потому что все эти подразнивания вызывают новые волны жара внизу живота, заставляя член дергаться под слоями одежды. Обоим безумно жарко. Палящее тепло, обжигающее нежную кожу потоком течет из горячего камина, и потоки горячего воздуха становятся только теплее и горячее, потому что огонь становится ярче и сильнее, словно показывая то, как с каждой секундой возбуждение повышается между двумя горячими телами. Джисон опирается ладонями о белоснежный подоконник, поднимая глаза и видя то, как через слои прозрачного стекла в окне горят разными цветами дома соседей, украшенные большим количеством украшений и венков. Интересно, кто-нибудь так же сейчас смотрит в свое окно, желая полюбоваться на красоты своего двора, замечая в одном из окон то, как какого-то голого парня шлепает по заднице Санта? Ли стягивает с хрупкого тела домашние меховые штаны с пряничными домиками, оставляя их болтаться на середине бедра, складывая горячие ладони, все еще спрятанные за белыми, тонкими перчатками на сочных ягодицах. Парень как можно сильнее выгибается в пояснице, выпячивая свою задницу максимально сильно на чужое обозрение. Пальцы непроизвольно, из-за задумчивости Санты, перетекают от нежной, бархатистой коже к ложбинке между ягодицами, слегка проезжаясь ладонью по сжатому и напряженному колечку мышц. Но он быстро возвращается обратно, начиная мять небольшие половинки, наслаждаясь их мягкостью и упругостью. Джисон наслаждается моментом того, как нежно Минхо гладит его задницу, делая своеобразный массаж, только вот наслаждаться процессом долго не получается, потому что в следующий момент одна из ладоней отрывается от полюбившейся кожи и очень резко, больно и грубо ударяя по правой ягодице, оставляя яркий алый след от раскрытой ладони. — А-ах! — С уст срывается громкий стон, заполняя весь нижний этаж извращенным звуком, намереваясь проскочить и к верхнему этажу, но Ли удачно успевает свободной ладонью плотно зажать его рот, прекращая поток стонов. — Тш-ш…будь тише, ты же хочешь чтобы драгоценные детки проснулись и спустились вниз, чтобы проверить, пришел Санта или нет? — Минхо снова оставляет дыхание на его шее, проговаривая слова шепотом туда. — Что бы они сказали, увидев как Санты шлепает их дядю по заду? Джисон даже представлять это не хочет. Уж слишком стыдно думать о таком, пока парень в костюме Санты гладит твои ягодицы. Хану остается дышать в чужую ладонь и не забывать вдыхать необходимый воздух через нос, потому что кислорода становится не хватать из-за слишком большой температуры в комнате. Только не известно, это жар он камина или от двух тел, трущихся друг о друга? Минхо входит в азарт, продолжая медленно, но уверенно оставлять грубые и не сдерживаемые удары по коже. Убедившись, что младшему такое правда нравится, он вновь бьет пальцами по коже, любуясь картиной того, как по ранее белоснежной коже расцветают красные алые бутоны от ударов. Кажется Ли слишком засмотрелся, от чего по подбородку тонкой струйкой начинает стекать слюна, капающая на его красный костюм. Он не сдерживает себя от своих тайных желаний, опускаясь лицом к чужому заду и впиваясь зубами в молочную плоть, облизывая и присасываясь губами к укусу. Стон слышно даже за плотно обхватившей рот ладонью, настолько сильным оказался укус и то, насколько сильно Джисону понравилось то, какими жадными были губы Ли, засосавшие большой участок его кожи. Минхо отрывается от покрасневшей задницы, рукой обхватывая прядки волос Хана, слабо потянув за них, чтобы развернуть лицо младшего на себя. По уже влажным пухлым щекам скатываются горошины слез, стекая вниз по подбородку, а слез настолько много, что они запеленали все зрение, позволяя видеть лишь размытыми пятнами. Губы подрагивают и зубы цепляются за них, чтобы остановить волну поскуливаний и стонов, вырывающихся из-за рта. — Все в порядке? Я перестарался, да? — Минхо виновато смотрит на младшего, грустно следя за тем, как тот пытается остановить слезы, помогая ему большим пальцев протирать влажные дорожки. — Н-нет… просто слишком хорошо. Продолжай, пожалуйста… — Точно? Мы могли бы остановиться ненадолго… — Пожалуйста… твои руки очень хороши, они очень правильно смотрятся на моей заднице, и так же правильно бы смотрелись в ней. — Джисон вновь начинает игру, возвращая ухмылку на свое лицо и хватая Санту за меховой воротник его накидки. Джисон, стараясь не обращать внимание на сильный зуд покрасневших пятен в нижней части тела, полностью разворачивается лицом к Минхо, притягивая его к себе для поцелуя. Он чувствует привкус чего-то сладкого, вспоминая о том, как несколько мгновений ранее Ли счастливо сидел у камина и поедал сахарное печенье с крошкой. Из-за интенсивности столкновения губ, нежная нижняя половинка губы Джисона начинает вновь кровоточить, но Ли умело слизывает выступившие капли, продолжая буквально поедать рот младшего, внимательно вылизывая всю полость рта, чувствуя не только вкус горького и крепкого алкоголя, но и запах спиртного, исходящий от все еще пьяного Хана. Он жмется сильнее к сильному, накаченному телу, и Минхо, не выдержав сильного напора опускается на пол, позволяя младшему оседлать свои бедра, мышцы которых перекатываются от любых случайных движений. Джисон усаживается прямо на пах, который топорщится слишком очевидно, несколько раз специально скользя бедрами по нему, из-за чего Ли томно выдыхает и прикрывает веки. Ладони вновь странствуют по уже обнаженным бедрам, нежно поглаживая их, пока он следит за тем, как младший нагло очень медленно расстегивает пуговицы на его красном жилете, пристально смотря прямо ему в глаза. Джисон распахивает жилет в разные стороны, скользя глазами по выступающим, очень ярко выраженным кубикам пресса, поднимаясь вверх и откровенно пялясь на накаченную грудь со стоячими сосками. Одна ладонь обхватывает одну из грудей, сжимая. Санта замечает такое пристальное внимание к своей груди, поэтому решает подвигать одной из грудей, вызывая очередную реакцию с уст Хана. — Ты блять точно шел работать детским аниматором, а не в стриптиз клуб, просто ошибся дверью? — Джисон облизывается, пока Минхо немного посмеивается. — Хочешь, буду для тебя специально секси-Сантой на шесте? Хан ничего не отвечает, начиная стягивать теплые штаны с парня под ним, захватывая пальцами и нижнее белье, не желая оттягивать время еще больше. Глаза распахиваются намного шире, чем тогда, когда он просто заметил очертания его члена через ткань. Член выпрыгнул из тисков ткани, падая на живот и плотно прижимаясь к нему, пачкая кубики пресса вязкой, прозрачной естественной смазкой. Бордовая головка немного подрагивает, а основание выглядит очень длинным и толстым. Даже яйца Санты выглядят чертовски огромными. Джисону даже страшно, но он не отрицает что интересно, узнать, сколько сантиметров его член, потому что он кажется гигантским. Он даже не может до конца сомкнуть пальцы вокруг него. — Слушай, а ты как сюда пролез? Через дымоход? — Парень задает совсем неуместный вопрос, однако не отрывает глаза от органа, двигая ладонью вверх и вниз, размазывая предэякулят по всей длине. — Нет. Твой дымоход слишком грязный для этого. — Мой дымоход такой же грязный, как и мой язык. Но язык ты мой уже прочистил, не хочешь ли прочистить и дымоход заодно? — Хан дергает одной бровью наверх, слегка подмигивая и особенно сильно сжимая ладонью массивную эрекцию. — Вот значит как ты заговорил. — Минхо ухмыляется, сталкивая младшего со своих бедер, сжимая узкую талию у своих руках, разворачивая его задом к себе, заставляя оказаться лицом у самой ёлочки, опираясь руками на коробки с подарками. — Кажется, твой дымоход будет слишком узок для меня. Исправишь ситуацию, и тогда, так и быть, я подумаю над этим. Пальцы наконец-то намерено оказываются возле колечка мышц, проталкивая один, а затем и второй из-за того, что первый достаточно легко и свободно вошел внутрь. С каждым пальцем Ли одновременно продолжает раздевать тело младшего, освобождая его от через чур мокрых боксеров и жаркой толстовки. Они входят не настолько тяжело, поэтому процесс проходит спокойно и без казусов, которые бы принесли проблемы обоим. Удивительно, как Джисон является таким свободным. Уж лучше Санте этого не знать. Как и не знать того, почему он так и не заснул сегодняшней ночью. Минхо полностью отстраняется, и Хан сначала не понимает для чего, но затем видит, как тот аккуратно подходит к своему красному большому мешку, протягивая руку внутрь него и начиная что-то усердно искать. Ладонь выныривает из мешка, показывая то, ради чего Ли изначально туда залез. Несколько квадратиков презервативов. — Ты носишь презервативы в мешке с подарками для детей? — С придыханием произносит Джи. — Как видишь, такие «дети» как ты, требуют определенных подарков, и как можешь заметить, они действительно оказались полезными. По щекам разливается румянец, когда Хан понимает, что тот прав, и разворачивает голову, чтобы посмотреть на то, как активно горит камин, позволяя Джисону не мучиться от холода пока он обнаженный, а затем следит за тем, как переливаются огоньки гирлянд на елке, под которой гора подарков. Ночью в гостиной особенно атмосферно находится. Особенно лучше всего находиться там голым в руках потного Санты и его массивного члена. Зубами Минхо разрывает упаковку презерватива, раскатывая резину по своему органу, несколько раз двигая рукой по всей длине. Головка оказывается возле входа, несколько секунд лишь кружа и надавливающими движениями дразня младшего, а затем без особых предубеждений входит практически на всю длину за один толчок, вызывая мелодичный хриплый стон, который обрывается к концу. Бедра активно начинают двигаться, не сдерживаясь толкаясь в том темпе, в котором хочет Санта, вспоминая строки из письма Джисона. «Я очень хочу, чтобы Санта грубо оттрахал меня, не сдерживаясь вжимая мое тело в свои сани, оставляя синяки от сильной хватки пальцев на моей талии и большие, явные алые круги по всему телу вместе со следами острых зубов. Я более чем считаю, что такие меры научат меня манерам и правильному поведению, чтобы весь следующий год я был хорошими мальчиком для тебя и только.» — Прости, — Начинает Санта. — В своем письме ты просил оттрахать тебя в моих санях, — Толчок. — но думаю ты не возражаешь, если я грубо возьму тебя возле камина и ёлочки. Джисон стонет, опуская голову и двигая бедрами навстречу старшему, дрожа всем телом от того, насколько и вправду груб Санта с его телом. Все, как он и просил. Чудеса порой действительно сбываются. — Ты такой узкий. Будешь уже любого самого маленького дымохода. — С пухлых губ тоже спадают вздохи и стоны, когда он чувствует, что приближается к разрядке. Однако кто он такой, чтобы не пошутить с милым парнем. Минхо касается рукой яичек младшего, перебирая и сжимая их в своей ладони, плавно переходя на поглаживающие движения члена. — Не хватает только бантика, чтобы это были рождественские колокольчики. — Произносит Ли, подавляя смех. — А-а-ахг… заткнись… Джисон чувствует, как стремительно близко его кульминация и как рука Ли на его члене набирает обороты, разгоняясь до немыслимой скорости. Член в нем тоже вновь продолжает вдалбливаться и входить глубже, задевая чувствительный комочек нервов, а затем начиная слабо пульсировать и дергаться внутри чужого тела. Особо грубый толчок заставляет колени Джисона разъехаться в разные стороны, падая своим телом на холодный пол, а из его члена буквально начинают выстреливать белые капли и струйки горячей спермы, пачкая под собой пол и даже попадая на подарочные коробки. Минхо изливается в презерватив, громко простонав на ухо младшему, подхватывая его за талию, не позволяя упасть всем телом вниз. Он аккуратно и неспеша извлекает член из обмякшего тела, беря его на руки и относя на ближайший диван, сталкивая с него излишнее количество подушек и упаковок из-под алкоголя. Санта смотрит на уставшее тело, поднимая с пола всю их одежду, сперва удосуживаясь одеться самому, чтобы если вдруг кто-то спуститься на их стоны не заставить кого-то упасть в обморок от абсурда. А затем принимается убирать беспорядок за Джисоном, забывая только про то, что Хан еще и испортил семенем упаковку подарков. Огонь от камина становится немного слабее, а огни на ёлке перестают ярко переливаться. Грязная посуда из-под печенья оказывается на столе, а Минхо в последний раз целует Джисона в лоб, краем глаза замечая упаковку фломастеров и листы бумаги. Кажется, пришло время Санты писать письмо своему дорогому подопечному.

🎁🎁🎁

Сонные глаза с трудом открываются из-за того, что по щекам бьют чьи-то холодные ладони, а чей-то очень противный голос очень сильно бьет ему по и без того больной голове, которую сотрясает головная боль, а живот рвотные позывы. — Эй, Джисон, блять, подъем. — Когда глаза оказываются открыты, Джисон замечает перед собой Феликса, который держит в одной руке стакан воды с небольшой белой таблеткой. — Ты блять каким хуем умудрился проснуться на диване в гостиной, если засыпал у себя в комнате, чудище бухающее. Блять. Джисон падает обратно головой на диван, громко застонав от осознания того, что произошло ночью. Он даже не успел проснуться до конца, однако мозг уже вкидывает ему фрагменты того, как и что было сегодняшней ночью перед камином у ёлки. — Дядя Ликс, смотрите, наши печеньки, которые мы оставляли сегодня… — Девочка поднимается ногами на стул, чтобы указать маленьким пальчиком на пустую тарелку полную песочных крошек. — … Их нет! — Ой, а тут какая-то записка на холодильнике! «Дорогой Джисон, Думаю ты усвоил урок, какое поведение должно быть, и для того, чтобы Санта грубо отшлепал тебя тебе не нужно ужасно ужасно вести себя весь год. Надеюсь ты рад своему новогоднему подарку, я старался из-за всех сил, чтобы ты остался доволен. А ты сам по себе на самом деле горячая штучка, и язык у тебя намного грязнее, чем твою дымоход, это так, к слову. Будь хорошим мальчиком в следующем году, чтобы я вновь смог хорошенько отодрать твой шикарный, упругий зад. Мне он очень уж понравился. С любовью, Твой Санта.» — Блять… Джисон, сука, иди сюда! Ночью твой зад отодрал Санта, а сейчас сделаю это я, пока ты, блять, не объяснишься! Кажется, Феликсу придется объяснять очень много чего. Как и то, почему детские новогодние подарки, спрятанные под ветками ёлочки испачканы большими каплями спермы. Ой, кажется он этого еще не знает. — Джисон! Теперь знает.